Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 263 (всего у книги 339 страниц)

Глава 47

Как Фингон ни уговаривал Люсинду остаться в замке, княжна не согласилась не вмешиваться и на задержание Борзоборода отправилась вместе с отрядом охраны. Жилье гнома было пристроено к ангару-магазину, так что застать его дома ранним утром не составило труда.

– Борзобород, вы обвиняетесь в покушении на ее светлость княжну Лунного Камня Люсинду Морвэн. У нас есть показания нанятого вами исполнителя и показания мальчишек, которым он поручил бросить камень в карету, – начал Фингон властным суровым голосом.

– Что за чушь! – взвился Борзобород, вытащенный только что из постели. Взъерошенный, с помятым лицом, он показался Люсинде еще более отталкивающим, чем в первый раз. – Я добропорядочный гражданин! Это все наветы! Вы просто не нашли виновного и решили отыграться на бедном гноме! Да я расскажу всему княжеству, до королевского суда дойду! – и он принялся грозить в воздухе костлявым кулаком.

Такой наглости Люсинда выдержать уже не могла. Она вышла вперед, и дав знак Фингону, что станет говорить сама, произнесла:

– Гном Борзобород! Вам дано двадцать четыре часа, чтобы покинуть княжество навсегда. Мои люди проследят за этим, проводив вас до границы. Если вы надумаете вернуться, тут же будете взяты под стражу и преданы суду. Хотите обратиться в королевский суд – ваше право. Только помните, что покушение на великую княжну влечет за собой смертную казнь, а доказательств у нас предостаточно. А еще есть показания жителей города, подтверждающие, как вы обирали их в тяжелые годы и что в поисках «товаров» вы вскрывали дома уехавших жителей. Такие действия в военный период считаются не кражей, а мародерством. За него, кстати, тоже смертная казнь. Продолжать?

Борзобород побагровел, но не нашел что ответить. Люсинда же решила, что она видела уже достаточно, и направилась к выходу.

– Ваш отец в гробу перевернулся бы, увидев, какой королевской шавкой стала его дочь! – раздалось сзади, и сразу грохот.

Видимо, кто-то из воинов не сдержался и приложил торговца Силой.

– Не стоит! – развернувшись, скомандовала княжна. – Воины короны не должны опускаться до уровня такой падали. А вы, Борзобород, подметили верно – мой отец в гробу, а я здесь.

И это мое княжество, в котором для вас нет места. И княжна, выйдя на улицу, села в карету. В Лунном Камне было слишком много дел, чтобы тратить на одного гнома больше времени. Тем более чем ближе была назначенная дата скачек, тем страшнее становилось Люсинде.

Ни чересчур ли она замахнулась? Сперва она страшно боялась, что никто не приедет. Потом начали приходить письма с подтверждениями, и княжна запаниковала: а что если не хватит мест? Еды? Обслуги? Кажется, в предстоящем мероприятии она задействовала весь Лунный Камень от мала до велика. Люсинда даже «одолжила» на пару дней поваров у леди Вестеле, всерьез опасаясь, что собственными силами им не справиться. Сама же княгиня Серебряного Ручья от визита вынужденно воздержалась, и Люсинда ее понимала – если бы она была мамой двух маленьких сыновей, один из которых грудничок, тоже бы предпочла остаться дома.

Княжество в последние дни вообще напоминало живой муравейник – то и дело прибывали телеги с продуктами, кормом для лошадей, тканью и всякими необходимыми мелочами. Люсинда даже отказалась от услуг собственной горничной, усадив ее строчить комплекты постельного белья. Хорошо хоть не приходилось вникать в тренировки лошадей и дела ипподрома – Реитас все взял на себя. Княжна была за это благодарна другу детства, но не более. Той ночью в фуражной, когда она узнала правду, все чувства в ней как будто умерли. Некоторые поступки способны убить даже самую сильную любовь. Например, предательство… А у нее и любви к Реитасу, скорее всего, не было. Так… юношеское увлечение. Наверное, в ее положении это к лучшему. Вон сколько дел, переживания бы лишь отвлекали.

Вот только, ложась спать, она каждый раз прокручивала в голове поездку к гномам. Кажется, именно в тот день она себя ощущала поистине свободной и счастливой. Не нужно было думать про ответственность, подданных, которые от нее зависят, и просчитывать каждый шаг… Она просто радовалась жизни. И князь Золотого Сияния для этого был отличной компанией! А еще ей очень нравилось, как Фиравел улыбается. И его глаза… Может, по ним Себа и опознал «родню»? С тех пор от князя пришло всего одно письмо, в котором он официально подтверждал, что королевская чета приедет. И в этот момент княжна с ужасом поняла, что страшно скучает по своему фальшивому жениху.

Она перевернулась на другой бок и постаралась себя убедить, что это все оттого, что с ним интересно: он много что видел и знает… А еще с ним рядом Люсинда почему-то чувствовала себя в безопасности даже безо всякой охраны. Может, потому что он ее спас тогда от акулы? От акулы, которую не подстраивал, не хотел получить что-либо от Люси взамен, а просто сделал, что должно? Нет, нет и снова нет! Ни в коем случае нельзя им увлечься. Фиравел четко обозначил границы – он жениться не планирует, а у нее и без того забот выше крыши. До скачек оставалось четыре дня.

Встав по будильнику ровно в восемь утра, Люсинда начала собираться, но тут на пороге появилась Кетлис.

– Ваша светлость, разрешите вас причесать?

– Я сама как-нибудь справлюсь. Иди шей, – отмахнулась Люсинда.

– Сегодня нельзя «как-нибудь»! Садитесь к зеркалу, – и заговорщицким тоном произнесла: – Ваш жених приехал.

Княжна послушалась, но переспросила:

– Лорд Фиравел?

Кетлис захихикала.

– У вас есть еще один?

– Скажешь тоже, – одернула княжна горничную, садясь к зеркалу. – Я просто удивилась, он же не предупреждал.

– А что, князь когда-нибудь предупреждал? – хмыкнула Кетлис.

И то правда. Люсинда подумала, если бы кто-то другой так появлялся в ее дворце, ее бы это, пожалуй, взбесило. Фиравелу же она была рада, хотя и встревожена. Вдруг он сейчас скажет, что король передумал? Однако князь, поджидавший ее в гостиной (это уже стало своего рода традицией), широко улыбался.

– Потрясающе выглядите, ваша светлость!

Его глаза искрились, и Люсинда стушевалась.

– Присаживайтесь, лорд Фиравел, в ногах правды нет.

– Отчего же, я, наоборот, хотел вам предложить прогуляться. Наслышан, что вы вконец заморили себя работой. Я же привез вам хорошие новости. Обязуюсь сообщить их в обмен на ваш выходной.

– Это похоже на шантаж! – усмехнулась Люсинда,

– Точно! Форменный! Однако, чтобы вашей совести было спокойнее, считайте, что мы будем не отдыхать, а полетим в Золотое Сияние за фруктами. Только возьмите с собой купальный костюм, у нас отличное озеро.

– Это все заманчиво, но скачки через четыре дня, у меня и так не хватает на все рук!

– Я останусь на все эти дни, и можете использовать мои руки в любой необходимой вам работе. Ну же, соглашайтесь. Новость того стоит! – и князь, достав из внутреннего кармана камзола сложенный вдвое лист, подмигнул.

Люсинда посмотрела на загадочный документ, потом в серые смеющиеся глаза и… сдалась. В конце концов, перед смертью не надышишься, а она уже больше года не плавала!

***

Фиравел протянул княжне королевский указ с замирающим сердцем. Заполучив несколько часов назад официальную бумагу и доверив Джимми заботам камердинера, он вылетел в Лунный Камень совершенно один. Охрана при его затее стала бы только мешаться. Князь же безумно мечтал провести хоть какое-то время с Люсиндой наедине. Украсть ее у всех. И, похоже, его маленький план сработал. Девушка просмотрела бумагу, подняла на Фиравела потрясенные глаза и выговорила лишь одно слово:

– Почему?

Князь подступил почти вплотную и тихо, чтобы, если были подслушивающие под дверью, они ничего не узнали, произнес:

– Когда-нибудь вы заключите настоящую помолвку. Я хотел, чтобы вы не сомневались в избраннике.

В противовес словам нутро недовольно сжалось. Князь не желал появления этого «избранника» и, кажется, даже заранее не переносил того, кто им станет.

Княжна повернула к нему голову, и их лица оказались невероятно близко. От нее пахло валинорскими травами. Такой родной и вместе с тем почему-то будоражащий запах. Фиравел тяжело сглотнул. «Боги мои, что ты творишь? Опять на те же грабли?» – пронеслось в голове.

– Вы… невероятный, – прошептала Люсинда. – Я сейчас быстро соберусь.

И спешно покинула зал, оставив Фиравела так и стоять оглушенным. Князя разрывало от противоречивых чувств. С одной стороны, душа истошно кричала, сигнализируя, что он снова падает в омут, с другой – подсознание призывало переступить через страхи и попробовать еще раз. «Невероятный»… Губы князя непроизвольно расползлись в улыбке. Может, у них все-таки есть шанс?

Перелет до Золотого Сияния занимал долгих пять часов. Чтобы размять ноги и пообедать, Фиравел посадил аэрокар в столице, и они сходили в ресторацию. Князя здесь знали, на Люсинду же поглядывали с явным любопытством. Чтобы пресечь любые слухи, Фиравел тут же представил ее как свою невесту.

– Вы здесь часто бываете? – смущаясь, полюбопытствовала княжна.

– Когда Дункан работает в городской лечебнице, а я ему помогаю, то да.

– Вы правда ассистируете при операциях?

Фиравел пожал плечами, не находя в этом чего-то сверхъестественного. Вот когда он сможет проводить диагностику и операции сам, тогда будет чем гордиться.

– Вы хоть что-то не умеете? – смеясь, выдохнула Люсинда.

– Ездить на велосипеде, – честно ответил князь и, поймав любопытный взгляд, в двух словах пояснил, что это и зачем. – И игра на музыкальных инструментах тоже не мое.

Ему нравились искренний интерес княжны, ее сияющие глаза и то, что девушка сразу же думала, как использовать на благо Валинора любую иномирную информацию, которую он рассказывал. Кажется, Люсинда была первой женщиной, которую он понимал. Что там говорят про будоражащие тайны? Он их хватанул с лихвой. Хватит с него тайн! Фиравелу нравилось угадывать мысли и желания княжны, предвосхищать их, видеть ее восторг, улыбку и одобрение.

Оставшиеся три часа они летели почти в тишине. Люсинда дремала, а князю просто нравилось молчать в ее обществе. В Золотом Сиянии были об их визите предупреждены, и аэрокар уже ждали ящики с отборными фруктами: яблоки, абрикосы, сливы, виноград… Фиравел по-хозяйски оглядел это великолепие.

– М-да, даже если забьем под завязку, все не влезет. Хотите, я еще раз слетаю?

– Нет, что вы! Слишком далеко! Пусть будет, сколько есть!

Фиравела очень умилила эта ненавязчивая забота.

– Хорошо, тогда идемте выбирать коней. Нас ждет верховая прогулка к озеру.

Вдвоем они медленно пошли через парк к конюшне.

– У вас очень красиво.

– Спасибо! Надеюсь, после скачек у вас будет больше времени, и я вам покажу все Золотое Сияние, а не только озеро.

Княжна кивнула, и Фиравел не знал, просто ли это ради приличия или действительно она согласна на такую экскурсию. Понадеялся, конечно, на второе.

Князь угостил яблоком своего бывшего коня, но на прогулку пришлось взять другого: озеро было неблизко. Люсинда слегка удивилась, что они отправляются туда вдвоем, без охраны. Фиравел же заверил, что знает здесь каждое дерево и в Сиянии абсолютно безопасно. День стоял теплый, кони скакали рысью, и это приятно освежало. Княжна отлично держалась в седле, и Фиравел откровенно любовался ее фигуркой и идеальной осанкой. Наконец впереди стал виден синий простор. Люсинда ахнула.

– Когда вы говорили «озеро», я думала, это что-то небольшое, а оно же тоже как море!

– Нет, это лишь первое впечатление, – засмеялся Фиравел, спешиваясь и привязывая коня к дереву. – До противоположного берега здесь десять километров. Много, конечно, но совсем не Большое озеро. И вода в нем пресная.

Люсинда стала раздеваться, и Фиравел, хотя точно знал, что под костюмом для верховой езды у девушки классический валинорский купальник, все равно отвернулся. Как на грех, всплыл в голове тот сон с желтым бикини. Жар опалил все тело. Прочь! Прочь такие фантазии! Сейчас они абсолютно неуместны…

Княжна между тем не стала дожидаться и смело пошла в воду. Погрузившись примерно по грудь, она поплыла – медленно и с удовольствием. Фиравел быстро скинул одежду и, занырнув следом, всплыл на несколько метров впереди Люсинды.

– Жаль, у вас неоткуда прыгать, – констатировала она.

Вход в воду по всему берегу действительно был достаточно пологий.

– Зато у нас нет и акул, – парировал Фиравел.

– Почему вы меня тогда спасли? – неожиданно спросила Люсинда, и ее лицо стало совершенно серьезным.

Князь честно не знал ответа на этот вопрос. Инстинкт наверняка бы сработал, кто бы там внизу ни оказался.

– Чтобы было кого сейчас топить, – отшутился Фиравел, брызнув в сторону девушки. Она отлично держалась на плаву, так что ей точно ничего не угрожало.

– Ах так! – возмутилась княжна. – Это мы еще посмотрим, кто кого!

И поплыла в сторону князя. Фиравел перешел на кроль и, смеясь, устремился к берегу. Он мог плыть значительно быстрее, но ему нравилось дразнить княжну и чувствовать себя беззаботным. В итоге они оба, сбивчиво дыша, добрались до мелководья. Сперва скачка, а потом «погоня» в воде разогрели кровь. Берег был пустынен, и Фиравел сделал то, на что, наверное, не решился бы ни в одном другом месте. Он притянул Люсинду за талию и поцеловал. Ударит так ударит. Будь что будет.

Княжна не ударила и даже не попыталась отстраниться. Ее губы оказались мягкими, как лепестки цветов, и податливыми, а еще дивно сладкими. Было ясно, что девушка совсем не умеет целоваться. Но она не отпихнула его, выходит, согласна! И от осознания этого Фиравелу сносило крышу. Неизвестно, сколько бы они так стояли, по пояс в воде, если бы не зафыркала одна из лошадей и княжна испуганно не отстранилась. Ее изумительно гладкую кожу залил легкий румянец, и это выглядело еще соблазнительнее. Однако Фиравел постарался унять несущиеся галопом эмоции. Редко какому эльфу выпадает шанс полюбить второй раз, а значит, сейчас особенно важно все сделать правильно.А еще есть вот такой артик Фиравела около озера

***

Восторг затопил сознание. Озеро, берег и небо словно перестали существовать. Люсинда нырнула в этот поцелуй отчаянно, как с обрыва в море, и он захлестнул ее всю до последней капли. Хотелось прижаться к Фиравелу и так и стоять, не двигаясь, веками. Вдруг раздался какой-то шум, и княжна встрепенулась. Отпрянула. О, боги! Что про нее могут подумать?! Да, князь – жених, но они вдвоем в пустынном месте в одних костюмах для купания.

Стесняясь поднять на Фиравела глаза, она устремилась к берегу, закуталась в заранее приготовленное огромное полотенце и лишь тогда взглянула на спутника. Князь так счастливо улыбался, что Люсинде снова пришлось отвести глаза. Теперь, после бумаги, которую Фиравел привез, у него к ней не могло быть никакого интереса, кроме личного. И все равно душу обуревали сомнения. Впрочем, сама идея провести рядом с Фиравелом всю жизнь казалась весьма заманчивой. Кажется, она впервые всерьез подумала, а не выйти ли замуж. Ха! Только вот он-то как раз и не предлагал. Точнее, предлагал, но тогда-то все это было несерьезно…

Князь отошел к лошадям, стянул мокрую майку, и Люсинда, забыв обо всех сомнениях, залюбовалась его статной фигурой, тугими мышцами и загорелой кожей.

– Вы можете переодеться вон там, за деревьями. Обещаю не подглядывать, – неожиданно развернувшись, проговорил он.

Княжна быстро взяла себя в руки, подхватила сухую одежду и, направляясь к указанному месту, бросила со смешком:

– Почему-то у меня дежавю…

– Зато теперь вы точно знаете, что я сдержу слово, – в унисон ответил Фиравел, натягивая рубашку с визоплазами.

Люсинда же сейчас абсолютно не понимала, как себя с князем вести. Значил ли этот поцелуй для него что-то? Или так, баловство… Через четыре дня скачки, там столько дел, а она… вот совершенно не о том! Все обратную дорогу до дворца они скакали молча и лишь переглядываясь. Княжна бы многое отдала, чтобы узнать, что сейчас творится у Фиравела в голове, но магии, к сожалению, не бывает, а задать тревожащие ее вопросы напрямую она не решалась.

Князь предложил заночевать в Сиянии, но Люсинда предпочла вернуться, хоть и поздно, в Лунный Камень. Потерять завтра один из последних дней подготовки она никак не могла. Когда аэрокар набрал высоту, за бортом вовсю смеркалось. Машина шла на автопилоте, и Люсинда уже снова собиралась притвориться спящей, так как молчание способствовало неловкости, а подобрать тему для разговора у нее сейчас не получалось. Неожиданно Фиравел взял ее за руку. Княжна подняла на парня удивленные глаза. Его лицо было необычайно серьезно.

– Люси, я хорошо помню, что между нами деловое соглашение, но если позволите… Я хотел бы за вами ухаживать, чтобы добиться вашего действительного расположения. Только есть один момент, в котором я, как честный эльф, должен признаться до вашего ответа, – и князь тяжело сглотнул. – На другой планете… у меня были близкие отношения с девушкой. Мне никак не снять с себя этот грех, поэтому я вполне пойму, если вы мне откажете. На нашем партнерстве, обещаю, это никак не отразится.

У Люсинды, кажется, даже отнялся язык. Не потому что Фиравел согрешил: она слышала, что такие случаи бывали, а потому что рассказал. На другой планете! Этого бы никто никогда не узнал, а сейчас князь полностью вверил в ее руки свое честное имя. От такой степени доверия перехватывало дыхание. Мысли истерично метались в голове. Фиравел ждал ответа, а княжна никак не могла его сформулировать.

– А она… – пролепетала Люсинда, сама толком не осознавая, что собирается спросить.

– Она меня предала, и я давно к ней ничего не чувствую.

Да, наверное, это то, что княжне как раз и следовало услышать. Люсинда на собственном горьком опыте знала, как это бывает. А к Фиравелу ее тянуло, словно магнитом. Стоит ли отравлять себе жизнь из-за каких-то призраков прошлого?

– Я… я не против вашего внимания, – выговорила княжна, пряча глаза.

Она совершенно не была искушена в подобных беседах, к тому же боялась показаться чопорной или глупой, и от этого смущалась еще больше.

Фиравел наклонился к ее руке, которую удерживал, и поцеловал. Вроде бы обычный церемонный жест, но по коже вмиг от места прикосновения его губ разошлась горячая волна. Кажется, Люсинда покраснела еще сильнее, хорошо, что в полумраке аэрокара это вряд ли было заметно.

– Мы проведем первые на Валиноре скачки, а потом, я вам обещаю, организую настоящее свидание.

Прошедший день был бесподобно хорош, но, раз князь его не считал свиданием, Люсинда даже терялась в догадках, что бы это могло быть. В догадках и в предвкушении.

Глава 48

Нельзя сказать, что Люсинда встала рано в день скачек, потому что она попросту не ложилась. Организм был накручен до такой степени, что сна не наблюдалось ни в одном глазу. Везде шли последние приготовления, и княжна страшно боялась что-то забыть, или не учесть, или что кто-то решится на диверсию. Идеальный же вариант – столько высоких персон в одном месте, в том числе и сам король. Фингон, конечно, распределил всех воинов очень грамотно: и сам ипподром, и великие князья, прилетевшие на аэрокарах с минимальным сопровождением, были снабжены дополнительной охраной, но мало ли…

Замок, пригород и деревеньку, возле которой за год вырос ипподром, стало не узнать. Такого количества эльфов, людей и гномов Лунный Камень, наверное, не видел лет двести. А может, и вообще никогда. Жизнь вернулась в городские дома. Мостовые были начищены до блеска, а окна и палисадники пестрели цветами всех сортов, и даже совсем недавно заброшенный дворцовый парк благоухал клумбами, в том числе на месте фонтанов.

Часть гостей приехала еще вчера, остановившись, как заранее выбрали: во дворце или в гостинице около ипподрома. До этого Люсинде ни разу не приходилось видеть такой большой постоялый двор – архитектор хитро соединил несколько заброшенных каменных домов крытыми переходами, и после реставрации они превратились в единый комплекс. Для простого народа, кто хотел посетить мероприятие, обещающее стать событием года, было выделено и расчищено поле вблизи ипподрома, где уже гнездились палатки.

Чтобы не опоздать, а заодно и познакомить своих лошадей с площадкой, представители двух конезаводов здесь жили уже неделю. Да, Люсинда пригласила поучаствовать в скачках и таким образом прорекламировать своих коней то самое гномское хозяйство, что ей рекомендовал банкир, и еще одного крупного заводчика из Изумрудной Долины. Впрочем, Люсинде их пребывание было выгодно – и за участие в скачках, и за постой конезаводчики платили золотом. У княжны же пока все равно не имелось животных на продажу, так что конкуренцию они ей не создавали.

Некоторые из князей привезли для участия в скачках и своих любимцев. В принципе Люсинде должно было быть безразлично, кто из скакунов выиграет в «любительских» забегах. Даже чем «теснее» будет соперничество, тем лучше. Основную кассу, не беря в этот раз за билеты, планировалось собрать на комиссиях со ставок. А значит, чем больше претендентов на победу, тем больше участников и проще заработать. Офис букмекерской конторы оборудовали прямо у входа на ипподром, и в нем расположился Реитас, взявший себе двух помощников. Все было продуманно, но, несмотря на это у Люсинды тряслись поджилки. А вдруг не приедет король? А если лорды не захотят делать ставки?

Хотя тут на руку ей сыграло предложение руководителя цирковой труппы.

– Леди надо создать рекламу и ажиотаж? Это по нашей части! Добавьте еще десять золотых, и все пройдет без сучка и задоринки! – заверил он, хитро улыбаясь и поглаживая окладистую бороду.

– Без обмана? – уточнила княжна, опасаясь из-за гномской инициативы ударить в грязь лицом.

– Обижаете! У нас репутация! Все будет в лучшем виде!

И Люсинда согласилась. Она и так, стремясь контролировать все, пыталась объять необъятное.

С Фиравелом все эти дни они пересекались разве что на бегу. Княжна ему доверила один из важнейших моментов – на правах ее жениха принимать самых высоких гостей. Во-первых, в отличие от Люсинды, он многих из них знал лично, во-вторых, княжне не придется лишний раз сталкиваться с теми, кто еще вчера претендовал попасть в ее женихи. Хотя королевскую чету, конечно, они отправились встречать вместе.

Их величества прибыли сразу к мероприятию в сопровождении аэрокара охраны. Фингон все равно занервничал и дополнительно отрядил защищать короля шестерых надежных воинов.

– Счастлива видеть вас на нашем мероприятии, – искренне произнесла Люсинда, приседая в глубоком реверансе.

Она не сомневалась, что Анарион здесь только ради Фиравела, и тем сильнее была князю Золотого Сияния благодарна.

– Очень хотелось посмотреть, насколько за год изменилось княжество, – и его величество с улыбкой огляделся.

– Делаю все, что в моих силах, – пролепетала Люсинда, снова приседая.

«Демоны побери! Я скоро так стану свою тетушку напоминать», – разозлилась сама на себя княжна за растерянность и смущение, но тут на помощь пришел Фиравел.

– Пойдемте, сир, я провожу вас на ваши места.

И процессия во главе с монаршей четой выдвинулась к ипподрому. Люсинда же пожалела в этот момент, что не носит с собой веер. Сейчас бы он ей очень пригодился. От страха резко стало душно и затряслись колени. На счастье, рядом был везде ее сопровождающий Ламел, который быстро сориентировался и чуть ли не из воздуха достал стакан воды.

Люсинда сделала несколько глотков, и паника вроде бы отпустила.

– Ваша светлость, – участливо обратился глава охраны, – раз король уже прибыл, вам надо поторопиться. Это же ваше мероприятие – без вас не начнут.

Точно! Как она могла так расслабиться! Скачки будет комментировать один из берейторов, но ей-то требуется их открыть! Люсинда глубоко вдохнула, выдохнула и, подхватив юбку, поспешила на трибуну.

***

Фиравел еще раз пробежал глазами по списку, сверяясь с посадочными местами. Из тех, кто заранее подтвердил намерение присутствовать, не приехали только князь Щебечущей Впадины и несколько столичных аристократов. Естественно, настоящих причин никто не называл – все сказались больными. Ну, как говорится, не очень-то и хотелось. Зато прибыл князь Туманного Утеса с внуком. Странно, как это он решился – дедок был бодр, но категорически выступал против аэрокаров. И тут вдруг такой подвиг. Вообще Фиравел обратил внимание, что как-то многовато холостых аристократов. Возможно, он сам себя накрутил, и их интересовали только соревнования... Или же все-таки питают какие-то надежды в отношении Люси, несмотря на ее помолвку? Не может быть, чтобы до кого-то не дошла эта информация! Князь в этом плане весьма постарался. Конечно, в тот момент он думал, что просто делает девушке одолжение… ну или сам себя обманывал, потому что попал как кур в ощип. Ее дерзость, энтузиазм, энергия были столь притягательны, что никого бы не оставили равнодушным. И это еще не беря во внимание стройную фигурку, потрясающие глаза и маленький чуть вздернутый носик.

Фиравел улыбнулся сам себе, вспоминая их поцелуй. Столько в Люси чувствовалось нежности, столько теплоты… Кажется, ради одобрения девушки князь был готов изменить мир.

На главной трибуне началось движение, и Фиравел поспешил уйти в сторону стартового каната. Первые выезды будут «просмотровые» – Лунный Камень на них выставляет своих купленных в Аэркарасе скакунов и привезенных гостями лошадей всех пород, кроме чистокровной верховой. Конечно же, самых сильных участников скачек придерживают для финала. Люсинда распорядилась выставить Пегаса, как лучшего жеребца, и одну из молодых кобылок. Сначала думали двух, но Каприза понесла.

С того места, где князь стоял, было хорошо видно трибуну, на которую для открытия ипподрома вообще и сегодняшних скачек в частности поднялась Люсинда. Длинное бордовое платье с золотой вышивкой и маленькая элегантная шляпка смотрелись на ней изумительно. Щеки княжны раскраснелись от волнения, и Фиравел, любуясь девушкой, пропустил мимо ушей половину из того, что она говорила. Вторую половину ему не дал дослушать главный берейтор, внезапно возникший рядом и громко зашептавший:

– Ваша светлость, у нас проблема…

Фиравел быстро толкнул эльфа в сторону выхода, свирепо на него глянув. Не хватало еще, чтобы кто-то из гостей что-то такое услышал! Да тут половина только порадуется, если мероприятие провалится!

– Что случилось? – спросил князь, когда они вышли позади трибун.

– Наездник Пегаса того… Загибается с животом, не сможет выступать.

Фиравела бросило в холодный пот.

– Как не сможет?! Проклятье! Я ведь велел не есть и не пить ничего, кроме того, что поставляют с замковой кухни!

– Так и делали. Может… нервное это у него? Или что подхватил.

Выяснять причины все равно уже поздно. У Люси главная ставка на Пегаса и на его будущих жеребят. Его нельзя снять с соревнований, это будет провал!

– Кто на нем сумеет выехать?

– Пегас характерный, никого почти к себе не подпускает. Я бы мог, но со мной ему не выиграть – больно тяжел.

Фиравел раздраженно цыкнул.

– Отведи меня к нему.

Берейтор поспешил к малой тренировочной арене. Пегас стоял на ней полностью готовый. Фиравел погладил его по морде и тихо заговорил на синдарине. Конь не отшатнулся, и это уже был хороший знак.

– Неси, что там есть из жокейской экипировки. Я легче, значит, выеду я.

– Вы?! – ужаснулся берейтор.

– Я хорошо езжу верхом.

– Не сомневаюсь, но участие в скачках – это другое!

Фиравел недовольно оглянулся на эльфа.

– Есть идея лучше?

Тот испуганно замотал головой.

– Тогда тащи вещи, – и Фиравел, стягивая камзол и вешая его на ограду, зашел внутрь. – Привет, дружище. Ты меня не знаешь и вряд ли мне рад, но нам нужно немного поработать вместе.

Берейтор как раз ушел, поэтому не мог наблюдать за странной сценой, чему Фиравел от души порадовался. Он всегда разговаривал с животными, и ему казалось, они понимают. Алмаз его величества не стал же сопротивляться тогда на болотах…

– Тебе нравится твой новый дом? Кобылки? Конюшня? Тебя хорошо кормят, дают бегать на просторе. Все это благодаря одной девушке. Девушке, которая мне очень дорога. Мы не можем ее подвести. Я сяду?

Пегас вслушивался в голос и агрессию не демонстрировал. Фиравел вставил ногу в стремя и оседлал коня. И в этот момент жеребца словно подменили. Он свирепо заржал, встал на дыбы, а потом, наоборот, резко нагнулся вперед, пытаясь скинуть с себя седока. Князь чудом успел среагировать и не слететь. Натянул поводья, желая усмирить строптивца. Тот еще несколько минут демонстрировал характер, а потом неожиданно затих.

– Молодец, молодец, хороший, – принялся его увещевать на синдарине князь, однако оставаясь напряженным и ожидая в любой момент от коня нового приступа неповиновения. – Теперь давай объедем кружок.

Фиравел сжал бока Пегаса ногами, и тот спокойно пошел, как будто только что не вытворял нечто невообразимое. В следующие десять минут конь, к величайшему удивлению вернувшегося берейтора, да и, положа руку на сердце, самого Фиравела, вел себя совершенно послушно.

– Что вы с ним сделали? – потрясенно спросил берейтор.

– Рассказал, как ему выгодно будет выиграть, – посмеялся князь, спрыгнув с коня и потрепав его по шее. – Когда там наш выезд?

***

Люсинда все скачки сидела ни жива ни мертва, как в гипнозе. Она молилась в душе, чтобы все прошло гладко и чтобы княжество смогло заработать денег, иначе ей нечем будет оплачивать людям труд, и единственным вариантом останется идти и просить милость у короля. Все внутри девушки бунтовало против такого развития событий, но не думать о нем она тоже не могла.

Зрители на трибунах, сначала чопорно сидящие, к середине мероприятия «отживели» и стали неистово болеть за любимчиков – улюлюкать, свистеть и подбадривать коней криками. Скакунам это скорее мешало, хотя в целом Люсинда приняла такую активность за добрый знак. Тем более что в перерыве в букмекерскую контору образовалась очередь. Когда же комментатор объявил главный заезд, сердце Люсинды и подавно рухнуло в пятки. У стартового каната стояли шесть чистокровных скаковых лошадей. Все как на подбор, одна красивее другой. Но кажется, даже сейчас Пегас выделялся из общей массы статью, искрящимся ярко-рыжим окрасом и безупречной мускулатурой. Взлетел флажок, и кони понеслись по полю. Вся группа держалась плотно, и было неясно, кто же придет первым. От страха княжна зажмурилась и открыла глаза, лишь когда комментатор объявил, что Пегас таки выиграл гонку, опередив соперников почти на корпус.

По древнему обычаю победителям вручались лавровые венки. Лавр не растет в Лунном Камне, так что Люсинде пришлось их везти из другого княжества, лишь бы большая часть старинных традиций была соблюдена. Ведь в своей речи она упирала именно на их возрождение, зная, как эльфы консервативны и не расположены ко всему новому. Жокей на Пегасе подъехал к трибуне и спешился. В очертаниях его фигуры Люсинде показалось что-то неуловимо знакомое, однако козырек кепки скрывал лицо, пока он не поднял голову, чтобы на нее надели венок.