Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

– Я что, служанка? – страшно оскорбилась Лилиана.

– Умение подметать еще никому в жизни не повредило, – сурово ответила леди Оберлинг. – А будешь ныть – дам еще и тряпку. Ничего, твоя матушка всё умеет по дому делать – и мыть, и готовить, и стирать. Никогда не знаешь, как жизнь повернется. Выгонят твоего Кьяна из Катая – придется стать самостоятельной. Учись, деточка.

Глава 41. Битва при реке Рынь

В лагере повстанцев оживление. Они так давно ждали этого дня! Императорская армия приближается. Не пройдет и пары дней, как они будут здесь! Разве не этого добивался Цань Мо? Он обещал своим людям победу, и первый шаг был – одолеть передовое войска императора.

Кьян Ли не обольщался настроением народа. Он понимал, что три тысячи – это вообще не армия. Стоит Императору подать знак – и в Янгун придет тридцать тысяч, а то и триста. Именно поэтому так важно сейчас разгромить противника, чтобы показать, что повстанцы – серьезные противники, и с ними лучше вести переговоры, а не воевать.

Кьян очень надеялся сейчас на Шань Тайлина. Один из приближенных к императору гуаней, он должен пытаться хоть как-то воздействовать на Шунь Тао.

А повстанцев насчитывалось чуть больше тысячи. И всадников среди них не было вовсе – прокормить лошадей в Янгуне попросту невозможно.

Кьян Ли никогда не учился военной науке: все, что он знал о построении войск, было поведано ему Максимилианом Оберлингом в одну темную ночь в замке Нефф. А Огненный дракон Галлии воевал здесь, в этих местах, и в битве на реке Рынь одержал свою известнейшую победу.

У Кьяна было то, чего не имелось у Оберлинга: погонщики драконов – и он намеревался этим преимуществом воспользоваться. Их было девять человек; он – десятый. Все опытные воины. Кьян Ли, пожалуй, был самым юным из них.

Всех людей катаец разделил на отряды по двадцать пять человек, поставил над ними главных. Из стрелков отобрал два десятка тех, кто попадал в мишени, – они должны укрыться в роще. Остальные пусть палят с пригорка, пугают народ.

– Ваша задача, – объяснял он им, – привлечь внимание. Вам ничего не угрожает: сюда положим мешки с песком, палите из-за них. Арбалетчики даже не поймут, откуда стрельба. И непременно обратят свои выстрелы в вашу сторону. Императорское войско ведет Цу Гайно. Он опытный воин, но уже старый, не гибкий. Привык полагаться на опыт. А опыта использования огнестрельного оружия у него нет, и с погонщиками он не воевал.

– А что погонщики? – спрашивали его сотники. – Что они могут сделать? Река далеко. Даже Цу Гайно не пойдет к реке, он хоть и старый, но из ума не выжил.

– Если он не пойдет к реке, река придет к нему, – убедительно отвечал Кьян Ли. – Копайте отводные каналы.

Благодаря письмам Шань Тайлина, у Кьяна были точные сведения о маршруте императорской армии и ее составе. На всякий случай он запретил выход из лагеря и поставил часовых; впрочем, про планы битвы знали только сотники. Любой из них мог предать, но Кьян Ли не зря заранее послал к Цань Мо верных людей. Они следили за общими настроениями и докладывали ему. Народ Кьяна просто боготворил, то и дело называя его "сыном Огненного дракона". Формально он был ему никак не сыном, но опровергать такую удобную легенду не собирался, и даже статую Максимилиана в центре деревни планировал обновить, когда деньги появятся.

Как ни странно, народу нравилась и Лилиана. То, как она расправилась с Цань Мо, то, как ловко она управлялась с кнутом и метко стреляла, всех восхищало. Ее уже называли девой-воительницей.

Зря он ее отпустил. Кьяну остро не хватало ее безусловного одобрения и насмешливых взглядов. Да и просто – хотелось прижаться к ней и хоть немного выдохнуть. Без нее не выдыхалось. Как быстро он привык к ее присутствию! И всё же он понимал, что поступил правильно – в замке Нефф она в абсолютной безопасности. Не стоит рисковать самым дорогим, что у тебя есть.

Императорское войско показалось на горизонте ближе к полудню. Их ждали. Затрубили трубы, затрещала земля, понеслась, поднимая клубы пыли, конница. Никто и не подумал предупреждать или пытаться вести переговоры – повстанцев и за людей не считали.

Все было так, как и ожидал Кьян Ли. Как полвека назад. Катай уже давно не выдумывает ничего нового и совершенно не учится на своих ошибках. И на чужих тоже не учится. Неужели трудно вспомнить, что много лет назад франкийцы также разделили войска, за что катайцы и поплатились?! Сейчас их пехоту, далеко отставшую от конницы, возьмут в клещи укрывшиеся повстанцы, а в спину им выстрелят из рощи.

Сам Кьян ждал сигнала от стрелков, не без труда удерживая рвавшегося в бой дракона. Рядом тихо стояли остальные погонщинки. Они улыбались.

Император не жаловал их род. Много лет они были никому не нужны. А сегодня пришел час их триумфа.

Страшный грохот заставил вздрогнуть и дернуться вперед; дымовая завеса скрывала их. Конники угодили в ловушку: среди людей Кьян Ли были убийцы, а уж они-то знали, как можно подготовить мины и замаскировать ямы. Конница была приговорена с самого начала, а стрелки, хоть и никудышные, сумеют попасть в такую кучу противника. Чтобы добить их, достаточно двух погонщиков и одного отводного канала.

Еще три канала прокопали к полю, где ожидались основные войска (больше здесь им негде развернуться) и один – к бамбуковой роще. Там бил свой родник; там укрыты лучшие стрелки и два десятка копейщиков. Рано или поздно имперцы разберутся, откуда стреляют, дойдут и туда.

Кьян Ли не обольщался первым успехом. Все же противник по численности их превосходил втрое и вооружен был явно лучше.

– Пора, – скомандовал он. – Бу, давай, мальчик!

Каждый из погонщиков знал свою задачу. Они невидимым движением выхватили мечи – словно десять молний одновременно сверкнуло – и с воинственным криком рванули вперед.

Бу летел не разбирая дороги, а Кьян боялся только одного: своих бы не зашибить. Всех их проинструктировали, все знали, где каналы; было много раз сказано: при появлении драконов отходить. Но где это видано, чтобы все шло по плану?

Сам Кьян Ли своего "коня" придерживал до последнего, и в кучу не полез, хотя Бу рвался в бой и недовольно ревел. Он поглядывал на небо и молился всем известным богам, чтобы Шань Тайлин сумел подкупить единственного служащего императору воздушного погонщика. Но видно, недостаточно громко молился, или надо было жертвы приносить, или Лили по храмам протащить – в небе все же показалась черная точка, стремительно увеличивающаяся.

– Бу, отступаем, – шепнул Ли.

Последний канал был прокопан к холму, и Кьяну пришлось немало покумекать, как создать водный путь к возвышенности. Вода-то, как известно, вверх двигаться не любит. Здесь бы очень пригодилась одна маленькая водница, но пришлось обходиться своими силами: строить запруду и целый водопровод из бамбука, ставить человека, который будет воду в канал нагнетать...

Сейчас задачей Кьян Ли было отвлечь внимание воздушника на себя. Фактически сейчас ему нет резона соваться в бой – где свои, где враги – разве разберешь? А вот равный противник на драконе – это отличная мишень.

Катайцу было страшно, но совсем не так, как перед казнью. Тогда у него не было ни цели, ни надежды. А сейчас он видел, что повстанцы победят – а, значит, ему всё удалось. Дальше уж дело за Шань Тайлином. Умрет ли он сам или выживет – уже особого значения не имеет. Но из боя с небесным драконом выйти победителем сложно – пространства для маневра слишком мало.

Кьян Ли поднял свое оружие к плечу и отклонился назад – пока он мог только защищать голову и шею. Противник, как и он, держал рукоять меча двумя руками, нанося широкий свистящий удар сверху, явно пытаясь разрубить его пополам. Мечи столкнулись, вышибая искры. Воздушник был очень быстр. Его оружие мелькало, словно крыло стрекозы, с шумом рассекая воздух. Сила, скорость, техника – он был великолепен, вот только в воздухе все это оказалось бесполезным. Кьян Ли вполне успевал парировать удары, многие из которых до него просто не доставали. Внезапно он осознал все преимущества водного дракона: Бу оставался почти неподвижным, и его всаднику не приходилось напрягаться, удерживая равновесие. Небесного же дракона же мотало из стороны в сторону, отчего многие выпады противника казались бессмысленными. А еще у Бу был длинный хвост, которым он лениво, будто невзначай, хлестнул своего воздушного собрата, едва не сбивая всадника на землю. Кьян, впрочем, от этого выпада тоже едва удержался "в седле", и преимущество было потеряно.

Вообще-то небесные и водные драконы в природе никогда не воюют, а, напротив, частенько дружат и даже резвятся сообща – потом от таких забав ураганы и бури бывают. Это огненные и водные – смертельные враги, а Бу и этот красивый полупрозрачный бело-голубой змей с ветвистыми рогами довольно равнодушно смотрели друг на друга и словно снисходительно позволяли жалким людишкам на их спинах махать железками. То, что водный дракон вообще ударил небесного, было чем-то странным.

Кьяну не хотелось убивать или калечить своего соперника. Погонщиков небесных драконов было слишком мало, чтобы их уничтожать, – это просто расточительство! Но позволять из-за этого убить себя – расточительство не меньшее, и Кьян Ли уклонялся и оборонялся от соперника, который прекратил красоваться, а стал просто тыкать в противника мечом, а потом Кьян наносил рубящий удар снизу вверх. Если бы воздушника не мотнуло в сторону, Кьян разрубил бы его пополам, но сейчас кончиком меча лишь рассек доспех, оставив на коже только поверхностную рану, не опаснее царапины. Противник ударил сбоку, Кьян уклонился, но тут уж подвижность драконов сыграла злую шутку с ним. Водный дракон дернулся в сторону, уклоняясь от зубов небесного, и лезвие воздушника рассекло Кьяну бок. Он даже не почувствовал боли, только понял, что стало горячо и мокро, а Бу, на которого упали капли крови, обиженно взревел и сильным ударом хвоста врезал небесному дракону с такой силой, что отбросил его в сторону и вверх. Погонщик не смог удержаться, вылетая и падая на землю. Кьян, впрочем, тоже не смог, но Бу любил его и постарался смягчить падение, рассыпавшись дождем под ним. Небесный дракон, потеряв всадника, умчался прочь.

Кьян Ли подбежал к лежащему на земле погонщику: живой ли? Тот дышал и даже глаза открыл, хоть взгляд его все еще был безумен. Это оказался совсем еще молодой юноша, не старше Кьяна.

– Убей меня, – прошептал он. – Ты победил. Избавь меня от позора.

– Ага, размечтался, – буркнул Кьян Ли. – Слишком просто. Тебя ждет долгая жизнь, полная поражений и побед. Встать сможешь?

– Дед меня уничтожит, – простонал молодой катаец, с трудом приподнимаясь.

– А, ты тоже внук Императора? – ухмыльнулся Кьян Ли. – Родственник, стало быть. Ты-то хоть не сын Браенга?

– Нет, я законнорожденный, в отличие от некоторых, – огрызнулся воздушник. – Сын рода Фонг.

– Молодец, – равнодушно ответил Кьян, окидывая взглядом поле битвы. – Кажется, всё. Наши победили.

– Император пришлет еще войска и сметет вас с лица земли, – с ненавистью выплюнул погонщик.

– Да, да, обязательно, – буркнул Кьян Ли, перетягивая рану на боку и морщась от боли. – Только сегодня мы победили в битве у реки Рынь, а вас было в три раза больше. А я – Кьян Ли Оберлинг. Ничего не напоминает?

– Какого дракона ты Оберлинг, безотцовщина?

Кьян Ли с ухмылкой показал мужчине ладони.

– Я женился на внучке Огненного дракона и вошел в ее род, понял? И рот закрой, муха залетит. Янгун мой, Вабэй и Дьяли уже присягнули на верность Цань Мо, а я отобрал у него власть. Значит, они и мне присягнут. Ты понял расклад? Я могу собрать войско с трех провинций, и они пойдут за мной, потому что я – преемник Огненного дракона и победитель. Так деду и передашь. И да, если он начнет болтать, чтобы ты искупил свой позор кровью, не вздумай. Скажи ему, что Кьян Ли Оберлинг запретил тебе умирать.

Катаец замолчал, переводя дыхание. Такая речь уже была слишком длинной и эмоциональной для него – он вообще не привык много разговаривать. Радость и хмельной восторг после боя сменились тупой апатией, бок противно дергало.

– Пошли, тебя накормят и обработают рану, – устало кинул он сыну рода Фонг (плохи, видимо, дела рода, если мальчишку в бой послали). – Да не бойся, хотел бы убить – давно уже прикончил бы.

Кьян даже протянул руку и помог ему подняться, впрочем, сдернул с него пояс и заставил снять куртку с острыми металлическими полосками на рукавах, и ножи метательные, закрепленные на бедре, тоже отобрал. Нечего искушать его понапрасну. Еще ударит в спину от отчаяния. Тоже – дедов внук. Кьян Ли прекрасно помнил, каким он был до Колючки. Как же ему всё-таки повезло, просто невероятно повезло, что она его выбрала. У него есть настоящая семья, которая его любит и верит в него. Осталось только вернуть свою жену домой, а это, пожалуй, будет сложнее, чем бой с небесным драконом. А парня жалко, конечно. Надо с ним поговорить и объяснить, что он имеет право стать чем-то большим, чем оружием императора.

Глава 42. Учиться говорить

Кьян Ли молча наблюдал за Лилианой, боясь даже окликнуть. Он никогда не видел ее такой. Она стояла на коленях в огороде, ковырялась в земле и что-то напевала. Такая спокойная! Такая тихая! Да нужен ли он ей вообще? Похоже, у нее и без него всё хорошо. Стоило развернуться и поехать домой, но он все равно смотрел и не мог насмотреться.

Тяжелая ладонь опустилась ему на плечо. Кьян обернулся, недоумевая. Здесь он даже не испытывал страха. Не было этих реакций, вбитых в него годами. Если бы в Катае кто-то незаметно подкрался к нему со спины, он бы выхватил оружие и попытался бы как минимум вырубить этого глупца. А здесь он просто улыбался и кивал лорду Оберлингу. И это тоже было странно. Улыбаться он раньше не умел. Максимилиан приложил палец к губам и кивнул головой в сторону замка. Кьян Ли спокойно последовал за ним.

– Что у тебя? – спросил Оберлинг, когда они отошли подальше. – Что с восстанием?

– Император пока у власти. Преемника так и не назначил, – вздохнул катаец. – Упрямый старый пень! А Янгун мой. Я теперь официальный наместник с самыми широкими полномочиями.

– Ты рад?

– Наверное.

В голосе Кьяна не слышалось особой уверенности.

– Что не так?

– Да всё не так, – признавался он. – Столько проблем! Там такая нищета! Даже дома наместника нет, вот совсем нет. Его Цань Мо сжег когда-то с криком "все должны быть равны". Люди разбежались. Земля разорена – в этом году никто ничего не сажал. Я приехал за Лили – а куда я ее приведу? Во временную хижину? Она разве для этого создана? Ей дворец нужен.

– Не хочешь спросить у нее самой?

– Уже, наверное, не хочу, – отворачивался Кьян Ли. – Ей здесь хорошо. Я рад.

– А что всё-таки произошло у вас?

– Я и сам плохо понимаю. Кажется, она подумала, что у меня другая женщина, – катаец криво улыбнулся. – И сама для себя всё решила. Вы знаете, она это любит – сама всё решать.

– Так не было женщины?

– Да какая женщина! Шесса разве женщина? Ей пятнадцать. Она помощница лекаря, всегда со мной возилась. Шесса мне как сестра, да она и есть сестра. Такая же внучка императора, как и я.

– Но об этом ты Лили, конечно же, не сказал?

– А она слушала?

– Ли... с женщинами надо разговаривать. Послушай старика. Они другие. Им нужно говорить, что они красивые. Что у них глаза там, губы, руки...

– Зачем говорить цветку лотоса, что он красив? – удивился Ли. – Зачем говорить дождю, что он мокрый?

– Не выпендривайся и просто скажи, что любишь ее, – отвесил ему подзатыльник Макс. – Хотя в твоем случае я не уверен, что это сработает. Может, Лили тебя и слушать не станет. Она тут с ума сходила все эти дни. Выгонит тебя, наговорит глупостей, а потом сама реветь будет. Характер у нее... Извини, Ли. Пороли ее мало.

– Она воин, – усмехнулся Кьян Ли.

Характер... А что характер? Сильная она – знает, чего хочет, может за себя постоять. Разве это плохо? В Катае да для жены наместника, а потом – с чем дракон не шутит – Императрицы, ее характер идеален. Во всяком случае Кьян Ли был очарован своей Колючкой и совершенно не хотел бы в ней что-то менять. Но поговорить нужно. В конце концов, он мужчина. Ее муж. И хотя он вроде бы должен быть главным, они оба знали, что это не так, потому что единственное место, где она безоговорочно подчинялась ему – это постель.

От такого направления мыслей у Кьяна по телу прошлась горячая волна. Он хотел ее. Какие разговоры, после поговорят! И никуда он не поедет без нее. Нужно будет – свяжет, как колбасу, и с собой увезет. А будет сопротивляться – есть немало способов ее заткнуть. Кьян Ли, пока жил без нее, "Руководство" вдоль и поперек изучил, чуть ли не наизусть знал, и теперь очень хотел попробовать все то, что оттуда почерпнул.

– Я могу остаться? – спросил он Оберлинга, не догадываясь, как выглядит со стороны.

Максимилиан смотрел на него с мягким одобрением. Парень поменялся, повзрослел за короткое время. Это чувствуется и в расправленных плечах, и в спокойном взгляде – глаза он больше не опускает, и в голосе. Даже движения у Кьян Ли стали плавными и полными уверенности. Сейчас он явно принял для себя какое-то решение, и впервые за все время Оберлинг готов поставить на него, а не на свою внучку.

– Ты член семьи, – обнял его Максимилиан. – Не нужно задавать таких вопросов. Мой дом всегда открыт для тебя.

Кьян Ли сглотнул и неловко похлопал старика по плечу. Членом семьи он ощущал себя только здесь. Это было невероятно приятно. Словно с мороза хлебнул горячего чая, который теперь разливается внутри, согревая и спасая от простуды. Семья. У него есть семья. Он кому-то нужен просто так, без каких-то условий.

Кьян Ли прошел в дом, здороваясь с леди Милославой, которая и вовсе засмущала его, расцеловав в обе щеки, перекинулся парой слов с Раилем (этот-то что тут делает?) и пообещал парнишке взять его с собой в Катай через пару лет. Попросил, чтобы Лили о его приезде не говорили, и поднялся в ее спальню. А пока шел, похлопал по стене замка приветственно и на всякий случай напомнил груде камней, что он свой – помнил прошлые неприятности.

***

Лилиане неожиданно понравилось копаться в земле. Это успокаивало. Жаль, что сейчас близится осень, в Галлии и вовсе холодно, по ночам уже почти морозы. Так бы она посадила каких-нибудь овощей. Пока же бабушка показала ей, как выращивать пряные травы и некоторые лекарственные растения. И она с удовольствием сажала, полола и поливала свой небольшой огород до самого вечера, и только когда плечи заломило от усталости и руки совсем озябли, она вернулась в замок.

– Я ужинать не буду, – вскользь бросила Лили бабушке, которая смотрела на нее как-то странно. – В свою комнату пойду.

Раиль отчего-то улыбнулся, а дед и вовсе отсалютовал бокалом виски. Выглядели все непривычно спокойными, и нотаций ей читать не стали, и говорить, что нельзя так себя вести, тоже. Надоела она всем, наверное. Девушка прошла в уборную, отмахнувшись от горничной. К личным слугам она не привыкла – зачем они вообще нужны? Уж раздеться можно и самостоятельно. Нынешняя мода очень удобна. Застежки спереди, никаких корсетов и нижних юбок – просто теплое шерстяное платье с подкладкой. Подол у него испачкан, надо попросить, чтобы почистили. Полежала в ванной, накинула халат, улыбнулась печально своему отражению в большом зеркале: похудела, осунулась. Надо, наверное, домой ехать. Там хотя бы тепло. Стыдно только – пальцем показывать будут. Столько задавалась, носом крутила, женихов перебирала – и вернулась с позором. Уж насмеются над ней! Но и здесь оставаться не хочется – слишком близко к Катаю. Слишком хочется забыть о гордости и приползти обратно.

Лилиана так и не научилась думать про Кьяна без слез. Она никогда столько не плакала, как за последние две недели. И сейчас ей хотелось уткнуться лицом в подушку и вдоволь нареветься, но до кровати она не дошла. Сильные руки стиснули ее плечи, развернули, сжали в объятиях так крепко, что она и пошевелиться не могла, и рот тут же зажали. Она едва успела перепугаться, как вместо знакомой ладони к ее губам уже прижимались мужские губы, а пальцы зарывались в ее волосы.

– Ли? – растерянно простонала она, не понимая, откуда он тут взялся.

– Я скучал, – отвечал муж, стягивая с ее плеч халат. – Потом, все потом. Просто молчи.

Но она не могла молчать, хотя он подхватил ее на руки, понес на кровать и тут же, не давая опомниться, зацеловал шею и грудь, спускаясь поцелуями к животу и что-то бормоча.

– Ли, прекрати! – пыталась она ускользнуть от его губ. – Кьян Ли! Я не хочу! Ты думаешь, что все так просто, да? Нам надо поговорить!

Он поднял голову, посмотрел ей в глаза так строго и пристально, что она растерянно замолчала, заливаясь краской.

– Говори, – холодно приказал он. – Я буду слушать. Что же ты молчишь?

И, не дожидаясь ответа, снова принялся ее целовать. А она понимала, что хочет этого не меньше, чем он, просто вся пылает под его губами, и малодушно закрывала глаза и запускала пальцы в его жесткие волосы.

– Ты красивая, – шептал Кьян, приникая к ее губам. Что еще говорить, он не знал. И хотел бы, но в голове был какой-то туман. – Я не встречал никого красивее. Удивительная женщина… Моя женщина!

Лили замерла. Таких слов она никак не ожидала, привыкнув уже, что супруг у нее молчун, даже в глаза ему заглянула вопросительно, но он только вздохнул, захватил в плен ее запястья и вжал ее своим жилистым телом в постель. Лилиана кусала губы, всхлипывала, едва удерживая глупые слова на кончике языка, и, чтобы не наболтать лишнего, ловила губы Кьяна и целовала почти яростно. А в голове всё равно птицей билось: люблю, люблю. И оттого она цеплялась пальцами за его бока, нащупывая уже привычные шрамы и находя новые, и утыкалась ему в плечо, жалобно постанывая.

***

Сердце у него колотилось прямо под ее ухом, будто желая выпрыгнуть из груди. Так удобно оказалось подгрести ее себе под бок, обхватить рукой и осторожно гладить нежное плечо. Спокойно. Тепло.

Он не боялся императорской армии, не боялся смерти, не боялся ответственности. Но сейчас язык словно прилип к нёбу. Что ей сказать? Как найти слова? Почему нельзя просто закрыть глаза и уснуть вот так, ощущая ее рядом?

– Я хочу... ты нужна мне, – прямо говорил он то, что думал, уже не выбирая слов. – Я приехал за тобой. Я больше не позволю тебе уехать.

– Почему? – вывернулась из-под его руки Колючка. – Почему я тебе нужна?

– Ты моя жена.

– Это неправильный ответ, – фыркнула девушка.

– А какой правильный?

– Повторяй за мной: я...

– Я.

– Люблю...

– Люблю.

– Тебя, Лили. Ну?

Кьян зажмурился и произнес эти страшные слова вслух:

– Я люблю тебя, Лили.

Лилиана хихикнула и поцеловала его в кончик носа, а он снова сгребал ее в объятия, укладывал себе на грудь и тихо говорил ей в волосы:

– Люблю.

– Кьян, ты ведь знаешь, что я тоже люблю тебя? – сонно спрашивала она. – Ты ведь не можешь не знать!

– Первый раз слышу, – шутил он, улыбаясь во весь рот, как дурак.

И Лилиана целовала его грудь прямо напротив сердца и шептала:

– Я люблю тебя, Кьян Ли.

И ни одна победа в сражении не могла дать ему столько удовлетворения. Конечно, он знал, что она любит его. Но услышать – это другое. Ему даже засыпать не хотелось – хотелось только вдыхать ее запах и стараться не шевелиться, чтобы не потревожить ее сон, просто лежать и позволять себе быть счастливым.