Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 339 страниц)

Часть 2. Катай. Глава 12. Неожиданное предложение

Чуть больше года спустя, Труанн

– Да почему я? – вскрикнула Мэй взолнованно. – Я не хочу! Я… боюсь.

– А кто еще, Мэй? – Маркус ди Гриньон смотрел на нее с лёгким недоумением. – Ты прекрасно говоришь на катайском, знакома с будущим Императором и управляешься с Самюэлем лучше всех учителей.

Мэй опустила ресницы. Все это было правдой. Вот только король никак не мог знать, как долго и старательно она забывала Таймэна. Она до сих пор терзалась угрызениями совести за свою жестокость. Она хотела бы надеяться, что Тай все же не испытывал к ней серьёзных чувств, и напоминать ему о себе просто боялась. Он уехал, не попрощавшись с ней, да это и понятно. Не каждый мужчина простит такое унижение.

– Мэй, ты пойми, я бы с удовольствием отправил с делегацией Раиля и Шессу, но сама понимаешь…

Мэй понимала. Шессе со дня на день рожать. Раиль ее точно не оставит. Требовать от него сейчас каких-то телодвижений жестоко. А отправлять Самюэля с одними лишь учителями и чиновниками опасно – юный принц не отличался приличным поведением.

Мэй он, как ни странно, после случая с пауками, не трогал совсем. Наоборот, всячески покровительствовал ей. Мэй думала, что он действительно что-то осознал. Это было приятно.

Самюэля пригласили в Катай на празднование первого совершеннолетия брата Императора. Приглашение почётное, но не обязательное. Однако король и королева Франкии, уставшие от выходок Самюэля, кажется, решили им воспользоваться, чтобы хоть немного отдохнуть в тишине и покое. К тому же Иванна считала, что дружба с Императором и его братьями пойдет на пользу наследнику и политике в целом.

Сколько себя помнила, Мэй всегда бредила Катаем. Но сейчас, когда ей выпал такой шанс, она сомневалась. Вот только встречаться снова с Таймэном было откровенно страшно. Слишком большой кусок сердца ему принадлежит. Мэй до сих пор по ночам снились его поцелуи и слышалось протяжное "Мэйли-и-и".

Она стала на год старше и, кажется, на год мудрее. Теперь она и не думала, что сможет устоять перед ним. Боги, да она сама на него готова наброситься! Раньше Мэй думала, что сможет найти мужчину, который станет ей хорошим мужем. Смотрела на тех, кто рядом: на его величество, на дядюшку Раиля, на господина Рюссоле. У них же получилось! Эти мужчины любили своих жен и не изменяли им направо и налево. Но сейчас она не была столь наивна. Во Франкии крайне сложно найти верного человека. И вообще – Раиль влюблен в медицину. Неизвестно еще, кто именно у него жена, а кто любовница. Впрочем, здесь даже не любовный треугольник, а интимная связь втроем: Шесса тоже постоянно изменяет супругу со своим акушерским отделением.

А Карл Рюссоле был женат на криминалистике еще до того, как взял свою Жаклин второй супругой.

Про короля и говорить нечего – Иванна единственная, с кем он может быть близок. Остальные просто умрут.

Мэй окончательно разочаровалась в мужском поле. Тай хотя бы был с ней честен. Он ничего не обещал – кроме удовольствия. Не клялся в вечной любви. Не пытался заморочить ей голову. И он уважал ее мнение. С недавних пор она считала честность самым важным качеством человека.

– Мэй? – Маркус все еще ждал ее ответа.

– У меня ведь нет выбора, не так ли?

– Разумеется, есть, – королю явно не нравились ее слова. – Никто не может тебя принудить. Я просто прошу. Ты нужна франкийской делегации.

– Ваше величество, я буду счастлива быть вам полезной.

– Это добровольное решение? Или я все же слишком на тебя давлю?

– Я всегда мечтала побывать в Катае, ваше высочество. Уверена, что эту поездку я запомню на всю жизнь.

"Если вообще вернусь, конечно".

–

Мэй была обычной женщиной. В меру умной, рассудительной и упрямой, но все же женщиной. А женщины обычно начинают ценить то, что упустили, уже после того, как пройдена точка невозврата, и склонны идеализировать объект своих желаний. Таймэн, когда он был во Франкии, был ей не слишком нужен. Она была немного в него влюблена, но не всерьёз, а так, отголоском его безумных чувств. Но стоило ему уехать, как она начала каяться и страшно скучать. Спустя месяц она забыла все обиды. Спустя полгода признала, что лучшего мужчины она не встречала. Спустя год в своих мечтах она вышла за него замуж и нарожала полдюжины ребятишек. Реальная перспектива встречи с ним могла запросто разрушить весь ее иллюзорный мир. Все-таки она была не совсем дура и понимала, что, во-первых, год – это не такой уж и маленький срок, за это время люди меняются. Во-вторых, в своём доме Тай может быть совсем другим, не таким, как в гостях. И в-третьих, гарем-то никуда не делся. А соперничать с десятком опытных в любовных искусствах женщин она точно не сможет.

Ей пришлось взять себя в руки, хотя на самом деле тянуло закатить истерику с топаньем ногами и битьем посуды. Вот только некому. Придворные дамы ее не любили – слишком разительно отличалось поведение Мэй от их образа жизни. К тому же она была учителем наследника, единственной женщиной из всех учителей, и это тоже ставило ее особо. Мэй не нуждалась в подругах. Ее любила Иванна, а Шесса заботилась о ней, как о родной дочке, и этого было девушке достаточно. С Шессой, конечно, можно поговорить обо всем… но ей волноваться нельзя, к тому же, честно говоря, в мужчинах жена Раиля совершенно не разбиралась. У нее все люди были хорошие, просто им не повезло в жизни. Оставалась только Иванна, но закатывать истерику королеве как-то не красиво. Не по протоколу.

И тем не менее, держать в себе сомнения было невозможно. Мэй казалось, что у нее голова лопнет, если она кому-то не выговорится.

Иванна нашлась в кабинете – она любила копаться в бумагах. Секретарю не доверяла – троих последних она уволила с треском, двое ушли сами – не справлялись с ее темпом. Мэй частенько помогала ей с корреспонденцией из Катая. Они были почти подруги – насколько вообще можно дружить с королевой; во всяком случае, при виде Мэй Иванна с готовностью отложила бумаги и выжидательно на нее уставилась.

– Ваше Величество…

– Слушаю.

– Мне нужен совет.

– Это я могу. Проходи, садись.

Мэй прошла в кабинет и скромно села на краешек стула: спина прямая, подбородок ровно, руки сложены на коленях.

Иванна поощрительно подняла брови и, видя, что девушка мнётся, попыталась ей помочь.

– Надеюсь, это не Самюэль? Если он опять что-то натворил…

– Нет-нет, его высочество вел себя вполне достойно… на этой неделе…

– Боги, Мэй! Скажи мне – кто есть в этом кабинете, кроме нас двоих?

– Эээ… никого?

– Тогда какого беса? Называй меня Иванна. Или Ива. Или Иви. Знала бы ты, как мне надоела эта официальность! – и прикрикнула на явно готовую возразить девушку. – Это приказ!

– Ладно, – Мэй помялась, поерзала на стуле и выпалила. – Иванна, я боюсь ехать в Катай, потому что там Таймэн!

– Разумеется, там Таймэн. Он же Император. Ну почти… Почему ты его боишься?

– Не его, – опустила голову девушка. – Себя.

– Не понимаю. Вы с ним… – Иванна хорошо знала Мэй и попыталась выразиться наиболее деликатно. – Были вместе?

– Не то, чтобы мы были парой. Он хотел, да. А я ему отказала.

– Он был настойчив, – сдвинула брови Иви. – Тебя это тревожит?

– Он просил стать его женой, – выдохнула Мэй, жалобно глядя на королеву.

– Женой… или Императрицей? – уточнила Иванна серьёзно.

– Не знаю. А что, есть разница?

– Конечно. У Императора может быть только одна Императрица. А жен семь, кажется… и гарем еще.

Мэй выдохнула сквозь зубы и сердито сжала пальцы. Да, она об этом знала. Но почему-то думала, что Таймэн другой. Почему, интересно знать?

– А вы… ты не знаешь, у него дети есть? – отчаянно спросила она, сжимая пальцы так, что они побелели.

– Нет, кажется, – покачала головой Иванна. – Мэй… а почему ты отказалась?

– Я ему не пара.

– Может быть, это ему решать? Мой дед, славский государь, был женат на простой крестьянке. И ни разу на другую не посмотрел.

– Я не любила его. Увлечена – была. Но не любила.

– А что такое любовь? Я Маркуса увидела за неделю до свадьбы. Это уже потом мы учились находить общий язык.

– Маркус – это не Таймэн. У него не было гарема и он не лез сразу в декольте, – вспыхнула Мэй, вдруг вспоминая, за что злилась на Тая.

– Ну да, он просто жрал своих любовниц, – хихикнула Иванна. – Не известно, что еще лучше. Мой отец был известным бабником. Дядя Аяз себе жену попросту украл. Раиль вон на Шессе женился, потому что спал с ней. А любил-то он другую. А мою тётю Милославу и вовсе за незнакомца в два раза старше ее выдали насильно. Ах да! Лилиана, твоя потенциальная свекровь, мужа с плахи вытащила. Так что ни у кого в моей семье не было "нормальных" отношений до брака. Все из рук вон. Даже рассказывать стыдно. А Таймэн, между прочим, Оберлинг. И немного Браенг.

– То есть у нас все было не так уж и грустно? – хмыкнула Мэй.

– У вас все было почти как положено. И предложение даже. И ухаживания… ну, с точки зрения Таймэна это так называется, наверное.

Женщины переглянулись и рассмеялись.

– Он, наверное, меня забыл, – задумчиво протянула Мэй.

– А чего ты больше боишься – что он забыл или что не забыл?

– Даже не знаю…

– Забыл – так вспомнит. А не вспомнит – значит, не любовь и была. Тем более бояться нечего. А если не забыл – посмотришь, как он вести себя будет. Все же год – порядочный срок. Ты ведь поедешь?

– Поеду. И Самюэля надо сопровождать, и вообще… я так мечтала увидеть Катай!

– Вот и увидишь. А Таймэн… ты ведь сама хочешь с ним встретиться?

– Очень хочу. Боюсь только, что он посмеется надо мной. Или вообще не заметит.

– Забавно. Год назад ты боялась совсем другого. А если…

– Я скажу ему "да", – перебила королеву Мэй. – Потому что в конце концов, мне двадцать два, а я всех мужчин сравниваю с ним. Это ненормально, Ива. Я так его ненавидела… а потом так скучала!

– Вот видишь, Мэй. Ты просто обязана развязать этот узел. Ты ведь умница. В конце концов, такая Императрица мне очень даже будет по душе.

– Ну уж нет! – жарко возмутилась Мэй. – Женой его я не буду, я не сумасшедшая!

Иванна дипломатично промолчала. Она уже видела, что Мэй во Франкию не вернётся. Таймэн ее просто не отпустит. Он ведь частично и степняк, а мужчины этого рода свое никогда не отдадут.

– Раз уж ты пришла, поможешь с бумагами? – мирно спросила Иванна. – Письма сами себя не напишут. И будь хорошей девочкой, скажи, чтобы принесли чай.

Глава 13. Новые горизонты

В Галлии Таймэн задержался до поздней весны. Во-первых, зимой через перевал идти было небезопасно. Во-вторых, домой ему не слишком хотелось. К тому же Галлия внезапно показалась ему близкой по духу: такая же унылая и заледеневшая. Холод снаружи помогал немного унять холод внутри, а тяжелая работа позволяла забываться крепким сном по вечерам.

Здесь он не был Императором. Здесь он назвался странствующим сезонным рабочим. Таких было в Галлии немало – катайцев много, они нередко уезжают искать счастья в другие страны. А Таю еще и отца нужно содержать; впрочем, отец его и сам работал наравне с сыном.

Линь Ор нагнал Таймэна на границе и предложил прокатиться по Галлии запросто, без фанфар. Тай согласился. Разумеется, у бывшего убийцы были нужные документы. Довольно быстро двое катайцев устроились на шелковую мануфактуру, где проработали пару месяцев. Неожиданно неплохой водный дар Таймэна сослужил ему добрую службу. Оказывается, с помощью воды можно не только играть в интересные игры с наложницами, но еще и управлять огромным печатным станом с водным приводом.

Тай нечасто пользовался даром всерьёз – разве что на пару с Акирой вызывал его водного дракона, но теперь радовался, что умеет управлять своими силами. Потом юноша все же заболел – с жаром и мучительным кашлем – и Линь Ор отвёз его к родне в замок Нефф. Там жил один из братьев бабушки Виктории. Оберлинги приняли новоявленного "внука" тепло, на ноги его поставили быстро, а там уж и снег на перевале сошел.

Тай вернулся домой. Шли пешком через Янгун, потом купили лошадей; пересекли Катай так же, не привлекая внимания. Ему уже было легче. Про Мэй почти не думалось, он даже пару недель провел с гаремом, отрываясь за вынужденное воздержание. К его досаде, это было куда менее интересно, чем раньше. Простой поцелуй с Мэй принес ему когда-то больше радости, чем вся неделя с женщинами. И это он тоже записал в амбарную книгу, которую, как дурак, везде таскал с собой. Если вдруг когда-нибудь им доведётся снова встретиться (не приведи дракон, конечно), он ей все припомнит. И болезнь свою, и обиды, это вот равнодушие к другим женщинам. С особым удовольствием он придумывал ей наказание, пока не понял, что так еще больше растравливает душу. Лучше не думать совсем.

– Это пройдёт, – коротко сказал Таймэну отец, который, хоть и был молчалив, слушать умел отменно.

– А если не пройдет?

– Отправим сватов.

– Она не согласна.

– Будем настаивать до тех пор, пока не согласится.

Тай ухмыльнулся. То, что родители безусловно на его стороне, немного утешало. Акира, правда, ржал над ним, как конь, и принялся выпрашивать себе близняшек из гарема – дескать, брату все равно не нужно. Разумеется, получил отказ.

Отец оказался прав. Прошло. Не то, чтобы совсем, но дикого желания, буквально потребности сесть на корабль и плыть к ней, больше не было. Таймэн научился быть (или казаться) спокойным. Холодным. Отстраненным. Так было проще всего.

Дела, которые вначале просто помогали отвлечься от глупостей, неожиданно захватили его. Тай ездил с отцом по стране, вместе с ним разрабатывал проект тоннеля через горы, слушал, учился, вникал.

– Мне нравится эта девочка уже тем, что выбила из Тая всю дурь, – заметил первый гуань Империи Шань Тайлин. – Ты зря переживаешь за сына, Лили. Мальчик повзрослел. Ему все это на пользу.

– Моему сыну плохо, – упрямо покачала головой Лилиана. – Почему я не могу приказать просто доставить эту девицу сюда? Мешок на голову… мой отец так сделал когда-то.

– Лили, это дипломатический скандал. Мы столько лет налаживаем отношения с Франкией, и испортить все ради прихоти избалованного юнца? Не смеши. К тому же это ТЫ хочешь ее украсть. Тай уже успокоился.

– Ты шутишь? Тай страдает.

– Ему полезно. В страдании очищается душа. К тому же женщина рядом делает мужчину слабым. Для Империи было бы лучше, если бы Император не был ни к кому привязан.

– Ты женщин не любишь просто, – недовольно напомнила Лилиана. – Будь твоя воля, ты бы Таю ютао подсунул.

– Ютао – это хорошо. Ютао не просто союзник, а еще и близкий друг. Ну и удовольствие, конечно. Жаль, Тай абсолютно не испытывает склонности к мужчинам. Хотя… если так дальше продолжится…

Лицо Шань Тайлина было, как всегда, невозмутимо, но он про себя откровенно забавлялся, видя, как Лилиана пылает гневом. Ему нравилась эта женщина больше других. В ней был дух воина.

Шань Тайлин был к женщинам равнодушен, считая их лишь слабым подобием мужчин, предназначенным исключительно для удовольствий. Он видел, что и Таймэн относился к своим наложницам так же. Единственная женщина, которую катаец признавал равной мужчинам, была Лилиана, но и в ней было слишком много скользкого и извилистого. Нет, он и сам не прям как бамбук, но Лилиана слишком уж непредсказуема. Возможно, если бы он встретил в юности подобную ей, жизнь его сложилась бы по-другому. Впрочем, Шань Тайлин ни о чем не жалел. У него было всё: власть, богатство и почет. Не было лишь сына, которому он мог оставить свое имя… но это лишь его выбор. Ему почти семьдесят, а женщина, в которой он мог бы увидеть мать своего ребёнка, так и не встретилась на его пути. Что ж, значит, такова его судьба.

–

Мэй сошла с корабля, кутаясь в тёплое пальто. На море еще кое-где встречался лед. В каюте было холодно. Рядом с ней топтался Самюэль, который безропотно натянул шапку и позволил завязать себе шарф. Ему тоже было холодно.

По всему берегу тянулась огромная, в несколько человеческих ростов, стена. Концов ее было не видно. Изгибами повторяя очертания суши, она, видимо, опоясывала всё морское побережье. Столько труда, столько денег! Берег был, пожалуй, неприступен. Проникнуть в сам Катай можно было только через ворота. По эту сторону к стене лепились рыбацкие домики, на берегу были разбиты огороды, сушились сети и лежали горбатые черные лодки.

От причала к огромным воротам вела широкая каменная лестница с неровными ступенями.

– Ноги переломать можно, – бурчала Мэй, поднимаясь по ней.

– Так и задумано, – заметил катайский юноша, встречавший делегацию. – Врагу подняться сложно, а лошади и вовсе не пройти.

Мэй с Самюэлем шли первые. Мальчик поддерживал свою наставницу под локоть, и Мэй была ему за это очень благодарна. Остальные плелись где-то сзади. Наконец, ворота распахнулись, являя гостям туманную холмистую землю, чёрную от влаги. Кругом были поля, где вовсю работали люди.

Мэй предложили ехать в колеснице (опять же вместе с Самюэлем), и она охотно согласилась. От главного порта до столицы был почти день пути. Рядом с мальчишкой, который сразу же задремал у нее на плече, ехать было куда комфортнее, чем с кем-то из прочих франкийцев, которые и без того уделяли ей слишком много внимания на корабле.

Возница, старый хромой катаец с острым взглядом, болтал с ней всю дорогу, рассказывая всякие легенды, а потом укутал ее в толстое одеяло и велел спать – ехать было долго. Дважды останавливались перекусить – в постоялом дворе и красивом храме с алой крышей. Стоило признать, что Катай оказался куда более гостеприимен, чем ожидала Мэй. И нищих было на дороге не так уж и много. Выспавшийся Самюэль бодро засыпал возницу вопросами на ломанном катайском; Мэй была счастлива, что он что-то помнил из ее уроков, но если бы он, наконец, заткнулся, она была бы счастлива куда больше.

К Запретному городу подъехали уже в темноте, уставшие, несмотря на дневной сон, долго поднимались по ступеням и шли по дорожкам. Наверное, здесь было красиво, но у измученной девушки не было сил даже вертеть головой.

Глава 14. Тьян-цинь

Женщина, приветствовавшая их, была почти внушительна. Белое с золотом шелковое кимоно с широкими и длинными, до колен, рукавами, тяжёлая тиара, похожая на растопырившего лапы паука, на голове, выбеленное лицо и алые губы. Мэй пригляделась повнимательнее.

Невысокая женщина с длинными чёрными волосами катаянкой не была. Уж очень необычной у нее была фигура: тонкая талия, полная грудь и крутые бедра. Широкий алый пояс только подчеркивал красоту ее изгибов. Большинство китайских женщин словно тростинки; даже у Мэй тонкие руки и узкие плечи.

А потом женщина подняла глаза – до странного светлые, опушённые густыми чёрными ресницами, и Мэй мгновенно поняла, кто перед ней. Лилиана Кимак Оберлинг, мать Императора.

Мэй растерялась, не зная, как приветствовать ее – катайским ли поклоном или франкийским реверансом. Решила, что пока она во франкском наряде – реверанс будет уместнее. Присела, опуская глаза. Остальные, глядя на нее, тоже поклонились.

Женщина приветственно сложила ладони перед грудью и заговорила на чистейшем франкийском:

– Приветствую вас, драгоценные гости. Сердце мое возрадовалось, узрев лица наших союзников и торговых партнёров! Да будут ваши шатры… то есть ваши дома… крепки, а кони резвы.

Мэй вытаращила на нее глаза и больно прикусила губу, чтобы не засмеяться. Степнячка! Это же традиционное степное приветствие! И про шатры… и про коней. Там дальше еще про ночи и дни, ага.

Не удержалась, схулиганила, ответив на приветствие так, как положено в Степи:

– Тёмных ночей и светлых дней, почтенная мать смелых сыновей! Да не погаснет огонь в твоём очаге, да не остановится резвый конь твоего супруга.

Это было рискованной выходкой. Очень рискованной. Вполне возможно, Мэй только что обрела себе злейшего врага. Но она помнила весёлые рассказы дядюшки Раиля о своей старшей сестре – и была почти уверена, что все делает правильно. Почти… но не совсем.

Глаза Лилианы сверкнули, она прищурилась, кивнула и поприветствовала гостей уже на катайском:

– Сердце наше открыто для вас.

Это уже было совершенно по правилам этикета; на это Мэй могла ответить смело:

– Наше сердце счастливо видеть вас, – и толкнула ногой Самюэля, который, спотыкаясь, повторил за ней эти слова.

На этом официальная часть приветствия окончилась, появились слуги, которые окружили мужчин и с поклонами повели показывать покои.

– Ты единственная женщина среди гостей, – заметила мать Императора. – Будешь жить на женской половине, или среди твоих спутников есть кто-то, с кем ты делишь комнату?

На миг Мэй охватило острое желание сказать, чтобы ее поселили вместе с Таймэном, но искушать судьбу в очередной раз она не рискнула.

– А где разместят Самюэля?

– В детских комнатах вместе с моим младшим сыном.

– А его наставник?

– Самюэлю одиннадцать лет. Он вполне способен справиться самостоятельно.

– В таком случае, я буду рада жить на женской половине.

– Ты впервые в Катае, Мэй?

Так, ее величество… или, тьян-хоу… хотя нет. Тьян-хоу – это обращение к Императрице. Словом, Лилиана-тан знает, кто такая Мэй.

– Простите, тьян-хоу…

– Не тьян-хоу… тьян-цинь. Но мне будет приятно, если ты не будешь ломать язык и назовёшь меня просто госпожой Лилианой.

– А если Лилиана-тан? – Мэй все же рискнула и была вознаграждена сияющей улыбкой на лице матери Императора. – Я впервые вообще выехала за пределы Франкии.

– Да, мне нравится такое обращение. Твоя мать Бабочка Оюми, не так ли? Как вообще вышло, что ты так дружна с Шессой? Кстати, почему она не приехала? Дед ее ждал.

– Шесса на сносях, – сообщила Мэй, намеренно упуская первую часть вопроса, на которую ответа не знала. Она вообще не верила, что так запросто разговаривает с первыми лицами Катайской Империи, да еще о таких будничных вещах. – Ей рожать со дня на день.

– Могли бы и написать, – проворчала Лили недовольно. – Раиль – скрытный засранец. Девочка хоть?

– Да.

– Везучий скрытный засранец. Я так хотела девочку! А теперь только на внучку надежда… – она искоса поглядела на отчаянно покрасневшую Мэй, хитро улыбнулась и стащила свой головной убор. – Ну и тяжёлая же эта хрень. Обычно гостей встречает Кьян, но у него там что-то со строительством тоннеля через горы стряслось, то ли оползень, то ли затопило – не понятно. Пришлось уехать. Как думаешь, кто-нибудь заметил, что я по-степному поприветствовала их?

– Я заметила.

– Умная девочка. У Тая хороший вкус, как ни странно.

Мэй, до этого спокойно следовавшая за своей провожатой, сбилась с шагу. Лилиана была совершенно бесцеремонна, но это почему-то понравилось Мэй.

– Давай честно, если ты все же приехала, значит, ты понимаешь, чем это закончится? И согласна?

– Понимаю, – неожиданно для самой себя кивнула Мэй. – Но… Тай, наверное, меня забыл. Или ненавидит.

– Тай очень похож на моего отца, – мягко сказала Лилиана. – Если он… впрочем, сами разберётесь. Я никоим образом лезть в ваши отношения не буду. Знаешь, когда я решила выйти замуж за Кьяна Ли, мои родители должны были быть против… но они позволили мне решать самой. Это было мудро. Я поступлю так же.

Лилиана лукавила. Она бы ни за что не подумала приглашать сюда Самюэля, если бы не Мэй. Таймэн сходил по ней с ума. Таймэн хотел эту девочку. Поэтому Лилиана сделала всё, чтобы ее в Запретный город заманить. Она написала брату пространное письмо, где буквально потребовала у Раиля, чтобы он приложил все усилия, чтобы Мэй включили в состав делегации. Ей не было стыдно. Ни капельки. Таймэн хочет – Таймэн получит еще один шанс. Глупым детям нужно помогать. Тем более, судя по поведению девочки, она все понимает, ибо далеко не дура.

А ее сыну нужна умная и смелая жена. Мэй умная и смелая, да к тому же красивая. Прекрасный выбор.

Осталось только гарем куда-нибудь отправить… подальше. Но это уже проблема Мэй.

Лили хотелось танцевать от того, что у нее всё получилось. Какая она умница! Как всё складно придумала! Кьян, конечно, говорил: не вмешивайся, но что он понимает? Если бы она когда-то САМА не взяла всё в свои руки, он не стал бы ее мужем, и наместником Янгуна не стал бы, и уж тем более – отцом Императора. Так что будет вмешиваться и еще как, просто постарается, чтобы Кьян и Тай об этом не узнали.

К примеру, комнаты для Мэй приготовлены рядом с галереей, где ее сын любит гулять. А окна этих комнат выходят во двор, где Тай по утрам часто упражняется с оружием. И на празднике Весны Лили обязательно столкнет их лбами. Никуда голубки друг от друга не денутся.

–

Комната Мэй понравилась чрезвычайно. Большая, светлая, с необычной широкой кроватью. На такой постели можно было уложить полдюжину человек; с трёх сторон ложе было огорожено резными перекладинами, богато украшенными вставками из розового дерева и эмали. Покрывало на постели поражало своей изящной роскошью: на ярко– синем шелке была вышита целая картина с горами, деревней и цветущей вишневой ветвью, над которой кружились ласточки. Мэй не утерпела, потрогала пальцами эту красоту – стёжки ровные, аккуратные. Сколько же труда вложено! Сама она вышивала плохо и неохотно, поэтому столь кропотливая работа не могла оставить ее равнодушной. Балдахина над кроватью, как любили во Франкии, не было, и потолок не расписан – только балки на нем. Остальная мебель под стать: комод, письменный стол и бумажная ширма, за которой спрятана ночная ваза и столик для умывания. Лаконично. Богато. Свободно.

Широкое окно выходит в небольшой, закрытый со всех сторон сад. Здесь только пара деревьев, крошечная беседка с подушками на лавочках и немного ровной земли, пока еще без травы. Должно быть, летом здесь райский уголок. Единственное, что смущало – отсутствие ванны.

Возле стены уже стоял сундук с одеждой Мэй. Она с облегчением сбросила тяжёлый шерстяной плащ на постель, сняла сапожки и с досадой оглядела заляпанный дорожной грязью подол платья. Искупаться бы! Но придётся довольствоваться обмыванием губкой.

Дверь осторожно приоткрылась, впуская двух крошечных девушек лет четырнадцати, по сравнению с которыми высокая Мэй показалась себе великаншей. Увидев Мэй, они наперебой защебетали по-катайски:

– Госпожа, ваш плащ нужно почистить!

– И платье!

– Не желаете ли пойти в купальни?

– Вы проделали долгий путь!

– Ваши волосы непременно нужно вымыть!

– Купальни? Это далеко? – Мэй была счастлива, что знает язык, и со злорадством подумала, что остальным членам делегации гораздо сложнее.

– Нет, вниз по коридору.

– Ведите.

При виде небольшого квадратного бассейна, утопленного в каменном полу, нескольких бочек, каменных лавок и еще троих женщин в белых сорочках, у Мэй появилась неприятная догадка.

– Это купальни гарема? – мрачно спросила она.

– Да, госпожа. Но вы не подумайте, здесь и тьян-цинь купается. Это очень хорошие купальни! Лучшие в женском крыле!

– А что, есть и другие?

– Конечно. Для прислуги. Раздевайтесь же! Или во Франкии не принято раздеваться?

Мэй сморщила нос и позволила себя раздеть. Платье, белье и шерстяные чулки тут же утащили. Было тепло, даже немного душно. Женщина неопределённого возраста осмотрела ее со всех сторон и прищелкнула языком:

– Ай, мэйли! Какая красавица! Кожа нежная, а волосы-то какие! Сразу видно, знатная дама! Ну, что стоите, сороки? Воду несите!

Мэй немедленно окатили сначала тёплой, потом холодной, почти ледяной водой, натерли жёсткой мочалкой, обмазали какой-то травяной жижей, а потом запихнули в бочку с почти что кипятком. Пока она там нежилась, прикрыв глаза, занялись ее волосами: мыли, оборачивали полотнами, смазывали маслами, чесали и снова мыли. Потом вытащили изрядно разомлевшую девушку из бочки (она обнаружила, что все волосы на теле исчезли, но отнеслась к этому философски) и разложили на лавке, где две бабки принялись ее мять и крутить.

–

Таймэн, которого срочно возвратили из поездки, сбросив потную одежду, прошёл в купальни – а женская половина, по сути, была не женской, а гаремной: все здесь принадлежало ему, – увидел, что в купальнях кто-то уже есть, и вначале обрадовался: можно не только вымыться, но и развлечься. Вот только он был слишком усталым, чтобы спать с близняшками или чернокожей Джаррой, поэтому для начала он ухватил за локоть одну из девчушек, несущих охапку шёлковых халатов:

– Кто там сейчас?

– Гостья из Франкии.

Таймэн замер, дернув щекой, сглотнул.

– Как зовут? – небрежно спросил он.

– Госпожа Мэй.

Он махнул рукой, отпуская служанку, и, дрожа, оперся спиной об стену. Мэй! Прикрыл глаза, пытаясь успокоить бешено заколотившееся сердце, а потом на цыпочках подкрался к дверям. От вида обнажённого женского тела в руках у массажисток закружилась голова. Ничего лишнего он не разглядел: только покрасневшая от массажа тонкая спина и выпуклость ягодиц, но и этого ему с лихвой хватило, чтобы побелеть от гнева. Ну, матушка! Ну, интригантка!

Таймэн вылетел прочь, намереваясь закатить родительнице знатный скандал.