Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 145 (всего у книги 339 страниц)

Глава 41

Над Интегрой занимался рассвет. Канцлер планеты все еще не покидал свой кабинет. Ему предстоял последний, пожалуй, самый тяжелый разговор. Но сначала надо было сделать кое-что еще.

– Принесите мне тарелку и зажигалку, – приказал он охране.

Перед Ходжесом на столе лежал исписанный почерком Ника лист:

«Я, Николас Леграсс, находясь в здравом уме и трезвой памяти, заявляю: идея проникнуть в Дом Правительства, с целью освобождения Джарэда Леграсса была моей и только моей. Для этого я совершил взлом охранных систем здания, подлог видеофайлов, угон и переоборудование аэрокара, а также произвел укол снотворного одному из обслуживающего персонала лаборатории. Изъятый бластер принадлежит мне. Сообщников не имел. Задержанная со мной Селена Громова никакого участия в операции не принимала. Я ее обманом посадил в аэрокар, а дальше у нее просто не оставалось выбора, кроме как следовать за мной. Всю меру ответственности осознаю».

Через минуту на тарелке остался только пепел.

– Приведите месье Пьемонта! – скомандовал канцлер и откинулся на спинку кресла. Сутки выдались изнурительно долгими.

Вошедший глава тайной службы был зол как тысяча чертей и даже не пытался этого скрывать. Он сел на предложенный стул, непроизвольно отзеркалив позу канцлера.

– Я так понимаю, вы нарушили мой прямой приказ и при этом очень довольны собой? – без предисловия начал Ходжес.

– Нет, не доволен! Мне чуть-чуть не хватило времени, чтобы вытряхнуть из мальчишки все информацию о прототипе. Быть может, я и виновен, но действовал строго в интересах планеты!

– Интересы планеты тут определяю я! – рявкнул канцлер, опираясь руками о стол и подаваясь вперед всем телом. – Почему вы ослушались?!

– Я уверен, что Леграсс выведет нас на прототип! И могу доказать!

– Доказать? – с сарказмом переспросил Ходжес. – Что же вы не сделали этого раньше?

Пьемонт быстро пододвинулся к столу.

– Раньше мой план бы не сработал! Отпустите Леграсса на все четыре стороны, посмотрим, куда пойдет.

– Нашпиговать его яхту камерами, это ваша свежая идея?? Да Николас их вычислит с полплевка. Вы разве не оценили, какой у парня потенциал?

– Преступный!

– Ой, Пьемонт, не надо двойных стандартов! Можно подумать, перехватывая «Викторию» и удерживая здесь Джарэда, мы поступали по закону.

– В любом случае нанокамеры обнаружению не поддаются. Мы будем видеть все глазами Джарэда, и он об этом даже не узнает.

– И вы что-то еще говорите о преступности? – усмехнулся Ходжес. – Ладно. Что надо сделать, чтобы включить трансляцию? Оборудуйте вывод в отдельный кабинет: один наблюдатель и охрана у входа. И у всех подписанная секретка! Вам ли не знать, ЧТО они могут услышать.

– Вот с этим как раз проблема, – замялся Пьемонт. – Камеры передают только изображение. Получить «звук» мы можем только посадив человека, читающего по губам.

– Нам не надо, чтобы лишние уши узнали хоть что-то! Пусть просто ведут запись, а в сомнительных моментах будем приглашать вашего специалиста. И я буду присутствовать при всех встречах с ним! Не приведи бог вам, Пьемонт, и в этот раз меня ослушаться. Сразу пойдете под трибунал.

– Разрешите отправить эскадру на случай, если я прав?

– Отправляйте! Пусть висят на хвосте, но так далеко, чтобы «Виктория» не могла запеленговать. И скажите, эти камеры могут как-то сами выпасть или удалиться при умывании?

– Исключено. Гарантированный способ – объемное слезотечение. Но что-то мне трудно представить ситуацию, при которой месье Леграсс стал бы рыдать.

Пьемонт ушел, а канцлер почувствовал себя страшно вымотанным. Самое время было пойти, наконец, поспать. Но было еще одно дело, пожалуй, самое важное в жизни Ходжеса, и закончить его надо было тоже сегодня.

* * *

Рабочая каюта Ивара Манслоу на фрегате была выполнена в колониальном стиле. Деревянная отделка стен и потолка, антикварная резная мебель, огромные фальшокна с тяжелыми портьерами и в качестве финального штриха – настоящая шкура амурского тигра на полу. Подобная сибаритская обстановка должна была не столько характеризовать хозяина для редких посетителей, сколько создать для самого Ивара ощущение приземленности. Мистер Манслоу не любил перелеты, космос и все, что с ними связано. Но сегодня на его стандартную «дорожную» нервозность накладывалась еще и ярость от депортации.

Глава «МГТ» не просто орал, брюзжал и придирался ко всем и каждому – он рвал и метал. Началось с того, что его подняли ни свет ни заря и, обвинив в подозрении в шпионаже, велели покинуть Интегру в течение часа. Часа! Он что, спортсмен-спринтер?! Потом выяснилось, что никаких четких объяснений происходящего никто ему давать не намерен. Вот тут Манслоу всерьез заволновался. Шустер не выходил на связь уже несколько дней. Если его прихватят с поличным, всплывут нехорошие подробности истории с прототипом. Напрямую главу «МГТ» с ней ничего не связывает, конечно. Но душок останется, и тогда про все его амбиции в плане Интегры можно забыть. Или уже можно?! Манслоу посетили смутные подозрения. Чтобы их развеять, он потребовал в кабинет завтрак на двоих и вызвал Рейвен.

– Дорогая, – неторопливо начал Ивар, когда первый голод был утолён. – А ты мне ничего не хочешь рассказать?

– Про что, папа? – тихо спросила Рейвен. И глаза такой… трепетной лани. Тут Манслоу забеспокоился всерьез.

– В отличие от меня ты много общаешься с персоналом. Может, ходили какие-то слухи? Мне покоя не дает, что нас так незаслуженно огульно обвинили.

– Ничего такого не слышала, папа.

– А мне сотрудники нашей охраны рассказали, что вроде бы сегодня ночью на Дом Правительства было нападение. Подробностей никто не знает, но земля слухами полнится.

– Я вчера устала и рано легла. Видимо, последние сплетни еще не успели к этому времени распространиться.

– Рейвен! Посмотри на меня! Ты на днях ужинала с канцлером – он сделал тебе предложение?

Девушка опустила глаза:

– Да.

– И ты молчала?! – яростный выкрик Ивара подобно смерчу пролетел по комнате.

– Я приходила поговорить, когда ты спешил в душ.

– А что же не поговорила?

– Ты был не в духе, и я думала, время еще есть.

– И?

– Но канцлер вызвал меня вчера и потребовал ответа.

– Ты отказала?!

Рейвен, не поднимая головы, кивнула.

Манслоу покраснел и начал задыхаться. Казалось, на него кто-то накинул невидимую удавку:

– Вон! Сидеть в своей комнате до прилета, чтоб мои глаза тебя не видели!

Девушка вздрогнула, но с достоинством вышла из каюты.

Ивар расстегнул ворот рубашки. Потер шею. Вырастил на свою голову. Вроде же все контролировал? Учил, воспитывал. Ересь всякую подростковую пресекал. И что в итоге?! Она ему сорвала важнейший для «МГТ» контракт! Зря он послушался Клариссу и не отправил дочь на пару лет в бенедиктинский монастырь на Ревелио. Вот там не забалуешь! Никаких личных вещей, никакой связи с внешним миром и времени на ерунду: молитва, труд, чтение духовной литературы. Шелковая бы вернулась! Не то что за Ходжеса, за черта лысого замуж бы побежала! Может, еще не поздно и ей там вправят мозги? Шанс с канцлером, конечно, упущен, но всегда есть какие-то удачные возможности.

В дверь постучали.

– Войдите! – гаркнул Манслоу, недовольный, что прервали его мысли.

– Вы вызывали, шеф? – в дверях стоял мужчина лет тридцати пяти, но уже с проседью в волосах. На его накачанных руках и лице были шрамы. Выправка и короткая стрижка выдавали в вошедшем бывшего военного.

– А, Стивенс. Принимайте дела. Теперь вы – новый начальник охраны «МГТ». И помимо текучки – ваш бывший шеф пропал. У него было задание на Онадэрре, и вот уже почти неделю нет связи. Для шустеровского же блага очень надеюсь, что его труп гниет где-нибудь в канаве. В противном случае можете делать с ним все что хотите, единственное, чтобы на беседу ко мне он прибыл живым и в сознании. И вот еще: к Рейвен прикрепите четверку Симоны. Никаких выходов за территорию резиденции без моего согласия. Никакой связи с внешним миром.

– Есть, шеф! Разрешите идти?

– Проваливайте уже, без вас тошно.

* * *

Когда Рэд снова открыл глаза, было подозрительно хорошо. В том смысле, что ничего не болело. Почувствовав пробуждение пациента, камера мигом убрала манипуляторы. Информационный экран гонял по кругу показатели работы всех систем организма. Все выглядело на удивление неплохо.

– Доброе утро! – Селена сидела рядом с капсулой и смущенно теребила косу. – Как ты себя чувствуешь?

– Как младенец – голый и дезориентированный, – он широко улыбнулся. – Я же тебя просил выспаться, Сел!

– А я уже. Мы час как вышли из скрутки.

– Надо же, я ее проспал, – Рэд медленно сел в капсуле. Голова не кружилась, сердце билось ровно. – Ник где?

– Наверное, спит. Он как маршрут выставил, ушел в комнату, и я его больше не видела. Он… сам не свой в общем.

– Дай мне что-нибудь надеть, а? А как встанет, все поговорим.

Селена принесла одежду и деликатно отвернулась. Наверное, это можно было счесть смешным на данном этапе отношений. Но что-то было не так после долгой вынужденной разлуки. Как будто «незримое стекло» разделяло их и не давало вернуться к себе прежним. Это чувство неправильности всего происходящего начало душить и рвать девушку изнутри. Она почувствовала, как слезы снова поднимаются в горле. Хотелось кричать, швырять предметы, быть может, даже драться… да сделать что угодно, лишь бы понять, почувствовать все, как раньше.

– Сел, что с тобой? – обеспокоенно спросил Рэд, кладя руку на спину девушке.

– Не знаю, – глотая слезы, прошептала она. – Что-то не так… Между нами что-то не так.

Она резко села на пол, закрыло лицо рукам и громко, в голос зарыдала. Рэд сел рядом, сгреб ее, как ребенка в охапку и начал качать.

– У нас все хорошо, слышишь? Я очень тебя люблю. Это просто запоздалая реакция на стресс. Нервы. Ничего больше. У нас все совершенно хорошо…

– Т-т-ты не умрешь? – заикаясь, проговорила Селена.

– Теперь уже точно нет.

– Никогда?

– До тех пор, пока тебе нужен – никогда, – и он нежно поцеловал девушку в висок.

Селена сквозь слезы засмеялась:

– Значит, мы будем жить вечно!

– Определенно, – прошептал Рэд, прокладывая дорожку поцелуев ниже.

– Т-ты что делаешь? – глупо спросила девушка, чувствуя, как язык парня играет с мочкой ее уха.

– А на что похоже?

– Н-не знаю, – Селена почувствовала у себя на шее теплое дыхание.

– Отвлекаю тебя, – губы Рэда добрались до подбородка. – И, кажется, удачно. Вот ты уже и не вздрагиваешь.

– Прости меня, – вконец смутилась девушка. – Устроила тут сцену…

– Прощу сразу, как что-нибудь съем. Давай я тебя отнесу к столу.

– Ты что! – Селена вскочила сама, – Тебе нельзя никаких нагрузок! – она взяла Рэда за руку и повела на кухню. И… я тебе бульон сварила.

– Ого! Ценю такой подвиг!

Селена тут же легонько толкнула капитана кулаком в плечо:

– Вредина!

– Ой-ей-ей… – фальшиво взвыл Рэд. – Мне нельзя никаких нагрузок.

«Прозрачное стекло», видимо, вытекло вместе со слезами. Жизнь снова входила в свою колею. Становилась понятной и наполненной счастливым присутствием любимого человека.

С Ником все же было что-то не так. Рэд с Селеной поели и много болтали. Потом капитан довольно долго читал свой комм. В итоге начал волноваться:

– Нам надо уже лететь. Мы не можем болтаться долго в часе от скрутки. Раз канцлер не исключал погоню, к этому есть смысл прислушаться. Пойду попробую разбудить брата.

Рэд громко постучал в каюту Ника. Тишина. Постучал еще сильнее и дольше – ответа нет.

– «Виктория», включи у Ника бодрую музыку децибел на восемьдесят!

Из-за двери грохнул тяжелый рок. Прошло еще минут пять, но реакции так и не последовало. На лице Рэда уже было явное беспокойство:

– «Виктория», выключи музыку и продублируй в каюту. Ник, если ты сейчас же не откроешь, я принесу автоген и расхреначу эту переборку к чертовой матери!

Прошло еще пару минут, наконец дверь отъехала. Ник выглядел плохо – весь какой-то помятый, бледный, под глазами синяки. Похоже, он так и не спал.

– Я хочу побыть один. Неужели так трудно понять?

Селена потихоньку ретировалась вглубь кухни, чтобы не мешать братьям пообщаться.

– Мы сильно рискуем, вися под носом у интегровцев. Нам надо определиться, куда лететь.

– Мне все равно.

– Я собираюсь к матери на Рóдром, но тебе там лучше не появляться. Может, высажу на Китане, – тут от Рэда не укрылось, что Ник вздрогнул. – Там есть прямые рейсы и до Земли, и до Сохо.

– Мне. Все. Равно.

И Ник закрыл переборку.

Обескураженный, Рэд прошел в кабину. Выставил маршрут до Рóдрома с заходом на Китану, потом вернулся на кухню и, сев за стол, шепотом спросил у Селены:

– Есть еще что-то, о чем я не знаю? Давно он в таком состоянии?

– Из существенного вроде нет, – развела руками девушка. – Пока нас не схватили, Ник был обычный. А потом меня оставили с тобой, а его держали отдельно.

– Долго?

– Думаю, часа два. У меня не было комма.

Рэд задумался. Он хмурил лоб и машинально чертил пальцем на столе. Вдруг на лице Селены появилось какое-то осознание:

– Думаешь, его могли пытать? – в ужасе спросила она.

– Не исключено. Меня же могли… – Капитан посмотрел девушке в глаза. – После всей этой истории у каждого из нас нарывы в душе. И лучше их срочно вскрывать, пока не стало поздно. Пойду еще раз попробую с ним поговорить.

В этот раз Ник открыл почти сразу. Он впустил брата, отошел к фальшокну и, сев на край кровати, уставился в сторону, будто давая понять: ты хотел войти – хорошо, но разговаривать я не намерен. Рэд сел рядом:

– Ник, во-первых, за то, что спас Сел на заправке, я тебе обязан по гроб жизни.

– Не стоит. Там еще большой вопрос, кто кого спас, – безучастным голосом отозвался брат.

Капитана пробрал внутренний холод. Никогда, никогда в жизни он не помнил у Ника такого голоса.

– И за свое спасение я вам тоже благодарен, – брат лишь неопределенно повел плечом. – Если бы вы не пришли, я б уже наверняка кормил червей где-нибудь в шурфе адамантитовой шахты.

– Что они от тебя хотели?

Рэд точно знал, о чем спросил Ник. Капитан предпочел бы забыть те несколько часов своей жизни. Но откровенность за откровенность – нормальная плата, чтобы помочь брату.

– Перед моим последним отлетом на Интегре был похищен прототип. Это… уникальное и бесценное оборудование. Пьемонт был уверен, что я замешан. Детектор лжи его не убедил. На Интегре есть секретная технология, позволяющая считать память. Если отдаешь добровольно, это пустяковая процедура. Но я отказался.

– Почему? Ты же не имеешь отношения к краже? – и голос все такой же отстранённый.

– Я бы потерял память о тех днях. О Селене. Ты и она – самое дорогое, что у меня есть. Этого никто не отнимет.

Рэд помолчал пару минут и добавил:

– Хотя… Если не врать даже самому себе… Если бы Селена была до или после, я бы все равно не согласился. Понимаешь, я просто не мог ему уступить! Может, это глупая гордость, не знаю.

– А я не герой, Джерри! Я бы так не смог! Я трус и слабак! Я с первого дня на Интегре всего боялся! Ходжес хотел, чтобы я сдал Селену. Он такие вещи говорил, что я даже на миг подумал: а вдруг он прав? Вдруг она нас просто использовала?

– Но ты же не сдал!

– Конечно, нет.

– В этом и отличие, Ник! Ты боялся, но все время поступал вопреки этому страху! План был грандиозный, но практически невыполнимый. Вы пришли вдвоем в логово врага, прекрасно понимая, чем это грозит. А что до геройства, так никто не герой! Просто каждый раз в критической ситуации человек решает, насколько ему дорого что-то. Готов ли он за это бороться. Я тебе был дорог, и ты пришел. Так что ты кто угодно, но точно не трус.

– Да как ты не понимаешь, я ее подвел! – Ник с силой ударил кулаком по колену. – Обещал защищать и подставил!

– Про что ты говоришь? – капитан понял по взрывным интонациям брата, что вот она, самая глубинная причина его состояния.

– А вы думали, почему нас вдруг просто взяли и отпустили?

– Ходжес сказал Селене, что у него «есть мотивы».

– Вот именно! И его мотив – согласие Рейвен на брак! Она выкупила наши жизни ценой своей! – закричал Ник, вскочив на ноги. Он тяжело дышал, и в теле был напряжен каждый мускул. В этот момент он выглядел безумным.

– С чего ты взял?

– А ты видишь другой повод?!

– Даже если это правда, – Рэд говорил медленно, стараясь как можно тщательнее подбирать слова, – ты же ее не просил о такой жертве. Ник, Рейвен решила так поступить сама. Ты не виноват.

– Я не могу принять это! – у брата на глаза навернулись злые слезы. Он резко опустился на кровать, оперся локтями в колени и закрыл лицо ладонями. – Я не смогу с этим жить! – совсем тихо выговорил он.

Рэд с содроганием представил, что там, на Интегре, осталась бы Селена. И с ужасом осознал, что не знает, как помочь брату. Ник всегда рос очень ласковым мальчиком. И если случалось нечто по-детски «непоправимое», Рэд ему просто взъерошивал волосы на затылке. Но то, что подходило для ребенка, было неприемлемо для мужчины. Поэтому они просто сидели рядом и молчали. Капитан не знал, сколько прошло времени, когда в дверь постучала Селена:

– Ребята, – крикнула она прямо через переборку. Звук был глухой как в бочке, но слова разобрать можно. – Я тут новости нашла с Интегры, посмотрите, это важно!

На экране в гостиной девушка запустила ролик. В нем говорилось, что делегация Китаны была депортирована с планеты в полном составе по подозрению в шпионаже. К борту фрегата в «коробке» охраны шли глава «МГТ» Ивар Манслоу и его дочь. На девушке был элегантный брючный костюм изумрудного цвета. Медные локоны Рейвен развивались от ветра. Она с поистине королевской грацией и гордо поднятой головой подошла к самодвижущемуся трапу. Ник стоял и молча смотрел, но Селена заметила, как в синих глубинах его глаз начинает возрождаться жизнь.

Глава 42

– Мальчики, а пойдемте-ка за стол! Я лазанью разогрела, – прощебетала Селена как ни в чем не бывало и, схватив обоих братьев за руки, увлекла в зону кухни.

Сперва ели молча. Потом Рэд разрядил обстановку нейтральной информацией:

– Я выставил курс на Рóдром. Мать завалила меня сообщениями с просьбой о помощи. Говорит, что ее оболгали и подставили. И что она была вынуждена улететь с Земли, так как опасалась за свою жизнь. Джастин сразу принял сторону отца и не стал ее даже слушать. Тебя, Ник, как младшего, она не хочет впутывать.

– Пока мы были на Интерге, звонил отец. Просил передать тебе: они разводятся. И что лишит наследства, если узнает о вашем с ней общении.

Рэд отправил в рот очередной кусок лазаньи. Прожевал.

– Я, пожалуй, рискну. Хочу точно знать, что происходит. В худшем случае у меня есть и свои сбережения. Мы с Селеной справимся. А насчет тебя мать права – не нужно дергать за усы медведя. Во всяком случае, пока не встанешь на ноги.

– Тогда я сойду на Китане. Мне надо придумать, как выкрасть Рейвен из родительской резиденции.

Рэд и Селена чуть было одновременно не подавились.

– Ник, прости, но что, Дом Правительства так быстро уже забылся? – Рэд серьезно посмотрел на брата. – Манслоу не Ходжес. Он даже суда устраивать не будет, просто закатает тебя в бетон на ее же глазах.

– Она у себя дома, ей ничего не угрожает! Давайте не будем пороть горячку и продумаем нормальный план, – быстро вклинилась Селена, предчувствуя надвигающийся конфликт.

Ник недобро посмотрел на Селену:

– Она у себя дома – пленница: без связи, без свободы передвижения, без права голоса. Пока мы будем разрабатывать план, Манслоу найдет ей очередную выгодную партию.

Ник замолчал, но через несколько секунд его лицо неожиданно просветлело.

– Кажется, у меня появилась вполне рабочая идея! Но вам я о ней с утра расскажу! Все! Спасибо за лазанью, я в душ и спать. Вообще не помню уже, когда это делал в последний раз…

И он с энтузиазмом скрылся в санузле. Обескураженный такой кардинальной сменой настроения Рэд, убирая посуду, проговорил:

– Не знай я Ника с рождения, сейчас бы подумал, что у него биполярка.

– Ага, – кивнула Селена, отправляя в рот третью шоколадную конфету, – любовью называется.

Рэд непонимающе-вопросительно на нее посмотрел.

– Что? Ты разве сам не видишь? Он в нее втрескался по уши.

Капитан неопределенно пожал плечами.

– И кстати, тебе давно пора спать! – скомандовала Селена. – Твое здоровье еще не восстановилось и нужен режим.

Когда Селена вернулась из душа в своей пижаме, Рэд уже спал на боку, спиной к стене. Из одежды на нем были только плавки. Он был такой родной и такой… красивый. Высокий лоб, точеные черты лица, идеально ровный нос и манящие губы. Селена непроизвольно облизала свои. У капитана было тело Аполлона. Девушка выключила свет, и осторожно, пытаясь унять волнение, легла на край постели к Рэду спиной. Она пыталась дышать ровно и постараться заснуть. Но сам факт, что любимый человек, после долгой разлуки лежит в полуметре – будоражил. Неожиданно рука капитана обхватила ее за живот и подтянула вплотную. Чувствовать, что между их телами ничего нет, кроме тонкой ткани с енотами, было практически невыносимо. «Он спит. Ему надо выздоравливать», – сказала себе Селена, пытаясь перевести мысли в «мирное русло». Однако тело Рэда очень твердо заявляло о намерениях, а его «спящая» рука уже медленно заползала под кружевную резинку белья.

– Рэд, нам нельзя! – пискнула Селена, сорвавшимся голосом. – Тебе противопоказаны нагрузки, колебания давления, стресс…

– Нам – можно, – прошептал капитан в самое ухо девушке таким тембром голоса, что внутри у нее завибрировали все клетки, а кожа покрылась мурашками. – «Нельзя» – это как раз стресс.

И Селена сдалась.

* * *

Алекса Шустера больше не существовало. Благодаря регенералке последние следы медицинского вмешательства исчезли уже через день. Зато из мертвых (точнее, из «пропавших без вести») восстал Мараик Эванеску. Несколько лет назад они вместе служили с Шустером в одном подразделении. Адекватный в целом был мужик, хотя и со своими тараканами. Да и кто сейчас подписывает контракты для участия во всех этих противопиратских миссиях? Либо те, кому до зарезу нужны деньги, либо те, кому совсем некуда податься. Алекс подходил по обеим статьям, хотя и задерживаться на службе не собирался. Это же можно было сказать и про Мараика. В их отделении было семь человек, но как-то уж так вышло, что чаще всего работать в паре Шустеру доставалось именно с Эванеску. На этой почве между ними и возникло некое подобие дружбы.

У Мараика были очень странные, заостренные кверху уши, поэтому он ненавидел армейскую короткую прическу и зверел, как только приходилось стричься в очередной раз. В самом начале парни пытались его троллить. Но кулак у Мараика был тяжелый, а тело тренированное. А после первых совместных операций шутники и подавно заткнулись. Хотя прозвище «Эльф» к Эванеску все– таки прилипло, он на него на удивление не обижался. А однажды в баре, когда цыпочки уже были разобраны и им с Алексом больше ничего не оставалось, как напиваться, рассказал неожиданно свою историю.

Родом Эванеску был с Валинора. Где эта планета, Шустер не представлял, но понял, что тащиться до нее надо не день и не два. Заселили ее, правда, еще на заре экспансии какие-то чокнутые фанатики, помешанные на фэнтези. Объявили себя эльфами, орками, еще там хрен запомнишь кем и стали жить обособленно. Свой язык, свои законы. «Эльфы» быстро подгребли управление под себя, и уже в третьем поколении никто из живущих на Валиноре не сомневался, что именно они высшая раса. Чтобы «чистокровного» эльфа, не дай бог, не спутали с простым человеком или, упаси господи, гномом, все отроки благородных семей проходили в четырнадцать лет инициацию. Ничего болезненного или страшного в ней не было. Операция по пластике ушей проходила под наркозом, в стерильных условиях, сразу для всех погодок в день летнего солнцестояния. Потом закатывался недельный праздник, и избранная молодежь не то что не стеснялась своих ушей, а наоборот с восторгом и напоказ их «носила».

– Слушай, ну а вдруг я родился гномом, а хочу быть эльфом. Что мне помешает покромсать себе уши?

Эванеску аж протрезвел слегка от такого вопроса:

– Гном же гном, а не дурак. Ему же потом вообще уши отрежут! А хирургу пятьдесят плетей. Может, пару столетий назад и находились идиоты, а сейчас не, не слышал.

Чудной, в общем, был мир и чудные нравы. Только Шустер тогда так и не понял, на фига ж Мараик свалил оттуда, раз мог как сыр в масле кататься?!

Продолжение истории всплыло уже потом. Оказалось, на Валиноре не единое правительство, как на большинстве цивилизованных планет. Тут же почти у каждого эльфийского рода были свои земли. Ну и, как водится в таких случаях, – территориальные претензии. Род отца Мараика который год уже оспаривал пограничную долину у соседа. В этот раз дошло до военных действий, и соседи оказались сильнее, практически подчистую вырезав мараиковскую семью. Что особенно дико в двадцать пятом веке – именно вырезав в прямом смысле слова. Все огнестрельное, лазерное, плазменное оружие на Валиноре запрещено общим советом эльфийских родов. Мараик спасся чудом, так как гостил у дядьки за много километров от дома. Замок и большая часть территории Эванеску отошли победившему по контрибуции. Мараик остался без семьи, без наследства, с одним лишь титулом Светлейшего князя Ясеневого леса, которым в данной ситуации можно было только подтереться. Поэтому как только парень смог улететь с планеты, он отправился искать свое собственное место во вселенной.

И нашел его на одной из планет дикого сектора в созвездии Рака. Алекс своими глазами видел, как трехэтажное здание осело от взрыва, погребая под собой Эльфа. Алекса отшвырнуло взрывной волной, а у Мараика не было ни шанса. Вернувшись с задания, Шустер втихую вытащил из сейфа и забрал себе паспорт Эванеску. Ему-то он точно уже не был нужен.

А теперь они поменялись местами. Мараик Эванеску, живой, но потерявший частично память при контузии, купил малый транспортный корабль, прилично оснащенный охранным вооружением. Для его замысла этого было маловато. Но ничего, они вылетят подальше от центра, там Алекс знает нужные мастерские. Экипируются под завязку, благо деньги есть. Алекс (или все-таки Мараик? Сам про себя Шустер еще не привык думать от нового имени) нанял пилота и механика. Ему нужны были ребята с понятиями, не боящиеся замарать руки и не готовые слинять после первой стычки в дикой зоне. Еще бы пригодился стрелок. Но это тоже у «диких», чтобы тут, на мирном «Тигарден-Би» не спалиться. Алекс Шустер не смог занять достойное положение в жизни. Но, возможно, получится у Мараика Эванеску? Надо полететь посмотреть, что там из себя представляет этот эльфийский мирок. Амбиций у Шустера всегда было не занимать. Пусть Леграсс, если спасется от интегровцев, успокоится, расслабится. Месть настигнет его тогда, когда он будет меньше всего ждать. Алекс отложит ее. Но он ничего не забыл.

* * *

– У тебя была какая-то идея насчет Китаны, – напомнил Рэд Нику за завтраком. Он искренне радовался повеселевшему брату, но интуиция ему подсказывала, что это не к добру.

– А, это! – беззаботно махнул рукой Ник, как будто они обсуждали на какую полку лучше складывать футболки. – Я женюсь на Рейвен.

Селена, пившая сок, резко закашлялась. Рэд просто превратился в соляной столб.

– А что? – не понимая, чем вызвана столь бурная реакция, переспросил парень. – Манслоу хотел акции «Леграсс Индастри»? Пусть получит мои. Не так перспективно, как с Джастином, зато я красавчик! – и Ник подмигнул Селене.

– Ну тебе всего двадцать, и как бы… э… – начала девушка издалека.

– В принципе, это может сработать, – неожиданно спокойным голосом перебил ее Рэд. – Ты ее увезешь, посмотрите, что к чему… Ну, не пойдет – разбежитесь через пару лет по обоюдному. Главное – брачный контракт аккуратно составлять. Чтоб никаких подводных камней мелким шрифтом.

– Но ты же еще учишься! И, наверное, надо обсудить с родителями?

– Ни за что! – запротестовал Ник. – Отец станет орать благим матом в любом случае. Так лучше уж потом, когда нельзя будет ничего изменить.

– И тут я брата поддерживаю! – вставил Рэд.

– В общем, я пошел готовиться к высадке! Маман там от меня привет, – и младший Леграсс скрылся в душе.

– Рэд, ты правда думаешь, что идея хорошая? – шепотом спросила Селена.

– Ты же говоришь, что Ник влюблен, в чем тогда проблема?

– Как-то все слишком… спонтанно. Они и общались-то вживую раза два по пять минут.

– Вот для этого я и сказал про контракт. Очень надеюсь, что Ник головой думать не разучился.

– Рэд… – Селена сильно смутилась, – выслушай меня, пожалуйста, тогда целиком и не сердись сразу, хорошо?

Рэд напрягся, но кивнул. Предисловие ему не понравилось.

– Я от тебя даже на десять минут отходить не хочу. Но что-то мне подсказывает, что Ник сейчас там один наломает дров. Я все-таки юрист. И женщина. Мы как-то в вопросах свадеб на подсознательном уровне лучше понимаем. Да и с мамой тебе удобнее без меня разговаривать будет…

Рэд помолчал. Потом вздохнул, протянул руку и, взяв Селенину ладонь приложил к своей щеке. Закрыл глаза.

– Я знаю, что ты права. И в прошлый раз знал. Но вот оно чем все закончилось. У вас на все про все – четыре дня. Поговорю с матерью и сразу назад на Китану. Межпланетку оставлю. Звони в любое время дня и ночи по любому поводу и без. Не хочу волноваться.

– Но если вдруг погоня? Они же за яхтой пойдут. Может, лучше как обычно, без связи?

– Космос большой. Чего бы им ловить нас в направлении Рóдрома? Скорее будут искать у Онадэрры, Земли или Сохо. Не волнуйся, – и Рэд, с тоской поцеловав Селенину ладонь, выпустил ее. – Собирайся, раз решила.

Но не успела девушка сделать и пару шагов по коридору, как Рэд снова схватил ее за руку и дернул к себе. Крепко обнял и поцеловал в чуть распахнутые губы.

– Четыре дня – и ты выходишь за меня, обещаешь? – от его теплого дыхания подгибались ноги. Мозг отказывался соображать. И единственное, что она смогла сделать, это кивнуть между поцелуями.

* * *

Китана считалась очень фешенебельной планетой «спального типа». В том смысле, что здесь в основном располагались загородные резиденции земной элиты. Ни своего производства, губящего экологию, ни сельского хозяйства, занимающего место, тут не было и в помине. На планете круглый год стояло теплое лето. Здесь было довольно тихо, так как все усадьбы утопали в парках, а тусовочная молодежь рвалась на Сохо или к теплым морям. Из туристов сюда стремились только любители спортивной рыбалки – множество рек, речушек и озер позволяли предаться любимому увлечению со всей страстью. Как и на Онадэрре, здесь никогда ничего не происходило. А может, и происходило, только за высокими заборами поместий этого было не слышно и не видно.

Ник с Селеной, сойдя с трапа «Виктории» и зарегистрировавшись, как прибывшие в космопорте, полетели сначала в отель.