Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 339 страниц)

*23. Пожар в мастерских

На гондолу аэростата привинчивают сияющие медные буквы. «Кирьян Браенг». Не канцлер, не лорд – чтобы почтить не должность и не род его, а великую личность.

Роберт Стерлинг бледен, под глазами у него черные круги, но он полон решимости передать свои навыки пилота тем, кто пройдет конкурс. Желающих, конечно, великое множество. И огневики, и воздушники со всей округи съехались на экзамен. Принимают на обучение в первую очередь инженеров или хотя бы механиков, не делая никаких различий ни в возрасте, ни в социальном положении. В будущем году на инженерной кафедре Льенского университета появятся сразу несколько новых специальностей: инженер-пилот, механик сложных техномагических аппаратов, инженер-исследователь. В планах Яхора и Джеральда еще переманить на государственную службу «сумасшедшего» энтузиаста Капленга, который в своем ветхом замке проводит опыты с электричеством. Это ведь какие перспективы открываются – дух захватывает!

Хорошенькая журналистка Льенского Вестника, прикусив от усердия кончик языка, тщательно вырисовывает в большом блокноте новый вид гондолы. На ее непослушных огненно-рыжих кудрях совсем не держится шляпка, без которой приличной женщине совершенно невозможно показываться на публике, ей то и дело приходится затягивать ленты. Зачем с такой шевелюрой шляпа, Роберт не понимает, но приличия есть приличия. Максмимилиан Оберлинг, присутствующий тут же, тоже наблюдает за журналисткой, а потом подходит к ней и развязывает эти несчастные ленты, кидая шляпку на какую-то полку. Он что-то тихо говорит журналистке, и та вдруг краснеет пятнами, как это делают белокожие люди – такие, как Роберт, например.

Улыбка Максимилиана и его пламенные взгляды на бойкую красотку Стерлинга откровенно напрягали. Макс, между прочим, давно и прочно женат, его супруга, которая по совместительству приходится родной сестрой Роберту, в положении. А Оберлинг явно увлечен другой и оказывает той недвусмысленные знаки внимания. Что в такой ситуации делать, Стерлинг не представлял. Сестре не скажешь – ей волноваться нельзя, да и доказательств у него нет никаких. Отцу наябедничать, чтобы провел отеческое внушение? Да отец его теперь и слушать не станет. Он же ясно заявил, что вычеркивает Роберта из своей жизни! Самому к Максу подойти с претензией, что он как-то не так посмотрел на другую? Глупо и смешно. Но проследить за ним стоит, или хотя бы за журналисткой. И узнать у ловчих, что вообще происходит и как давно.

Роберт, нервно дернув щекой, вышел из ангара. Ему было противно от всего этого. Он ведь прекрасно знал нравы высшего света, но привык, что уж Оберлинг, во всяком случае, этот Оберлинг – непогрешим. Привык им восхищаться. Равняться на него, как на идеал. И вдруг такое! Нет, в этом деле непременно стоит разобраться, этого требует даже не честь рода, а его личный демон, который требует, чтобы всё в жизни было разложено по полочкам и помечено ярлыком. Стерлинг глубоко вдохнул морозный воздух и дернул носом. Пахло дымом. Он завертел головой, сразу же улавливая отблеск огня в окнах мастерских, и все мысли вылетели у него из головы.

– Пожар! – изо всех сил заорал он. – Пожар!

Из ангара выскочил Джеральд, мгновенно оценивший ситуацию.

– Яхо! – закричал он. – Яхо, мать твою, нам нужен снег, много снега! Роберт, ты огневик, сдерживай, я к колоколу!

Стерлинг оцепенел. Он был уверен, что Яхора тут нет – иначе бы увидел его в ангаре, на миг его охватил страх, что изобретатель там, в мастерской, окна которой вдруг жалобно зазвенели и осыпались. Но взъерошенный Яхо в полурасстегнутой рубашке выбежал со стороны гаражей, и Стерлинг испытал одновременно дикую злость и зависть (явно же степной засранец был там с супругой, что, неужели им дома времени на любовные игры не хватило?) и огромное облегчение. Загудел колокол, взрывая тишину неба. Мальчишка раскинул руки и что-то забормотал, отчего вдруг ветер вокруг словно взбесился, закружил, завьюжил, бросая снежную пыль в окна, из которых вырывались клубы черного дыма. Стерлинг и сам шагнул ближе, растирая вдруг заледеневшие руки и вслушиваясь в огонь, запертый внутри. «Поджог», – мгновенно понял он. Огонь с урчанием пожирал деревянные перегородки, важные бумаги, шкафы и, самое главное, разлитую по полу горючую жидкость.

– В мастерских керосин был? – спросил он у прибежавшего Браенга, который тоже пытался кидать снег в окна.

– Нет. После взрыва пятилетней давности все горючие вещества на складе, а там каменная обшивка стен. И баллоны с газом в мастерской не храним больше.

– Отлично, – кивнул Стерлинг, извалял свой шарф в снегу, замотал лицо и распахнул дверь. Огонь вместо того, чтобы вырваться наружу, повинуясь его властному жесту, затихал на глазах.

Их всех учили если не тушить пожары, то локализировать пламя и минимизировать ущерб, и сейчас Роберт действовал строго по инструкции. Маленький шаг вперед, анализ ситуации, укрощение огня. Вслед за ним шли воздушники, нагонявшие снежную кашу внутрь. Лучше б водники (где этот бесов Оберлинг с его водным даром?), но и так неплохо. Благослови богиня трехдневный снегопад и огромные сугробы! Еще шаг. И еще. Они продвигались совсем неплохо, к тому же уже недалеко гудели клаксоны пожарного расчета, вот только рухнувшая перед добровольными пожарными пылающая балка буквально снесла с ног Стерлинга. Джерри в последний момент оттолкнул ее сильным потоком воздуха, но она успела задеть голову Роберта.

***

Тьен, вместо того, чтобы броситься тушить пожар, замер, соображая. Он всё-таки ловчий, да еще Охотник, и сразу сообразил, что дело нечисто. Кому нужны мастерские? Не отвлекающий ли это маневр?

– Какая магия? – рявкнул он испуганной Софи.

– Огневик, – пискнула она. – Слабенький.

– Иди помогай тушить.

– А ты?

– А я буду ждать гостей, – хладнокровно ответил Себастьян, заряжая пистолет.

– Я с тобой, – тут же вскинулась женщина.

– Совсем дура? – рявкнул Оберлинг. – Вон пошла!

– Я с тобой! – твердо ответила Софи, извлекая из кармана новую пукалку и показательно вертя ее в руках.

Тьен зло мотнул головой. И как только Макс справлялся с этой пигалицей? «Так он с ней и не спал», – услужливо напомнил внутренний голос. Короче – Тьен сам ей дал повод себя так вести, а оттого придется принять на себя еще и эту ответственность. Снаружи раздавались крики, вопли, клаксоны прибывших пожарных. Тьен терпеливо ждал в темном углу, а рядом с ним сопела Софи. Оберлинга ее близость раздражала. Зверь внутри просто выл от присутствия вкусной самки, а ведь сегодня не полнолуние. Тьен то и дело отвлекался и едва не проморгал появление в задней части ангара гибкой длинной тени.

Звериным чутьем он понял, что в ангаре есть кто-то чужой, напрягся, больно сжав ладонь Софи. Принюхался, вгляделся в полутьму. Мало кто знал, что там есть люк для загрузки в ангар ящиков, и еще меньше людей знало о рычаге, который этот люк открывает. Собственно, после рассказов Яхора и Беллы, Тьен и без того ждал кого-то своего, скорее всего – именно Гвидора, который знал тут всё как свои пять пальцев.

Тьен внимательно наблюдал: что господин инженер планирует делать дальше? Ему очень хотелось понять, зачем он сюда пришел.

Гвидор же, озираясь и принюхиваясь, подошел к аэростату и плеснул на него жидкость из бутыли.

– А ну стоять! – заорал Тьен, подскакивая и понимая, что инженер сейчас подожжет аэростат. – Ловчая служба! Вы арестованы!

Гвидор дернулся, пальнул огненным сгустком в облитую керосином гондолу. Тьен машинально вскинул руку, сильным порывом ветра сшибая огненный шарик. Раздался выстрел – прямо над ухом ловчего, оглушая и дезориентируя. Уже понимая, что оставить тут Софи было огромной ошибкой, Тьен упал на пол, перекатился, дергая репортершу за подол платья (все же платья куда удобнее мужской одежды!), и вовремя. В то место, где он стоял, плюхнулся неплохой такой огненный шар, рассыпаясь искрами. Тьен загасил его и выстрелил из пистолета, одновременно выпуская вихрь в ноги инженеру. Попал, разумеется, он же не изнеженная барышня, вот только не туда попал. Целился в плечо, но Гвидор, запутавшись в своих ногах, дернулся и споткнулся. Упал без звука и больше не шевелился.

– Софи, ты дура, – рявкнул мужчина, подбегая к упавшему инженеру. – Демоны, мертв!

Он громко и витиевато выругался, зло пнул гондолу и обжег девушку сердитым взглядом. Софи закрыла лицо руками и затряслась.

– Ладно, ладно, девочка, – тут же прижал ее к себе Тьен. – Ты не виновата. Так вышло. Ну не плачь, пожалуйста.

Он не знал, что Софи и не думала плакать. Она закрыла лицо, чтобы Тьен не увидел облегчения на нем.

24. Ревность

Стерлинг очнулся уже в больнице, открыл глаза и не мог не улыбнуться.

– Я все же умер, – шепнул он. – Попал на небеса. Ангел мой, вы волновались за меня?

Белла, сидящая рядом с его постелью, покраснела и опустила ресницы. Почему Яхор не говорит ей подобных слов? Он вообще не говорит ей ничего приятного, хотя приказывать у него получается хорошо. Очень даже хорошо. От направления, которое приняли ее мысли, щеки загорелись еще больше. Ладно, бес с ними, с комплиментами, и без них неплохо.

Она мягко улыбнулась Роберту, который, кажется, слишком сильно повредил голову, потому что с чего бы ему смотреть на нее с таким щенячьим восторгом? Наклонилась, дотронулась пальцами до высокого лба, обследовала уже затянувшуюся рану. Нет, всё в порядке, только горячий он. Но в полном разуме.

Он поймал ее прохладную руку, прижал к своему пылающему лбу и прикрыл глаза. Белла взглянула смятенно, отдернула ладонь, прикусила губу.

– Роберт, как вы себя чувствуете? – тихо спросила она. – Голова не болит?

– Сердце болит, – глухо ответил он. – В голове пусто. Слабость.

– Сейчас еще и печень заболит, – раздался холодный голос из дверей. – Стерлинг, я был о вас лучшего мнения. Белла, на пару слов!

Роберт усмехнулся краем рта. Он-то видел Яхора, стоящего в дверях, и специально вел себя вызывающе – чтобы хоть немного испортить тому настроение. Нечего тут… Роберта уязвляло, что Изабелла выбрала другого – предпочла ему, наследнику древнего рода, какого-то степного выскочку, но учитывая, что у того фора в полжизни, это хотя бы можно понять. Но вот то, что эта парочка нарушала все приличия, его раздражало безмерно. Причем Роберт прекрасно понимал, что просто завидует, но делать с этим ничего не хотел. Ну и голова на самом деле болела, и это тоже не добавляло ему умиротворения.

Белла, пошатнувшись, встала. Ей не хотелось ссориться с мужем при постороннем человеке, хотя сейчас она обязательно выскажет Яхору, чтобы в таком тоне с ней вовсе не разговаривал. Что он себе позволяет? Но при взгляде на плотно сомкнутые губы и злые глаза мужа по телу внезапно прокатилась волна колючих мурашек. Белла замерла смятенно, ухватилась за ворот платья. Что это еще такое? Она разглядывала его, словно видела впервые в жизни. Измазанная в саже некогда белая рубашка плотно облегает мускулистые плечи, ресницы обожжены, правый рукав обуглен. По шее течет капля пота.

Никогда она не испытывала подобной беспомощности. Изабелла вдруг совершенно ясно поняла, что любит этого мужчину до безумия. Наверное, всегда любила, с самого детства. Его боль она ощущала так же остро, как свою, его недовольство принимала и понимала. Как-то интуитивно она знала его мысли и чувства: он ревнует, но даже если и так – он не ставит цель унизить ее или сделать ей больно нарочно, для развлечения. Белла понимала, что она просто не вынесет теперь, если он скажет ей что-то злое – разрыдается и от своего открытия, и от избытка чувств, поэтому шагала к нему навстречу и спрашивала, буквально требовала:

– Что опять с рукой, Яхо?

Яхор, которого этот вопрос застал врасплох, моргнул. А что у него с рукой? Разумеется, ожоги. Металл перегрелся. Нет, надо всё же решать этот вопрос кардинально – нет руки, нет проблем. Больно-то как, на самом деле! А он и не заметил, охваченный ревностью и злостью.

– Я же целитель, Яхо, – тараторила Белла, не давая ему и рта раскрыть. – Я погляжу. А Стерлинга здорово приложило балкой, у него ожоги и сотрясение мозга. Я его немного подлечила, ему только покой теперь нужен.

– Белла! – услышав имя соперника, Яхор мгновенно вскипел вновь.

– Не спорь! Я целитель, я не умею иначе. Ты знал об этом, когда брал меня в жены.

Яхо закрыл рот. И в самом деле, он знал. И думал, что готов к этому. И в госпиталь за женой ехал без тени сомнений, прекрасно понимая, что она там на своем месте. И конечно, он знал, что Белла уехала вместе со Стерлингом, которому требовалась помощь целителя. Только вот такой злости и черной волны ревности, застилающей глаза, он сам от себя не ожидал.

Белла завела его в отдельный пустой кабинет, усадила на койку и присела, расстегивая жилет и рубашку на муже. Не удержалась, провела подушечками пальцев по его обнаженной груди, с удовольствием видя, как от ее прикосновений бегут мурашки. Сейчас ей было очень важно знать, что она желанна для него. Яхо не шевелился, молчал, смотря на нее черными глазами с расширенным зрачком. Белла опустила ресницы, потому что даже от его взгляда ее вело. Не время сейчас! Ее мужу больно, причем ситуация куда серьезнее, чем она ожидала. Кожа вокруг пластины пошла пузырями.

Ее затрясло, затошнило. Боги, она целитель, она должна быть готова к тому, что пациент испытывает боль, да вообще может умереть в ее руках! Раньше она без проблем перевязывала гнойные раны и резала плоть, но сейчас ей становилось дурно от того, что ее любимый человек спокойно терпел боль.

– У меня не слишком высокая чувствительность на руке, – заметил Яхор, не понимая, отчего у его жены так расширились глаза. – Можно просто перемотать, само заживет.

Но Белла, смаргивая слезы с длинных ресниц, уже гладила его запястье и что-то шептала. Боль в руке затихла. Безобразные пузыри разгладились, оставляя только покраснение вокруг пластины. Не удержавшись, она склоняется и целует обожженную кожу, словно поцелуи, как в детстве, уймут его боль.

– Бель, что ты делаешь? – хрипло спрашивает Яхо, а она вдруг без сил оседает возле его ног, содрогаясь в рыданиях. – Что с тобой, любимая?

– Я не знала, что это так сложно, – шепчет она. – Чувствовать чужую боль.

Сердце у Яхора пускается вскачь от этих слов. Пожалуй, это самое прекрасное, что он от нее слышал. Он опускается рядом с ней на пол, ловит ладонями ее лицо и целует мокрые от слез глаза и щеки, почти вслепую находит губы. Белла вспыхивает мгновенно, жадно отвечая на его поцелуй, цепляясь пальцами за его плечи. Яхор замирает, ужаленный мыслью о том, что его жене нужно от него только восполнение резерва. А ведь он считал, что ему повезло быть мужем целительницы, что она никогда не откажет ему в постели, а теперь он вспомнил, что целителю, в сущности, без разницы, с кем спать, что она и вышла за него замуж только для того, чтобы было с кем резерв восполнять. Но ее губы спускались по его груди к животу, и он, кляня себя за слабость, просто не смог ее остановить, убеждая себя в том, что ей сейчас это очень нужно. Злость и боль в груди никуда не ушли, наоборот, выплескивались из него в каждом движении. Он больше не был с ней ласков и нежен. Ее всхлипы и стоны только раздражали, и он был груб и, пожалуй, даже жесток, но она и это от него принимала.

Потом Яхору было очень стыдно за свой порыв, и он долго баюкал ее в своих объятиях, гладя по волосам. Помог одеться, запахнул на ней свой жилет, пропахший гарью – потому что ворот платья он невзначай порвал, когда стремился добраться до ее груди. Привез ее в маленькую тесную каморку, которую называл своим домой, заставил поужинать и лечь в постель, а сам еще долго стоял на балконе и курил вонючие сигары. Это успокаивало его. Когда Яхор только еще приехал в Галлию и поступил в университет, он быстро выучился и пить, и курить, разве что опиум не попробовал, потому что всё же вырос при больнице и прекрасно осознавал вред дурманящих веществ. Курить он бросил довольно быстро, пить перестал вместе с Джерри, когда времени просто ни на что, кроме работы, не оставалось.

Он никак не мог понять, почему его жизнь стала такой сложной. Он был до безумия счастлив и отчаянно несчастен одновременно. Всё, о чем он мечтал – это о ветре в лицо и просторе, но сам себя загнал в тесноту мастерской и уютное болотце размеренной предсказуемой жизни. «Никакой ты не сын ветра, Яхо, – сказал он сам себе. – Ты просто трус и лягушка. Приспособленец». Он и сейчас хотел жить в тишине и покое, подстраиваясь под желания своей супруги. Готов был закрыть глаза на то, что она его совсем не любит, только бы не было больше скандалов и неприятных разговоров. Надо ей – он готов быть ее резервом. Захочет Белль – и он ее отпустит.

Яхор швырнул окурок сигары вниз, с любопытством наблюдая за огоньком. Любит ли он свою жену? На этот вопрос ответить непросто. Он до безумия был в нее влюблен, когда она была не его. А заполучив – разочаровался. Нет, она была совершенно такой, какой и должна была быть… А он… а он дурак. Любить ее больно до холода в груди. Ловить крохи ее внимания, получить лишь тело, не душу. Она не улыбалась ему, как Стерлингу. Не была с ним открытой и искренней. Он не знал, чего она на самом деле хочет, о чем мечтает, что любит, а что ненавидит. Да, он получил ее в жены – надо признать, совершенно незаслуженно, но на этом всё.

Выхода из этой ситуации было два: самый простой – расходиться к бесам и возвращаться к прежней спокойной жизни. Яхор хладнокровно обдумал все плюсы и минусы этого решения. Одному легче – точно. И не так больно. Он не привык к такому калейдоскопу эмоций в своей жизни. А второй путь – остаться с ней и пытаться играть в семью дальше, вот только чем это закончится? Рано или поздно они возненавидят друг друга, потому что прогибаться под нее он больше не хотел. Хватит. У него тоже есть гордость.

Он вернулся в комнату, лег в постель, уставился невидящим взглядом в темноту. Бель сонно вздохнула, прижалась к нему, обвила его руками. Глупое сердце застучало сильнее. Боги, да у него голова кругом идет от запаха ее волос! Как он сможет от нее отказаться без боя? Это все равно, что отрубить руку. Пусть она несовершенна, пусть с ней постоянные проблемы, но это его рука, с которой он расстанется только тогда, когда другого выхода уже не будет. И за свою жену он тоже будет бороться. Сдаваться без боя, бежать от ответственности – это не про него! Его никто не принуждал к браку, он сам так захотел, к тому же она может уже носить его ребенка, этого нельзя исключать.

Расстаться? Ну уж нет! У них свой дом будет. Должность в департаменте, новые открытия. Просто нужно учиться быть мужем – точно так же, как он учился быть сначала магом, потом инженером, потом пилотом, а не ждать, когда милости свалятся с небес.

25. Резерв

Он проснулся от запаха кофе. Белла сидела на стуле, лукаво улыбалась и мяла в руках большую булку с изюмом и корицей. Она отщипывала от нее кусочки, отправляя в рот, явно едва удерживаясь, чтобы не слопать ее целиком.

– Проснулся? – солнечно улыбнулась она. – Я кофе сварила. И в булочную сбегала. Иди завтракай.

– Спасибо, – Яхор зажмурился от яркого луча солнца, упавшего на его лицо.

Он заметил, что занавески были закрыты таким образом, чтобы постель оставалась в тени. Оттого он и не проснулся, как обычно на рассвете, впрочем, он и уснул под утро, придавленный своими сомнениями. Умываясь ледяной водой, он в очередной раз подумал, что пора менять жильё. А еще решил, что он явно слишком много думает. К бесу.

И кофе она варила потрясающий, не то, что сам Яхо. И завтракать с ней вместе, любуясь тем, как солнечные лучи путаются в ее волосах, было вкуснее, чем обычно.

– Яхо, а ты не думал, чтобы найти квартиру побольше? – смущенно спросила его жена, водя пальцем по столу.

Ей было неловко вообще задавать такие вопросы, хотя о деньгах поговорить стоило, потому что сама она в больнице лишь ассистировала отцу, а своих денег у нее почти не было. Раньше она просила денег у родителей, но теперь это было невозможно, она же замужняя женщина.

– Думал, – кивнул Яхор. – Но лучше не квартиру, а дом. Ты не против?

– А нам денег хватит?

Яхо молча смотрел на нее, ощущая себя полным ослом.

– Бель, а на что ты купила булки? – выдохнул он.

– Ну… у меня еще немного осталось. Из того, что родители подарили на свадьбу.

– Ясно.

Он поднялся, снял с полки шкатулку и поставил перед ней.

– Бель, здесь деньги на текущие расходы. Сегодня ты в больнице?

– Нет, я хотела… побыть с тобой, – она смотрела на него настороженно, и это было неприятно. Она его боится?

– Хорошо. Мы сходим с тобой в банк, и ты точно будешь знать, сколько денег у нас на счету и сможешь снять, сколько тебе нужно. И… прости меня. Я должен был сразу об этом подумать, – Яхор смущенно улыбнулся жене. – Но, понимаешь… я понятия не имею, как все эти вопросы решаются в нормальных семьях. Я ведь женат до этого не был. А ты молчала. Белла, если тебе что то нужно – платье там, шляпка или перчатки, просто скажи мне. Или возьми денег в шкатулке.

– Я думала, что у тебя мало. Денег мало. Ты в таком месте живешь… Да и вообще, я ведь не знаю, сколько инженеры зарабатывают. Обидеть боялась.

– Я теперь не просто инженер, Бель. Я эксперт департамента техномагии. А твой Роберт, кстати – глава департамента. Не жалеешь, что отказала ему?

Белла укоризненно посмотрела на него и спросила:

– А ты не жалеешь?

В ее лице было что-то такое, от чего Яхор шумно выдохнул и потянулся через стол, ловя ее губы губами. Ответить честно он не мог, врать не хотел. Самое простое (и самое приятное) было уйти е сторону. На самом деле поцелуй сам по себе был ответом, причем гораздо более содержательным, чем слова.

– Я люблю тебя, – неожиданно для себя сказал Яхор. Он не хотел больше говорить эту глупую фразу, делающую его уязвимым, но удержаться не смог.

– Я тоже люблю тебя, – неожиданно нежно ответила Бель, перебираясь к нему на колени и обнимая за шею. – Люблю, люблю, люблю.

Яхо ей не верил. Даже ветер более правдив, нежели она. Его снова охватило глухое раздражение.

– Зачем ты мне врешь? – спросил он. – Бель, я не люблю лжи.

Она раскрыла глаза испуганно, заглянула ему в лицо.

– Но я правда люблю тебя, Яхо, – дрожащими губами прошептала она. – Что мне сделать, чтобы ты мне поверил?

Он молча и холодно глядел на нее, не делая ни малейшей попытки ей помочь, однако когда она попыталась встать с его колен, мужские руки стиснули ее талию, не позволяя ускользнуть.

– Как мне доказать тебе?

– Не знаю, – мрачно ответил Яхор. – Но, подозреваю, что явно не в постели.

Белла хихикнула.

– Прости меня, – тихо сказала девушка, гладя нежными пальцами его губы и скулы, очерчивая брови и линию волос. – Я знаю, что обижала тебя словами и поступками. Яхо, давай попробуем начать всё заново. Так, как правильно.

– А как правильно? – молодой человек откинул голову и прикрыл глаза, млея от ее ласки.

– Не знаю. Но ты можешь говорить мне ласковые слова и дарить цветы, а я буду восхищаться твоими изобретениями и следить, чтобы ты вовремя обедал.

– Я не умею говорить ласковые слова, – шепнул Яхор, ловя и целуя пальцы, гладившие его. – Я ведь степняк, а не галлийский аристократ.

– Я в тебя верю, ты справишься.

Он хмыкнул, разворачивая ее на своих коленях так, чтобы удобнее было целоваться. Ему очень хотелось поверить в то, что у них и в самом деле всё получится. Начали они неправильно, с взаимных обид и подозрений, но Яхо умел быть нежным, правда, умел, а, главное, очень этого хотел. Ласковые слова? Ну… он же вырос в доме, где ласковых слов не жалели ни для кого.

– Красавица моя, – шептал молодой человек, покрывая поцелуями лицо жены. – Звезда моя недостижимая, мой восточный ветер, нагоняющий тоску

– Почему тоску?

– Потому что я не хочу тебя ни с кем делить, не хочу отпускать ни на мгновение.

– Яхо, – Бель смотрела на него сквозь слезы. – Ты удивительный!

– Я обычный, – вздохнул Яхор. – Только ты видишь во мне кого-то другого.

Он с явным сожалением спустил ее со своих колен, отодвинул в сторону грязную кружку и спросил:

– Бель, а ты мобиль водить умеешь?

– Нет, откуда?

– Хочешь научиться? Мне теперь положен мобиль от департамента.

– Правда, можно?

– Тебе можно всё.

Изабелла взвизгнула от восторга и бросилась одеваться. Семейная жизнь неожиданно начала ей нравится еще больше. Оказывается, с мужем можно найти общий язык, если только захотеть.

Белла подозревала, что они еще не раз поссорятся, но сегодня они любили друг друга, и это было просто чудесно.

***

– Аяз-дэ, мне нужен ваш совет, – Яхор завез Беллу в дом Оберлингов, а сам отправился в больницу при храме Пресветлой.

Целитель без дела сидеть не умел, ему всё время нужно было куда-то спешить, кого-то спасать, причем чем опаснее была болезнь и чем запущеннее раны, тем интереснее. Яхо прекрасно понимал, почему именно больница для нищих – здесь были люди, которые приличной помощи могли и не дождаться. Конечно, по указу ныне покойного Эстебана каждый врач королевства был обязан два-три дня в месяц работать в бесплатных больницах, но многие относились к своей повинности халатно.

Аяз был не такой. В деньгах он не нуждался, во всяком случае, ради пропитания, людей на бедных и богатых не делил. Поэтому, не раздумывая, он выбрал самое запущенное место во всем Льене.

Буквально за пару месяцев он навел здесь относительный порядок. Сестры-послушницы, которые этой обителью для убогих заведовали, его обожали и позволяли ему делать всё, что заблагорассудится.

Когда Яхо разыскал приемного отца, тот обрабатывал гнойные раны на ногах у какого-то нищего, операция несложная, привычная, в том числе и Яхору, который несколько лет ассистировал Аязу в больнице. Поэтому он совершенно спокойно накинул длинный льняной балахон, взял тазик с инструментами и встал рядом с целителем.

– Спрашивай, – позволил Аяз, который любил поболтать по время работы (степняки вообще очень разговорчивый народ).

– Как вам удается не ссориться с женой?

– Я просто ее люблю, – удивился вопросу лекарь. – Подай-ка мне щипцы.

– Я тоже люблю Беллу, но у нас с ней постоянно разногласия.

– Яхо, она целитель.

– И что?

– С целителями очень просто жить. Если у них всё в порядке с резервом, то они совершенно непритязательны.

– То есть… – Яхор невольно покраснел.

– Ага. Регулярный супружеский долг. У тебя ведь нет с этим проблем?

– Нет. Наоборот…

– У целителей наоборот не бывает.

Яхор невольно улыбнулся. Все же его отец – уникальный человек.

– Знаешь, какая главная проблема всех целителей в возрасте, Яхо? Иглу, нить. Это слишком большой резерв. Мы постоянно его расходуем и восполняем. Ни один маг, даже самый сильный и востребованный, не работает столько, сколько посредственный целитель. Мы используем магию каждый день, каждый час. Мы вычерпываем резерв до дна и снова наполняем его. Для целителя отпуск – почти ад. Переполненный резерв давит, буквально требует расхода. Я ничего этого не знал, Яхо, мне ведь никто не говорил, что нужно делать перерывы, что нельзя работать на износ.

Аяз грустно улыбнулся и перебинтовал старому галлийцу ногу, а потом подхватил сына под локоть и увлек его в сторону помещений для персонала, где уже привычные послушницы закружились вокруг него черно-белыми птицами, тут же накрывая на стол.

– Это сейчас всех целителей учат обязательно брать выходные дни, не работать больше определенного времени в день – для каждого смена своя. Поэтому я ни Раилю, ни Белле не позволял выкладываться по полной, особенно Белле, конечно. Раиль сам у меня молодец, он эгоист, каких мало, конечно, но это для него сейчас большой плюс. А я, как видишь, не могу без всего этого.

Яхо кивал, ошарашенный. Он хотел поговорить совсем не об этом, но вдруг понял, что дадэ тоже нужна порой компания.

– А ваша жена? – задал правильный вопрос он. – Как она?

– Вики всё это знает. Она прекрасно понимает, что она – мой главный источник сил. Без нее очень плохо. Я попробовал и понял, что больше никогда. Быть пустым неприятно, я ощущал себя инвалидом. Боги, как Макс с этим живет, у него-то вообще дар выгорел… я прошу, Яхо, контролируй Беллу. Не позволяй ей много лечить.

– Аяз-дэ… простите… а ваша интимная жизнь – она приносит радость? Все еще? Ведь для вас это прежде всего потребность.

Аяз посмотрел на сына и ухмыльнулся довольно. Он понимал, почему Яхо это интересует.

– Я тебе так скажу, Яхор, – протянул целитель. – Если относится к сексу как к повинности – ничего хорошего не выйдет. Я безумно люблю свою жену, и даже если бы не был целителем, поверь – ничего бы не поменялось. Восстановление резерва – лишь дополнительный плюс. Хотя, конечно, и аргумент в ссорах тоже. Невозможно обижаться друг на друга, если день все равно закончится постелью.

– А если леди Виктории не будет рядом, а резерв будет очень нужно восполнить? – задал совершенно гадкий вопрос молодой человек. – Ну вот люди умирать будут? Пожар там или еще что?

– Слава богам, я с таким не сталкивался никогда, – хмуро ответил Аяз. – Но я думал об этом. Целитель я не единственный в мире. Кроме Вики, никого даже представлять не хочу. Но если вдруг так случится… Она-то, может, и простит. А вот я себя не смогу. Ты пойми, сын, она не просто жена – она моя единственная, никто другой не нужен. Иногда говорят, что целителю всё равно, с кем спать. Не знаю, как другим, мне не всё равно. Я лучше сгорю, сожгу свой дар, как Макс, но Викторией не пожертвую.

Яхор кивнул задумчиво, укладывая в голове новую информацию о целителях, попрощался и ушел, а Аяз еще некоторое время смотрел в пустоту. Он не жалел, что жизнь его сложилась так, как сложилась. Яхору он соврал, потому что это было сейчас мальчику нужно: жизнь с целителем на самом деле очень непроста. На самом деле, Аяз понятия не имел, как бы он поступил, если бы встал выбор – дар или жена. И проверять это он не хотел бы.

Он хмурился и злился на себя самого, потому что вопросы мальчика растревожили воспоминания.

Ему столько раз приходила в голову мысль о том, что Вики все равно никогда не узнает, а это же так просто и быстро – переспать с какой-нибудь селянкой, не ради удовольствия, а только для восстановления сил. Каждый раз эта мысль отметалась, как недостойная, но сейчас вдруг Аяз подумал: а как бы он поступил, если бы речь шла о спасении его детей или внуков, а может, и самой Виктории?

Он не мог больше находиться в больнице. Переоделся, помчался домой – к жене. И конечно, все вывалил на неё – все же она была его лучшим и самым близким другом. А Вики, услышав его рассуждения, расхохоталась и принялась мужа успокаивать: