Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 339 страниц)

Глава 22. Для чего монастырю кони

Монастырь Пресветлой матери был не менее монументален, чем Рыбацкий собор – я подозреваю, что их строил один и тот же архитектор. Стены здесь настолько толстые, что поверх них выстроена галерея, крытая бревенчатой крышей. Это не монастырь, а самая настоящая цитадель. Зачем такая крепость женской обители – понятия не имею, но полагаю, что в случае нападения она запросто вместит в себя всех жителей окрестных сел. Вот только Славск в центральной части государства, и войн здесь отродясь не было.

– Если нас не пустят за ворота, я переодену тебя в женщину, – шутит Дамир, толкая меня в бок.

– Я бы на вашем месте опасался, что нас не выпустят, – острю в ответ я. – Вас особенно. Здесь, должно быть, толпа женщин, соскучившихся по мужской ласке.

– Тьфу на тебя, озабоченный, – фыркнул кнес Ольхов. – Впрочем, не удивительно, в твоем возрасте все мысли только об одном.

– А вот и нет, – не осталась в долгу я. – Я вообще монах: с женщинами ни-ни. Они мне противны.

– А мужчины? – низко склонился к моему уху Дамир. – Мужчины не противны?

– Мне степняки нравятся, – шепнула в ответ я. – Красивые степняки.

Как я и ожидала, он тут же отодвинулся и гневно засопел. Всё же ревнует? Или я мечтаю о глупостях? Мне хочется нравиться Дамиру. Мне хочется… быть его женой. Мне хочется, чтобы он не смотрел на других женщин.

Дамир уверено стучит колотушкой в большие деревянные ворота. Стучит громко и с явным удовольствием: ворота здесь выдержат таран, не то, что небольшой молоточек.

– Что нужно? – неприветливо спрашивает лицо неопределенного пола, выглядывая в маленькое окошечко.

– Финансовая инспекция, – радостно сообщает блондин, едва ли не потирая руки от нетерпения.

Нам, разумеется, не рады, но и препятствий не чинят. Открывают ворота, впускают внутрь, внимательно рассматривают перстень Дамира, на синем камне которого вырезан специальный знак. Я, не обращая внимания на толстую женщину в черном балахоне (это по летней-то жаре!), верчу головой: очень интересно, чем славский монастырь Пресветлой отличается от галлийского.

Двор здесь широк и чисто выметен, камнем не мощен, вокруг красивого здания с высоким крыльцом и острой крышей цветочки и кусты всякие. Монастырь? Я вас умоляю – это усадьба кнесова, как минимум. Монашки здесь, видимо, сладко живут. Вон же и пруд виднеется, и сад рядом с ним, где можно на ветках крошечные яблочки разглядеть. Государство внутри государства, не иначе. Мне очень хочется залезть на колокольню – наверное, вид оттуда будет феерический, и Славск, и Волок, и поля окрестные видны будут как на ладони.

Лицо неопределенного пола одето в мешковатую рясу в пол и белую косынку, хотя по виду оно на женщину похоже даже меньше, чем я. А вот молодая девица, которой поручили нас сопровождать, выглядит невероятно привлекательно. Черная ряса совершенно непонятным образом обрисовывает изящную миниатюрную фигурку, простой веревочный пояс подчеркивает талию. Из-под белой с красной полосой косынки выглядывает толстая светло-русая коса.

– Меня зовут сестра Миллисента, – представляется монашка. – Настоятельница сейчас в посте и молитве, она не принимает. Я ее замещаю.

– А вы не слишком молоды для такого ответственного поста? – отчего-то хмурится Дамир.

– У меня самое лучшее образование, – спокойно ответила женщина. – Я училась в льенском университете. Прошу вас, проходите. Сейчас я принесу вам амбарные книги за прошедший год.

– И все счета на приобретение провианта тоже несите, – скомандовал мужчина. – И потом мы прогуляемся до конюшен, и вы расскажете, для чего вам кони.

Сестра Миллисента поглядела на него с недоумением и захлопала ресницами: длинными, черными, обрамляющими изумительные зеленые глаза. Я сжала зубы, понимая, что она делает это специально, привлекая внимание Дамира.

– Кони? – растерянно переспросила женщина. – Степные кони? А у нас их нет.

– Как нет? – удивился кнес Ольхов. – А где же они?

– Мы сдаем их в аренду, – робко поглядела на него женщина. – Местным недорослям. Вы, наверное, не знаете, что здесь очень популярны скачки, но не все могут позволить себе приобрести действительно хорошего коня. Тем более, степного. И содержать его очень непросто: нужны специальные условия и корм. Мы выстроили конюшню, закупили степной овес, ухаживаем за животными самым лучшим образом.

– И какая вам выгода? – замороченно мотнул головой блондин.

– Самая лучшая, – смущенно улыбнулась Милисента. – В долгосрочной перспективе кони окупятся уже через пару лет. Кроме того, в наших конюшнях уже сейчас можно оставить скакуна перед скачками, не опасаясь, что его отравят или убьют. И, конечно, на ежегодных больших скачках от монастыря всегда выступает представитель.

Дамир опустился на стул, качая головой:

– У меня совершенно не стыкуется монастырь и скачки, – признался он. – Чья это была идея, позвольте узнать?

– Матери настоятельницы, – быстро ответила женщина.

– Ладно. Степан, книги проверишь, – заявил Дамир властно. – Я пойду взгляну на конюшни. Сестра, покажите мне… всё.

Голос его стал столь бархатист и нежен, что я мгновенно обозлилась. Каков мерзавец! Кот мартовский! Козел похотливый! Я, конечно, раскрыла книгу и даже старательно вглядывалась в цифры, но внутри всё бушевало. Послала же богиня мне жениха! Правильно я из дома убежала, правильно!

Цифры упрямо скакали перед глазами и странно туманились, но я не менее упрямо листала толстые тетради, впрочем, абсолютно не вникая в них. Преодолев себя, вспоминая про интересовавший Дамира овес, я выписала все данные, касающиеся его поставок, и даже заметила, что овес закупают не только в степи, но и в приграничных волостях, и даже перепродают. Прав кнес Ольхов – слишком уж странные дела для женского монастыря. И монашки здесь слишком странные.

Блондин вернулся через три четверти часа один – румяный и веселый. Я глядела на него с ненавистью. Невольно скользнула взглядом по рубахе, по поясу штанов. Одежда Дамира казалась в полном порядке. Он ловко выхватил из-под моих рук записи, пробежался по ним глазами и одобрительно кивнул.

– Собираемся, Степан, – довольно заявил мужчина. – Я узнал, что хотел. Наконец-то я всё понял!

Я хмуро кивнула, пряча глаза, сгребла в кучу свои бумаги и поднялась.

– Я готов.

– Отлично.

Дамир разве что не пританцовывал, до того у него было отменное настроение. А я только больше мрачнела от этого. Нет, он не кот! Он козел! Мы загрузились в карету, дождавшуюся нас, и тронулись с места. Неожиданно мужчина крепко ухватил меня за руку и затащил себе на колени.

– Рассказывай, – скомандовал он, утыкаясь носом мне за ухо, отчего сердце у меня заколотилось так, что дышать в тугой повязке стало больно. – Что случилось, пока меня не было?

– Ничего не случилось, – запротестовала я, ерзая на его коленях и вяло пытаясь выбраться из его захвата.

Дамир отчего-то зашипел и прижал меня к себе еще крепче.

– Ты злишься.

– Нет.

– Да. Или ты сейчас рассказываешь, в чем дело, или я буду тебя пытать.

– Интересно, как? – вскинула брови я, искоса взглянув в его лицо.

– Вот так, – ответил мужчина, разворачивая меня и прижимаясь губами к моему рту.

Я немедленно принялась вырываться и вертеть головой, уклоняясь от его губ, а когда он, растерявшись от моей ярости, всё же отпустил – отвесила ему звонкую оплеуху.

– Вот значит как? – холодно произнес Дамир, потирая щеку. – Значит, совсем не нравлюсь?

– Брезгую, – прямо ответила я, тщательно вытирая губы. – Да и вам на сегодня хватит развлечений.

Блондин замер, удивленно уставившись на меня, а потом его губы расплылись в улыбке.

– Ты думала, что я с этой… монашкой? – догадался он. – Правда? Я, по-твоему, такой герой-любовник?

– А то нет, – пожала я плечами, с облегчением понимая, что ошибалась. – Ты же ни одну юбку мимо себя не пропустишь!

– Так уж и ни одну, – добродушно проворчал кнес Ольхов, возвращая меня на свои колени и скользя по моей ноге ладонью, которая жгла даже сквозь ткань. – Они же сами, рыбка. А я дамам не умею отказывать. Хочешь, только твоим буду? Ни на одну не взгляну.

– Ты совсем дурак что ли? – удивилась я. – Зачем мне это нужно?

– Ну… – протянул, не смущаясь, Дамир. – Потому что я тебе нравлюсь?

– Да с чего ты взял такую глупость! Я же говорила, какие мужчины мне по вкусу!

– Ага, косоглазые брюнеты-коротышки, – пробормотал мужчина, запуская пальцы в мои волосы и притягивая мою голову к себе так близко, что наши носы соприкоснулись. – Что же ты еще со степняками не снюхалась?

– А я снюхалась. Хариз меня за своего сына сватал, – выдохнула прямо в губы мужчины я и закрыла глаза.

– Он покойник, – прошипел Дамир и принялся целовать меня.

Теперь я не сопротивлялась, напротив: с нетерпением приоткрывала губы, скользила языком по его языку, позволяла комкать свою рубаху и гладить обнажившуюся спину. В конце концов, когда у меня еще выпадет возможность научиться поцелуям? Во всяком случае, мне казалось, что я только поэтому поддаюсь этим сильным рукам и запрокидываю голову, чтобы хоть немного схватить губами воздух.

Карета подскочила на кочке так резко, что я клацнула зубами и не свалилась только потому, что Дамир крепко меня обнимал. Мы отпрянули друг от друга, внезапно осознав, что дальше не едем, и мужчина, выругавшись, извлек из сапога длинный кинжал. Я прикусила губу, встревоженно глядя на него.

– Сиди и не высовывайся, – скомандовал он, осторожно выглядывая в маленькое окошко. – Я справлюсь.

– Видел я, как вы справлялись, – проворчала я, поправляя рубаху. – Потом пришлось рану штопать.

– Степа, это приказ, – понял меня Дар.

– Плевать, – хладнокровно ответила я, разминая кисти. – Эх, шеста нет.

В окошко постучали, явно намекая, что пора выходить. Блондин поглядел на меня так, словно собирался сказать какую-то душещипательную ерунду, но я не позволила ему этого сделать, просто открыв дверь со своей стороны и выпрыгнув наружу.

– Не понял, – раздался с другой стороны растерянный голос Дамира. – На нас что, не напали?

– Богиня с вами, кнес, – удивился кучер. – Крепление колеса слетело. Проклятые ямы! Пособите, надо починить.

– Да чтоб тебя, – уныло вздохнул Ольхов. – А я-то думал! Ведь должны были напасть! Это ведь было совершенно логично. Эй, Стёпа! Отойди от кареты, я сам подержу. Вообще сядь на травку и жди.

Глава 23. Овсяные войны

– Может, вы всё же расскажете мне, при чем здесь овес? – спросила я у Дамира. – И почему именно степной? Ведь дело в овсе, да?

– Нет, не расскажу, – ответил кнес Ольхов. – Потому что тебе этого знать не положено. Это дело секретное, Степан.

– А я клятву давал, – напоминаю я. – К тому же, если я буду знать, в чем дело, то смогу помочь.

– А если не будешь – то никому не сможешь рассказать, – мотнул головой блондин. – Стёп, не лезь в это дело.

В голосе его сталь, и мне приходится отступить. Но не сдаться – я же дочь Кирьяна Браенга! Не хочет говорить – докопаюсь сама. В конце концов, я ведь прекрасно знаю, что вечера кнес Ольхов проводит в «Пьяном льве», а назавтра у него и вовсе билеты в оперу. Еще накануне я отчаянно ему завидовала, а сейчас только и ждала, когда он покинет номер.

Он на редкость хорош собой в расшитом кафтане чистого серого цвета, белоснежной рубашке с жабо и узких брюках. Волосы уже отрасли, но никто не осмелился бы сказать, что он женственен. Я снова злюсь, понимая, что в оперу он идет не в одиночестве, и сегодня какая-то дама будет зарываться в эти светлые мягкие волосы пальцами, подставляя ему губы и плечи. Впервые в жизни я разрываюсь на части: мне хочется испортить ему вечер так, чтобы он вообще остался в гостинице, и в то же время я собираюсь покопаться в его записях, что решительно невозможно, если он немедленно не отправится в оперу.

Комната у Ольхова заперта на ключ, но замок столь примитивен, что легко открывается шпилькой. Здесь темно, только свет фонарей с улицы освещает стол, постель и несколько стульев. На спинке одного из них висит шейный платок: не удержавшись, я хватаю его и зарываюсь в него носом, а потом, воровато оглянувшись, засовываю за пазуху. Зачем он мне, я и сама не знаю. Маг-светильник от резкого движения вспыхивает ярче солнца, разгоняя дрожащие тени. Я спешно гашу его, забирая избыток магии. Остается лишь тусклый свет.

Я уверена, что нужные мне бумаги здесь, а не в кабинете. Вопрос в том – где? Под кроватью? В столе? В личных вещах? Я распахиваю шкаф Дамира, в очередной раз поражаясь количеству одежды. Государев сын, прибывая в город с одним лишь саквояжем, обычно покупает себе новые наряды в таком объеме, что и в несколько сундуков они не поместятся. Кнес Ольхов предсказуем: бумаги, перевязанные узкой коричневой лентой, находятся под стопкой кальсонов. Хм, надо перепрятать свои дневники. Я сажусь на пол, потроша стопку: и всё же, как связан овес с долговыми расписками от кнесов? Здесь же и мой лист с данными из монастыря – значит, я на верном пути. Овес из Степи. Список мельниц. Данные по булочной из Даньска: закупка овсяной муки. Тут же долговые расписки нескольких купцов – сомнительные. Проигрыш в карты – самая понятная из них. Остальные просто гласят, что взял в долг. Еще пара дарственных на дом и кусок леса. И мельницу – что отмечено особым значком. Заключения лекарей – а вот это неожиданно! Купец Иван Калинин, потеря памяти вследствие удара по голове в пьяном виде. Тот же самый Калинин должен почти две сотни злотых – кому? Ага, кнесу Рыжакову. Откуда мне знакома эта фамилия?

– И всё же при чем здесь овес? – пробормотала я, вглядываясь в прочие бумаги. – Не понимаю!

– Овес здесь совершенно ни при чем, – раздался из дверей спокойный голос Дамира Всеславовича.

Я дернулась от неожиданности, рассыпая письма, и испуганно уставилась на блондина, лениво прислонившегося к косяку и наблюдающего за мной. Осторожно, не отводя от него глаз, ощупью собрала все бумаги и дрожащими руками похлопала по ним, складывая в ровную стопку.

– А как же опера? – глупо спросила я, пытаясь разыскать ленточку.

– Я передумал, – усмехнулся мужчина. – Знал, что ты так просто не успокоишься. Молодец.

Я заморгала, не понимая, смеется он надо мной или хвалит всерьез. Дамир же запер дверь, в пару широких шагов пересек комнату и сел на пол рядом, вынимая из моих ослабевших рук бумаги.

– Так что с овсом? – поинтересовался он. – Какие твои предположения?

– Овес вовсе не овес?

– Почти угадал.

– Это шифр такой, да? Слово «овес» подразумевает контрабанду? Из Степи? Нет, не так. Среди овса что-то переправляют? Оттого и кони степные, чтобы овес покупать оттуда?

– Молодец, близко.

– Но что есть в Степи? – задумалась я. – Кони? Соль? Пшеница? Овцы? Красивые степняки?

– Стёпа! – в голосе блондина угроза. – Не отвлекайся.

– Ладно, – кивнула я. – Тем более мужчину в мешке с овсом не спрятать и овцу тоже. А соль и так в свободной продаже. А что можно спрятать? Что-то маленькое… драгоценные камни? Золото?

– Эх, Стёпа-Стёпа! Причем тогда долговые расписки?

– Ну… купцы покупали драгоценные камни в долг? Да нет, бред! Зачем им это нужно! Дамир Всеславович! Я сдаюсь!

– Ладно, – вздохнул блондин. – Расскажу как есть, ты ведь всё равно не отстанешь. Началось всё со странных сделок…

Кнес Ольхов вовсе не финансовый инспектор. Как я и догадалась, он, по сути, коллега Кирьяна Браенга – расследует всякие странные происшествия. Началось всё с жалоб от купцов: им предъявляли долговые расписки, абсолютно точно написанные ими – но они не помнили, при каких обстоятельствах. Вначале на эти случаи и внимания не обратили – мало ли что купцы могли по пьяни написать, к тому же дела эти были действительно единичные, и суммы небольшие. Но потом Дамиру о подобном конфузе рассказал один из его «агентов», и это насторожило Ольхова. Своим людям он доверял. «Опоили,» – решил он и заставил человека вспомнить все последние встречи и передвижения. Приятель пил с женщиной – неудивительно. А вот с какой именно, он вспомнить не смог, и это пугало. Судя по общему самочувствию и полной потере целого дня из памяти, купца опоили не просто каким-то дурманом – в конце концов, подобные случаи нередки – а чем-то принципиально новым.

Дамир начал расспрашивать знакомых медиков, даже послал письма в университеты Льена и Франкии, но никто не знал, что это могло быть за вещество. И тогда он отправился в Степь – потому что это было единственное место, где знахари лечили травами. Ему довольно быстро улыбнулась удача – действительно, в Степи есть определенное злаковое растение, из которого делают обезболивающие отвары, в основном, для рожениц и тяжелораненых. Растет оно близ источника воды, редким не является, специально его никто не сеет. Внешне похоже на овес – несведущий человек легко перепутает.

Дамир всё-таки дружит с Аязом. Как бы меня ни пугал этот факт, но эти двое – в отличных отношениях. Именно поэтому Ольхова не только пустили в Степь, но и всё рассказали. Он был гостем, и гостем почетным. Мне очень любопытно, как в Степи принимают гостей, но я сдерживаюсь и не задаю глупых вопросов. Славцев на территориях степного хана можно пересчитать по пальцам. Кроме Виктории и ее родни никого нет. Подозревать в чем-то лорда и леди Оберлинг – глупо. Не из тех они людей, которые способны на подлость, да и в деньгах не нуждаются. Кнес Градский, прозванный в Степи Тэлке? Этот может всё, но опять же – он овес не покупает, а, напротив, продает. Да и не особо он разъезжает по стране. Не с руки ему купцов обманывать.

– Почему вы исключаете кого-то из степняков? – спросила я. – Им ведь проще всего эту аферу провернуть. Они же на хлебной бирже… Так вот оно что! Вот какие дела у вас с Харизом!

– Именно. Сону – так называется этот злак – могут везти из Степи. А могут и не везти. А может, я и вовсе не на то думаю. Ловля на живца тоже не дала никакого результата: ни одна соблазнявшая меня дама мне расписки не предъявляла.

– Но ведь это не значит, что их нет, – справедливо заметила я. – Просто они могли еще не всплыть.

– У меня не было таких дней, когда я себя не помнил, – отмахнулся Дамир. – Я ведь даже не напивался ни разу.

– Уверены? – остро взглянула на него я. – А тот случай в Рыбацке?

– Какой случай в Рыбацке?

– А ну-ка вспомните, с кем вы пили после инспекции на хлебной бирже?

– А я пил? – с недоумением спросил Дар. – Вроде пил, да. Но ведь не до полусмерти! Я ведь сам, своими ногами пришел.

– А с кем пили?

– Со степняками… вроде. Ты, кажется, прав, Степан! Но расписок точно не было!

– А брошь? – вдруг вспомнила я.

– Какая еще брошь?

– Ну с изумрудами. Вы ж еще сказали, чтобы я не мелочился и выбрал самую дорогую.

– Я обычно посылаю дамам букеты, – тихо сказал Дамир. – Каждой драгоценности дарить – не напасешься.

– Я вам так и говорил, но вы ответили, что мое дело – исполнять приказания, а не спорить с кнесом.

Дамир тяжело вздохнул и вдруг захохотал.

– Меня развели как мальчишку, – бормотал он. – Я даже представить себе не мог! Действительно, какие расписки! Это… очень изящно! И знаешь, я бы даже не заметил, что отправил какой-то женщине брошь. Подумал бы, что спьяну растрогался, и уж точно не стал бы думать об этом.

– Итак, что мы имеем, – подвела итог я. – Некто, скорее всего, группа людей, среди которых есть одна или несколько женщин, производит какое-то вещество, одурманивающее разум человека. Женщина добавляет это в вино и каким-то образом заставляет человека совершить определенные действия, о которых одурманенный впоследствии забывает. При этом есть вероятность, что это вещество производят из соны, которую привозят в Славию степняки среди овса. Люди, затеявшие эту аферу, умны и наблюдательны. К каждой жертве они находят подход. Уверена, что обманутых гораздо больше – не все поднимают хай из-за сравнительно небольших сумм, к тому же не все хотят неизбежных вопросов. Что я думаю: это всё глупо и мелко. Обманывать купцов, выпрашивать брошки, рисковать из-за пары сотен златых – совершенно бессмысленно. Не тот масштаб.

– И я так думаю, – одобрительно кивнул Ольхов. – Вопрос в том, что эти господа задумали. Если просто банк ограбить – это ерунда. А вот если кого-то из своих на должность назначить, это серьезнее.

– А почем вы знаете, что уже не назначили? – резонно спросила я.

– Кого? Из советников все на месте. Градоправителей больших городов я знаю лично. Судьи и полицейские начальники все проверяются.

– Жен проверьте, – посоветовала я. – Вдруг кто женился за последний год как-то скоропостижно…

– Скоропалительно.

– Один бес, – махнула рукой я. – Женщина с таким веществом мужчиной вертеть сможет как хочет. А вообще, я бы на их месте замыслила что-то масштабное: ограбить государеву казну или вовсе государя свергнуть.

– Государя-то зачем? – удивился Дамир. – Кому это надо?

– Наследникам? Даромиру и этому как его… младшему…

– Володимиру, – напомнил старший наследник. – У Володимира мозгов не хватит, а Даромир в этом не замешан.

– Уверены, что не замешан? – усмехнулась я. – А за Володимиром может кто-то стоять? Я бы на вашем месте кнесов проверила всех. Многим нынешнее положение дел не нравится.

– Ты-то откуда знаешь?

– Так с людьми разговаривать надо! Всегда есть недовольные. К тому же почти все в Славии считают, что Степь слишком много воли имеет.

– Да пошли они! Степь – отдельное государство и наш союзник. Причем очень честный союзник.

– Ой, да прямо! – фыркнула я. – Еще скажи, что степной хан не способен на обман или хитрость!

– Понимаешь, рыбка, – мечтательно закинул голову Дамир, притягивая меня к себе. – Таман-тан не просто ненормальный, а ненормальный с принципами. Он никогда не сделает ничего, что может разочаровать его шабаки.

– Кого? – изумилась я.

– Шабаки – женщину всей его жизни.

– Жену что ли? Да, я слышала, что он вопреки всем традициям ограничился одной женой, но чтобы так вот пафосно… женщина всей его жизни!

– А вот и не жену! Его шабаки – леди Оберлинг.

– Кто-о-о-о? – не поверила я. – Да иди ты! Шутник нашелся!

Чтобы леди Милослава – да любовница хана? Не смешите меня! Леди Милослава никогда до такого не опустится! Эта женщина – образец добродетели, эталон галлийской леди! На нее все ровняются! Даже моя мама считает, что леди Оберлинг идеальна во всём, а уж она в этом разбирается. Я даже всхлипнула от возмущения.

– Да ты спишь уже, – заметил Дамир. – Иди ложись. Ночь давно. Или со мной останешься?

– У меня своя комната есть, – пробормотала я, с трудом поднимаясь. – Доброй ночи, Дамир Всеславович.