Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Глава 30. Галлийские студенты

Галлия, Льен

– У, косоглазый, – раздалось вслед Раилю, а дальше ему в спину прилетел ком грязи.

Юноша даже не стал оборачиваться – да и что он может противопоставить толпе идиотов? Ничего, каждый из этих придурков рано или поздно попадет к нему на починку. Из всех целителей Раиль был самым сильным. А у нападающих на него явно туго с мозгами: умные люди не станут задирать того, кто отличается от них разрезом глаз или цветом кожи. К тому, что его не любят, он привык. Стать своим среди этих богатых мальчиков он мог запросто: достаточно было пару раз обмолвиться о своем происхождении и о том, что он живет самостоятельно в доме Оберлингов. Можно бы даже попросить дядюшек Себастьяна и Максимилиана пару раз встретить его после учебы – и он мгновенно стал бы особой неприкосновенной. Братья Оберлинги занимали в столице высокие посты. Себастьян (он же дядя Тьен) был начальником столичной ловчей службы, а Максимилиан (он же дядя Макс) – начальником службы безопасности королевского дворца.

Но Раиль не хотел, чтобы его считали кем-то большим, чем он был на самом деле, да и доказывать что-то этим примитивным существам не хотел. В Степи никто не смотрел на родителей, в Степи важно, кто ты есть сам по себе, а Раиль всё же был степняком.

Поэтому он только злобно усмехнулся, перехватывая поудобнее папку с лекциями, и вдруг споткнулся. Сильный порыв ветра, как назло, ударил его в спину именно в этот момент. Папка раскрылась в его руках, бумаги разлетелись по двору. Юноша мог не заметить неуважение к себе, но своих трудов ему было жалко. Он зарычал, оборачиваясь и ища взглядом злого шутника.

Джеральд Браенг терпеть не мог этого косоглазого выскочку. И плевать, что по большому счёту степняк не виноват в том, что он всем нравился – и профессорам, и немногочисленным девушкам, учившимся в университете. Этот мелкий поганец – просто выпендрежник и зубрила. До его появления лучшим студентом был именно он, Джеральд, а теперь косоглазый его во всем опережал, даже в беге – а ведь ноги у него явно короче, чем у Браенга.

Джеральд походил на своих предков: в пятнадцать он был ростом почти с отца, ужасающе худ и мосласт, весь какой-то длинный – и руки, и ноги, и даже нос. Его это бесило, он даже пытался одеваться в широкую одежду, чтобы скрыть худобу. Косоглазый же, напротив, был невысокий и складный, и это тоже бесило.

У Браенга хватило мозгов, чтобы понимать, что он просто завидует. Скорее всего, степняк был так же не уверен в себе, так же страдал от одиночества и насмешек, просто скрывал это не в пример лучше. Поэтому Джеральд старался давить в себе ненависть – слишком жирно для этого дикаря его внимание. Сыну канцлера Галлии и племяннику короля вовсе не по статусу вообще замечать таких, как он. Поэтому в травле он не участвовал – так, наблюдал со стороны.

Косоглазый даже на ком грязи в спину не обернулся, и Браенг уже не стерпел – так ему захотелось разозлить этого надменного коротышку, что он слегка, совсем чуточку, напустил на него порыв ветра. То, что у степняка вывалятся бумаги, он не ожидал. В первый миг ему даже стало стыдно, но только до того момента, пока он не встретился с парнем взглядом. Столько злобы в нем было, столько ярости, что Джеральд не мог не улыбнуться в полный рот и не показать неприличный жест.

Дальнейшее помнилось смутно. Коротышка оказался очень быстрым. Он налетел на него, как вихрь, размахивая кулаками. Браенг едва успел уклониться от удара в лицо. И что с того, что сыну канцлера не к лицу драться с вонючим дикарем? Как будто у него был выбор! Джеральд радостно вцепился в плечи степняка, пользуясь тем, что руки у него явно длиннее – не достанет его соперник до него кулаками, но мальчишка ударил Джерри ногой под колено и вообще завертелся весь, вырываясь из захвата. Браенг ахнул от боли, но устоял и ударил степняка кулаком в живот. Драться ногами он не умел, только подсечки ставить. Косоглазый же правил вообще не признавал, разве что ниже пояса не бил, и на том спасибо. Размахивал руками и ногами совершенно без тактики, но очень быстро. Джерри, конечно, досталось, но его-то обучали драться учителя, и победил он достаточно быстро, изваляв соперника в пыли.

– Джеральд Браенг! – раздался над его головой громовой голос одного из профессоров. – Что я вижу! Наследник знатного рода дерется во дворе университета, словно простолюдин, да еще с кем! С целителем! Вы в своем уме?

Джеральд быстро вскочил, поправляя одежду и отряхиваясь. Косоглазый тоже сел и помотал головой. Его черные волосы выбились из хвоста и торчали в разные стороны. На лице ссадина, под глазом расплывался синяк.

– Лорд Браенг, – устало вздохнул преподаватель. – Напомните мне, какое по счету у вас взыскание на этой неделе? Я буду вынужден доложить вашему отцу.

– Джеральд не виноват, – неожиданно подал голос степняк. – Я попросил его показать несколько приемов. Мы немного увлеклись. Простите.

– Немного? – возмутился мужчина. – Господин Кимак, от вас я такого не ожидал. Стыдно! Внук хана, сын лучшего лекаря Степи! Оба наказаны. Будете убирать полигон. И чтоб вы понимали – не за драку, а за то, что не умеете выбирать место и время. Завтра перед занятиями вас будут ждать в поле.

Преподаватель развернулся на каблуках и широким шагом удалился, а Раиль только усмехнулся. Браенг подал ему руку, помогая подняться.

– Кто это вообще был? – поинтересовался степняк, с сожалением разглядывая порванный рукав куртки.

– Понятия не имею, – пожал плечами Джеральд. – Он не с моего курса. Но меня тут каждая собака знает. Тебя, похоже, тоже. Извини за бумаги. Я не специально.

– Да конечно, – фыркнул Раиль. – Ты хоть понимаешь, что у меня лекции пропали? Придурок.

– Я же извинился, – насупился Браенг.

– Ну мы собрали что смогли, – сунули Раилю в руки его бумаги приятели Джеральда, явно не ожидавшие, что дело дойдет до драки.

– Спасибо и на том, – буркнул степняк, вырывая помятые тетради и грязные листы из рук белобрысого парня, кажется, лорда Ваенга. – Встретимся завтра на полигоне.

– Ну тебе не привыкать убирать навоз, – прищурился Браенг, недовольный, что его соперник не принял предложение дружбы, которое, как ему показалось, он сделал довольно ясно.

– А тебе не привыкать его производить, – не остался в долгу Раиль.

Значит, Браенг. До этого момента степняка мало интересовало, как зовут тех сверчков, которые крутились тут. Его куда больше волновали лекции и, особенно, практика по химии. Он знал, что из отца химик не очень хороший. Аяз интуитивно подбирал составы лекарств, чувствовал травы, отлично разбирался в рецептах, но для точного приготовления он недостаточно терпелив. Он мог всё бросить и убежать заниматься другими делами. Ему даже языки учить было лень. А Раиль с упорством муравья вгрызался в книги на катайском языке, самостоятельно разбираясь с грамматикой и принципами построения фраз. Как только выяснилось, что он унаследовал дар отца (а ему тогда было одиннадцать), учебники истории и географии были за ненадобностью заброшены на шкаф.

Мальчик наотрез отказался ходить в школу, не вылезал из больницы, где ходил за лекарями хвостом, самостоятельно штудировал медицинские справочники. Аяз, глядя на подобное рвение, только разводил руками да разыскивал в Славии и Галлии труды катайских медиков. Все книги были очень старые, а новых достать невозможно. Катай полностью закрыл свои границы. Даже с моря к ним было не подобраться. Безумный император Шун Тао после нападения Франкии с моря выстроил по всему побережью высокую каменную стену, за которую простым людям выходить запрещено. Капитаны торговых судов, напротив, внутрь страны не пускались, а все экспортные товары тщательно досматривались. Катай теперь продавал шелк, рис, бумагу, какие-то изделия тонкой работы, но только не книги.

Нельзя сказать, что Раиль всего этого не учитывал, когда искал в библиотеке статью закона для сестры. Он любил Лилиану, искренне хотел ей помочь, но и катайских врачей тоже любил, и оттого его помощь становилась еще более искренней. Если Лили будет жить в Катае, уж как-нибудь она сможет брата туда позвать в гости.

Точно так же он сейчас глядел на щенка Браенга. Парень показался ему вполне искренним и не злобным. Драка, а особенно, поражение Раиля, теперь послужат к сближению. Главное, что Джеральд уже сейчас испытывает чувство вины перед ним, а на этом так просто играть! Немного подуться, оказать пару мелких услуг, вылечить легкую травму – и сын канцлера у него в кармане.

Раиль был доволен, и даже боль в разбитой губе его не расстраивала. Пустяки! Зайти к своим – и мигом подлатают.

***

Степняк всегда вставал на рассвете, чтобы повторить материал перед лекциями. Сегодня такого удовольствия его лишили. Надев самую старую, самую страшную одежду – теперь и его новая куртка перешла в этот разряд – он бодро порысил в поле, где обычно проходили занятия по отработке навыков извлечения воды из недр земли, управления пламенем, а еще уроки боев с разным оружием. Никакой травы здесь, разумеется, не росло, и вряд ли когда-нибудь появится, а было только нечто среднее между болотом и полосой препятствий.

Джеральд был уже тут, и один, без прихвостней. Одет примерно так же – как огородное пугало. Щенок выглядел помятым и сонным, но держал в руках две лопаты, одну из которых он тут же швырнул в Раиля, явно не заботясь, что может его покалечить. Степняк, впрочем, ее поймал довольно ловко, взвесил и прикинул, сможет ли он сейчас этой лопатой настучать по спине своему товарищу по несчастью.

– Даже не думай, – предупредил его Джерри. – Не лучшее время для драки. Могут и из университета выгнать. Мне-то что, отец покричит и учителей наймет, а тебе будет туго. К тому же драка лопатой – это вообще неэстетично.

– А что эстетично? – поинтересовался Раиль, вздрагивая от утреннего холода. К этой гадкой мерзлости он так и не привык. – Кулаком в нос тебе больше понравится?

– Ну… можно фехтование, – мечтательно протянул Джерри. – Это красиво, это искусство.

– На длинных мечах? – нахмурился степняк, тыкая лопатой в землю (а лопату он держал в руках едва ли не в первый раз). – С твоими руками? Это будет красивое убийство. Я вообще тебе не соперник.

– А что ты предлагаешь?

– Я могу с кривой саблей. Или с луком. Ну, или с пистолем. Я стрелять умею.

– Я бы на твоем месте выбрал длинный меч, – фыркнул Браенг, ловко утрамбовывая лопатой взрыхленную землю. – Лучше меня стрелять не умеет никто, и, поверь, я не хвастаюсь. А еще я с шестом драться умею, сестра учила.

– У тебя сестра есть? – оживился степняк, закинув лопату на плечо и утаптывая землю ногами. – Старшая?

– Ага, в Славии живет. А у тебя тоже сестра, да?

– Ага. Две сестры и два брата.

– Ого, повезло тебе.

– Коне-е-ечно! Это ад просто. А еще у меня куча дядьев и теток, а у них тоже дети. Прикинь, у деда десять детей. Когда вся орава моих двоюродных и троюродных собирается, проще утопиться, чем от них спрятаться.

– А я последний представитель своего рода, – жестко сказал Джерри и замолчал.

Раиль невольно сглотнул. Он прекрасно понимал ощущения парня. У него вообще выбора не было – на нем ответственность за целый род. Хочешь-не хочешь, а придется и жениться, и детей производить, и вести себя соответственно: на тебя все смотрят.

– А у меня сестра в Катае, – сказал он, чтобы хоть как-то оживить повисшее молчание, а потом подумал, что муж его сестры вообще-то пытался убить Браенга-старшего. – Она, в общем, за катайца замуж вышла.

– А где она нашла катайца? – удивился Джерри. – Их же из страны не выпускают. Я из катайцев только Бабочку Оюми видел.

– Бабочка Оюми? – переспросил Раиль, радуясь, что может уйти от опасной темы. – Это что еще за хрень?

– А, это проститутка такая. Ну, в смысле, куртизанка. Она такая… странная. С придурью. Вечно улыбается, и глаза у нее страшные. Как у тебя. Эй, я же говорил, что лопата – это не эстетично!

Глава 31. Дружба

Раиль не собирался заводить близкое знакомство с сыном канцлера так быстро, но вдруг оказалось, что Джеральд – отличный парень. Более того – он умный. И когда выяснилось, что у степняка очень плохо с историей Галлии, а про теорию магических потоков и техномагию он вообще первый раз слышит, Браенг вызвался его подтянуть. И, признаться, учитель из него вышел превосходный. Он умел просто и доходчиво объяснять самые трудные темы, а учитывая, что история Галлии плотно переплеталась с историей собственного рода, его рассказы слушать было одно удовольствие. Как-то вдруг выяснилось, что и его прихвостни – Ваенг, два Оберлинга и Стерлинг – вполне нормальные ребята, если они не пытаются строить из себя идиотов. Хотя, конечно, это не исключает того факта, что приезжих они не любили. Но Раиль вдруг оказался не приезжим, а даже и родственником, по крайне мере, Оберлингам.

Каким-то непонятным образом степняк сделался личным целителем для этих обормотов. Он был их старше всего на год, кого-то на два, а ему казалось – на целую жизнь. В Степи все же детям дается гораздо больше свободы. К примеру, Раиль уже лет с пяти-шести мог самостоятельно дойти до дедова дворца или больницы, да и в школу ходил самостоятельно, а этих мальчишек не отпускали без сопровождения до самого поступления в университет. Да и сейчас Оберлингов забирал шофер на мобиле.

Раиль жил в городском доме Оберлингов. По сути, в доме этом жил его дядя Максимилиан. Впрочем, что значит, жил? Он там ночевал. Иногда. Довольно редко. Словом, у целителя в распоряжении имелся практически целый дом.

Когда компания это поняла, буквально вся переселилась к нему. Они учили там уроки и писали работы, а потом только ехали по своим домам, а Браенг и вовсе повадился оставаться ночевать. Часто ночевал и Стерлинг-младший. Он вообще домой не возвращался, когда в столицу наведывался его дед. Юноша по секрету рассказал Раилю, что дед как-то неправильно на него смотрит и всё норовит то приобнять, то ущипнуть. Словом, старый извращенец. О бабке Анне (той самой, которую выдали замуж по закону "о свадьбе под виселицей") внук отзывался тоже нелестно, именуя ее не иначе как "старой сукой". Раиль ему сочувствовал. У него проблем с родней не было.

Канцлеру же «присматривать» за обоими мальчишками сразу выходило гораздо проще. Его эта внезапная дружба удивляла – всё же парни были совершенно разными, но в целом он находил ее полезной не столько для Раиля, сколько для Джеральда, которому не помешают друзья-целители. А то, что сын ночевал у приятеля, его не смущало – во всяком случае, его агенты уверяли, что ни у одного из мальчишек никаких противоестественных наклонностей нет. Степняк-то понятно – для него подобное немыслимо, а вот в роду Браенгов прецедентов было немало, но, к счастью, сына это миновало.

Сам Кирьян прекрасно понимал, отчего он такой. Во-первых, это остатки того самого давнего заклятья, и по сей день заставлявшего Браенгов вожделеть представителей королевского рода. Ему-то крупно повезло: у него была Бригитта – вот уже много лет единственная женщина в его жизни. А в те давние времена, когда ее не было, и он осознавал, что смотрит на своего младшего приятеля Эстебана совсем не так, как на друга и будущего короля – вот тогда это был ад. А во-вторых, его постоянно били мальчишки из школы, а для оборотня, да еще сильного оборотня, это просто невыносимо. Он жаждал им отомстить, ответить, возможно, унизить… А еще хотелось избавиться от этого наваждения, и женщины ему в этом никак помочь не могли, хотя он очень старался выкинуть все эти глупости из головы. Мужчины, впрочем, тоже не помогали, хотя обнаружить одного из своих ярых обидчиков в борделе – разумеется, уединившегося с юношей – оказалось очень забавно. А когда Кирьян узнал его тайну, понял, и почему тот его задирал. Хотя ни друзьями, ни любовниками с лордом Стерлингом они так и не стали – как человек тот был ему глубоко неприятен.

И отомстил он ему очень удачно (до сих пор вспоминал ту крошечную интригу с откровенным удовольствием), буквально вынудив жениться на бывшей любовнице лорда Оберлинга Анне. Та, конечно, женщина красивая, да еще и с королевской кровью – внучка мятежного принца Доминиана и Шарлотты Браенг, но помимо этого была еще и убийцей третьей супруги своего любовника, и вообще, женщиной с нелегким характером. Брак этот, как знал Кирьян, стал пыткой для обоих супругов: Стерлинг жену терпеть не мог, а Анна его презирала, но двоих сыновей им пришлось родить. Словом, месть удалась сполна.

Оставалось только надеяться, что у сына интересы совсем не такие, как у отца, впрочем – Кирьян его в любом случае поддержит, как поддерживал когда-то старшую сумасбродную дочь.

***

Кирьян оказался прав. Джеральда мужчины не интересовали, а вот девушки – очень даже. Раиля они тоже интересовали, но скорее в практическом плане. Физическая любовь всегда выступала для целителей в первую очередь источником энергии – во всяком случае, юноша именно так считал. В один из вечеров, когда друг остался у него ночевать, степняк этот вопрос решил затронуть.

– Джерри, а у тебя секс был вообще? – полюбопытствовал Раиль у Браенга. – По-настоящему, с женщиной?

– Угу, – проворчал сонно Джеральд. – Много раз.

– И как оно?

– Ну так… приятно. А у тебя?

– И у меня был, – уныло пробормотал Раиль. – Знаешь, какие в Степи девчонки…

– Да откуда мне знать… У нас-то служанки только, они на всё согласные… Ну и дом утех.

– О, Джерри! – оживился степняк. – А ты там был? Ну, в доме утех?

– Упал, что ли? Отец узнает – убьет. Я ж несовершеннолетний. Да и денег где взять? Мне ж только на извозчика выдают.

– Слушай, ты сын канцлера. И у тебя нет денег? Как так-то?

– Молча, – огрызнулся галлиец. – Одежду мне отцовский портной шьет, кормят во дворце, на всякие там мероприятия со мной кто-нибудь таскается. В лавках у меня кредит – что хочу, то и беру, а счет отцу на стол. Как ты себе представляешь сходить в дом утех в кредит?

– Джерри, ты идиот, – вздохнул Раиль. – Очень просто. Покупаешь какую-нибудь ерунду, продаешь ее кому-нибудь – и у тебя есть деньги. Сомневаюсь, что твой отец будет вникать, сколько у тебя зажимов для шейного платка.

– Ага, ты у нас умный. Тут все как я. Всем нужны деньги. А не зажимы.

– Мне нужна новая куртка, – в пространство сказал Раиль. – Ты мне рукав порвал.

– А деньги у тебя есть? – оживился Браенг.

– А как же. Я же самостоятельно живу. Между прочим, один в дедовом доме. Ну теперь, конечно, не один. Ты же тут поселился как таракан – никак тебя не вывести. И вообще, для целителя деньги не проблема. Я в больнице подрабатываю.

Это было правдой. Раиль не любил терять зря времени, и свободные от учебы дни проводил в одной из больниц города. Разумеется, не в той, куда приходили бедняки, – там ему явно не заплатят, а в одной из самых богатых. Это и связи, и заработок. Раиль в Степь возвращаться не собирался, и отца не понимал – почему Аяз не остался придворным лекарем? Что его ждет в степи? Сломанные ноги и холера? Нищие больные? То ли дело здесь, в Галлии, где для тех, кто мог заплатить, создавались совсем другие условия: и большие чистые палаты, и приветливые врачи, и самые лучшие лекарства. Юноша знал, что целитель он сильный, совсем как отец, а может стать еще сильнее, ведь дар он начал развивать гораздо раньше – так для чего ему тратить свои силы напрасно, если можно сделать великолепную карьеру?

Вот только развитие целительского потенциала упиралось в одну небольшую проблему. Самый быстрый способ расширить пределы своего дара – это постоянно выкладываться по полной. Но восстановление – процесс длительный; а самый быстрый способ ему недоступен ввиду того, что степняк несовершеннолетний. Если в Степи он еще как-то мог найти себе женщину… Да кому он врет! Жениться Раиль пока не хотел, а просто так с ним ни одна девушка бы в шатер не зашла. А в Галлии совершеннолетие и вовсе наступает в двадцать лет. Браенгу хорошо – у него служанки есть. А у обычного студента дела обстоят гораздо хуже. Его даже в публичный дом не пустят.

Или пустят?

– Джерри, а если я заплачу, ты пойдешь со мной в бордель?

– Нас не пустят, – меланхолично отозвался из темноты сын канцлера. – Мне пятнадцать, тебе шестнадцать. Нам даже дверь не откроют.

– А как они узнают, сколько нам лет?

– Наверное, там не дураки работают, – пробурчал Джерри. – По нам будто не видно.

– А если одеться нормально? Усы там приклеить – тебе, естественно, у степняков усов не бывает… Пролетку взять…

– Во-первых, не пролетку, а мобиль – на пролетке сейчас нищеброды ездят, а во-вторых – я нормально одеваюсь.

– Ты одеваешься, как малолетний придурок, – ухмыльнулся в темноте Раиль и тут же охнул от прилетевшего ему в голову сапога.

Чего было у Браенга не отнять – так это феноменальной меткости. Он всегда попадал в цель. На некоторое время воцарилось молчание, а потом Джерри спросил:

– А ты и правда думаешь, что у нас получится попасть в бордель?

– Не попробуем – не узнаем, – жизнерадостно заявил степняк. – Предлагаю разработать план. Замаскируемся там как-нибудь…