Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 339 страниц)

Глава 18. Замок Нефф

Кьян Ли замок Нефф неожиданно понравился. Он был, что называется, с характером. Причем катайцу он предоставлялся ворчливым вредным стариком. В первый же день Ли едва не скатился кубарем с лестницы, запутавшись в собственных ногах. Потом его здорово пристукнуло упавшей полкой. Потом он застрял в уборной, не в силах открыть заклинившую дверь.

– Да это замок дурной, не обращай внимания, – равнодушно поясняла Лилиана. – Здесь при постройке столько всяких заклинаний вбухали, что он почти живой, а может, и не почти. Он чужаков не любит.

– Так я и не чужак, – заявил Кьян Ли и, просидев полдня на полу в ванной, решился на серьезный разговор.

– Слушай, каменюка, – похлопал он по полу ладонью. – Я тебя понимаю, я иностранец и всё такое, но я ведь теперь вроде как член семьи. И вообще у меня бок еще не зажил. Подло же над немощным издеваться. Давай держать нейтралитет, а?

Как ни странно, дверь после этого легко открылась, и неприятности прекратились, и даже воздух стал ощутимо теплее. Кьян Ли немного удивился, но не то чтобы слишком. В его жизни и так происходило много странных вещей, чтобы задумываться о разумных замках.

К примеру, он неожиданно ощутил себя частью семьи. Лорд Оберлинг всерьез взялся за его воспитание. На родине катайца никто не воспринимал всерьёз, никто не интересовался его мнением, он был лишь инструментом для императорских интриг. А Максимилиана он почему-то действительно волновал.

– Ты уже подумал, что будешь делать дальше? – спрашивал лорд, застав его в библиотеке. – Когда ты вернешься домой?

Оберлинг пошарил рукой за книгами на нижней полке и извлек оттуда пыльную бутылку. Радостно прищелкнув языком, он протер ее рукавом и вопросительно уставился на застывшего вдруг катайца.

– Я не могу вернуться домой, – ровно сказал Кьян Ли, глядя в пространство остекленевшими глазами. – Я не выполнил задания, это позор, я должен умереть. Я могу только распороть живот и вывалить свои внутренности под ноги императору[1] – но тогда я не смогу защитить Лилиану.

Тяжелая оплеуха вывела его из оцепенения. Он даже пошатнулся – рука Оберлинга не потеряла своей силы.

– Запомни, мальчик, – прорычал старик. – Самое важное – это твоя жизнь. Другой у тебя не будет. Ты не должен умирать, потому что тебе это приказали. Даже посылая солдат в бой, командующий отдает приказ "победить", а не "умереть за родину"!

– Кому она нужна, моя жизнь? – угрюмо ответил молодой человек, трогая ноющую челюсть.

– Как минимум тебе самому. Жизнь – это то, что дала тебе богиня. Ее могут у тебя забрать, но отшвырнуть ее вот так самому – словно ненужную вещь – глупо и неблагодарно. Уж поверь мне, я сам через это прошел.

– Вы? Но ведь вы герой, огненный дракон Галлии, в конце концов, лорд и родственник короля! Разве у вас были причины?

– А ты подумай, как быть дракону, если у него выбили зубы и забрали огненное дыхание? Нет, даже не так. Если он сам их потерял в бою?

– Жить дальше? – неуверенно спросил Кьян.

– Хорошо. Дракон живет. Даже нашел себе самку. А потом самка умирает по нелепой случайности. Что тогда?

– Я не знаю, – честно признался катаец. – Я бы уже после выбитых зубов... с башни прыгнул.

– А я струсил, – отвернулся нахмурившись Максимилиан. – Не смерти побоялся, нет. Того, что смеяться будут, ну, или жалеть. Как это глупо – огненный генерал не сумел научиться жить калекой! Я ведь своих солдат наставлял, что потерянная рука или нога, или глаз – это не конец света. Люди и с таким живут. Прыгнуть с башни я просто не мог. Мне было стыдно перед своими солдатами. У меня ведь тело было в порядке, а дар – что дар? Многие без него рождаются и живут. И душа... люди – они выносливые твари, умеют приспосабливаться. И я приспособился. В конце концов есть более приятные способы покончить жизнь самоубийством.

Он дрожащими руками плеснул в стакан виски из бутылки. Вспоминать те времена он не любил. Даже спустя полжизни ему казалось, что огонь не покинул его навсегда, а просто уснул, затаился, он искал его внутри и не находил. Он до сих пор ощущал себя инвалидом.

– Можно и мне? – попросил Кьян Ли, протягивая руку.

Парень Максимилиану нравился. Несмотря на то что его всю жизнь ломали, было в Ли какое-то озорство. Он даже смотрел на мир по-особенному, чуть лукаво, и относился ко всем неприятностям легко. Он словно стряхивал их с себя.

Макс толкнул к Кьяну свой стакан, а сам задумчиво уставился на бутылку. Пил он, скорее, по привычке. Ему нравился вкус крепкого алкоголя, будто огнем прокатывавшегося по горлу. Ему нравилось всё, что касалось огня.

– Так почему вы выжили? – нетерпеливо и преданно, как молодой пес, ждал ответа катаец.

– У меня родилась дочь, – мягко ответил старик. – И это лучшее, что случилось в моей жизни. Я не собирался жениться в четвертый раз. Меня поставили перед фактом. Жена, конечно, была молодая, красивая, умная. Но разве это всё важно? Именно она смогла заставить меня жить дальше, хотя я почти ненавидел ее.

– За что?

– За то, что в ней было то, чего я лишился: и сила, и гибкость, и стремление жить. Я понять не могу, почему раз за разом Милослава выбирает именно меня, но раз выбирает – значит, я не так уж и плох, верно?

Кьян Ли неуверенно кивнул и покрутил браслет на запястье. Ситуация Оберлинга ему была понятна, но... Он ведь лорд! У него были дом и деньги! А это совсем не то же самое, что быть нищим голодранцем.

– Вот-вот, мальчик, не забывай. У тебя теперь жена. Женщины, они странные... Они выбирают тебя совершенно по непонятным причинам, но уж если по-настоящему выбрали, убежать ты уже не сможешь.

Катаец поморщился. Жена ему вообще была не нужна. Хотя жить хотелось отчаянно. И в самом деле, когда он был уверен, что идет на казнь, у него не было особых сомнений. Он просто не хотел умирать. И сейчас он уже знал, что вывалить кишки к ногам императора – не то, ради чего он родился.

– Слушай, Ли, – внезапно сказал Максимилиан. – Я ведь знаю твоего императора. Правда, у нас с ним даже беседа была... Так вот, если его увидишь, ты передай, что Оберлинг не разрешил тебе умирать. И еще плюнь в него. Он оценит.

Старик хохотнул, залпом выпил свой виски и немедленно налил еще. Кьян же свой вертел в руках и только нюхал. Алкоголь он вообще не любил, но рядом с Максимилианом не пить было сложно. Слишком редко с Кьяном Ли разговаривали о таких глубоких вещах. Почти никогда.

Впрочем, Кирьян Браенг тоже любил неспешные беседы. Что ни говори, работать на него Кьяну нравилось. Он всегда давал задания, которые были ему под силу, даже если Ли вначале думал, что точно никогда не справится. Он даже в конце концов привык к этому и, слыша "Мне нужен список всех лордов, у которых есть железные рудники, приносящие прибыль более ста империалов в месяц", уже не начинал потеряно метаться, а просто уточнял: "Официальных данных достаточно, или готовить инспекцию?"

Сейчас катаец с ужасом осознавал, что правильно было бы вообще не выпускать его из страны, а лучше просто казнить – столько в его голове за четыре года работы на канцлера накопилось сведений об экономике страны. Попытка убийства – это далеко не самое страшное. Шпионаж – вот как можно назвать его работу. Он ведь ни на миг не забывал, что внук императора, раскладывая в голове сведения, которые могут ему пригодиться как гуаню, и отбрасывая лишнее.

Он ведь и в самом деле хотел вернуться домой.

Тут опять-таки описан сеппуку, который у нас, как известно, характерен для Японии! В Китае скорее такой персонаж просто ждал бы решения своей участи

Глава 19. Вперед и вверх

Весна в Галлии обычно холодная, влажная. Редко когда выдаются действительно теплые дни. Кьян Ли был уверен, что теплые вещи им непременно понадобятся, а вот того, что май будет жарким, он никак не ожидал. Всё вокруг преображалось так стремительно, что он не успевал головой вертеть. Деревья одним днем распустили листья, поля покрылись пронзительно-зеленой травой, откуда-то выползли всевозможные насекомые – бабочки, там, жучки. Словно и не май, а середина лета. К полудню солнце уже не светило, а палило.

Знал бы – отправился бы в путь неделей раньше.

Катаец совершенно не представлял, как он проделает путь до своей родины вместе с юной супругой. Дорога, да еще пешком, и для мужчины тяжела, что уж говорить про избалованную девчонку. А что он будет делать, встретив разбойников или дикого зверя, и вовсе неясно. Но выбора у него не было, проклятые браслеты он опробовал, и их действие ему совершенно не понравилось. Он так надеялся, что они не сработают – ведь магию он по-прежнему поглощал исправно. Но старые артефакты делали, видимо, особенные маги, не чета нынешним. Скрутило его изрядно, и больше он не собирался испытывать судьбу. Пришлось тащить Лилиану с собой, это раздражало, и вообще всё раздражало: и то, что она упорно звала его Кьяном, а не Ли, как полагалось, и что котомки ее он нес на себе, и кнут на ее поясе. Женщина с оружием – это просто глупо.

А еще Кьяна страшно бесил этот зной, струйки пота, стекающие по спине, испарина на лбу и висках. Завидев ручей, он свернул к нему и принялся умываться прохладной водой, и голову намочил, и руки до самых плеч. Лилиана жары не замечала вовсе. Ей очень понравились розовые цветы клевера, в изобилии растущие вокруг ручья. Таких в Степи не знали. Она срывала пушистые шарики, мяла их в руках, кидала в Кьяна, а затем просто в воздух над своей головой, воображая, что пошел цветочный дождь. Ей было очень весело. Прежде, чем они двинулись дальше, она набрала полные руки соцветий.

Кьян Ли только головой качал на подобное ребячество.

– Слушай, Колючка, тебе вообще сколько лет?

– Двадцать, – весело ответила Лили, продолжая подпрыгивать и разбрасывать вокруг себя цветы.

– А такое чувство, что два.

– Это просто ты зануда, – засмеялась девушка. – Занудный зануда.

– Ну хорошо, – согласился Кьян. – Я зануда. А ты – ребенок.

– Тогда ты извращенец, – повисла у него на шее Лили. – В брачную ночь мы играли вовсе не в детские игры.

– Лили, – возмутился катаец, стряхивая ее руки с шеи. – Перестань!

– Ох! Ладно! Простите, ваше нуднейшество!

– Лили!

– Ой всё! Надоел, – буркнула девушка, отворачиваясь. – С тобой скучно.

Она немного подумала, коварно улыбнулась и плеснула в него фонтаном воды. Кьян молча утер лицо, холодно посмотрел на нее и спокойно пошел дальше, но, как только его маленькая жена сделала шаг следом, ловким броском поймал ее и, зажав голову Лили под мышкой, принялся трепать ее волосы и приговаривать, что она сама напросилась. Лилиана визжала, вырывалась, а затем, обхватив руками его бедро, резко дернула, заставив Кьяна потерять равновесие. Они повалились на траву, хохоча, а потом мужчина вдруг резко стал серьезным, подмял под себя жену и пристально посмотрел на нее. Лили испуганно замерла, облизнула губы и широко-широко раскрыла глаза.

Этого Кьяну было достаточно, чтобы голова закружилась. Не говоря ни слова, он принялся стаскивать с нее сорочку, а затем и штаны, а она так же молча расстегивала пуговицы на его рубашке. Уже раздевшись, они потянулись друг к другу губами, а затем и телами. Он не осмеливался прикоснуться к ней после брачной ночи, он даже в одной постели с ней не спал, хотя она, наверное, ждала, а может, и не ждала. Но сейчас он ловил губами ее стоны, с удивлением понимая, что она не притворяется. При свете дня, на твердой земле – ему и в голову не приходило, что так вообще бывает, и, заглядывая девушке в лицо, Ли ожидал каждую минуту, что она остановит его. Но ее пьяные глаза и полуоткрытые влажные губы доказывали, что она вовсе не возражает против его неуклюжих ласк.

Лилиана и сама не могла понять, что с ней происходит. Первая ночь не принесла ей особого восторга, и она не настаивала на повторении, малодушно радуясь тому, что Кьян спал на полу, стягивая туда подушку и одеяло. А сейчас ей вдруг было так хорошо, что она не могла, да и не пыталась сдержать стонов, и задыхалась от его горячих губ и рук, и кусала его плечо, чтобы не закричать от пронзительного удовольствия.

Так вот, значит, что происходило между родителями! Вот почему они смотрели иногда друг на друга так пристально и жадно, что дети невольно отводили глаза, вот почему старались незаметно прикоснуться друг к другу и так радовались, когда оставались дома одни! Значит, у них с Кьяном всё хорошо и правильно, все, как и должно быть, и не зачем смущаться своих чувств. Теперь-то Лили не будет избегать супружеских ласк!

Они так и не заговорили друг с другом, но дальше шли уже рядом, держась за руки. Кьян даже пытался не так широко шагать, чтобы ей было удобно идти с ним в ногу, а Лили поглаживала его ладонь своими маленькими пальчиками, отчего у мужчины что-то замирало в груди.

Лили не особо любила горы, она привыкла к простору и полям вокруг. Для Кьяна же горы были чем-то родным и привычным. Ему нравилось двигаться вперед и вверх, нравилось ощущение собственной незначительности в сравнении с ними. В его народе говорили, что горы – это погибшие драконы, но он не видел в хребтах и скалах очертаний чудовищ. Ему казалось, что просто кто-то очень большой, невероятно большой пальцами сморщил земную плоть в складки, да так и оставил.

Основная дорога в Катай не слишком удобна и безопасна лишь отчасти, но хотя бы обозначена. Можно было идти козьими тропами, только Кьян их не знал совсем, а дорога – вот она. А нанимать проводника, путешествуя вдвоем с молодой и красивой женой он и вовсе не рискнул бы, зная завистливую человеческую натуру.

В те времена, когда Галлия еще надеялась на торговый союз, начало дороги выложили камнем, а кое-где и гранитными плитами. Идти по ним и легко, и приятно. А вот дальше уже дорога стала значительно хуже, встречались и обвалы, и ямы, и рытвины. Дикого зверя в этих местах не водилось – и то счастье. В Галлии встречались рыси и медведи, но не здесь, а дальше, в лесах. Их же путь шел меж голыми скалами, где можно увидеть лишь козла с закрученными рогами. Кьян был бы не прочь таким козлищем отобедать, но убивать красивое сильное животное ради пары кусков мяса – глупо, а тащить с собой при такой жаре – еще и опасно. Испортится, будет вонять, привлечет хищников издалека. Поэтому перекусили тем, что было в мешке у Кьяна – хлебом и сыром. А чистую воду Лили может добыть в любом месте. Это стало для катайца приятным открытием – теперь не нужно таскать с собой бурдюк с водой, да и умыться можно без проблем. Пожалуй, от Колючки есть какая-никакая польза, даже если закрыть глаза на внезапное, неуместное и оттого более сладкое удовольствие, которое он вообще не понимал (разве можно вот так, в дороге, без всяких там подготовок и ритуалов?), но почему-то не отказался и остановиться не смог. Но, конечно, повторять подобное не стоило. И вообще, стоило думать о деле, а не о том, какая она, оказывается, податливая в его руках.

К вечеру стало ощутимо холоднее, пригодились самые теплые вещи. Катаец рассчитал дорогу так, чтобы обойтись только одной ночевкой в горах, но понимал, что девушка ощутимо устала. Она перестала улыбаться и болтать, тяжело дышала. Сам Кьян привык к длительным пешим переходам, он мог бы идти и дальше – до самой темноты, но он – мужчина и воин. И без того выносливость жены его приятно удивила. Он привык, что чем красивее женщина, тем она декоративнее. Самые красивые и вовсе должны сидеть дома, командовать служанками и ублажать мужей приятными разговорами, игрой на музыкальных инструментах и изысканными ласками, а уж никак не скакать по горам наравне с мужчиной. Лилиана была красива даже по катайским меркам, хотя и излишне выпукла в стратегических местах. Он не забывал, что к тому же его жена была из очень знатной семьи. Разумеется, она устала, хоть и бодрится, не показывая вида.

Поэтому Кьян Ли пристально оглядывался, ища какую-нибудь пещеру, где можно уже остановиться. Такая непременно должна быть здесь – все же этой дорогой пользовались много лет. Наконец, он увидел в скале подобие вырубленных ступеней, а над ними – черный провал.

– Подожди здесь, – попросил он Колючку, и та с облегчением опустилась на камни. – Только не сиди на голой земле, простудишься.

Сил у Лилианы не осталось совершенно, но она послушно встала и, вся дрожа, оперлась на скалу спиной. Кьян легко поднялся вверх, заглянул в пещеру и с радостью понял, что она не просто пригодна для ночевки, а сделана специально для путников. Здесь даже было подобие очага и запас дров.

– Ци, ты сможешь подняться? – выглянул он наружу. – Здесь переночуем.

– Напомни мне, почему мы не поехали верхом? – простонала Лилиана, честно пытаясь подняться по искрошившимся ступенькам.

Пальцы у нее соскользнули, она упала в пыль и от обиды и усталости разревелась. Кьян слетел вниз, как птица, испугавшись, что она поранилась. Быстро ощупав жену, он с облегчением и стыдом понял, что плачет она не от боли, и начал соображать, как же затащить ее наверх.

– Я сейчас обвяжу тебя веревкой, – наконец придумал он. – И подниму.

– Не надо, я сама, – упрямо поджала губы маленькая степнячка. – Я только немного отдохну...

– Сверху отдохнешь, – отрезал Кьян. – Не хочешь на веревке – залезай мне на спину.

– Ну да, чтобы грохнуться вниз вдвоем, – проворчала Лилиана, поднимаясь и размазывая по лицу слезы.

Пока Кьян не придумал еще какую-нибудь глупость, она уцепилась пальцами за горную породу и поползла вверх. Муж полез следом, периодически поддерживая ее под зад. Отчего-то это насмешило девушку, и сразу полегчало. Не так уж и сложно оказалось подняться! Уже в пещере мужчина, не слушая слабых возражений, разложил на досках в углу одеяло и заставил ее лечь. Кьян вдруг впервые ощутил себя мужем – то есть тем, кто должен заботиться и защищать свою женщину. Пусть он не выбирал ее, не хотел, но она была его женой. Он стащил с Колючки ботинки и принялся разминать крохотные ступни, которые покраснели и стерлись – местами и до крови, остро жалея сейчас, что он не целитель.

– Прекрати, – прошептала Лили. – Так не положено.

– Что не положено? – не понял Кьян.

– Это я должна снимать с тебя обувь и мыть тебе ноги. Так делает правильная степная жена.

– А твоя мать тоже так делает? – улыбнулся мужчина. – Или все же о ней заботится отец?

– Ну... – Лилиана действительно задумалась. – Я думаю, взаимно.

– Вот так вот. Сейчас ты немного передохнешь и добудешь мне воды, а я заварю трав и приготовлю ужин.

– Что ты собираешься готовить?

– Здесь должны быть кролики. В горах всегда есть кролики.

– Ты сможешь его поймать?

– Попытаюсь. Лежи. Можешь даже вздремнуть.

Кьян Ли развел огонь, поставил на него котелок с водой, насыпал туда травы из одного своего мешочка и, велев жене присматривать за огнем, вышел наружу. В горах он чувствовал себя как дома. Главное было не отдаляться от пещеры. Действие браслетов снова он проверять не желал.

Глава 20. Водяной дракон

Лилиана действительно задремала и проснулась лишь от головокружительного запаха жареного мяса. Она подскочила в панике, понимая, что и за водой в котелке, скорее всего, не уследила, и добычу не разделала и не приготовила. Она ведь правда умела готовить! Может, не так хорошо, как мама, но умела!

– Чего всполошилась? – повернул к ней голову Кьян. – Проголодалась? Сейчас будет готово.

– Я... прости... вода...

– Что вода? Умыться хочешь? Отличная мысль. Я бы тоже не отказался. Поможешь?

Радуясь, что может быть хоть чем-то полезной, Лилиана вывела небольшой поток воды прямо из стены. Катаец тут же подставил под него голову и фыркая начал тереть лицо руками. После него умылась и Лили. Затем Кьян сунул ей в руки кусок мяса и с улыбкой смотрел, как она ест.

– Что? – спросила девушка, нахмурившись. – Что не так?

– Ничего, – смущенно улыбнулся Кьян. – Просто я подумал... Ты очень красивая. В Катае за тебя пришлось бы дорого заплатить.

– Заплатить? – неприятно удивилась Лилиана. – Как это? Выкуп? Родителям?

– Или родителям, или дайне. Чем красивее и знатнее девушка, тем больше выкуп. А если она еще и обученная всяким штукам...

– Каким штукам? – заинтересовалась Лили. – И кто такой дайне?

– Дайна – это женщина, которая обучает девочек. Обычно у нее целый дом, где живут пинь. Его называют лунный дом, потому что когда девушка впервые ложиться с мужчиной, в Катае говорят, что взошла ее луна. Дайна покупает самых красивых девочек в бедных семьях и учит их одеваться, разговаривать, играть на музыкальных инструментах и ублажать мужчин. Их называют "пинь".

– Смахивает на бордель, – прошептала Лили.

– Почти. Пинь в двенадцать лет начинают учить любовной науке. В четырнадцать она должна сдать экзамен. Потом уже она может принадлежать мужчинам. Многие покупают себе жену именно в доме дайны.

– Но ведь это работорговля! – в ужасе смотрела на него девушка.

– Именно так. Но родители с радостью продают своих дочерей. Кормить их дорого, учить чему-то бессмысленно. Все равно их отдадут за соседского сына, который, в свою очередь, может жену убить, продать или заставить работать на износ. А в доме дайны у девочки есть шанс удачно выйти замуж.

– Только ее могут купить на одну ночь, а не на всю жизнь, правильно?

– На ночь, на неделю, на год... Но зато с пинь хорошо обращаются. За порчу имущества дайны придется дорого заплатить.

– Имущества? – взвизгнула Лили. – Я тоже для тебя имущество?

– Ну, скорее, это я – твое имущество, – пожал плечами Кьян. От ощущения близости родины он будто опьянел и болтал, как кумушка у колодца. – Ты же взяла меня в род. Кстати, дайны покупают и мальчиков. Многие мужчины любят мальчиков.

– А женщины? Женщины могут покупать себе мужчину?

– В Катае не так уж много женщин, которые вообще могут свободно распоряжаться деньгами. Обычно это вдовы или сестры, или матери богатых людей. Ну и, конечно, дайны и пинь. Пинь получает какую-то часть денег за свою работу и может выкупить себя. Такие женщин и могут позволить себе купить ютао, то есть мужчину для удовольствий.

– Кьян, – тихо сказала Лили, немного помолчав. – Мне страшно. Давай лучше останемся в Галлии. Или в Славии. Или в Степи. Как мы будем жить?

– Ци, ну другие как-то живут... – беззаботно ответил Кьян, растягиваясь на одеяле рядом с ней. – Я работать буду. Смотри, я же столько языков знаю. Смогу чиновником стать, а там, кто знает – может, и гуанем.

– А я?

– А ты будешь сидеть дома и ублажать меня, – хмыкнул катаец, прекрасно понимая, что Колючка сейчас же разразится гневными воплями.

– А что мне помешает продать тебя и уехать домой? – ехидно поинтересовалась Лили, хитро улыбаясь. – Из тебя получится неплохой ютао. Ты симпатичный и удовольствие доставлять умеешь.

– Может быть, вот это? – Кьян повертел на руке браслет. – Как ты без меня уедешь-то?

– Ой, брось. Эти штуки работают только на территории Галлии. Хотя ты прав: как только я пересеку границу – ты умрешь. Обидно, такой план пропал!

– А ты корыстная женщина, – сокрушенно покачал головой Кьян Ли. – Не ожидал! К тому же хочу тебя расстроить – экзамен на ютао я бы не сдал.

– Это еще почему? – возмутилась Лили. – Ты умеешь! Ты хорош... в этом.

– В постели, что ли? Ты преувеличиваешь, – Кьян притворно нахмурился, хотя хотелось довольно улыбаться. – Я неопытный.

Лилиана перекатилась на него, поерзала и заглянула мужу в глаза:

– Может, и неопытный, но весьма талантливый.

Катаец с нажимом провел руками по ее телу от бедер до подмышек и осторожно снял девушку с себя:

– Не время заниматься глупостями, – прошептал он. – Лучше поспи. Завтра будет тяжелый день. Нам еще очень долго идти.

– На лошадях было бы быстрее, – недовольно проворчала Лилиана.

– И где бы ты их оставила на ночь? На дороге? К тому же завтра будет река.

– Поплывем по реке?

– Нет, не поплывем, – усмехнулся Кьян. – Увидишь.

***

Речушка оказалась совсем небольшая – не такая, к каким привыкла Лилиана. Она была бурливая и мутная, но мелкая. Через нее легко перейти, даже не замочив колен. В Славии подобное назвали бы ручьем, но уж никак не рекой. А в Степи таких и вовсе не было, одна Кимра там и есть. Кьян же реке обрадовался, как родной, подбежал к ней, руки в воду опустил и засмеялся. Посидел немного на корточках, а потом выпрямился во весь свой немаленький рост, отошел немного и начал на своем языке что-то говорить речитативом: будто заклинание какое читал или балладу рассказывал. Лилиана с любопытством за ним наблюдала. Сначала она ничего не заметила, но Кьян выглядел довольным, улыбаясь во весь рот, как мальчишка. Лили привыкла, что он хмур и серьезен, а таким она его видела впервые.

Внезапно мутная вода вздыбилась, словно фонтан, словно гигантская волна, и напрыгнула на Кьяна Ли, желая не то смыть его, не то утопить. Лили взвизгнула и прыгнула вперед, инстинктивно выставляя руки перед собой и всеми своими силами сдерживая взбесившуюся стихию. Волна застыла в воздухе, покачиваясь и недовольно бурля. Но неблагодарный катаец быстро обернулся и крикнул:

– Прекрати немедленно! Ты его пугаешь!

Его? Девушка растерянно опустила руки, и вода вдруг схлынула, осыпалась дождевыми струями, собираясь у ног Кьяна в полупрозрачного змея, не забыв, впрочем, вымочить мужчину с головы до ног. Дракон был огромен. Он сворачивался вокруг Кьяна кольцами толщиной в половину человеческого роста, тыкался усатой головой с выпученными глазами в грудь мужчины и что-то ему журчал – не то обиженно, не то грустно. А катаец без страха трепал страшное существо за короткие рога и снова смеялся.

– Подойди сюда, не бойся, – позвал он Лили. – Это Бу, дух воды. Он мой друг.

– Ну знаешь, – недовольно нахмурилась Лили. – Предупреждать надо. Я чуть со страху не умерла.

Она осторожно подошла чудовищу и внимательно его осмотрела со всех сторон.

– А ты здоровый, – одобрительно сказала она зверю. – Я такое чудо впервые вижу. Кьян, ты ему переведи!

Дракон качнул головой и что-то булькнул, а потом осторожно толкнул ее ногу своим змеиным телом. Он был, что удивительно, вовсе не мокрым и даже не очень холодным, хотя и упругим, будто струя воды.

– Он всё понимает, – улыбнулся ей муж. – И тоже тебя испугался. Ты очень сильная, раз смогла его удержать. Потрогай его, не бойся.

Лилиана и не боялась, разве что самую малость. Кьян ведь сказал, что Бу его друг, значит, и ее не обидит. Девушка осторожно опустила ладонь на волнующийся и рябящий бок водяного змея и едва не вскрикнула от ощущения силы. Стихия воды была ей знакома, но такого натиска она еще ни разу не чувствовала. Ей показалось, будто ее накрыло с головой, всю сдавило, сплющило и наполнило изнутри. Она отдернула руку и вцепилась в мужчину, с трудом переводя дыхание.

– Не бойся, говоришь? – зло буркнула она. – Да это чистая мощь!

Дракон заурчал, и в его тоне Лили явно расслышала виноватые нотки.

– Ладно, – согласилась девушка. – Попробую еще раз. Только смелости наберусь.

На этот раз она прикасалась осторожно, не как к живому существу, а как к стихии, будто водную жилу из земли выводила. Она и сама сейчас была почти вода. Зверь позволил ей провести пальцами по "шкуре", пошел кругами от ее ласки, выгнулся и забугрился, подставляясь под ладонь.

– Обалдеть, – пробормотал Кьян Ли. – Да он от тебя без ума! А ты даже не погонщик!

– Я же твоя жена, – резонно возразила Лили, смело почесывая Бу между рогами, будто барашка. – И водник к тому же.

– Как ты себя чувствуешь? Сможешь на нем ехать?

– Ну... Он очень сильный. Пока я справляюсь, но не знаю, как долго это будет.

– Давай попробуем. Отсюда до Янгуна идти почти целый день, а может и дольше. А Бу нас быстро довезет.

– Хорошо, – согласилась Лили. – Я попробую.

Дракон мгновенно размотал свои кольца и изогнулся в волну. Длиной он был не меньше пяти метров. Кьян привычно и ловко запрыгнул на выступ рядом с головой и протянул Лилиане руку. Она уселась перед ним, словно на лошади. Было довольно удобно, тем более руки мужа надежно ее обхватили. Медленно и неуклюже Бу сполз в речку, а потом вдруг подобрался, забурлил и рванул вперед с такой скоростью, что девушка взвизгнула и захлебнулась потоком встречного воздуха. Пришлось ей пригнувшись спрятаться за головой дракона.