Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Глава 34. Закалка

– Да красивый, красивый, – констатировал Джерри, видя, как Раиль тщательно зачесывает назад отросшие черные волосы и застегивает пуговицы на длинном жилете. – Опять к бабочке?

– Ага.

– Ты влюбился.

– А я разве спорю? – врать самому себе Раиль не любил.

Он был влюблен по уши. Он не мог без нее жить. Он специально после учебы приходил к ее дому и вглядывался в окна, только чтобы увидеть тонкий силуэт. День, когда он не видел Оюми даже мельком, смело можно было вычеркивать из жизни. Степняк больше не ходил в больницу: свободное время он предпочитал проводить с катаянкой. Три раза в неделю он пил с ней чай, разучивал новые слова, пытался строить предложения – только бы она похвалила его, только бы улыбнулась поощрительно!

Но и учиться когда-то было нужно, вот Раиль и вычеркнул из своей жизни больницу – и внутри ничего не дрогнуло, даже несмотря на то, что он всегда ставил практику выше теории. В конце концов, больные будут всегда, а вот Оюми – она же бабочка, она может упорхнуть от него в любой момент.

Катаянка же, разумеется, все понимала про его влюбленность, ей это льстило; Оюми была уверена, что из ее младшего приятеля вырастет очень обаятельный и сильный мужчина. Сейчас он еще как мягкая сталь, из которой можно выковать, что угодно – вот она и кует, раз ей дан такой шанс, но сталь нуждается в закалке – и закалить его она тоже сможет. Закаливают ведь, раскалив добела и в холодную воду (отец у Оюми был кузнецом), – а это всегда больно. И Раилю будет больно, но эта боль сделает его лучше и крепче. Разумеется, она понимала, отчего юноша заливается краской, ненароком прикасаясь к ее руке, отчего замирает, сбиваясь, глядя на ее губы… но он же еще совсем ребенок, и потакать его желаниям она не собиралась. Закалка, Раиль, закалка – мысленно внушала она степняку, нарочно приближаясь ближе, прижимаясь к его плечу грудью, чтобы склониться рядом с ним над ветхой книгой из королевской библиотеки и объяснить какой-то заковыристый оборот.

– Слушай, а ты с ней спишь? – с завистью спрашивал друга Браенг-младший.

– Нет, – спокойно отвечал степняк.

– А зачем ты тогда к ней таскаешься?

– Учу катайский язык.

– Уууу, ты совсем больной.

– Согласен.

Раиль не собирался никому ничего рассказывать ни о своих чувствах, ни о мечтах, но Джерри был страшно болтлив – с таким проще чем-то поделиться, чем несколько часов отбиваться от расспросов. Но в то же время галлиец умел хранить тайны; ни один прихвостень из его свиты понятия не имел, что степняк ходит к куртизанке. Да и вообще, свита в последнее время жила сама по себе, а Браенг со всеми вещами нагло переехал в дом Оберлингов. В конце концов, они с Раилем были хоть и дальние, но родственники, и их дружба только крепла с каждым днем.

Раньше степняк хотел как-то использовать сына канцлера в своих целях; теперь же вдруг оказалось, что дружба – это и есть взаимное использование. Совершенно необязательно строить какие-то коварные планы, когда можно просто попросить, зная, что друг сделает для тебя всё, что сможет. У Раиля никогда не было таких друзей, только сестра, но она девчонка, это другое. К тому же она теперь в Катае, и ей невозможно рассказать о том, что сегодня Оюми рассмеялась над его нелепой шуткой, а потом забралась в кресло с ногами, скинув обувь, а на тонкой щиколотке у нее татуировка бабочки.

Сегодня он застал девушку, уже одетую для прогулки. Галлийская одежда шла ей не меньше, чем шелковые халаты. Талия в модном платье ярко-голубого цвета с узкой юбкой до середины лодыжки казалась такой тонкой, что ее можно было обхватить пальцами – Раиль, впрочем, не смог бы – у него небольшие руки. Оюми скептически оглядела его наряд: узкие брюки, белая строгая рубашка и удлинённый жилет (без жилета он вообще не смел к ней приходить – мало ли, заметит чего лишнее) и нахмурилась.

– Мы идем раздавать долги, – строго сказала девушка. – Конечно, с таким франтом, как ты, это будет не очень удобно… но ладно, на первый раз сойдет. Держи.

Она вручила ему большую корзину и жестом велела следовать за ней. Он и пошел, радуясь, что может идти рядом с ней по улице так близко, что ее юбка иногда задевает его ноги. Раилю было все равно, куда она его ведет, даже то, что вокруг них виднелись уже не дома, а хибары, он осознавал лишь частью разума.

Льен – богатый и чистый город. Нищих здесь и в самом деле немного. Любой человек может получить помощь в трудной жизненной ситуации, подав прошение канцлеру. Здесь даже имелась специальная служба, которая занималась выявлением беспризорников и облагодетельствованием детишек из бедных семей. Таких помещали в интернаты, где о них заботились (в меру человеческих возможностей, конечно), кормили и давали профессии. И все же даже в самом прекрасном городе мира всегда найдутся те, кто выброшен на обочину. Оюми уверенно толкнула облупленную деревянную дверь доходного дома (здесь сдавались комнаты за самую минимальную плату) и поднялась по шаткой деревянной лестнице на второй этаж. Раньше, похоже, это был какой-то особняк, потому что на потолках кое-где еще виднелись остатки лепнины, а на стенах – следы от барельефов. Потом кто-то выкупил этот дом и разделил перегородками на клетушки, где в некоторых и окна-то не было.

В одной из комнатушек – не самой плохой, между прочим – рядом с общей уборной, на тюфяке лежал человек. К искреннему изумлению степняка, Оюми опустилась перед ним на колени и нежно, совершенно без брезгливости, коснулась его морщинистого желтого лица. Это был катаец.

– Прошу, погляди, что с ним, – подняла она глаза на Раиля, и юноша, который терпеть не мог нищих и убогих, безропотно приседал рядом со стариком и брал его за руку.

Если его только что трогала женщина, которую он так любил – то как мог он пренебречь им? Старик оказался не столько болен, сколько истощен. Во всяком случае, никаких заболеваний, кроме обычной простуды, юноша у него не нашел. Оюми смотрела встревожено.

– Кормить его надо, Юми, – наконец сказал степняк. – Лучше бульоном. И кашами. Я могу немного подлатать его. Но это мало поможет, если не кормить регулярно.

– Юноша, ты зря тратишь на меня свои силы, – прошептал старик по-катайски, и Раиль с гордостью осознал, что он его понимает. – Мое время закончилось.

– Да мне плевать, – прошептал степняк, видя, что Бабочка, отвернувшись, ищет что-то в своей корзине. – Юми сказала, что тебе нужно помочь, значит, я помогу.

Старик вдруг рассмеялся и тут же закашлялся, а Раиль опустил руки на его грудь, направляя потоки силы в места воспалений. Излечивать простуды он умел лет с двенадцати; главное было не торопиться, и расходовать резерв очень экономно, все же пополняется он не быстро. Катаец больше не кашлял, его лицо даже стало спокойнее. Как всегда, юный целитель немного потерялся во времени и очнулся лишь от бряканья за спиной. Обернулся и не поверил глазам: самая красивая женщина Льена, повязав на талию передник, орудовала тряпкой и ведром, моя пол и стены в небольшой комнатушке. Юноша не мог ее понять, но все равно молча забирал у нее ведро и шел в уборную за чистой водой.

– Кто тебе это человек? – тихо спросил он после того, как Оюми, оставив катайцу кувшин молока и булку, вышла в коридор. – Родственник?

– Это дядюшка Пако, – пожала плечами девушка. – Он сапожник. Ах, какие туфельки он мне шил когда-то! Знаешь, у меня очень маленькая нога, я никак не могла подобрать себе обувь, а на заказ шить у меня денег не было. Он мне бесплатно сшил мои первые теплые сапоги.

Она помолчала и добавила:

– Если бы я могла, я бы забрала его к себе, но он гордый – отказывается и от денег, и от всего остального. Да и не забрать мне всех.

– Всех?

– Да, их здесь много. Я помогаю только катайцам. Это, конечно, не правильно, но они мне ближе и роднее. Теперь на родину они никогда не вернутся, а здесь они всегда мерзнут и болеют.

Раиль поежился. Ему тоже было постоянно холодно в Галлии, а сейчас еще и упадок сил сказывался, но признаваться в своей слабости он не хотел. Оюми тем временем договаривалась с одной из соседок катайца, чтобы та каждый день варила ему бульон и заставляла поесть.

– Что ж ты отца к себе не заберешь? – ворчала толстая тетка, но деньги принимала и клала в карман передника, ветхого, но чистого. – Вон краля какая, одета богато. Брезгуешь?

– Это не отец, а дядя, – терпеливо отвечала Оюми. – Да и некуда мне. Живу с мужчиной, сама понимаешь, ему приживалы не нужны.

– Эх, молодость, – вздыхала женщина. – Если бы я была такой красоткой, то тоже не упускала бы ни одного шанса. Ладно, иди спокойно, позабочусь о твоем дядюшке, уж будь уверена.

Катаянка кивнула и поспешила к выходу. Раиль забрал из ее рук корзину и пошел следом. Они зашли еще в несколько мест, и каждому из «подопечных» Бабочки требовалось небольшое, но лечение. Юный целитель бледнел, слабел, пошатывался, но признавать свое истощение упрямо не хотел, и только когда он вдруг позеленел и оперся на стену, тяжело дыша, Оюми, ничего не смыслящая ни в целительстве, ни в магии, сообразила, что что-то не так. Она нашла пролетку, с помощью кучера затащила туда степняка, радуясь, что роста он небольшого, да еще и худенький, и повезла его в дом Оберлингов, справедливо полагая, что там знают, что делать в таких случаях. Ей повезло – Джеральд Браенг как раз находился дома и мгновенно все понял.

– Ты его совсем не кормила, что ли? – возмутился он, подхватывая друга за талию, закидывая его руку на плечо и таща в гостиную. – Эй, чаю горячего, быстрее, да с медом. Кисель? Еще лучше! Только сахару побольше! И мясо грейте!

– Что с ним? – встревоженно спросила Оюми, ничего не понимая.

– Магическое истощение, – фыркнул Джерри. – А ты молодец, конечно. Выжала парня досуха и не дала, да?

– Заткнись, Джерри, – прошипел Раиль (и откуда только силы взялись). – Я сейчас тебя задушу.

– Да ты даже стоять не можешь, умник, – огрызнулся Браенг. – Видел бы тебя твой отец! Задушит он. Пей кисель, дурачина. Ладно она ничего не смыслит, а ты сказать не мог?

– Значит, не мог, – выдохнул юноша, у которого даже сил не было удержать чашку.

Он поставил ее на стол, сполз на пол и осторожно отхлебывал приторно-сладкое вязкое пойло, не поднимая чашку, а только наклоняя ее. Обжигался, фыркал обиженно, но хлебал.

– Объясни мне, – потребовала катаянка у Джеральда, с облегчением видя, что Раиль немного порозовел.

– Да чего тут объяснять, – махнул рукой сын канцлера. – Целители, когда лечат, расходуют свои магические силы. Их нужно поддерживать постоянно. Еда там, сладкое горячее питье… А лучше всего силы восстанавливает секс. Но ты ж не даешь ему, поэтому теперь он пару дней проваляется в постели.

– Ему шестнадцать, – ледяным тоном ответила катаянка, все же краснея. – Он несовершеннолетний даже. Да и ребенок совсем.

– Оставь ее в покое, – булькнул Раиль от стола. – Мне ничего не надо. Справлюсь, не впервой.

– Ну и дурила, – заключил Джерри. – А ведь почти прокатило.

Глава 35. Котенок

– Мне нужны люди, – говорил Кьян Ли Шань Тайлиню, нервно хрустя пальцами.

Он все обдумал и теперь буквально рвался в бой. Действовать нужно было быстрее, пока Цань Мо не собрался выступать. Бессмысленная бойня никому, кроме ренегата, не нужна.

– Просто люди, или кто-то конкретный? – спрашивал Шань Тайлин, полируя пилочкой ногти.

Кьян Ли положил перед ним свиток. Гуань неторопливо развернул его, и брови его поползли вверх.

– Это преступники, – возмутился он.

– Всего двенадцать, – пожал плечами Кьян. – Трое из гильдии убийц. Остальные – погонщики драконов из рода Цань.

– Двое в тюрьме, остальные в розыске, – нервно заключил Тайлин, с силой швыряя свиток на стол. Свиток свернулся с легким шелестом. – Допустим, тех, которые в тюрьме, я достану. Но остальные! Я не бог и даже не сын богини! За кого ты меня принимаешь?

– За ученика Браенга? – лукаво улыбнулся Кьян Ли. – К убийцам я сам. А с остальными мне нужна помощь. Меня пять лет не было в Катае, я просто не в курсе, где и как их искать.

– А у тебя красивая жена, – неожиданно сменил тему гуань, рассеянно скользя взглядом по саду, где Лилиана собирала букет цветов. – Зачем ты ее с собой привез? Не боишься за нее?

Ли повертел на руке серебряный браслет и улыбнулся.

– Мужчине нужна женщина, – задумчиво сказал он, вспоминая выдержки из «Руководства для брачных чертогов», выданного ему жрецом храма Огненного Дракона. – Она дает ему энергию и делает сильнее.

– Забавно, – вздохнул Шань Тайлин. – Но я не верю в это.

Кьян Ли только пожал плечами и вдруг спросил:

– А у тебя котенка нет?

– Что?

– Здесь полно кошек, – терпеливо пояснил катаец. – Где можно достать котенка? Мне кажется, Лилиане понравится.

Губы гуаня едва заметно искривились, он не понимал такого отношения к тем, кто не способен был ни на что, кроме производства потомства. Другое дело союз двух мужчин – это ведь идеальные отношения, где люди равны и могут поддерживать друг друга. А женщины – все равно, что дети, слабые, беспомощные, хотя поглядеть на них порой приятно, и двигаются они изящно. Жена Кьяна Ли ему скорее нравилась. Она была не похожа на глупую куклу, и лицо себе не рисовала, как катаянки, и ходила нормально, а не семенила, едва перебирая ногами.

– С ней рядом спокойно, – неожиданно признался Ли. – К ней хочется возвращаться.

Шань Тайлин только вздохнул, вызвал слугу и велел разыскать ему какого-нибудь котенка, только посимпатичнее.

***

– Ци, – раздалось за спиной Лилианы, и она от неожиданности вздрогнула и рассыпала цветы, из которых пыталась сложить послание по цветочной азбуке, которую не помнила, поэтому на ходу выдумывала сама.

Голос мужа был непривычно мягким и тихим, почти бархатным. Кажется, в их отношениях наконец что-то изменилось. Хоть он по-прежнему звал ее Колючкой, звучало это как-то тепло и ласково. И смотрел он на нее по-другому, без привычного раздражения. Может, конечно, виной всему стал тот странный вечер, когда они оба будто с ума сошли. У Лили до сих пор от воспоминаний колени слабели. Сегодня он попросил – именно попросил – ее погулять и дать ему поговорить с нужным человеком без лишних ушей. Раньше бы она надулась и ворчала, но теперь просто кивнула и отправилась рассматривать сад, который, к слову, был великолепен. Бабушку бы сюда, она от всяких цветочков с ума сходила. Такой красоты в Степи не растет.

Лилиана улыбнулась, но поворачиваться на голос Кьяна не стала. Ей хотелось, чтобы он дотронулся до нее, но вместо этого ее шеи коснулось что-то пушистое, и под ухом раздался громкий писк. Девушка подскочила от неожиданности и с восторгом уставилась на трехцветного котенка, такого крошечного в больших ладонях супруга. Кьян улыбался. Это было настолько странно, что Лили даже рот приоткрыла. Обычно он был напряжен и хмур, и складки между бровей никогда не расправлялись, и губы поджимались, но сейчас он улыбался по-настоящему, и девушка невольно улыбалась в ответ, осторожно принимая в руки маленькое пищащее существо.

– Я могу забрать его себе? – робко спросила она.

– Не думаю, – вздохнул катаец. – Нам скоро придется уехать. Мне придется. Я бы с радостью оставил тебя здесь, но, честно говоря, опасаюсь. Здесь совсем не безопасно. Даже в Янгуне я буду за тебя более спокоен. Разве что попросить Шань Тайлина за тобой присмотреть… Но я не хочу рисковать.

Несмотря на то что гуань явно предпочитал мужчин, Кьян Ли был совершенно не уверен, что Колючка сладким ядом не вольется в вены этого мужчины. А ну как она захочет продемонстрировать свои боевые навыки или примется с ним спорить? Лили иногда казалась ему мужественнее, чем многие из знакомых парней. Нет, Кьян не дурак и свою женщину никому не отдаст.

– Я хочу поехать с тобой, – встревожено вскинула небесные глаза Ци. – Я не останусь тут одна.

– Хочешь, значит, поедешь, – мягко согласился супруг. – Но мы уезжаем не сегодня и не завтра, так что пока это твоя кошка.

– Спасибо, – прошептала Лилиана. – В степи нет кошек, только собаки. А мама не разрешала дома животных держать, да и правильно. Зачем они в городе нужны?

Она осторожно прижимала к груди котенка, а тот громко мурлыкал и тыкался мокрым носом ей в ключицы.

– А как в Степи борются с мышами? – полюбопытствовал катаец, с некоторым трепетом обнимая жену за плечи и увлекая ее к выходу из владений гуаня.

В Катае не принято на людях касаться друг друга. Заниматься сексом на людях не возбраняется – но просто так никто никого не трогает. Кроме Шань Тайлина, демонстративно уставившегося в свиток, здесь никого не было, и поэтому Кьян Ли всё же позволял себе вольности, а Лилиану условности и вовсе не волновали, она прижалась к нему и даже щекой о его руку потерлась, чисто как котенок.

– У нас раньше не водилось мышей, – рассказывала Лилиана. – Мы и зерно почти не покупали, муку было выгоднее. А потом, когда стали злаки выращивать, конечно, и мыши появились, и крысы. Маги кошек привезли, но почему-то они не приживаются у нас. И тогда они придумали змей приручить. Так что в Ур-Тааре вместо кошек ужи.

– Гадость какая, – передернулся катаец. – Хорошо, что я об этом не знал. Кстати, в полях встречаются змеи, будь осторожна.

– Серьезно? – с ужасом спросила Лили. – И ты мне не сказал?

– Ци, змеи – это не проблема, – засмеялся мужчина. – Это добыча. Их едят, из кожи делают украшения, а ядовитых покупают лекари. У нас любой ребенок умеет поймать змею. Я просто не подумал, что ты можешь об этом не знать. А теперь понимаю, что в Степи все по-другому.

– Не так уж и по-другому, – вздохнула Лили. – На самом деле все очень похоже. Даже дома у вас такие же простые, как у нас шатры, и наложниц берут. Ведь берут, Кьян?

– Берут, – согласился Кьян Ли. – Чем богаче и знатнее мужчина, тем больше жен и наложниц он имеет право взять. У Императора, к примеру, семь жен, и это помимо Императрицы. А наложниц он может взять до сотни.

– А у него ничего не сотрется? – хамски спросила девушка.

– Ну… специальные мази есть, – пожал плечами Ли. – Настои для поддержания потенции. Правила всякие, методики.

– А ты… – Лилиана замялась.

– А я никто, – правильно понял ее муж. – Мне одной жены вполне достаточно.

– А если бы ты стал гуанем, как хотел?

– Вот когда стану, тогда и буду думать об этом, – отмахнулся Ли, не замечая, как девушка замерла, а потом опустила глаза. – Сейчас это всё неважно.

– А что важно?

– Цань Мо. Это наша большая проблема. Император из него будет еще хуже, чем из меня. А теперь извини, мне надо будет уйти. Браслеты точно не действуют на территории Катая?

– На расстояние не действуют, – призналась Лили. – А вот что будет, если один из пары умрет – этого я не знаю.

– Значит, я не буду умирать, – весело сказал катаец и, не удержавшись, запустил руки в ее волосы и осторожно поцеловал сначала в нос, потом в губы.

Он больше не считал поцелуи извращением, тем более в том самом «Руководстве» поцелуи между супругами даже приветствовались, как и другие ласки. Кьян Ли сначала обиделся на подобный подарок, а потом всё же изучил его и многое оттуда почерпнул. И теперь он точно знал, что хочет делать со своей супругой, жалея только, что ночи здесь короткие, а сделать еще нужно так много. Разумеется, жизнь длинная, но где она, эта жизнь – когда только и думаешь о том, чтобы выжить. Он займется более тщательным изучением «Руководства» потом. Потом они и о ребенке подумают, Кьян очень хотел, чтобы у них с Ци был малыш, а, может, и не один. А пока – просто поцелуи, пусть даже и покидать ее после них не хочется.

– Не уходи, – прошептала Лилиана, опуская на пол котенка и, схватившись за ворот его рубашки, стоя на цыпочках, тянулась к его губам. – Потом сходишь. Останься со мной.

– Ночь – время убийц, – непонятно ответил катаец, скользя по ее телу руками и, не удержавшись, вжимал ее в свое тело, но тут же отступал, понимая, что еще чуть-чуть – и он действительно никуда не уйдет. – Сегодня меня не жди, ложись спать. И не тревожься, я ничем не рискую.

Жена нехотя выпустила его рубашку и опустилась на пол, наблюдая, как он переодевается совсем в другую одежду. Шелковая рубашка и штаны полетели в угол. Лили вздохнула украдкой, любуясь на него. Несмотря на рост и худобу, Кьян был жилистый, и мышцы у него четко выраженные. Сильные руки и плечи завораживали. Девушка пообещала себе непременно исследовать их более внимательно, раз уж сейчас она могла только жадно смотреть и облизывать внезапно пересохшие губы. Кьян поймал ее взгляд и даже краской залился, но все равно, ругаясь про себя, натягивал черные широкие штаны и куртку, и завязывал на голове черный платок, которым он потом, на улицах города, закроет лицо до самых глаз. Ему нестерпимо хотелось задержаться, но в «Руководстве» было четко сказано, что исполнение супружеского долга должно длиться не менее получаса, а лучше и больше, а Ли знал, что после этого он никуда не сможет пойти, только уснуть, сжимая в объятиях свою такую желанную женщину.