Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 339 страниц)

Глава 12. Начало. Конец

Темный король. Белая королева. Сначала коронация, а мертвые потом. Мертвым уже некуда спешить. Сначала радость, а поскорбеть успеем.

– Народ Франкии, приветствуй своего правителя! – объявляет глашатай на площади, и толпа, вопреки ожиданиям, взрывается ликованием.

Маркус Ди Гриньон даже не представляет, какая проделана работа. Стараниями первого министра столица почти влюблена в своего темного короля. Каждый наслышан о его учености и поистине королевском благородстве. Стараниями людей канцлера Браенга, юную и такую трогательно-нежную в простом белом платье без всяких украшений королеву любят не меньше, а, пожалуй, даже и больше. Она и в самом деле прекрасна, будто невеста.

Маркус, по древнему обычаю, опускается на колени на деревянный помост. Вокруг толпа людей, они смотрят, смотрят... Ну да – король должен служить своему народу. Об этом ему при коронации и напоминают. Конечно, все понимают, что это лишь красивый обычай. Хотя короли думают иначе, они действительно служат. Работают. Не будут грамотно управлять королевством – оставят в наследство детям долги и нищету. У Маркуса не будет детей, но это не значит, что он собирается валять дурака. Напротив, в его планах много чего изменить – например, начать систематическое обучение некромантов. Они могут и должны служить на благо королевства. Нечего прятаться по старым замкам.

Кто о чем – а вшивый о бане. Некромантов ему подавай! Лучше уж подумал бы о техническом прогрессе. Пригласить механиков из Галлии, построить, как там, железные дороги – вот с чего стоит начинать. И аэростаты еще. Когда-то ему в руки попали чертежи одного безумца, который уверял, что люди могут летать – с помощью надутых летучим газом шаров и корзины под ним. Маркус еще тогда подумал, что корзина – слишком ненадежно. Нужна более прочная и устойчивая в воздухе конструкция, о чем он и сказал изобретателю. Дал ему денег и отправил учиться в технический университет Галлии. Надо бы узнать, что с ним стало, с этим безумцем. Но это потом, завтра.

А сейчас он стоит на коленях на помосте (спасибо тому, кто позаботился подложить подушечку, стоять еще долго) и, сделав умильное лицо, слушает напутственную речь старой королевы. Паучиха нарочно затягивает коронацию, вдохновенно перечисляя великие дела покойника (а правил он немало – почти сорок лет, достижений накопил). К счастью (или к несчастью – кто знает), у нового претендента на престол не так уж и много регалий – так, университет закончил, ну и вообще, красавец-мужчина, да еще и женатый.

Клятву доброй совестью служить своему народу и заботиться о каждом из подданных, как о своем собственном ребенке, пришлось повторять, стоя на коленях. Между прочим, молодая королева вообще сидела на заботливо подставленном стульчике и на колени вставала, только когда давала клятву.

По старинному же обычаю корону на черноволосую голову нового короля надел чей-то ребенок из толпы. На этот раз это был какой-то большеглазый чумазый мальчуган лет пяти. Возможно, это был переодетый сын кого-то из вельмож, а может, и в самом деле дернули первого попавшегося мальца – Маркусу было совершенно плевать. Только бы позволили уже подняться, ноги затекли.

Супругу короновал сам, все же поднявшись. Опустил золотой венец на пышные волосы, поднял ее и, не удержавшись, поцеловал в лоб. Этого не было в протоколе, но, кажется, народу понравилось. В конце концов, королевская семья – оплот морали и образец добродетели. Нежные чувства между ними только приветствовались.

– Давай сбежим? – прошептала Иванна чуть слышно, да еще улыбнулась лукаво, но увы -это было невозможно.

А хотелось бы, конечно. Все эти церемонии! Теперь королю несли младенцев со всей столицы, а то и из окрестных мест – и каждого он должен был коснуться и благословить. Никого даже не смущал его темный дар. Идиоты! Его подданные – идиоты! Ну какое от него благословение? Иванна, умница, выручила его. Каждому младенцу в ладошку она вкладывала серебряную монету. Для казны разорительно, для родителей – отличное благословение. Ну и репутация, разумеется.

Иванна же – сокровище, а не жена – шепотом велела принести королю стул, куда Маркус с облегчением опустился, и она же взмахом руки прервала церемонию благословения, громко объявив, что полагающуюся серебряную монету можно получить у казначея и без королевского прикосновения. Очередь родителей (а Маркус был уверен, что некоторых младенцев просто передавали из рук в руки где-то за поворотом, к примеру, эту девчушку с родинкой на щечке он точно уже держал) тут же поредела, а потом и вовсе плавно перетекла в другой угол площади.

А когда на помост выкатили бочки вина, про короля и королеву и вовсе все забыли.

– Вот теперь – бежим, – прошептал он и, хватая жену за руку, быстро тянул ее в сторону дворца, а придворным отвечал, – потом, всё потом, моя супруга утомилась.

Иванна только хихикала, когда он увлек ее в глубину сада к фонтану.

– О мои ноги, – простонал король, стягивая ботинки и задирая брюки.

– Марк, ты же не собираешься... – ахнула она. – Собираешься...

Король сидел на бортике фонтана, опустив босые ноги в воду.

– Иди сюда, – похлопал он по нагретому мрамору. – Не бойся, вода теплая.

– Я и не боюсь, – проворчала девушка. – Просто это совершенно неприлично.

– Мы теперь сами – приличия этой страны, – веско заявил Маркус. – Давай, снимай туфли.

– У меня ведь еще чулки, – жалобно закусила губу девушка.

– И чулки снимай. Или тебе помочь?

– Пожалуй, помочь.

Она поставила небольшую ножку в белом шелковом чулке рядом с его бедром, и некромант с протяжным вздохом скользнул руками под пышную юбку, ища завязки. Не удержавшись, прикоснулся к полоске голой кожи, хотел было подняться пальцами и выше, но не стал, вспомнив, чем кончилась последняя попытка соблазнения. Вообще-то стоит и вовсе держаться от нее подальше, а то ведь он серьезно мог в нее влюбиться – а это ему не нужно, и ей тоже не нужно. Быть друзьями гораздо удобнее. Поэтому он просто снял с нее чулки и посадил рядом, украдкой любуясь на ее ноги.

Похороны прошли куда быстрее и спокойнее. У старого короля уже извлекли сердце – его похоронят отдельно. Тело забальзамировали. Ночь оно стояло в дворцовом храме, где каждый мог с ним проститься – каждый из тех, кого пускали во дворец, разумеется. Потом тело похоронили на дворцовом кладбище – чинно и без каких-либо происшествий. Покойный вел себя очень достойно. Маркусу очень хотелось влить в усопшего родственника немного энергии и поглядеть, как поведет себя многочисленная знать, если Фенимор вдруг сядет в гробу и помашет им рукой, но увы – это было совершенно не по протоколу.

Пришлось терпеть, делать скорбное лицо и радоваться, что Иванна осталась в своих покоях, сославшись на страшную головную боль. Будь она рядом – он бы, наверное, не удержался. Это плохо. Она вытаскивала на свет какого-то другого Маркуса – безрассудного, юного, дерзкого. Раньше, еще мальчишкой, он любил подобные шутки, за что был нещадно порот дедом. Потом его и вовсе на похороны не звали, а он и не расстраивался.

Когда-то он считал, что некромантом быть весело: можно оживить жареную курицу или запеченного поросенка на столе, можно собрать дохлых мух и запустить их в комнату очередной фаворитки отца... Славные были времена.

Бертильда изо всех сил наступила ему на ногу острым каблучком и зашипела:

– Даже не думай, паразит!

– О чем? – удивился Маркус.

– О своих некромантских шуточках! Я помню этот взгляд!

– Извините, – сдавленно прошептал некромант. – Мне, кажется, нехорошо.

Он, растолкав толпу, забежал за куст и глубоко дышал, пытаясь успокоиться, но смех все равно рвался из него, даже не смех, а дикий гогот. Конечно, она знала его шуточки! Ведь это у нее на шее когда-то ожила шкурка от норки и, кажется, цапнула ее за ухо. А ведь никто даже не подозревал, как это было сложно! Попробуй-ка оживи пустую шкуру, да еще не самую свежую! Но он справился и до сих пор гордился своим маленьким достижением.

На похороны он так и не вернулся, потому что успокоиться не смог. Стоило сделать шаг в сторону кладбища – и из груди вырывался совершенно неуместный, почти истерический смех. Ну и ладно. Фенимору уже плевать, а что касается остальных – ди Оливьеро что-нибудь наврет. В конце концов, в его обязанности входит прикрывать костлявую задницу своего сюзерена именно в подобных неловких случаях.

Глава 13. Сын рыбака

Карл Рюссоле был сыном рыбака из маленькой деревушки на побережье Солнечного моря. Места там были богатые рыбой, а жизнь неторопливая и спокойная. Мужчины уходили в море, женщины сажали овощи и выращивали фрукты и зелень, старики торговали на рынке. Еды всегда было вдоволь, а то, что одежда на детишках была худая и бегали они босиком -кому это в детстве важно? Главное, что есть семья, дом и ласковое море. Работы, конечно, и детям хватало: сети починить, рыбу почистить, дом помыть, за малышней присмотреть. Но все так жили, и никто не жаловался. Зимой, когда море замерзало, рыбачили через лунки, выдолбленные во льду, уже не на продажу, для себя, а торговали рыбой соленой. Когда холодно было, собирались большой семьей дома, у печки, а бабушка рассказывала сказки о том, что в ее молодости франкийцы строили большие корабли и уплывали в Катай воевать, и многие не возвращались. Так и ее отец не вернулся, оставив мать вдовой с кучей ребятишек.

Карл любил своих родителей, любил море, любил виноград, росший в их дворе, а еще он любил читать. Детей здесь читать не учили – незачем им, так он сам бегал в дом к священнику, который отпевал умерших и вершил свадебные обряды. Старик с удовольствием учил шустрого мальчишку всему, что знал сам. Он же потом сходил к его родителям и предложил отдать Карла в школу при монастыре. Обещал, что его будут там кормить и одевать бесплатно. Родители подумали и согласились: если один из восьми детей будет ученым, они ничего не потеряют. Хочется мальчишке учиться – почему бы и нет.

Школа Карлу не понравилась. Скучно и уроки глупые. Он быстро сбежал оттуда, рванул в город, где довольно быстро нашел работу при рыбной лавке. В рыбе он разбирался лучше хозяина, читать и писать умел, деньги считал без обмана. А когда на соседней улице произошло убийство почтенного торговца пряностями, и арестовали сначала его сына, он был глубоко возмущен. В невиновности сына Карл был уверен, он всегда хорошо разбирался в людях. Двенадцатилетний мальчишка до хрипоты спорил с полицейскими и приводил совершенно нелепые доказательства, а потом вдруг оказался прав. Главный полицмейстер его запомнил, переманил на службу – сначала посыльным, потом внештатным агентом, а потом и вовсе отправил в столичный университет учиться.

В столице карьера Карла Рюссоле стремительно пошла вверх, в тридцать он был уже главным дознавателем одного из полицейских управлений, которое занималось расследованием убийств. Впрочем, в подчинении у него было всего шестеро человек, зато здесь сам Маркус ди Гриньон числился внештатным сотрудником и даже получал зарплату.

После коронации, кстати, он вызывал Карла к себе и хотел назначить его главой полицейского департамента Франкии, но встретил неожиданно бурное сопротивление. Переходить на бумажную работу Карл отказался с негодованием, заявив, что его призвание – искоренять преступность, а не управлять людьми.

Рюссоле магом не был, да и откуда мог взяться маг в семье рыбака? Но чутье у него, было, очевидно, врожденное, а за годы работы в полиции он его отточил, как карандаш. То, что происходило в столице, ему не нравилось настолько, что он на месте усидеть не мог, только кружил по кабинету, а потом и вовсе выбежал прочь.

День был прекрасен: солнце, воздух, легкий ветерок. Можно было бы забрать, наконец, сына и погулять с ним в парке. Он давно уже обещал парню. Но вместо этого, хоть и терзаясь угрызениями совести, Карл прошелся по борделям, как официальным, так и подпольным. Ему необходимо было знать, нет ли среди "девочек" жертв неизвестных болезней или внезапных смертей.

Как остро он сейчас нуждался в специалисте! Врача бы... химика, целителя, да любого мага жизни! Любого, кому он мог бы доверять.

В борделях все было спокойно, все в пределах нормы. Дурные болезни, драки, клиенты с разными наклонностями, подпольные аборты... ничего нового. И это тоже было плохо.

– Клянусь, сударь, все в полном порядке, – уверяла мадам Везье. – Ничего такого, о чем вы спрашиваете. Если вдруг что случится, непременно вам сообщу, уж будьте уверены! Кстати, не желаете ли отдохнуть? У меня девочки чистенькие, свеженькие... как майские розы!

– Спасибо, но мне уже пора, – покачал головой Карл. – Да и на службе я.

– Брезгуете? – прищурилась мадам. – А другие не брезгуют. Не уважаете вы нашу службу, а между тем...

– Знаю, знаю, древнейшая профессия, польза обществу, профилактика насилия против женщины, – поднял руки Рюссоле, сдаваясь. – Но я всё же воздержусь. У меня, знаете ли, жена.

– Ой, да все знают, – мстительно ухмыльнулась мадам Везье. – Ушла от вас с сыном, потому что чувствовала себя любовницей и говорила, что вы женаты на работе.

– Именно так. Прощайте.

Карл надвинул на лоб шляпу, нахмурил лоб и вышел. Это был последний публичный дом. И здесь пусто. А это значит, что кто-то очень хорошо подготовился.

На улице небо уже хмурилось, того и гляди, дождь пойдет. Может быть, главой полицейского департамента быть не так уж и плохо? Ему бы предоставили служебный мобиль... с крышей. И шофером. Это однозначно бы упростило все передвижения по городу. И сыну бы точно понравилось. Можно было бы выбирать себе самые интересные дела, а бумажки писать – на это замы есть. Зря отказался. Посмела бы эта шалава таким тоном разговаривать с главой департамента! Да и Жаклин бы, возможно, по-другому на него смотрела. Быть женой второго человека в городе почетно.

Рюссоле поправил шляпу и нырнул под ближайший козырек крыши, прячась от хлынувшего дождя. Конечно, Жаклин плевать на его должность и деньги. Ей нужен он сам и, желательно, в безраздельное пользование. Но как ей объяснить, что его работа – важнее всего?

В нос ударил запах корицы и свежих яблок, он, наконец, огляделся и грустно улыбнулся. Улица Вальгера, дом 2 – куда ж еще его могли занести ноги? Это судьба. Съежился и перебежал через улицу, врываясь в маленькую кондитерскую, будто дождевая туча -мокрый и шумный. Большие стекла витрины покрылись испариной, в зале на два столика было пусто – рано еще. Конечно, только он на рассвете шатается по улицам. Ему по службе положено: бордели работают по ночам, а днем их обитательницы спят. Совсем, как он.

– Господин Рюссоле, сударь! Так рано! – выглянул из-за двери высокий полный мужчина в белоснежном фартуке. – Не ждали! На рассвете к нам только девицы из ближайшего борделя заглядывают, да еще его величество. Он тоже ранняя пташка.

– Его величество? И когда он последний раз был?

– Ох, надо вспомнить! До коронации, точно говорю! Тогда, получается, не его величество, а его высочество... Хм..

– Когда?

– Когда? Да разве ж я упомню? Это ж Элли еще работала! Ой, не смотрите на меня так страшно, сударь, я сейчас посчитаю. Это было. Это было. О! помните, когда девочку булочника нашли? Вот тогда. Точно помню, Элли еще плакала весь день.

Рюссоле кивнул. Совершенно логично, что Маркус, выйдя от него, заглянул сюда. Он всегда хвалил здешние пирожки.

– Расскажите мне еще раз про Элису, – попросил он. – Может, я что упустил в прошлый раз.

– Ох, да что рассказывать, – тут же потемнел лицом кондитер. – Всё уж рассказал. Я утром пришел, а она в подсобке. мертвая. Лежит на мешках с мукой, и лицо такое светлое, счастливое. Это уж потом дознаватели сказали, что без белья она была, а на теле эти. физические жидкости.

– Физиологические.

– Да-да. Стало быть, амуры она крутила в лавке моей. И то сказать, а где ей еще крутить-то было? Дома-то родители да брат с сестрёнкой. Муку я, правда, выкинул. Да и узнал бы раньше – не поздоровилось бы ей. А сейчас что уж говорить.

– А дверь закрыта была?

– Открыта. Но это и не удивительно – утро уж было. Обычно на ночь девушки мои запирают на засов, а булки всякие через окошко отпускают. Стражники же каждую ночь к нам заглядывают за перекусом. Так может, это стражник и был какой, а?

– А Элиса магом была?

– Небольшим совсем. Огневиком. Ничего не умела, только огонь в печи разжечь, но и то хорошо. Я ей за это доплачивал. Оттого она на ночь чаще других и оставалась, что можно было крем ореховый в печь поставить и совсем на слабом огне держать. Тогда он нежный получался, такой гладкий. Эх, жалко девчонку, как же жалко!

Карл кивнул, протирая витрину ладонью. Дождь закончился. Во дворец? Поздно уже. Спит его величество. К нему лучше вечером. Домой тоже не хочется, там пусто и пыльно.

– А положите мне, уважаемый, самых лучших пирожных, – попросил он. – И ваших известных пирожков с яблоками тоже.

Андрэ, вроде бы, любит пирожки. Или нет? Ну что-то же должен любить шестилетний парнишка? Сладкое все дети любят!

Полчаса быстрого шага по лужам, промокшие ботинки, мучительные сомнения... и вот он уже стоит у небольшого домика с белыми деревянными ставнями, замечая, что яблоня совсем исчахла – надо бы срубить ее, пока не упала, и качели висят криво, а у лавочки перекладина сломана. Нет здесь мужика. Это и радовало, и печалило. Постучался в двери. Хотя дом принадлежал ему, право сюда входить, как хозяин, он потерял давно.

Дверь открыла молодая рыжеволосая женщина с живыми черными глазами. Она серьезно поглядела на растерявшегося вдруг мужчину и молча сделала шаг назад, пропуская его в дом.

– Папа! – раздался восторженный вопль, и в живот Карлу с силой влетел рыжий вихрь. -Папа пришел!

– Привет, Андрэ, – засмеялся мужчина, прижимая к себе мальчика. – Ты все растешь и растешь, скоро меня догонишь! Я тебе пирожных принес!

– Папа, а у меня качели сломались!

– Я видел, я посмотрю. Давай чай пить!

Когда Жаклин Рюссоле принесла в гостиную поднос с чайником и чашками, Карл уже крепко спал на диване. Женщина грустно улыбнулась, уложила его поудобнее, сняла с мужа ботинки (мокрые насквозь, что за человек! Так и простудиться недолго!) и укрыла одеялом. Как всегда. Погладила украдкой по непокорным кудрям и прошептала опечаленному сыну, что папа устал на работе, а чай можно попить и в кухне. Зато им пирожных больше достанется.

Глава 14. Подозрения

Карл проснулся ближе к вечеру, что было для него совершенно невероятно. Обычно он спал урывками, то и дело просыпаясь, или вовсе просто дремал, проваливаясь в серую муть, а чтобы так спокойно – и не помнил, когда. От запаха капустного супа закружилась голова и заурчало в животе.

– Выспался? – насмешливо спросила Жаклин. – Иди обедать, засоня. Андрэ без тебя суп есть отказывается.

Карл задумчиво поглядел на свои ноги – из дырок в носках выглядывали большие пальцы ног. Стыдно. С его жалованьем он мог бы каждый день себе новые носки покупать, но зачем? Кто видит его ноги? Теперь было неловко. А где, кстати, его ботинки?

Рыжеволосая женщина, едва сдерживая улыбку, достала из комода пару носков – женских, розовых в полоску и вручила растерянному супругу. Чертыхаясь, он натянул это непотребство на ноги, а дырявое нечто, бывшее некогда носками, Жаклин отобрала и сразу же сожгла.

Когда-то Карл с женой ссорился из-за каждой мелочи. Три года назад она бы разоралась из-за его неряшливости, а он ни за что не надел бы женскую вещь, да еще упрекнул бы ее в том, что она плохая хозяйка – раз вовремя носки не штопает. Сейчас же делить им было нечего, и они только переглянулись смущенно.

Теперь же Карл с явным удовольствием поглощал прежде ненавидимый капустный суп, переглядываясь с сыном, а потом разыскал в кладовке ящик с инструментами и починил эту бесову качель. Он бы и яблоню срубил, да некогда уже было. Скоро стемнеет – самое время спешить к королю. У него был к его величеству разговор, который откладывать совсем не следовало.

– А ты когда в следующий раз придешь? – повис на нем сын, жалобно заглядывая в лицо.

– Не знаю, – честно сказал Рюссоле. – А когда нужно? У меня сейчас очень много работы. Но я обещаю, что забегу.

– И спать не будешь?

– Андрэ, – мягко окликнула мальчика мать. – У папы очень важная работа. Он ловит преступников. Помнишь нашу соседку Мелу? Ее убили, ты плакал... а твой папа нашел злого человека и арестовал его.

Карл кивнул. Он и не догадывался, что его сын знал убитую девочку.

– Жаклин, – тихо сказал он жене. – Будь очень осторожна. Сейчас нехорошие дела происходят. Прошу, незнакомцев в дом не пускай. И сестре своей скажи. Убивают молодых женщин. соблазняют и убивают. Пожалуйста, будь осторожна.

– Но я здесь одна, – испуганно сказала женщина. – Только я и Андрэ. Может быть, ты. поживешь у нас некоторое время? Если так опасно.

– Я подумаю, – кивнул Карл. – Это очень хорошая мысль. А сейчас мне, правда, пора, у меня аудиенция у его величества.

– Что это? – с недоумением спросил Маркус, глядя на список, который Карл положил перед ним. – Косой переулок, 12, девица Маргрет Уллис; улица Плотников, 41, вдова Эльвира Герзе... кто эти женщины?

– Это я у тебя хочу спросить, Маркус, – хмуро посмотрел на него друг. – Знаешь хоть кого-нибудь из списка?

Маркус внимательно проглядел все имена и радостно ткнул пальцем в одно из них:

– О, улица генерала Вальгера, дом 2. Это кондитерская! Там такие пирожки с яблоками, пальчики оближешь! Я туда раньше любил заглянуть. Да, там еще девушка такая рыженькая работает, с веснушками. Элиса, вот. Да здесь так и написано: Элиса Меллер.

– И давно ты в булочной был?

– Ну... – Маркус честно попытался вспомнить. – До коронации точно. А то и до свадьбы. Нет, заглядывал, когда уже женился. Ивви, кстати, пирожных купил. А в чем дело?

– Дело в том, Маркус, что все эти женщины мертвы. И все одинаково – у них выпиты жизненные силы после свидания с любовником.

Некромант застыл, а потом так холодно, как умел, поглядел на главного дознавателя.

– Это официальное обвинение? – тихо спросил он.

– Не смеши меня, – фыркнул Карл. – Ты король. Какое тебе еще обвинение? Никто и никогда...

– Ты не увливай от ответа, – Маркус исподлобья смотрел на того, кого считал единственным другом. – Ты и в самом деле так считаешь?

– Посмотри на ситуацию с моей точки зрения. Ты – единственный некромант в столице. Ты женат и сверкаешь как медный чайник. Как? Как это возможно? Я ведь знаю всё о твоих особенностях.

– Я понял, – некромант побледнел. – Но для чего ты пришел ко мне со всем этим?

– Потому что ты мой друг, Маркус. Я прошу тебя, ответь: ты причастен к этим смертям? Тебе нужна помощь?

– А если я скажу, что да? – откинулся на спинку стула некромант, скрещивая руки на груди и надменно глядя на дознавателя. – Что тогда?

– Тогда я посоветую тебе забрать супругу и уехать прочь из страны, пока об этом не узнал кто-то другой.

– Это не я, Карл, – вздохнул Маркус. – Я не могу никак доказать свои слова, но это не я. Хотя знаешь... – он взял в руки список и усмехнулся. – Косой переулок 12 – там отличная лавка с травами. И да, в лавке работала такая... чернявая. С сиськами. Может, и Маргрет. Дальше. Плотников 41, не там ли книжная лавка? Припоминаю, я заглядывал туда. Книги покупал. Там знаешь, интересные продают.

– Романы? – ухмыльнулся дознаватель. – Неприличные. Типа "Сломанного цветка", да? Ты что, читаешь такое?

– Конечно, нет! – возмущается Маркус. – Я что, похож на читателя подобных опусов?

– А я купил, – признается Карл, барабаня пальцами по столу. – А кто мог знать, куда ты ходишь?

– Да кто угодно. Я не скрываюсь. Даже к тебе в участок хожу по улице, а не тайными ходами.

– Я так и думал. А ты, случайно, не знаешь, как найти некроманта, если он прячется? И, может, есть какие-то яды, которые создают подобный эффект?

– Погоди, ты мне веришь что ли? – вскинул брови король. – Без доказательств, просто на слово?

– А разве ты хоть раз обманывал меня? – прямо посмотрел в глаза другу Карл. – На самом деле я тебя и не подозревал. Просто интересно было взглянуть, как ты отреагируешь. Ты обычно такой нервный, но, видимо, корона хорошо влияет.

Маркус неуловимо быстрым движением перегнулся через стол и с силой ударил дознавателя кулаком в плечо. Тот, не ожидая нападения, рухнул вместе со стулом назад.

– Я очень нервный, – с кривой улыбкой заявил некромант. – А с короной – еще и неприкасаемый. Что там дальше по списку? Караульные ворота, 11? Там мой старый знакомый, он просил о помощи. Я не поленился, зашел. Пьянь обыкновенная, а раньше был талантливым художником. Денег я ему оставил, но сказал, что это последний раз. Работу бы ему нашел, а так просто... пусть сам вертится. Это доходный дом. Комнат много. Понятия не имею, кто еще там жил. Улица Генеральская, 8? Хм. Не припомню. Что там может быть?

– Перчатки, Маркус. Ты там каждый раз заказываешь перчатки для прозекторской.

– Да? Ну ладно. Я ж сам не хожу, они прямо к тебе доставляют. А, впрочем, ты прав. Я пару недель назад забирал лично, мне срочно было нужно.

Некромант хмуро уставился на друга.

– Что и следовало доказать. Под тебя копают, мой коронованный друг. Глубоко копают. Кто-то очень расчетливо роет тебе яму.

– Знаешь, я был уверен, что Фенимора травят, – задумчиво произнес Маркус. – Но три лекаря подтвердили смерть от удара. А Генрих? Как мог молодой парень так неудачно свалиться с лошади? Эх, как жаль, что его уже не допросить! Поздно.

– Фенимора еще не поздно?

– А толку? Я с ним каждый день виделся. Он ничего не знал.

– Кто следующий среди наследников?

– Четверо. Жаком, Филипп... и двое сыновей Элиссии.

Мужчины посмотрели друг на друга одинаково мрачно. Одна и та же мысль мелькнула в их голове: Галлия.

Политика соседнего государства была не агрессивной, но Галлия давно уже сделала огромный рывок вперед и по развитию значительно опережала остальные страны континента. Эстебан Галлийский, чьей женой была Элиссия, старшая дочь покойного Фенимора, вместе со своим канцлером и по совместительству мужем сестры короля, медленно, но верно подминали под себя соседей. Со Степью у них были чрезвычайно теплые отношения, с сельскохозяйственной Славией – династический брак, даже с Катаем канцлер Браенг ухитрился наладить контакт и посадить на императорский трон своего человека. Непокоренной осталась только Франкия да крошечное княжество Архорн в западных горах.

– Нет, – наконец, произнес Маркус. – Моя супруга – внучка Браенга. Не может он против нее интриговать. То есть, может, конечно, но это бессмысленно.

– Я бы не стал отбрасывать этот вариант, – покачал головой Карл. – Одно дело внучка канцлера и совсем другое – сын Эстебана.

– Хорошо, – покладисто согласился некромант. – Галлийский след тоже ищем. Только что мы можем делать?

– Для начала, допросить тела, что же еще? У меня пара свежих в леднике. Приходи.

Маркус открыл рот и тут же его закрыл. Тела допросить! Это не просто. И даже опасно. Кто знает, как поведет себя выпитый труп? Сначала надо в книгах посмотреть, что к чему. Только беда в том, что записей некроманты предусмотрительно не оставляли. Потому что за многое раньше сжигали. А сейчас, конечно, не темные века, но и некромантов совсем мало. Во Франкии человек шесть всего.

А это мысль! Надо проверить по документам! И в Галлию запрос послать – у них вообще строго. Каждый маг на учете. И если замешан кто-то с темным даром – вычислить его будет несложно.

Маркус поднялся, потянулся и предупредил Карла:

– С сегодняшнего дня я дворец временно не покидаю. Поглядим, что будет. Только к тебе в участок и только в сопровождении твоих людей.

– Чтобы меня потом вместе с тобой казнили? – вздернул бровь дознаватель. – Ты взаправду считаешь, что те, кто следит за тобой, не знают о нашей дружбе? Святая наивность! И этого человека поставили королем!

– Помни про неприкосновенность, мой болтливый друг, – убедительно попросил некромант.

– Помни, что я дознаватель, – в тон ему ответил Карл. – Я так стукну, что никто никогда не узнает. Кстати, Маркус... Можно мне мобиль? Я временно перееду к Жаклин, она боится оставаться сейчас одна.

– Мобиль только вместе с должностью главы департамента, – быстро сообразил король.

– Ну так после того, как я найду этого ублюдка, меня следует повысить, разве нет? А мобиль

– это необходимость сейчас, правда.

– Ладно, я распоряжусь. Хочешь совет? Пока живешь с Жаклин, по ночам ее успокаивай. Глядишь, родите второго и не придется снова собирать вещи.

– Сам свою жену по ночам успокаивай, – буркнул Карл, внезапно краснея. Он и сам уже думал об этом варианте. – Тебе тоже наследник не помешает.

Они рассмеялись и разошлись. С другом можно не притворяться, и это было потрясающе.