Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 339 страниц)

Вспомнив дневник принца Доминиана, я кивнула. Тот тоже не мог устоять против Браенга.

– Из одиннадцати родов с тех времен осталось четыре, – медленно сказал Оберлинг. – Если считать Браенгов. И уничтожить род Браенгов полностью – огромное расточительство. Они лучшие водники и воздушники, оттого и досталась им самая сложная, но и самая богатая земля – Пригорье. И то, что заместо них землю отдали хоть и сильным, но огневикам – несусветная глупость. Что бы я мог сделать, даже будь при мне магия? Топить снег огнем?

– Копать волчьими лапами? – предположил давно уже прислушивающийся к нашему разговору Гленн.

Оборотни пришли в себя довольно быстро, хоть и были слабы. Из двоих людей один – знакомый мне Марк – был почти здоров. Второму пришлось хуже, он сидел в шахте с осени и был ослаблен постоянным холодом и скудной едой. К тому же он был огненный маг – именно на его плечах лежала обязанность следить за обогревом и поддерживать пламя в плавильном печи.

Я всё же заглянула в рудник – как же они там жили? Ближе к поверхности было обустроено несколько каморок: в одной кухня с очагом, труба которого выводилась наружу, да склад припасов. В другой была спальня: там лежали тюфяки и меха, личные вещи рабочих. Плавильня была чуть дальше. Там лежала шихта, стояли тачки с рудой, готовые слитки, была остывшая сейчас печь и еще какие-то неизвестные мне механизмы. Мне показалось, что жизнь здесь, хоть и обременена грязной работой, но не так уж и невыносима – до первой лавины, разумеется.

– И часто здесь сходит снег? – спросила я у пожилого рудокопа. – Отчего же нет никаких перегородок от него или запасных выходов?

– Первый раз такое стихийное происшествие, миледи, – покачал головой мужчина. – Ни разу я не слышал, чтобы лавина сходила именно на этом склоне. Ведь шахты не просто так тут устроены: здесь инженеры делали расчеты.

– А и вправду, – сказал Оберлинг. – Склон здесь пологий, ущелье рядом. Снег всегда сходил в стороне. Заметало, бывало, буранами, но чтобы вот так – не было никогда. Схожу-ка я проверю, что там сверху.

Я кивнула одобрительно: из всех он был самым сильным зверем. И в то же время самым худым и легким – снег должен его выдержать. Я же пока попросила огневика зажечь очаг и поставила на огонь котелок со снегом. Не знаю, как остальным, но нам с Кирьяном, да и местному магу не помешает подкрепиться перед дорогой обратно. Тем более, придется тащить на себе наиболее слабых. Оборотни пусть идут в деревню на своих лапах. А людям необходима помощь.

Максимилиан вернулся через два часа; к тому времени мы уже прикончили почти всю похлебку из круп и сушеного мяса. Он был очень зол.

– Лавина не просто так ушла на этот склон, – сказал он. – Сверху деревья повалены, причем часть была подрублена. Кто-то целенаправленно хотел завалить шахту. Но следов не осталось – и неудивительно при таком снегопаде. Вернемся в замок – вызовем ловчих.

Глава 3. Зимнепраздник

Уходили затемно – по темноте и обратно вернулись. Да только попали не в спящую деревню, а аккурат на Зимнепраздник. Нас встретили кострами, разноцветными огнями и радостным ревом. Молодая девушка – супруга ли, сестра ли? – со слезами бросилась на грудь слабому еще огненному магу, которого, как я уже знала, звали Гансом. После она бросилась обнимать и сбивчиво благодарить нас. Оберлинг, воспользовавшись случаем, пообещал деревенским всяческую помощь в дальнейшем, напомнив людям, что это – первейшая обязанность лордов. В самом деле, именно он поднял тревогу, именно он первый выдвинулся на поиски, но в толпе слышались голоса, вспоминавшие Браенгов – дескать, вернулись истинные хозяева. Я вскипела, едва не ринувшись отстаивать честь супруга, но не успела и рта раскрыть. Максимилиан потянул меня в пестрый хоровод.

Этим вечером люди надели самые яркие, самые праздничные наряды. Женщины были в цветастых платках, мужчины подпоясались шелковыми кушаками. И пусть на зимних тулупах это смотрелось немного странно, но это никого не смущало. Дети вокруг радостно визжали, кувыркались и кидались снегом. На горке, которую я построила вчера, с удовольствием катались даже и седые мужчины, и уж тем более, молодежь. На расчищенной площадке у дома старосты пылал костер, в котором вертелся на вертеле барашек. Умопомрачительно пахло мясом и отчего-то ягодами и специями.

Едва успевая перебирать ногами, я мчалась в разноцветье платков и множестве лиц. Голова кружилась, морозный воздух врывался в грудь, щеки горели огнем. Откуда-то слышались чудные звуки свирели. Я запрокинула голову и утонула в черной, усыпанной бриллиантами глубине неба. На юге небо прекрасно и близко, а здесь – загадочно, словно чужое нам дыхание. Над лесом разливалось что-то зеленое, будто изумруд, по краям переливающееся то огнем, то голубизной. Хоровод рассыпался, люди загоготали, как гуси, идущие к водопою, подхватили на руки детей.

– Что это? – испуганно вцепилась я в руках мужу. – Пожар? Вроде не похоже!

– Это богиня подняла на нас взгляд своих чудесных глаз, – прошептал Оберлинг. – Великое благословение для всех!

Кто-то сунул мне в руки деревянный кубок с щекочущим нос паром. Я попробовала – поперхнулась. Это что-то огненное, обжигающее, от чего захватывает дух. Попробовала еще раз, еще – и вылакала весь кубок. В напитке явно было немало алкоголя, к которому я вообще была непривычна – на юге женщины пили лишь слабое вино, и то нечасто.

После третьего кубка я уже распевала незнакомые песни, отплясывала танцы, которые и не знала до этого, хохотала и целовалась с Оберлингом на виду у всех.

Ближе к полуночи люди начали дарить друг другу подарки. У меня подарков не было, и мы с Кирьяном устроили небольшое представление из снега и ветра: показали бегущих лошадей, медведя и волка, заставили танцевать снежную деву и под конец построили небольшой замок для ребятни. Нам хлопали в ладоши изо всех сил. Дарами не обошли и нас: я получила новенькие замшевые перчатки и красивейшие расшитые неведанными птицами валенки, а так же связку шкурок каких-то пушных зверьков. Добрая Сарина подарила мне еще теплую вязаную шапку из кроличьего пуха. Киру тоже подарили перчатки и валенки. Что-то вручали и Оберлингу, но я уже засыпала стоя, прильнув к его плечу, и сил разглядывать дары совершенно не было. До постели, впрочем, я дошла сама – упала в нее плашмя и мгновенно уснула.

Наутро мы сразу засобирались домой: мне не терпелось показать Кирьяну дневник принца, Оберлинга беспокоило размещение людей, Гленн и Марк рвались утешить переживающих за них людей. Голова была тяжелая, во рту противный вкус желчи – зато вчера было весело. Ничего, прокатиться по морозцу – и всё пройдет.

Чем ближе мы подходили к замку Нефф, тем больше меня охватывала радость и предвкушение. Я возвращалась домой – туда, где мне рады. Издалека мой замок казался просто сказочным. В сказках, которые мне рассказывала на ночь Линд, в таких замках жила прекрасная принцесса – теперь это я (других принцесс в замке Нефф всё же не имелось), которую охранял злой огнедышащий дракон. Я скосила глаза на Оберлинга: дракон тоже имелся. Когда-то и огнедышащим был, а сейчас – увы. Впрочем, неизвестно еще, кто из нас дракон. Я тоже умею рычать и готова защищать свой дом от недругов. Конечно, супруг у меня не тянул на прекрасную узницу, но я всё равно заулыбалась во весь рот.

Нас встречали уже во дворе: с напряженными лицами, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения. Не заметить огромного медведя Гленна было невозможно. Марта вцепилась в мужа, поливая слезами его шубу – не ждала, чай, его живым. Дочки тоже не отпускали.

Я толкнула Оберлинга в бок, прошептав:

– Я первая в мыльню.

Растолкав всех – меня не особо приветствовали, зашла в дом, сбросила заснеженный плащ на пол возле камина и поднялась наверх. Пожалуй, это было то, о чем я мечтала: горячая ванна, в которую я щедро плеснула травяного настоя, мыло, пахнущее полевыми цветами, свежие мягкие полотна для вытирания. Супругу пришлось несколько раз напоминать мне из-за дверей, что мыльня у нас одна на двоих. Выманил меня только хлопок открывшегося портала. Кого там бесы притащили аккурат в Зимнепраздник?

Настроения как не бывало: пришлось наскоро вытираться, сушить волосы, надевать платье – благо что было что надеть. Роскошное бархатное платье темно-зеленого цвета принадлежало, кажется, третьей покойной леди. Ткань была так хороша, что мы с девушками не решились портить платье быстрой переделкой, а полностью перешили подол, пустив вторую юбку из золотой парчи. Спереди на корсаже пустили золотой шнур, утягивающий лишний объем. Туфли тоже нашлись в тон – из той же золотой парчи. Словом, я в этом платье выглядела соответственно статусу. Примчавшаяся Анна сообщила, что у нас гости: прибыл двоюродный дядюшка Оберлинг. Горничная помогла мне уложить волосы.

К платью требовались украшения, а кроме венца у меня ничего не было. Что ж, серебро не слишком хорошо сочетается с золотой отделкой, но выбор невелик. Постояла у окна, глубоко дыша, набралась смелости и вышла из своих покоев.

Но ведь это мой замок! Даже не по праву рождения и супружества – потому что он принял меня! Отчего же я робею? Оттого ли, что на мне наряд с чужого плеча, пусть и переделанный? Оттого, что брак мой был заключен унизительно поспешно? Оттого, что волосы коротки и едва закрывают шею?

Кто я здесь – нежеланная ли гостья, чужачка? Не слишком-то мы подружились с супругом, если не считать краткие ночи полнолуния. Боюсь я, что выкинут меня прочь отсюда – прямо в сугроб. Вспомнились все каверзы Юлианны, все ее попытки устроить скандал, навредить Оберлингам. Неважно, что меня и в Галлии-то не было – всё мне припомнят. Одна радость, что Кирьян рядом.

А и не уйду. Не дождетесь. Выгонять будете – не уйду. В косяки вцеплюсь пальцами.

Спускалась медленно, оттягивая неизбежное. В горле стоял ком, дыхание сбивалось. Пусть я не чувствовала себя леди Оберлинг, но кнессой Градской я быть не перестала. Голову вскинула, будто книги у меня на макушке лежали. Всех девочек учили ровно ходить, ставя им на макушку стопку книг. Вот и я сейчас представила перед собой лицо отца – опозорить его было немыслимо, он не спустит – и пошла далее с ровной спиной и расправленными плечами. На миг прижалась пылающим лбом к шершавой стене замка: помоги, защити, родной.

Гостя провели в диванную – так я называла про себя салон возле библиотеки. Мебель расчехлили, принесли туда закуски и вино. Гость, прибывший столь нежданно, был в возрасте, пожалуй, старше моего отца. Цепкий взгляд льдистых глаз, белая грива волос, морщины на лице и трость возле дивана – первое, что бросалось в глаза. Стар, но не немощен. Сух, но не хрупок. В глазах живой ум, хотя и вид не слишком приветливый.

Старик осмотрел меня с ног до головы. Уверена, он заметил и перешитое платье, и короткие волосы, и тени под глазами. Ладно хоть, я успела принять ванну и не пахну как конь после скачки.

– Дядюшка, позволь представить мою супругу Милославу, – лениво махнул рукой в мою сторону Макс. – Милослава, присаживайся, составь нам компанию.

Пьян. Успел уже. Глаза блестят лихорадочно, в руках стеклянный стакан с янтарной жидкостью. Что ж, раз лорд пьян, главная теперь леди. Сам напросился.

Кивнула свысока, села на краешек стула, прямо уставилась на «дядюшку». Тот поморщился от такого внимания.

– Лорд Аристарх Оберлинг, – представился он. – Что ж, не ожидал, что вы… такая.

Я приподняла брови, неосознанно копируя Линд. Она умела вот так, одним взглядом, выражать целую гамму эмоций. Однако и лорд был непрост. Он с глядел на меня молча, и в молчании его таилась издевательская насмешка. Пришлось признать поражение:

– Не желаете ли отужинать, лорд Аристарх? Максимилиан, должно быть, сообщил, что мы только с дороги? Полагаю, он тоже голоден.

– Не откажусь, миледи, – кивнул старик. – Или вам приятнее, когда вас называют кнесса?

– Меня вполне устроит именование леди Оберлинг, – спокойно ответила я.

– Вы ведь дочь Мстислава Градского? – уточнил лорд. – Он, кажется, один из ближних советников государя и сильнейший водный маг? Передался ли вам дар?

– Мой дар водника немногим выше среднего, – вежливо склонила голову я. – До батюшки по силе я не дотягиваю, но и стыдиться мне нечего.

– Милослава сильнейший водник из тех, кого я видел, – бросил из своего кресла мой супруг.

Я раздраженно прикусила губу: мало ли, кого он видел. В Степи да с кнесами я видела, что они сильнее.

– Во время пожара в степи вам было… восемнадцать, кажется? – взгляд старика мне отчего-то не понравился.

– Аристарх! – голос Оберлинга звучал негромко, но твердо, и его старший родственник мигом прекратил расспросы, потянувшись к бутылке бренди.

Я же, извинившись, отправилась распоряжаться относительно ужина. Поймав Двана в коридоре, попросила разыскать Кирьяна: так незванный гость окажется в меньшинстве. Девушки уже спешили накрывать на стол, но я решила по-иному: пусть в этот день в столовой будет праздник для всех обитателей и гостей замка, а для господ блюда принесут в салон.

Я была голодна, а доносившиеся с кухни запахи еще больше раздразнили мой аппетит. Всё же я маг, и маг, последние дни не жалевший сил. Поэтому, каюсь, гость стал мне абсолютно неинтересен, как только подали горячее: сырный суп и зайчатину с фасолью. Кирьян тоже набросился на угощение с жадностью, а Оберлинги посматривали на нас со снисходительными насмешками.

– Вашему аппетиту, леди Оберлинг, можно только позавидовать, – заметил старик. – Приятно посмотреть!

– Кто много работает, тот много ест, – ответил за меня Кирьян. – Так даже в священных книгах написано: не заграждай рта у вола молотящего. Мы с Милославой немало потрудились, отгоняя снежные тучи на поля близ столицы, а потом расчищая рудник. Еще пару недель нам нужно хорошо питаться, восстанавливая силы.

– Наслышан, – качнул головой Аристарх. – Завидная супруга у Максимилиана. Молодая, сильная. Я всё думал – где подвох? Страшна ли как смертный грех или сварлива? Нет, вижу – и лицом, и фигурою дева хороша, а что до характера – Макс не жаловался.

Я мысленно ответила, что Оберлингу жаловаться не с руки: я его, пожалуй, сильнее. Надо будет – и зверя его снегом замету, закружу. Но вслух, конечно, я этого говорить не стала, предпочитая сорвать свою раздражительность на ни в чем не повинном пироге.

Слуги явно веселились более, чем мы – я несколько раз заглядывала в столовую, выпивала с ними вина (этак я не хуже Оберлинга сопьюсь) и даже станцевала пару танцев. Гленн играл на каком-то незнакомом мне музыкальном инструменте, похожем на надутого ежа, ощетинившегося множеством иголок-трубок, один из деревенских великолепно играл на свирели, а у Двана, как оказалось, имелась гитара. Здесь мне нравилось больше, чем в салоне. В конце концов я здесь и осталась, да и Кирьян тоже перебрался сюда. И меня совершенно не мучила совесть от того, что я бросила Оберлингов в одиночестве. Хотя Максимилиан и появился в столовой, и даже вручил всем по красивой золотой монете в подарок. А мне он ничего не подарил.

Кажется, я напилась вдрызг. Мне было весело и жарко, я шутила и сама хохотала над своими шутками, перед глазами всё плыло и двоилось. В конце концов супруг обнаружил мебя в коридоре, признающуюся в любви замку Нефф и клятвенно обещающую сделать для него подарок чуть позже.

– Ты опять пьяная, – попенял мне Оберлинг, подхватывая на руки.

– Сегодня праздник, – хихикнула я. – Дозволительно.

– Два дня подряд?

– Плевать! – заявила я, дрыгая ногами. – Имею право! Я, может, с горя напиваюсь! И вообще, буду пить каждый день. Тебе можно – а мне что, нельзя?

– И какое же у тебя горе? – закатил глаза Макс.

– Меня муж не люби-и-ит!

– А ты его любишь? – он аж остановился, внимательно вглядываясь в моё лицо.

– Немного люблю, – царственно кивнула я. – Но замок Нефф люблю больше. Что встал? Поехали! Н-но, лошадка!

Оберлинг тяжело вздохнул и понес меня дальше, в спальню. Бросил на кровать и ловко принялся освобождать меня от платья, кажется, рассчитывая на продолжение. Но не тут-то было – я уснула уже на этапе снятия чулок.

–

– Я никогда больше не буду пить, – бормотала я, стараясь не шевелить головой, в которой от малейшего движения будто перекатывалось каменное ядро.

Перед глазами плясали мушки, противный вкус во рту не заглушал даже сладкий медовый взвар. Тело ломило. Оберлинг выглядел возмутительно свежим – хотя он, кажется, пил не меньше. Наверное, привык уже. Весь день я провалялась в постели – в его постели – страдая и жалея себя, и даже не вышла проводить гостя, за которым прислали портальщика. Кирьяну предлагали оказию в столицу, но он предпочел задержаться у нас еще. Максимилиан не возражал.

К ужину я всё же собралась с силами и спустилась вниз. В замке была тишина; слуги выглядели не менее помятыми, чем я. Зато Оберлинг и Браенг сидели в салоне и мирно обсуждали цены на зерно и решали, какая порода овец более приспособлена к жизни в горах.

– Милослава? – поднял на меня глаза супруг. – Ты выглядишь… лучше, чем утром.

Я осторожно уселась в кресло.

– Я вчера вела себя… неприлично? – рискнула спросить у мужчин.

– Ни в коем случае, – ответил Макс. – Ты была веселой, но не чрезмерно.

– Боюсь, что твоему родичу я пришлась не по вкусу.

– О, напротив – Аристарх восхищался тобой, – уверенно ответил Оберлинг, смотря на меня честными голубыми глазами. – Он сказал, что ты моя награда за все страдания.

– А он вообще кто?

– Аристарх – глава рода Оберлингов, – пояснил супруг.

Я застонала и опустила голову. Муж сел рядом со мной, взяв мою руку в свою ладонь и приподнимая пальцем мой подбородок.

– Никогда не принижай себя, – твердо сказал он. – Ты умная красивая женщина. Чем скорее ты начнешь так думать о себе, тем быстрее это увидят другие. Кстати, у меня для тебя подарок к Зимнепразднику.

Он снял с мизинца перстень с крупным зеленым камнем и надел мне на безымянный палец. Я заморгала глазами в изумлении.

– Это перстень моей матери, – пояснил он, очевидно, опасаясь, как бы я не решила, что он дарит мне кольцо кого-то из жен. – Признаться, мысль о женитьбе была мне противна, но я рад, что так вышло. Ты прекрасный человек и добрая жена.

Я опустила голову, желая скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Это было неожиданно приятно. В груди разливалось тепло.

В сущности, для чего нам в жизни любовь, да и нужна ли нам она? Ведь у меня есть дом, есть ценящий и уважающий меня муж, который, кажется, даже завязал с выпивкой. Есть горы, от которых захватывает дух. Есть дядюшка, к которому я искренне привязалась. Есть сразу две бабки, хоть какие-никакие, а родственницы. Возможно, мы с ними поладим когда-нибудь. Я знаю что отец, мачеха и сестра живы и здоровы.

Степняк – перевернутая страница. Наши с ним дороги разошлись. Любовь? Страсть? У меня этой страсти каждое полнолуние: до дрожи в коленях. Кто-то, возможно, бежит скучной жизни, но точно не я. Я всей душой жажду прожить непримечательный, скромный век, избегая всяческих потрясений. Спасибо, мне вполне хватит считать похищение со свадьбы и путешествие в страхе и тревоге самым интересным событием своей жизни. Тем более, в горах работы много: нужно бы урожайность проверить, дома новые построить, мага привезти сюда. Хочется школу свою открыть, а для начала можно детей научить читать и писать – им это непременно пригодится.

А что до приключений – у меня еще дневник его мятежного высочества в комнате спрятан. И надобно выяснить, что за шутки с женами Оберлинга происходили. Что-то мне подсказывает, что здесь связь имеется.

«4 число месяца мая 781 г. от основания Галлии

Отряд лучших ловчих расположился под стенами замка Нефф. Что мне с того? Здесь есть пища и вода, кров над головой, библиотека, Шарлотта… Я могу прожить так всю жизнь.

Омрачает только поражение. Конечно, я мог победить, впрочем, теперь, после бесед со старым хозяином замка, я вижу столько своих ошибок, что не понимаю, как я вообще смог дойти до покоев брата и ранить его. Жаль, что не смертельно. Из Иеронима вышел бы правитель не хуже меня, но куда лучше Бальтазара. Лучше король-ученый, нежели тиран и садист.

Мне не столь жаль себя, как Галлию. Что теперь будет с ней? Предчувствую волну казней, гонений, угнетений. Да еще непременно будет падение нравов. Сейчас наклонности наследника хранятся в секрете, но в будущем он не утрудится скрывать свои забавы. А что дозволено королю – то непременно пойдет в народ. Люди всегда берут пример с тех, на кого устремлены взоры. Будет королем Иероним – можно ждать расцвета науки и магии. При Бальтазаре будут строиться дома веселья и разврата.

Впрочем, не буду лгать самому себе и тебе, о человек, читающий сии строки. Что будет после моей смерти – мне плевать. Будем есть, и пить, и веселиться, ибо завтра умрем. Благо, что погреба в замке Нефф глубоки.

12 число месяца мая 781 г. от основания Галлии

Воспоминания о матушке. Сия добродетельная, без сомнения, жена любит меня более других сыновей. Старшего – наследника – забрали у нее сразу после рождения. Второй сам, по воспоминаниям матушки, не проявлял к ней любви, интересуясь лишь исследованием окружающей его действительности. Я же стал ее отрадою, ласковым сыном, от младенчества принадлежащим лишь одной матери.

Бальтазар мать презирает – как отец и его приближенные. Ни сколько не удивлюсь, что ей не в радость будет то время, когда он придет к царствованию. Если отец, хотя и без особого усердия, выделяет королеве деньги на содержание двора, то Бальтазар попросту запрет ее в монастырь. Не завидую я и его супруге: участь ее будет такой же, как у матери. Так что матушка всегда убеждала меня, что мне корона куда более к лицу, чем старшему брату.

Теперь я понимаю, что это далеко не так. Меня не уважает гвардия и не особо любит народ. Однако среди лордов поддерживали многие. Не думаю, что стоит перечислять имена моих союзников: кроме Браенга, со мной рядом никого не осталось. На моей стороне было четыре рода; но в нужный день дворец штурмовали со мной лишь Вольги. За что и поплатились: рода Вольг больше не существует. Надеюсь, они вняли моему напутствию и успели покинуть Галлию, впрочем, это сомнительно.

Я приношу несчастье тем, кто меня любит…»

Вольги? Волчеки!

Я в волнении принялась расхаживать по комнате. Как причудливо связаны судьбы! Если Волчеки и есть те самые оборотни, бежавшие в Славию, в чем я почти не сомневалась, то не удивительно ли, что судьба вновь свела их с Браенгами? Нет, не пара мне был Митрий как гнессе Градской, но как леди Милославе Браенг – ровня. Большой магии я только в них не замечала. Один ли это род из двенадцати? Впрочем, какая теперь разница!

Глупый, глупый принц Доминион! Юный мечтатель! Сколько же было ему лет? Вряд ли многим больше двадцати. Мне искренне жаль его, и в то же время я им восхищаюсь. Как бы то ни было, его мечта сбылась. Принц Бальтазар умер, и умер от его руки. От удара кинжалом у его старшего брата началась лихорадка, от которой он так и не оправился. Отцом нынешнего государя был Иероним.

Предсказания мятежника тоже сбылись – при его брате Галлия достигла небывалого расцвета. Открывались школы, как магические, так и обыкновенные, поддерживались ученые, появились суды присяжных, повсеместно шло строительство. Иероним был сторонником медицинской науки, при нем в Галлии стала обязательной вакцинация против оспы и холеры, был построен лекарский университет. Галлия блистала – она была законодательницей моды, стиля, ее технические разработки жаждали заполучить все страны.

Зато сын Иеронима оказался куда более дурным политиком: он развязал войну с Франкией, рассорился со Славией и Степью. Воевать пришлось и моему отцу, и моему супругу. Если Славия с ее магами легко дала отпор, то с Франкией окончательное перемирие подписали не более пяти лет назад. В каждой деревне жили участники последних сражений.

Кирьян рассказывал, что кронпринц Эстебан – весьма здравомыслящий юноша. Он не очень хороший маг и слабо разбирается в технических науках, зато умеет ладить с людьми и уже сейчас окружил себя преданными соратниками. Ему, вероятно, будет интересно почитать дневник его мятежного предка.

Дочитаю и попрошу дядюшку передать находку принцу, если, конечно, на следующих страницах не будет ничего такого, что следует уничтожить.

Глава 4. Дневник

*** вырвано несколько листов***

«19 число месяца августа 781 г. от основания Галлии

Браенг предложил мне бежать во Франкию. Он даст мне проводника через горы и некоторую сумму денег. Во Франкии, вероятно, я сумею скрыться под чужим именем. Не думаю, что старик внезапно воспылал ко мне теплыми чувствами, нет. Причина сего предложения Шарлотта. Она беременна. Я буду отцом. Всё же Браенг хочет для своей незаконной дочери чего-то лучшего, нежели смерть от голода в осажденном замке. Мы должны бежать по горным проходам к морю. Старик расщедрился даже на рекомендательные письма к знакомому капитану.

Я в свою очередь предложил отправить в горы Шарлотту и Себастьяна. Его вина лишь в том, что он до последнего служит мне. Не скрою, мне хочется бежать от своей страшной участи, но не ценой жизни своего друга.

Я хочу взять Шарлотту в жены. Я хочу, чтобы на моем ребенке не была клейма незаконнорожденного. Но и она, и я осознаем: коль она попадет в руки людей моего братца – участь ее будет страшна. Хорошо, если ее просто заставят избавиться от плода. Но скорее всего, ее просто убьют. Ребенок мятежного принца – лишний претендент на престол – не нужен никому.

В замке нет ни одного жреца. Пожениться мы сможем только снаружи. Ради своего ребенка я готов жить с тяжестью на душе и во Франкии. Шарлотта одна не сможет. Впрочем, мне это не грозит: план оказался провальным. Тайный ход заклинило, когда я появился в башне. Дверь великолепно открывается для Браенгов и отказывается служить Галлингу. Я не держу зла на замок. Я бы на его месте поступил так же.

Замок я ощущаю живым существом, хотя, вероятно, это не так. Просто заклятия. Просто магия Браенгов. Они всегда были лучшие из магов.

Итак, из замка Нефф я могу выйти лишь через главные ворота. Сколько я ни заклинал Себастьяна, он отказался меня покинуть, а отправлять во Франкию одинокую беременную женщину не имеет смысла.

На моих ладонях нет брачных меток, но перед богиней и перед тобой, свидетель моей слабости, я заявляю: я признаю Шарлотту своей женой, а ее ребенка своим сыном или дочерью. Надеюсь, она выживет, они оба выживут: я заставил Шарлотту покинуть замок (о, дверь перед ней открылась без проблем!) и отправиться в деревню Медянка, что в двух днях от замка Нефф. Неясная тревога гложет меня – такая привольная жизнь не сможет продолжаться вечно. Уже скоро придут холода, а замок топится дровами. Нет здесь столько топлива, и пронести их через узкий ход, как съестные припасы, не представляется возможным.

28 число месяца августа 781 г. от основания Галлии

Будто соглашаясь с нашим планам, судьба позволила нам получить малую передышку, но и она закончилась. Тайный ход вдруг был обнаружен нашими противниками. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Недолго нам осталось. Благодарение богине, что Шарлотта вовремя ускользнула из замка.

Браенги с основания Галлии служат королевскому роду. Оберлинги не служат никому, кроме истины. У них на гербе выбит девиз: «служу истине». Не могу их попрекнуть сим: истина у каждого. Моя, к примеру, в том, что я был бы лучшим правителем, нежели Бальтазар. Истина тех, кто за вратами такова, что я предатель и мятежник: мы оба правы, не правда ли?

Итак, Оберлинги – род сильный, молодой – служат истине. Я знаком с Максимилианом, главой службы ловчих. Это угрюмый молчаливый тип, обладающий патологической честностью и совершенно негибкий. Очень не удобный при дворе человек. Держу пари, что за выкуривание из замка Нефф мое мятежное высочество, его наградят каким-нибудь уделом земли в захолустье и рекомендациями пореже показываться на глаза. Признаться, братья этого Оберлинга не столь пугающе прямолинейны и служат истине куда более виртуозно, оттого и занимают вполне привлекательные посты при дворе и в провинции.

Мне, честно говоря, Максимилиан симпатичен. С братом моим он не сработается, а я бы такого ловчего ценил. С прямыми людьми легко – они не предают. Они просто бьют морду. Или вызывает на дуэль. Было бы неплохо умереть на дуэли. Полагаю, это куда приятнее, чем усекновение головы».

Вот оно! Вот та тайна, ради которой был оставлен этот дневник! Ребенок Шарлотты и принца – без сомнения, сильный маг. Что с ним стало? Родился ли он? И, главное, чем это нам грозит?

Мне необходимо показать дневник Кирьяну и Максу: он одинаково затрагивает и Браенгов, и Оберлингов. Но вместо этого я заворожено скольжу глазами по ровным строчкам.

«5 число месяца сентября 781 г. от основания Галлии

Ночи становятся холодными, особенно в башне. Гобелены не спасают. Топить замок нечем – дрова берегут для приготовления пищи, которой, кстати, тоже немного. Овощи все прошлогодние; свежий урожай мы уже не увидим. Запасы мяса на леднике истощились, скотины здесь и без того было немного: что такое три коровы на полусотню человек? Лишняя неделя разве что.

Я предлагаю сдаваться, Браенги протестуют. Глупцы – неужели они не понимают, что судьба у нас одна? Что толку сопротивляться и оттягивать неизбежное? В моей душе покой и мир. Я не умру, после меня останется мой ребенок.

12 сентября

Весь день льет дождь. Темно. Маг-светильники едва горят – толку от них немного. Глупость эти маг-светильники. Свечи удобнее. Да вот только свечей больше нет, а магия – она всегда при мне.

Зато мы не умрем от жажды: с двумя водниками это проблематично. Хотя к чему нам маги, если вода льется с неба?

18 сент.

Закончилось мясо. Дров мало, совсем мало. Холодно. Хорошо, что отправил Шарлотту.

21 сент.

Выпивки еще много. Если целый день пить, можно убить два дня: один день тебе весело, второй слишком плохо, чтобы думать о проблемах за стенами замка.

29 сент.

Начал переговоры с ловчими. Старый Браенг тяжело заболел. Надеюсь, он умрет раньше, чем всё это закончится. Никому не пожелаю увидеть смерть своего ребенка.

1 окт.

Удалось выцарапать всю прислугу. Они-то ни в чем не виноваты. Оберлинг обещал их не трогать. На большие уступки он не идет, но и это уже много.

3 окт.

Постился (продуктов мало, но дело не в том). Тщательно вымылся (воды много, огонь – я сам огонь). Спрятал матушкины письма, все бумаги. После бессонной ночи достал и сжег. Какая теперь разница?

В замке очень холодно. В башне невозможно находиться без верхней одежды.