Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 339 страниц)

Глава 6. Уроки политики

Король Франкии Таймэну Таймэну нравился. Спокойный высокий мужчина с умным лицом как-то сразу показался катайцу настолько похожим на его отца, Кьяна Ли, что он моментально проникся к нему симпатией. Внешне два правителя стран были не так уж и похожи, разве что ростом, но внутреннее достоинство их роднило. Маркус, впрочем, был более резок и язвителен, а еще он любил спать до обеда, и это Таймэну особенно в нем нравилось, потому что катаец уснул под утро.

Сегодня Таймэна пригласили на совет министров, где как раз планировали пересмотреть пару торговых договоров Франкии и Катая. Тай даже вполне понимал, о чем речь и вставил пару умных фраз. Ведь Шань Тайлин несколько раз рассказывал будущему Императору о том, почему цены на шёлк нужно поднимать.

Таймэн все честно пересказал: и про то, что сады тутовые в связи с непогодой последних лет гибнут, и про увеличение пахотных земель, и про мастеров, которые вынуждены кормить семьи. Намекнул на галлийскую моду на шёлковые обои – а ведь, чтобы до Галлии добраться, корабли не нужны. Достаточно через перевал пройти, а там на грузовом аэростате переправить шелк в столицу.

Торговались долго, Таймэн даже вспотел. Катайскому недоимператору было очень стыдно, что он не знал, какая цена будет выгодна его стране, и он до последнего убеждал министра финансов, как мало они выпускают шелка. В конце концов, когда министр заявил, что им теперь выгоднее перекупить ткань в Галлии, чем переправлять через море, согласился на их условия. Все равно его слово пока значит не так уж и много – настоящим Императором он станет в двадцать пять – в возрасте второго совершеннолетия. Именно в двадцать пять юношей допускали до серьёзных дел. Все бумаги утверждал обычно Кьян Ли или Шань Тайлин.

Быть Императором Таю внезапно понравилось, хотя и показалось утомительным. Зато из возражений министра торговли он узнал, что в той же Галлии шелк не раскрашивают вручную, а печатают на нем, и ему сразу же захотелось попробовать сделать нечто подобное дома. Книги же они печатают – так отчего не сделать гравюры и оттиски на шелке? Можно производить шёлковые обои с национальными элементами.

Таймэн внезапно понял, как много опыта он может подчерпнуть у франксого короля и буквально вцепился в него, требуя, чтобы тот взял его с собой на верфи, а потом и вовсе попросился присутствовать на уроках юных принцев – хотел посмотреть, чему их учат. Король смотрел на него, как на идиота. На верфи не взял – нечего там делать катайцам. А к урокам допустил: все-таки старшему принцу всего десять лет, никаких государственных тайн на этих уроках не оглашали.

Таймэну и не нужны были тайны – только Мэй. Он-то знал, что она учит наследника катайскому и галлийскому языкам.

–

Парты в классной комнате были Таймэну маловаты: колени упирались в стол. Но он не жаловался. Сам придумал такую глупость. Или не глупость, это с какой стороны посмотреть.

Фракский наследник ему понравился – бойкий высокий мальчишка с хитрыми глазами. Сыновья Раиля, стало быть, его двоюродные братья, похожи как две капли воды, хотя и не близнецы. Одному одиннадцать, другому девять с половиной. Серьёзные мальчишки. Смотрят строго, совсем как Шесса. На уроке отвечают бойко. В отличие от них, Самюэль Ди Гриньон зевает, глядит в окно и рисует смешных человечков в тетради. Таймэн тоже всегда рисовал на уроках, хотя ему было сложнее – никто не подсказывал.

На урок катайского языка пришла и кудрявая девочка, сестра Самюэля. Тай оглядел ее с ног до головы, решил, что она хорошенькая и непременно вырастет красавицей. От скуки посчитал степень родства, нашел ее довольно дальней. Интересно, у нее уже есть жених? Если галлийцы ее не просватали, не подойдёт ли она какому-нибудь из братьев Тая.

– Господин Таймэн, – раздался у него над ухом строгий голос Мэй. – Я задала вам вопрос.

– Да? – он поднял голову и заглянул ей в лицо. – Простите, госпожа Цвенг, я задумался.

– Так что вы можете нам сказать о поэзии Катая?

– Ну… я могу рассказать стихотворение, – нашёлся Тай.

– Будьте любезны.

 
– Видели мои глаза все на свете
И вернулись к вам,
Белые хризантемы,
 

– с серьёзным видом продекламировал Таймэн.

– Вы можете объяснить, о чем сказал поэт?

– Конечно. Это значит, что он испытал многое, путешествовал, видел мир… а белые хризантемы – символ вечной любви. Значит, он видел много женщин, но только одна ему дорога, та, к которой он всегда возвращается.

Тай смотрел ей в глаза, а Мэй вдруг залилась краской и опустила ресницы. Вздохнула прерывисто.

– Катайская поэзия глубока и символична, – хрипло сказала она. – Как и весь катайский язык. Можно выучить основные слова. Можно научиться складывать их в предложения. Но красоту его и скрытый смысл можно познать, только если полюбить его всем сердцем.

– Вы любите катайский, Мэй? – удивился юноша.

– Я без ума от него.

"А из нее выйдет прекрасная Императрица, – пришло в голову Таю. – Красивая, умная, умеет себя вести. Все равно же мне нужна жена".

У прежнего Императора, прадеда Таймэна, жен было много. И детей много, а внуков и вовсе без счету. К примеру, Шесса тоже была родственницей Тая, внучкой Императора. С одной стороны, это и неплохо – с наследниками проблем не будет. А с другой – слишком хлопотно. У отца вот только мама, он даже гарема не завёл, и ничего. Ничуть об этом не жалел. Хотя, конечно, Лилиана никогда гарем бы терпеть не стала. Слишком она собственница. Тай представил реакцию матери на то, что отец заводит наложницу, и хмыкнул. Нет, дворец бы не устоял. Перевел взгляд на Мэй, которая что-то проверяла выполнение заданий. Мэй явно не из тех, кто согласится стать частью гарема. Нет, даже предложить ей подобное страшно. Снова получит по физиономии. Вообще-то она постоянно его бьёт. Никому другому Тай бы это с рук не спустил, но ее прощал. Это было странно и неприятно. Не мог же он, в самом деле… Значит, в жены взять готов, пощечины прощает… нет-нет-нет! Исключительно похоть. Вожделение. И любопытство.

Сам того не подозревая, в глазах Мэй Таймэн неожиданно поднялся на целую ступень. Нет, в постель с ним она всё равно не согласна, но подружиться было бы неплохо. Не такой уж он и плохой, оказывается. Человек, который любит и понимает стихи, не может быть полным идиотом. В целом Мэй подозревала, что будь Тай чуть старше – он и мужчиной был бы более приятным. Пока же он только мальчишка – очаровательный своей наглостью. Если не воспринимать его приставания близко к сердцу (в конце концов, каких-то серьезных обид он ей не причинил), терпеть его можно.

Мэй любила катайскую поэзию. Таймэн любил катайскую поэзию. А Самюэль ее ненавидел, и потому весь урок рисовал в тетради человечков и думал о том, как отомстить Мэй. Планов была уйма, нужно было лишь немного подготовиться. Собрать материал. Рассчитать время, когда Мэй будет одна. Подкопить сил. И тогда держись, училка! Будешь знать, как ябедничать на наследника!

Глава 7. Спаситель

Мэй визжала так, что горло перехватило от боли. Пауки окружили ее со всех сторон. Умом она понимала, что они неживые, что это очередная выходка Самюэля, с которым у нее была давняя война, но остановиться не могла. Если она чего-то в жизни и боялась, то это высоты и пауков. Откуда малолетний гаденыш узнал – вопрос актуальный, но сейчас это не важно. Она вся дрожала, слезы текли из глаз, голос охрип, но двинуться с места было совершенно невозможно. А пауки уже начинали забираться на ее юбку. У девушки потемнело в глазах, руки похолодели, дыхания не хватало. Кажется, она сейчас грохнется в обморок: и прямо в эту чёрную копошащуюся массу.

– Ты чего орешь? – раздался с лестницы знакомый голос. – Великий дракон, что это за хрень?

Мэй позорно всхлипнула от облегчения и позволила себе зажмуриться. Никому в жизни она не была так рада, как Таймэну сейчас.

Раздался противный хруст – Тай шёл к ней прямо по паукам, а потом сильные руки легко подхватили ее. Мэй перестала визжать, только тихо всхлипывала, обхватив его за шею и прижимаясь изо всех сил.

– Тише, мэйли. Я рядом. Не бойся, я никому не позволю тебя обидеть. Тебя могу обижать только я, – Таймэн бормотал всякие глупости, пылая от ярости. Он хотел убить этого мальчишку.

Даже если бы это была не Мэй – любая другая женщина, он бы разозлился. Женщин нельзя так пугать. А за Мэй он и вовсе любому голову оторвет. Он нервно плеснул в пауков водой, смывая их как сор, а потом поставил дрожащую девушку на пол.

– Мэйли, их больше нет. Открой глазки, – прошептал он, пытаясь отцепить ее руки от своего воротника. – Отпусти меня на минутку, я быстро.

Он прекрасно слышал шорох под лестницей. Но Мэй мотала головой, по-прежнему жмурясь и цепляясь за него. Он сделал единственное, что пришло ему в голову (впрочем, это никуда и не уходило): обхватил ее лицо руками и поцеловал. Она замерла, буквально оцепенела, а Тай тут же этим воспользовался, раздвигая языком солёные от слез дрожащие губы. У него самого тут же закружилась голова от близости ее тела и сладости рта. Жаль только, что податливой и тихой она была лишь пару мгновений, а потом распахнула глаза, замычала протестующе и принялась вырываться. Он тут же отпустил ее, делая два шага назад и перехватывая занесенную для удара руку.

– Вот и умница. Постой здесь, я сейчас.

Он побежал вниз под лестницу и выволок оттуда протестующе визжащего Самюэля, ухватив за ухо.

– Эй, отпусти! Права не имеешь! Я королевский наследник!

– А я катайский император! – веско ответил Тай. – Я выше тебя по статусу. Так что, мелкий, молись. Я очень зол!

– Да что такого-то? Это всего лишь шутка!

– Шутка? Да ты Мэй до смерти перепугал!

– А чего она? Вот Милли пауков совсем не боится!

– А чего она боится?

– Ну… темноты и монстра под кроватью.

– А давай я ночью ее за ногу из-под кровати схвачу, что будет?

– Ой!

– Вот именно. Сейчас ты пойдёшь и извинишься перед Мэй. И тогда я не буду тебя бить.

– А Милли пугать будешь?

– Я не такой дурак, как ты. Девочек обижать нельзя. Девочек надо беречь и защищать.

– И целовать? – блеснул интеллектом Самюэль. – Как ты Мэй? Что взрослые в этом находят?

– Вырастешь – поймёшь. Хотя ты-то вряд ли. Ты некромант.

– И что?

– А у отца спроси. Он расскажет.

Тай выпустил ухо мальчишки и покачал головой. Он и сам, конечно, не образец добродетели, но девочек обижать никогда не думал, и даже с Мэй старался быть аккуратным. Хотя пугать ему ее нравилось.

Мэй была еще бледна, но уже не дрожала. Шоковая терапия – вот как это называется. Даже обидно, что его поцелуи на нее действуют совсем неправильно. Она смотрела на Самюэля строго и устало, а тот отчаянно покраснел и пытался выдавить из себя какие-то извинения. Возможно, он просил прощения впервые в жизни.

Мэй кивнула и махнула рукой – сказать что-то она была не в силах, и мальчишка тот час сбежал. Тай церемонно подал ей руку:

– Леди, позвольте вас проводить в более приятное место?

– Тай, – хрипло выдавила она из саднящего горла. – Спасибо.

– Запишу на твой счет, – легкомысленно пожал плечами он. – Потом всё стребую. Когда ты станешь моей.

– Нет, не записывай, – Мэй была сама серьёзность. – Я отблагодарю сейчас.

Тай замер, хлопая глазами: именно сейчас он не ждал никакой благодарности. Да и заговорил об этом, чтобы немного ее отвлечь. Но эта невероятная девушка подошла к нему вплотную и положила ладони на его грудь. У него сразу заколотилось сердце и пересохло во рту. Он сделал шаг назад, потом другой – и упёрся лопатками в стену. Дальше отступать было некуда.

– Куда же ты? – низко мурлыкнула она. – А награда? Не ожидала, что ты такой трусишка!

– А вдруг ты откусишь мне нос? – нервно пробормотал он, облизывая губы. – С тебя станется.

Она с лёгкой улыбкой покачала головой, а потом прикоснулась губами к его губам. Нежно, осторожно, лаская одним дыханием. Влажный острый язычок скользнул между его губ, коснулся зубов, проник чуть глубже. Дыхание смешалось. Тай много раз целовался (в Катае это не слишком принято, но для него не было в любви запретов), но так его ни разу от простого прикосновения губ не трясло. Он сдерживался изо всех сил, но этого невинного поцелуя было слишком мало и слишком много. Слишком пронзительны были ощущения, и он не выдержал, попытался перевести их в привычное для себя русло: вцепился в ее плечи, крутанулся так, чтобы в стену упиралась спиной она и принялся целовать сам: жадно, грубо, втягивая ее язык в рот, сминая нежные губы до боли. Он хотел напугать ее, как она напугала его, наказать самого себя… чтобы никогда больше не чувствовать себя таким слабым и беззащитным перед женщиной.

Тай добился своего: Мэй принялась протестующе вырываться, а потом вдруг застонала ему в рот так жалобно, что он сам отпрянул испуганно, заглядывая ей лицо и крепко прижимая ее запястья к холоду стены. Она смотрела на него широко раскрытыми, почти круглыми глазами и хватала распухшими алыми губами воздух.

– Драться будешь? – спросил он встревоженно.

Она помотала головой.

– Долг закрыт, – с насмешкой сказал Тай, целуя кончик ее носа. – Пошли.

– Ты иди, – выдавила из себя она. – Я сама.

– За тебя можно не волноваться?

– Можно. Не волноваться.

Тай кивнул и побежал по лестнице вниз, а Мэй пару раз стукнулась затылком об стену и потрогала пальцами губы. Какой страшный человек! Страшнее пауков, честное слово. Почему ей так хочется его ненавидеть и одновременно целовать до потери дыхания? Почему ее тело предаёт? Ведь гад же, настоящий лицемерный гад! А у нее колени дрожат и в голове студень от его напора.

Мэй наконец отлипла от стенки – в голове немного прояснилось. Все ясно с ней. Просто не стоит его подпускать так близко, вот и все. На расстоянии эта его любовная магия действует гораздо слабее. Нет, Таймэн, ты ей не нужен. Сердце у Мэй одно, и позволить его разбить она не может. С долгом она расплатилась – этого вполне достаточно. Да, это был тот случай, когда он действительно заслужил награду. Нет, она не жалела.

Глава 8. Наваждение

В пятницу у детей не было уроков катайского. В пятницу Мэй ждал театр. Как всегда, она бежала по заснеженным улицам города, спрятав лицо под капюшоном. Как всегда, скидывала плащ в гримерке и… Мэй исчезала. Появлялся кто-то другой.

Сегодня она была нимфой. Розовая маска, мудреная прическа, полупрозрачный зеленый наряд, похожий на обрывки приличного платья. Обнаженные плечи и щиколотки. В нормальной жизни девушка стеснялась даже оголять руки и шею. Но Мэй спала, а на сцене танцевала нимфа.

В королевской ложе сегодня гость из Катая. Он вертит головой, разглядывая девушек на сцене. Сам сюжет его интересует мало – хотя театр разительно отличается от катайского – а вот точеные ножки танцовщиц привлекают его взор.

Рядом с ним душераздирающе вздыхает Раиль, который сегодня «дежурный сопровождающий». Целителю в театре скучно. Шессы нет, шептать всякие похабные шутки некому. Не Таймэну же – этот, конечно, поддержит разговор, но не Раилю с ним тягаться. Хотя племянник, кажется, не на шутку увлекся происходящим на сцене.

Таймэн щурился, наклонившись вперед… Он не понимал, как можно было не узнать Мэй. Эти движения рук, этот поворот головы, походка, в конце концов!

– Раиль, – прошептал он, толкая дядю в бок. – Эй, Раиль! Вон та нимфа в розовой маске никого тебе не напоминает?

– Нет, – коротко ответил Раиль и широко зевнул.

Таймэн молча кивнул. Нет, он-то не сомневался, что это она. Но, скорее всего, придворная дама, да еще учитель наследника, в театре играть не может. Значит, никто не знает. Это хорошо. Он с удовольствием откинулся на спинку кресла. Сам спектакль его не интересовал совершенно: а вот за Мэй наблюдать было забавно. В какой-то момент она явно почувствовала его пристальный взгляд и заволновалась, обшаривая глазами зрительный зал. Он широко ей улыбнулся. Заметила его? Нет? Неважно. Теперь она в его руках.

Наскоро наврав Раилю про какие-то важные дела (он, скорее всего, подумал, что племянник идет к женщине, и был прав), Тай отправился к чёрному входу театра. Он здраво рассудил, что девушка постарается скрыться незамеченной. Затаился в тени кустов. Было холодно, ноги у него быстро замёрзли. Таймэн спрятал руки в карманы, надвинул поглубже шапку и поднял воротник. Потоптался на месте. Попинал снег. Наконец, тёмная фигурка в капюшоне, подбитом мехом, выскользнула из дверей, огляделась и быстро побежала через освещенную улицу.

– Не страшно ночью одной шататься? – окликнул ее Таймэн.

Мэй подпрыгнула от испуга, вскрикнула.

– Тай! Ты что тут делаешь?

– Тебя жду.

– Узнал? – обречённо пробормотала девушка.

– Конечно. Не понимаю, как другие не видят. Я сразу понял, что это ты.

Мэй внимательно вгляделась в его бледное лицо. Она нередко видела знакомых среди зрителей. Королева Иванна театр любила и часто там бывала, но ни разу не обращала внимания на нее. Не узнавала. И никто не узнавал. А Тай только один раз взглянул и сразу понял. Это… было приятно.

Она поправила капюшон и смущённо опустила глаза:

– Ты ведь никому не скажешь?

– Разумеется, скажу, – пожал плечами Тай. – А ты как думала? Я благотворительностью не занимаюсь.

Мэй гневно уставилась в его довольное лицо, а он нагло усмехнулся и приподнял пальцем ее подбородок.

– На что ты готова пойти, чтобы я молчал?

– На убийство, – прошипела она, отталкивая его руку. – Урод!

– Завтра о твоём увлечении будет сплетничать весь дворец, – пообещал Тай и вдруг заметил. – Ты без перчаток!

Он ухватил ее озябшие пальцы, спрятал в своих ладонях и поднес к губам, дуя на них. Мэй откровенно растерялась. Что за человек! Сначала он ее шантажирует, а потом нежно целует кончики пальцев!

– Пошли, – скомандовал он, тяня ее за руку. – Простудишься, придётся тебя лечить.

– Дядя Раиль вылечит, – буркнула Мэй, сморщив нос, но все же пошла с ним. Это было безопаснее одинокой прогулки по городу, хотя кто знает!

– А почему ты зовешь его дядей?

– Скажи спасибо, что не папой. Моя мать когда-то говорила, что он мог бы стать моим отцом, если бы она не отказала ему.

– Вот как? – задумчиво пробормотал Тай. – Ну, спасибо, что не папа. Свою двоюродную сестру я бы домогаться не стал. Говорят, дети от близкородственной связи больные могут быть.

– О, так все понятно! Твоя мать родила тебя от близкого родственника? Ты ведь явно больной на голову!

Тай резко остановился, оскалился и наклонился к ней:

– А вот это ты зря, котенок. Я могу и разозлиться.

Мэй и отвела глаза. Извиняться она не собиралась.

Таймэн вздохнул и снова пошел вперед, не выпуская ее озябшей руки из своей теплой ладони. Он словно затих, молча глядя в ночь. Неужели обиделся? Церемонно довёл до крыльца того входа, который выходил в сад. Мэй едва не растянулась на ступеньках, поскользнувшись. Он просто подхватил ее и поставил на ноги, не сделав даже попытки приобнять, и Мэй отчего-то это задело. Какой чувствительный! Она пошутила слишком грубо?

Однако Тай лишь усыплял ее бдительность. Стоило только ей взяться за ручку двери, он обхватил ее плечи, дёрнул на себя и впился губами в ее губы. Прежде чем она успела среагировать и ударить его, Тай отшатнулся и с наглой ухмылкой заявил:

– Это был задаток. Об оплате за молчание мы поговорим завтра. Иди спать, мэйли. Иди-иди.

Мэй прекрасно знала катайский. Мэйли – значит, красивая. Она потрогала пальцами губы, тяжело вздохнула и действительно пошла спать.

Таймэн же нормально не спал уже несколько ночей. Быть рядом с ней – под одной крышей – было невероятно сложно. У него никогда не было проблем с женщинами, даже если они не знали, что он – Император. Женщины любили его, а он любил их, искренне восхищаясь каждой. Любили не только в Катае – во Франкии, пока он добирался до дворца, ни одной ночи он не провел в одиночестве. Тем удивительнее было то, что Мэй так упорно сопротивляется. Ведь он не предлагал ей ничего странного или дикого. Просто секс. Ничего не значащий.

Во Франкии не было проблем с моралью. Тай не дурак, он бы не стал добиваться женщину, которая воспитывалась как монашка. Он побывал почти в каждой стране континента. Самые суровые нравы в Галлии и Степи. Там ценятся девственницы. Там отношения вне брака осуждаются. В Славии с этим проще, но все равно – по любви.

Может быть, Мэй воспитана в галлийских традициях? Отец-то у нее галлиец. Тогда она просто ждет человека, который возьмёт ее в жены. Если это так – Тай готов и жениться. Почему нет? Он хотел ее. Хотел так, как никогда не хотел ни одну женщину. Возможно, это глупое желание пропадёт после того, как его страсть будет утолена, но скорее всего, нет. Женщины из гарема ему никогда не надоедали.

Раньше с ним такого не было. Он никогда не концентрировался на единственной женщине. Видимо, запретный плод слаще всего.

Тай лежал в постели, глядя в расписной потолок. Сон не шёл. Стоило прикрыть глаза – и перед ним появились ее губы и внимательные глаза. Он хотел ее, и это было просто умопомрачение. Одержимость.

Боги, это всего лишь женщина! Только красивое тело и вздорный характер! Он даже не мог сказать, что влюблен в нее, потому что все, что его интересовало – какая она в любви, а не ее планы ни жизнь или то, что она отлично разговаривает на четырёх языках. Да, об этом ему сообщили в самый первый день.

Он поднялся, подошёл к окну и распахнул его. В лицо плеснуло мелким колючим снегом, тело сразу покрылось мурашками. В Катае другие зимы. Они там влажные и слякотные. Столько снега там не бывает.

– Простудишься – я тебя лечить не буду, – раздался голос из дверей. – Пойдём в кухню?

Тай обернулся. Он никогда не слышал, как подходил дядя Раиль, а теперь, разглядывая его шею и часть груди, видневшуюся в вороте расстегнутой рубашки, понял, почему. На ключице у него знак гильдии убийц. Говорят, катайские убийцы умеют красть звуки. Раиль оказался сложнее, чем думал Тай.

Таймэн кивнул и пошёл вслед за дядей. Сел за стол, взял в руки предложенную чашку с чаем, вопросительно поглядел на родственника.

– Ты не спишь по ночам, – произнёс Раиль. – Что-то случилось?

Юноша неопределённо пожал плечами.

– Я сошел с ума, – пробормотал он. – Я… Раиль, скажи… говорят, ты был влюблён в женщину, которая тебя отвергла?

Целитель помолчал немного и кивнул.

– Было дело.

– И как ты с этим справился?

– Мэй?

– Мэй.

– Сначала мне было больно, – начал Раиль. – Потом привык. Я-то что… вот мой дед… Мне повезло, Тай. Я не однолюб. Но и Оюми оказалась не идеалом. Она как красивая шкатулка… посмотреть приятно, но внутри пусто. Ты не подумай, она хорошая… добрая. Но дочь свою она, конечно, бросила тут.

– И как ты ее разлюбил?

– Полюбил другую. Здесь, во Франкии, говорят: новая любовь вытесняет старую.

– Мне кажется, это не мой вариант, – с несчастным видом произнести Таймэн, вертя кружку. – Мне она нужна. Я не знаю, зачем. Но рядом с ней будто воздух другой.

– Ууу, парень, а ведь ты даже не степняк, – покачал головой Раиль и спросил неожиданно. – Ты знаешь, кто такая Шабаки?

– Нет.

– Мужчины моего рода… ханского рода… есть легенда, что у каждого из них есть такая женщина, которая входит в его плоть и кровь и необратимо меняет его. Становится дыханием, жизнью, песней… не обязательно она будет женой. Кому-то не везёт. Но даже далеко от мужчины она делается его силой. У моего деда, хана Тамана есть… была Шабаки. Но его она так и не стала.

– Деду почти девяносто, – напомнил Тай.

– Да. Его Шабаки умерла несколько лет назад. Он был на похоронах. И я был, – Раиль замолчал и уставился в пространство, не моргая. – Она хорошо умерла, во сне. Ее муж ушел за ней через два дня. Ехали на одни похороны… Ладно, не суть. У моего отца тоже есть Шабаки.

– Бабушка Вики? – блеснул интеллектом Таймэн, на которого разговоры о похоронах произвели гнетущее впечатление. – А почему она его Шабаки? А не просто жена?

– Она изменила его жизнь, – пояснил Раиль. – Из-за нее он стал целителем. А не собирался.

– А ты? Кто Шабаки у тебя? Оюми или Шесса?

– Не знаю. Из-за Оюми я уехал в Катай. А Шесса – Шесса сделала меня нормальным человеком, а не напыщенным идиотом. Оюми ослабляла меня. Рядом с Шессой я всегда чувствовал себя лучше, чем я есть.

– Значит, Шесса.

– Значит, так.

– Ты думаешь, Мэй – моя Шабаки?

– Откуда мне знать? Говорят, человек сразу понимает. Дед вот знал с самого начала. Отец тоже маму с первого взгляда возжелал забрать себе.

– А ты?

– Я с Шессой только ругался. Но да, она как-то сразу стала нужной мне.

– Я как только Мэй увидел, понял, что она должна быть моей.

– Мэй тебя боится. И неудивительно. Ты ее пугаешь постоянно.

– Да не боится она меня! Я же чувствую. Я ей нравлюсь.

– Ну-ну. Какой чувствительный.

Таймэн насупился. Он терпеть не мог, когда над ним насмехались, но Раиль, казалось, только это и делал.

– Слушай, – внезапно спросил дядя. – Ты ведь во дворце так ни с кем и не спал?

– Нет.

– Почему? Мэй все равно не доступна.

– Сначала думал, что быстро ее уложу. А потом… ну… а вдруг она узнает? Тогда точно моей не будет.

– А если не узнает?

Тай тяжело поглядел на дядю. Умел же целитель задавать вопросы, которые сами по себе являются ответами!

– Я хочу только ее, – признался сам себе юноша. – Остальных не вижу.

– А гарем? – не унимался Раиль. – У тебя ведь гарем. Если бы ты был дома…

– Не знаю, – взгляд Тая стал каким-то испуганным. – Правда не знаю. Думаешь, я влип?

– Это тебе решать.

– Да нет. Я просто… нужно только переспать с ней. И это наваждение кончится.

Раиль пожал плечами, поднимаясь.

– Тут я тебе не советчик. У меня была только одна женщина – Шесса.

И оставив ошеломленного Таймэна хлопать глазами, целитель ушел: к своей единственной.