Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 339 страниц)

Глава 41. Иллюзии

Ранним утром к королевскому дворцу прибыл молодой человек среднего роста, смуглый, с живыми черными глазами. Он уверял, что его вызвал сам глава Полицейского департамента. Стражники отказывались его пропускать – во дворце царила паника и неразбериха. Никого не выпускали из комнат. Дознаватели из третьего полицейского отделения рассредоточились по коридорам.

Знали, что маг – мужчина. Раиль резонно указал, что хотя женщина вполне может быть магом, соответствующего органа у нее нет, и полноценный половой акт с женщиной ей недоступен. Однако мужчина вполне мог накинуть на себя иллюзию служанки или даже знатной дамы. Как найти мага, они не знали. Начали с хорошо знакомых людей: не мог же иллюзионист досконально знать биографию каждого человека во дворце! Положение осложнялось тем, что Маркус раньше жил в другом конце города, и действительно хорошо знал только первого министра ди Оливьери. Того быстро проверили; он дружил с несколькими стариками и лично знал часть прислуги. Дело потихоньку двигалось.

Аптекаря встретили с распростертыми объятиями.

– Иллюзия? – удивился он. – Не уверен, что вижу сквозь нее. Хотя кое-какие нестыковки есть. Я готов попробовать, но я и правда никогда не сталкивался с подобным родом магии.

Хотя сейчас вижу вживую его величество, и готов поклясться – ко мне за кровохлебкой приходил другой человек. Ниже ростом и полнее. И пальцы на руках короче были.

Это обнадеживало. Теперь по комнатам ходили четверо и громко делились впечатлениями. Кто из стражников проболтался о ценном свидетеле – так и не нашли, но в одной из комнат для прислуги, где проживало трое лакеев, в аптекаря полетел стул, завязалась суматоха, поднялся крик. Рюссоле заблокировал двери. Кажется, лакеи были уверены, что их пришли убивать, и агрессивно сопротивлялись.

Маркус прижался к стене, оглядываясь. В драку, в отличие от Раиля и Рюссоле, он благоразумно не полез – не хватало еще королю размахивать кулаками. Зато беглый осмотр комнаты позволил обнаружить шикарную медвежью шкуру на стене – с зубастой головой и когтями. Сомнительное и безвкусное украшение мгновенно обернулось грозным оружием: некромант вспомнил, как в детстве «оживлял» чучела зверей и норковые горжетки. Стеклянные глаза шкуры и лязгнувшие челюсти окончательно деморализовали противника. Лакеи забились в угол. Два лакея. А их было три. Зато целителей отчего-то оказалось двое.

На аптекаря надежды не было: он пал первым и сейчас находился без сознания.

– Твою мать, откуда я знаю, кого бить! – взвыл Рюссоле при виде двух совершенно одинаковых степняков. – Маркус?

– Вырубай обоих! Потом разберемся!

– Ага, щаз! – рявкнул Раиль-первый. – Я сам себя лечить не умею!

– Чтоб вас дракон сожрал! – выкрикнул второй. – Некоторые удары по голове приводят к необратимым последствиям!

– Зови своих ребят, – предложил король. – Свяжем обоих, засунем в камеру. Каким бы мощным не был маг, он не сможет держать личину вечно.

– Логично, – согласился Карл. – К тому же у нас есть живой распознаватель. Условно живой, но, кажется, он просто в отключке.

Степняки поглядели друг на друга с ненавистью и одновременно прыгнули вперед. Сцепились, покатились по полу. Неизвестно, кто бы победил, их быстро растащили – но настоящий Раиль явно был куда более пластичен. Связали обоих.

– Да спросите уже у нас что-нибудь! – выкрикнул один степняк, нервно дергая плечом. – К примеру, как готовить змею или лечить сенную лихорадку! Или как звали любимую кобылу моего отца! Или как правильно трахаться в позе «козы у дерева»!

– И как? – заинтересовались и король, и Карл.

– Как, как, сидя!

– Ага, а может, стоя у стены? – прищурился второй.

– А лошадь как звали? – растерянно спросил один из лакеев.

– Ведьма, – выдохнул, без сомнения, настоящий Раиль. – И это была дочь Колдуна, коня, которого степному хану подарил Остромир Ольшинский.

– Вот дерьмо, – вздохнул лже-Раиль, поводя плечами и словно окутываясь туманом. -Проклятые степняки!

Маркус сглотнул и сделал шаг назад. Человек, стоящий перед ним, был ему знаком. Не то, чтобы хорошо – но он достаточно часто его видел. Во всяком случае, в первые годы жизни.

Шарль ди Моро с тех пор почти не изменился, разве что немного поправился и в волосах появилась седина.

– Отец?

– Какой я тебе отец? – сплюнул иллюзионист. – Я к семье ди Моро отношения, слава богам, не имею!

– Имеешь, к сожалению, – покачал головой король. – Кто-нибудь, приведите в чувство нашего помощника! А господина ди Моро нужно доставить в камеру. Беда в том, что он в любой момент может поменять внешность.

– Внешность поменять может, а кандалы снять – вряд ли, – хладнокровно ответил Рюссоле.

– Кузнеца приведите. Пусть закует его, да так, чтобы без инструмента не снять оковы было.

Раиль кивнул и покосился на зеркало: а он, оказывается, не такой уж и страшный. Вполне даже красивый мужчина, несмотря на невысокий рост. Неужели всё закончилось? Можно вернуться в свои комнаты, подмять под бок Шессу и просто уснуть, не переживая, что завтра произойдет еще что-то непредвиденное?

***

– Ты что, меня больше не любишь? – растерянно спросил Раиль, глядя на Шессу круглыми изумленными глазами.

– Люблю, – мягко улыбалась девушка. – Поэтому и ухожу.

– Я не понимаю! – он даже повысил голос, чего вообще почти никогда не делал.

– Раиль, я беременна, – спокойно отвечала Шесса, невольно кладя руку на живот. – Я ведь знаю, ты терпеть не можешь беременных. К тому же мне нужен покой и нервничать нельзя. А ты, признаться, меня нервируешь. Поэтому я буду жить одна.

– Но это мой ребенок! – взвыл степняк, совершенно ничего не понимая. – Ты же не посмеешь это отрицать?

– Конечно, твой. Чей же еще?

– Я имею право...

– На что? Называться отцом? Так я не против. Мы вообще-то женаты. Я рожу, и приходи сколько хочешь.

– Я... я тебя не отпущу!

– О великий дракон! Раиль! Ну что ты как маленький, – Шесса едва не плакала от огорчения. – Ну зачем тебе это? Ты меня все равно не любишь. Зачем тебе беременная женщина, похожая, как ты говорил, на бегемота? Зачем тебе каждый раз кривиться от отвращения? Зачем себя мучить? Так будет лучше для всех. Ты будешь спокойно работать, а я наслаждаться жизнью и беременностью.

– И где ты собралась жить? И на что? – он начинал понемногу приходить в себя.

– Мне предложили прекрасную квартиру, – радостно улыбалась девушка. – Рядом парк, район хороший. Совершенно бесплатно! Хозяин будет жить в другом месте. А деньги я заработаю, я же лекарь. Буду роды принимать, да наблюдать беременных. У меня уже будущая пациентка есть. Ее величество платит более чем щедро.

– Ты с ума сошла? – вскипел Раиль. – Ее величество может носить дитя с темным даром! Я тебе даже подходить к ней не позволю!

При мысли о том, что ЕГО жена, носящая ЕГО ребенка, вздумала помогать женщине, беременной от некроманта, его обуял самый настоящий ужас. Он прекрасно понимал, насколько это может быть опасно.

– Я сам буду наблюдать Иву, – заявил он. – И сам буду тебя содержать. И не смей возражать!

Шесса пожала плечами. Сам так сам. Ей же легче.

– И никакой квартиры, – уверенно распорядился степняк. – Будешь жить здесь, во дворце. Я сам уеду, если ты так хочешь.

– Ни за что, – пылко ответила девушка. – Жить здесь и сталкиваться с ней?

– С кем "с ней"?

– С Оюми. Она же здесь живет, во дворце.

Раиль побелел. Он никак не мог предположить, что Шесса знает. То есть, конечно, она знала Оюми, она же роды у нее принимала. Но о том, что их с Юми связывало, она не должна была знать. Теперь он даже не смел ее останавливать, придавленный острым чувством вины. Понимал, что если начнет что-то объяснять, доказывать – раскричится сам и испортит настроение ей.

– Шесса, – сипло выдавил он, когда девушка уже закидывала на спину мешок. – Не уходи. Не бросай меня – хотелось закричать ему. Как же я буду без тебя?

Она только улыбнулась непривычно мягкой мудрой улыбкой и вышла.

Надо было догнать ее, вырвать из рук бесов мешок, упасть на колени и умолять... или хотя бы довезти ее до нового дома и убедиться, что она ни в чем не будет нуждаться... Но Раиль просто сполз на пол по стене и расхохотался. Все это было так нелепо и, главное, так справедливо! Он сам вырыл себе яму. Неудачник! Что толку в том, что госпиталь у него в кармане, если единственная женщина в его жизни ему настолько не доверяет?

По привычке Раиль попытался разложить ситуацию на плюсы и минусы. Шесса ушла. Это минус. Недалеко и не навсегда. Это плюс. Она ему не доверяет. Это минус. У него будет ребенок. Ребенок. Это плюс... наверное. Впрочем, он пока не представлял. Ребенок – это когда тебе в руки суют младенца. А до этого что-то непонятное и даже опасное. Ну а что? Он же сам доказывал Маркусу, что каждому мужчине нужен сын. Так что – твердый плюс.

Да, Шесса ушла. Но ее можно вернуть. Он вернет. Он сделает всё, чтобы она была рядом. И потом – разве он доверит кому-то принимать у нее роды? Да никогда! Он целитель, может снять боль, помочь, если что пойдёт не так. Раиль вдруг как никогда ясно понял своего отца, категорично заявлявшего, что к своей жене он никого не подпустит. Вот и он к Шессе никого не подпустит!

Какого беса вообще? Как она посмела? Работать она будет! Сама, в чужой стране! Жить одна! Да она недели не проживет! Хотя кому он врет, уж кто-то, а Шесса выживать умеет. В Катае она могла и змею поймать и пожарить, и воду умела очищать, и укрытие соорудить в считанные минуты. Это он, белоручка, родившийся в шелковой сорочке, никогда не знавший ни голода, ни тяжелого физического труда, терялся, а она – никогда.

Раиль вдруг с изумлением понимал, что Шесса сильная. Просто она всегда была рядом с ним мягкая и покорная – потому что он хотел ее видеть именно такой. Получается, вся его жизнь тоже была иллюзией.

Глава 42. Окончательное слово

– Имя?

– Шарль ди Моро.

– Род занятий?

– Землевладелец. Условно. Когда старый герцог копыта откинет, чтоб его бесы задрали.

– Магический дар?

– Магия жизни. Иллюзии.

– Уровень резерва?

– А я почем знаю?

– Это ваша вещь?

Карл Рюссоле выложил на стол две потемневшие от времени кожаные полумаски. Он знал, что это человеческая кожа, и оттого прикасался к этой дряни исключительно в перчатках.

– Первый раз вижу, – равнодушно ответил крупный мужчина с русыми кудрями и светлыми глазами. Его большие руки чуть заметно вздрагивали, а в остальном он был совершенно спокоен.

– Их нашли в ваших вещах во дворце.

– Ничего не знаю, я там не жил. Случайно оказался.

– И что вы там делали?

– К любовнице зашёл.

– В крыло для прислуги?

– Испугался гвардейцев, запаниковал.

– И кто ваша любовница?

– Она все равно не признается.

– Сколько женщин вы убили?

– Я? Ни одной.

– Господин ди Моро. Вас все равно сожгут. Почему бы вам не рассказать, где дочь Анны-Марии, к примеру?

– Анна-Мария? А кто это?

– Фрейлина ее величества. Вы с ней спали. Это видели.

– А вы уверены, что это был я? У вас есть доказательства?

Дверь кабинета открылась, заглянул Раиль. Рюссоле показалось, что он был как-то слишком бледен. Раиль молча прошёл и поставил на стол перед дознавателем склянку с прозрачной жидкостью. Сел рядом с Карлом в пустое кресло с высокой жёсткой спинкой, где еще час назад сидел король, и уставился на пленника, руки которого были закованны в огромные кандалы, немигающим взглядом. Пленник заерзал на своём стуле.

– Пейте, – жутким замогильным голосом сказал Раиль.

– Яд? Вы не посмеете!

– Успокоительное. Если бы я хотел вас отравить, поверьте, я бы подлил в еду. И никто никогда бы не узнал.

– Вы обманываете меня!

– О боги! Я лекарь, а не убийца, – Раиль спокойно отхлебнул из сосуда.

– Вы приняли противоядие! – в голосе Шарля ди Моро слышны истерические нотки.

– Вот поэтому я и предлагаю вам успокоительное. Пейте сами, или в вас вольют его силой.

– Не буду!

– Я предупреждал.

Рюссоле махнул рукой, и гвардейцы, стоявшие возле двери, выдвинулись к ним. Один крепко обхватил заключённого за плечи и грудь, а второй задрал ему голову. Ди Моро рычал сквозь крепко сжатые зубы. Раиль покачал головой и с кривой грустной улыбкой пробежался по лицу преступника пальцами и нажал на какие-то точки на скулах. Челюсть отпала сама, без каких-то усилий. Он осторожно залил жидкость из сосуда в рот бешенно вращающего глазами заключённого. Целитель кивнул удовлетворенно, снова нажал на скулы мужчины, приводя их в норму, и спокойно сел обратно в кресло.

– Повезло вам, что я сегодня в меланхолии. Иначе было бы гораздо больнее.

– Что это с тобой? – лениво полюбопытствовал Карл, сложив руки домиком.

– С женой разногласия. Она меня бросила, – Раиль захлопал глазами и вдруг хихикнул. -Работает, надо же.

– Что же ты натворил?

– О, у меня целый список. Любил другую, относился плохо, беременных не люблю... слушай, заткнись и спрашивай ди Моро!

– Да? А может, я заодно тебя прощупаю? Вдруг ты катайский шпион? Ты шпион, Раиль? Кому ты служишь?

– Я служу только себе и немного науке. Доволен? Я тебе это припомню. Я тебе потом такого в чай накапаю, что у тебя стоять год не будет.

Раиль захлопнул рот, понимая, что несет что-то не то, и снова ухмыльнулся. Отличное зелье. Успокоительное. Все-таки его отец гений. Рюссоле явно считал так же, потому что покивал и перевёл взгляд на пленного. Тот дрожал и быстро моргал глазами.

– Это ваши маски? – мягко спросил дознаватель.

– Фамильная реликвия, – прошипел тот. – Издавна в нашей семье. Сейчас такое уже никто не сделает, слишком много тонкостей.

– Так. И как вы их использовали?

– Да ничего сложного. Напоить, надеть, поиметь.

– А как ваша любовница к этому относилась?

– Аурелия? Да ей чихать. Ей главное до власти дорваться. Посадить на трон своих недоумков. Как будто это сразу решит все проблемы!

– Чего вы добивались?

– Силы. Власти. Мести. Меня бесит, что этот выродок на троне, в то время, как я вынужден жить за счёт женщины. Подставить его – самое большое удовольствие.

– Маркус ваш сын. У нас есть доказательства.

– Да мне чихать. Какая разница? Жаль, что он не сдох в младенчестве. И жаль, что я где-то ошибся.

– А женщин вам не жаль?

– Одной дурой больше, одной меньше. К тому же проку от них никакого, зря только землю топтали. Ну, не зря... мне пригодились. Эх, какой план был! Столько усилий в бездну! Как вы все-таки меня нашли?

– Или некромант, или Маска смерти – других вариантов не было, – нехотя ответил Карл. -Некроманты все на виду.

– Вот именно. Маркус должен был стать первым подозреваемым. Но не стал! Почему?

– Он мой друг. Я знал, что он не способен на циничное убийство. А Бертильду за что? Она не мешала.

– Старая дура слишком хорошо знала Маркуса. Пару раз она задавала неудобные вопросы. Я не настолько хорошо помню его жесты. Моя маскировка висела на волоске.

– Что же вы не изображали слугу? Кто обращает внимание на прислугу?

– На болтающуюся без дела? – вскинул белесые брови иллюзионист. – Все. Что со мной будет?

– Вас сожгут. Или отрубят голову – тут уж как повезёт. Смотря за что присудят смертную казнь. Если за черное колдовство – костёр. Если за убийства и заговор – госпожа гильотина.

– Если осмелятся, – мужчина ухмыльнулся, и его облик поплыл. Через мгновение перед дознавателем сидел Маркус ди Гриньон и криво улыбался. – Господа, это заговор против короны! Что скажет народ?

– Ух ты, здорово! – радостно воскликнул народ в лице черноглазого кудрявого аптекаря, сидевшего незаметно в углу. – Он силен! А тень не та. И руки по-другому держит. И его величество не так рубашку носит. У него всегда пуговица расстегнута.

Шарль ди Моро свистяще выругался и вдруг вскочил на ноги. В два прыжка он оказался рядом с аптекарем и уже занёс над ним кулаки, но Раиль и Карл повисли на его локтях и не позволили ударить столь наблюдательного свидетеля. С иллюзионистом приключилась натуральная истерика. Он ругался, брызгал слюной, вырывался и проклинал все на свете. Видимо, он надеялся еще выйти сухим из воды, но теперь понял, что это ему не удастся.

Иванна уютно расположилась на коленях у мужа. На казнь отца Маркуса они не пошли. Процесс и суд были закрытыми, и приговор приводили в исполнение не на главной площади, а непосредственно в тюрьме. Маркус не пожелал позорить свой род, да и беспорядков опасался. Кто знает, какую маску Шарль наденет напоследок. А больше

никому обвинений предъявлено не было, хотя было понятно, что любовница Шарля ди Моро была замешана в этом деле по уши. Но непосредственно к убийствам она руки не прикладывала, и ее наказание ограничилось пожизненной ссылкой в собственном замке. Анну-Марию отстранили от двора. Иванна охотно бы ее простила, но Маркус не позволил. Хотя девушка и действовала под давлением обстоятельств – у Аурелии в замке жила незаконнорожденная дочь фрейлины – но за свои проступки каждый несет ответственность самостоятельно. В конце концов, теперь Анна-Мария воссоединилась с дочерью и поселилась в городе. Ей еще предстоит найти работу или богатого мужа.

– Ты очень переживаешь, да? – шептала королева, гладя мужа по плечам. – Мне так жаль!

– Иви, со мной все хорошо, – мягко фыркал Маркус. – Он чужой мне человек. Я не переживаю. Мне вообще плевать.

– Ты можешь мне рассказать все-все. Я пойму.

– Все-все? – заинтересовался некромант. – Тогда я хочу рассказать о таможенных сборах. Смотри, у меня есть идея. Что если нам обложить налогом предметы роскоши, а для дешевого продовольствия, наоборот, снизить пошлину? Катайский рис, к примеру, или говядина из Галлии будут на внутреннем рынке дешевле...

– Марк! – стукнула его кулачком в плечо девушка. – Ты зануда!

– Я знаю. Это плохо?

– Это неважно, – ласково улыбнулась Иви. – Я тебя люблю таким, какой ты есть.

Глава 43. Шесса

Шесса лежала на неразобранной постели лицом к стене, прижимая коленки к груди и отчаянно страдая. Она никогда не думала, что это может случиться с ней. Она же сильная! Здоровая! Ей всегда казалось, что многие беременные женщины преувеличивают свое недомогание, притворяются, чтобы привлечь внимание. Иначе как объяснить, что кто-то порхает как птичка, совсем ни на что не жалуясь? Вон ведь грипп – все им болеют одинаково. Нет, беременность не болезнь, но организм у всех одинаково устроен. Впрочем, возможно, изнеженные девицы, которые всю жизнь только и делали, что гуляли по саду и нюхали цветочки, и позволяли себе слабость, но она-то, с детства скитавшаяся по стране и никогда не пренебрегавшая тренировками!

Оказалось, что она была не права. Ей было плохо. Целый день ее тошнило, и слабость жуткая. И, что невероятно, хотелось есть. Еды не было, сходить за ней в лавку казалось чем-то невероятно сложным. Впрочем, сходить – это полбеды. Приготовить – вот это проблема! Еда же пахнет... А ее от запахов просто выворачивало. С утра у соседей варилось что-то отвратительно неаппетитное, отчего она просто задыхалась и не отходила от тазика. А ведь она знала, как унять тошноту: травки всякие есть. Безопасные в ее положении. Вот только все склянки и запасы остались в медицинском коробе Раиля, а идти к нему на поклон после того, как сама же гордо махнула хвостом, было стыдно.

Такая долгожданная и радостная беременность вдруг стала для всегда здоровой и бодрой Шессы едва ли не проклятием. Она уже даже думала про себя, что не больно-то ей нужны дети...

Хлопнула дверь.

Шесса сжалась в комочек и тихонько заскулила. Никого она не ждала, и адрес свой никому не говорила, но она неплохо знала своего мужа: он упрямый. Захочет найти – найдет.

– О боги, Шесса! – раздался сердитый голос Раиля. – Ты зачем окна закрыла? Тут же дышать нечем!

Он промчался по комнате как вихрь – во всяком случае, воздух пришел в движение. Катаянка не поворачивалась, не шевелилась. Только услышала, как затрещали рассохшиеся деревянные рамы, и почувствовала, как в комнату хлынул поток свежего ветра. Признаваться, что ей банально не хватило сил, она не собиралась.

– Шесса? – в голосе степняка несвойственная ему нежность. – Что с тобой?

Он ласково гладил ее по волосам, и она не выдержала – повернулась. Смотрит встревоженно – ууу, притворщик!

– Так, – прищуривается Раиль. – Ты весь день так лежишь?

Он уже заметил и плохо вымытый тазик, и бледное осунувшееся лицо девушки, и ее унылый вид. В отличие от жены, он никогда не считал беременность чем-то незначительным, в конце концов, его сестра выносила и родила троих. А молчать Лили не любила и брата не щадила, щедро делясь подробностями своего состояния и буквально требуя, чтобы он ее консультировал по малейшему подозрению в недомогании.

Шессе явно беременность давалась тяжело. Он даже чувствовал себя виноватым – отчего не пришел раньше?

– Что болит? – строго спрашивал он, пробегаясь пальцами по ее груди и животу. – Сколько раз тошнит? Когда последний раз ела?

– Ничего не болит, только слабость и голова кружится, – неохотно отвечала Шесса. -Тошнило раз пять сегодня... ничего не ела.

– Плохо, Шесса. Ты же лекарь, сама знаешь, что это неправильно.

– Знаю, – уныло вздыхала она.

– Так, ты лежи, я за едой схожу. Что ты хочешь?

– Яблок хочу! И мяса! – оживилась девушка. – И рыбы! И огурцов, только сладких... с медом.

Раиль невольно улыбнулся – такой она ему показалась милой и, не удержавшись, быстро поцеловал жену в губы.

– Не скучай, я быстро.

Шесса от удивления даже приподнялась. Такой Раиль был для нее незнаком. Пожалуй, это даже пугало.

Потом она сидела на кровати, оперевшись на стену, и с изумлением наблюдала, как ее муж, что-то мурлыча себе под нос, раскладывал на подносе еду – в катайской манере, много всего в маленьких тарелочках. От такого зрелища даже тошнота куда-то отступила, и мясо в прикуску с яблоками и сладким пирогом показалось ей невероятно вкусным.

– А теперь полежи немного, – скомандовал мужчина, едва ли не силой укладывая ее в постель. – А я приберусь.

Боги, он моет пол! Ее гордый супруг ползает по комнате с тряпкой! Это было недопустимо, мужчина не должен! Шесса даже вскочила и попыталась вырвать у него ведро.

– А ну лежать! – рявкнул степняк. – Быстро в постель! Я рад, что тебе легче, но справлюсь без сопливых! Угомонись, я врач. Уж полы помыть у меня руки не отвалятся!

Шесса кусала губы и едва не плакала. Так неправильно! Это она должна! А потом Раиль и вовсе подхватил ее на руки и потащил в уборную, приговаривая, что в комнате Шесса теперь – самая грязная. Поставил ее в большую деревянную лохань и принялся стаскивать с нее одежду.

Не показалось. У его жены действительно увеличилась грудь и округлились бедра. Тело менялось – и, что странно, становилось красивее. Раиль был степняк, ему нравились женщины, похожие на женщин, а не на девочек-подростков. Он признавался себе, что жена его привлекала. Ее обнаженное тело возбуждало. Если бы не ее слабость, он бы, не раздумывая, разделся и залез к ней в лохань, но сейчас приходилось сдерживаться и только гладить мягкую грудь и наблюдать, как по ее телу скатываются капли воды. Ей было холодно. Темные соски заострились, по телу бегали мурашки. Он, не удержавшись, опускался на колени и повторял намыленными пальцами их путь, скользя по лодыжкам, бедрам и ягодицам.

Дыхание у девушки сбивалось. Ей казалось, что ее кожа стала куда чувствительнее, чем раньше. От его рук бросало в жар, она не понимала, холодно ей или горячо, а голова кружилась совсем не от слабости. Она не выдержала первой. Всхлипнула, дернула его за ворот рубахи, заставляя подняться с колен, сама принялась целовать его так жадно, прижималась так крепко, что рубашка Раиля тут же намокла.

Степняк сразу подхватил ее под бедра, заставляя закинуть ноги ему на талию, и не мешкая, понес в комнату. У него не было женщины уже несколько недель, и сейчас его трясло от нетерпения. Бережно опустил на постель, заглянул ей в лицо: не показалось ли ему в горячке? Хочет ли она его по-прежнему, несмотря на то, что ушла?

Хочет. Сияющие глаза, подрагивающие губы, румянец на щеках – хороша! С урчанием приник к ее вожделенной груди, посасывая, покусывая, перекатывая между пальцами соски. Раньше она не была так чувствительна – а сейчас выгибалась в его руках и жалобно стонала. Не выдерживая, он лихорадочно сдергивал с себя одежду, с рубашки отлетели и поскакали по полу пуговицы – да и бес с ними. Откидывал прочь штаны, раздвигал ее колени и, едва сдерживаясь, проникал в горячую влажную глубину. Он еще помнил, что нужно быть осторожным, и пытался держать себя в руках, хотя ее стоны и ногти, впивающиеся в его плечи, выбивали из головы все мысли. Он скользил внутри нее, целовал мягкие губы, наматывал на руку длинные волосы, сжимал ее в объятьях, а потом переворачивался, позволяя ей быть сверху и самой задавать ритм. К тому же в этой позе можно было ласкать ее грудь и ловить ее губами. А еще видеть, как она кусает губы и жмурится, сдерживая вскрики, откидывает голову, а волосы падают на плечи тяжелым черным шелком. Шесса склонилась его поцеловать, и Раиль не выдержал. Впился в ее губы с рычанием, стиснул мягкий зад, с силой насаживая ее на себя – быстро, резко, жадно, и, когда она задрожала и забилась в его руках, сладко застонав, не удержался от невольного стона, изливаясь.

Упал на подушку, опрокидывая жену на себя, не желая отпускать, прижал черноволосую головку к своей груди, где еще бешено колотилось сердце, и вдруг сам себе сказал: "Я ее люблю".

Это открытие его немало встревожило. Он раньше любил Оюми, это была даже не столько любовь, а привычка, а Шесса была только замещением. Удобной, ласковой, сладкой – но ненастоящей. Просто игрушкой. А теперь вдруг он забыл ту, другую, все эти дни думая лишь о своей жене.

Он не собирался ее искать – у него тоже была гордость. Просто... пожалуй, соскучился. Ну и как врач, волновался за нее. Срок небольшой, мало ли, что может случиться. О том, что она живет в квартире Карла Рюссоле, Раиль узнал случайно. Наверное, он бы даже разозлился и заревновал, если бы не знал, что Карл всеми силами пытается наладить отношения с женой и в квартире даже не появляется. Адрес лекарь уточнил почти против своей воли и ключи выпросил, как оказалось, не зря. И заглянул сюда исключительно для того, чтобы убедиться, что она прилично устроилась – не хватало только его жене ютиться в каком-нибудь бараке. Квартира ему понравилась – светлая, под самой крышей, с уборной и даже маленькой кухонькой, а вот вид Шессы, калачиком свернувшейся в постели, порядком напугал.

И все же теперь, вместо того, чтобы позаботиться о ней, он затащил ее в постель... хорош лекарь! Провел рукой по нежной спине, перевернул ее и положил ладонь на живот: с невнятным нечто внутри Шессы всё было в порядке. Такая крошечная искра жизни! Ровный мягкий поток энергии. Пока ничего не понятно, но осознавать, что ты к этому причастен, пожалуй, любопытно.

– Что там? – не выдерживала Шесса, с тревогой заглядывая ему в глаза.

– С ним всё хорошо, – пожимал плечами Раиль. – Было бы что-то неправильно, я бы сразу сказал.

– Так это мальчик?

– Что? – растерялся мужчина. – А! Пока рано об этом.

Шессе ужасно хотелось спросить, кого бы хотел Раиль – сына или дочь, но она помнила, что никого – он не раз говорил, что дети ему не нужны. Но она все равно чувствовала себя невероятно счастливой, даже заплакала тихонько. Ненавидела вдруг начавшуюся плаксивость и все равно улыбалась, всхлипывая.

– Шесса, я тебя расстроил? Обидел? Где-то болит? – всполошился Раиль, прежде ее слез почти не видевший.

– Это я от счастья, – призналась она. – Я так рада, что с ребенком всё хорошо.

Раиль обиженно скривил губы. Он ждал других слов. Он хотел, чтобы она сказала, как раньше, что любит его. Когда-то его сердили эти слова, и она перестала их говорить. Он и сам не заметил, когда это произошло, а сейчас злился, потому что понимал: для него важно знать, что она любит. Едва удержался, чтобы не спросить напрямую – но гордость снова подняла голову. Любила бы – не ушла бы. Разве уходят от того, кого любят?

«Разве уходят, Раиль? – напомнил он самому себе. – Любишь – держи. Одну женщину ты уже потерял. Не повторяй своих ошибок. Не будь идиотом. Держи ее, не отпускай!»