Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Глава 36. Убийцы

Кьян Ли быстро шел по улицам Катая. Он ничего не боялся, наоборот, это его боялись. Еще бы, с черной одежде и с мечом за спиной! Он имел полное право закрывать лицо платком – кто посмеет указывать убийце?

Гильдия убийц была здесь настолько официальна, что любой человек, даже Император, мог сделать заказ на устранение врага. Другое дело, что за убийство полагалась смертная казнь, жизнь за жизнь. Поэтому недостаточно уметь убивать, нужно еще и ловко скрыться с места преступления.

Самое странное, конечно, что Император тогда поручил убийство гуаня именно своему внуку. Кьяна отдали в гильдию в десять лет. Ему всегда говорили, что он – позор матери и никому не нужное ничтожество, что из него делают инструмент, кинжал Императора... впрочем, в гильдии убийц с ним вообще не разговаривали. Там все с ним объяснялись жестами или записками, а то и вовсе подзатыльниками. Так было до того, как он сдал экзамен. Ему тогда исполнилось четырнадцать. Потом он четыре года прожил в Янгуне, где должен был убить одного из погонщиков драконов и сделать это так, чтобы никто не заподозрил убийства. В этом тоже не оказалось ничего сложного. Уже тогда Кьян Ли неплохо разбирался в ядах. Именно в то время он познакомился с Бу. Он вообще был неплохим погонщиком, мог подчинить любой дух воды, но с Бу ему удалось даже подружиться. Когда-то Бу был его единственной отдушиной.

Убийца из Кьяна Ли вышел так себе, хоть теорию он знал в совершенстве, и силы хватало, и умений. Промашка вышла только с гуанем. Не промашка даже, а целенаправленная подлость со стороны Императора. Шантаж. Безвыходность. С одной стороны, его ждала смертная казнь за убийство гуаня, с другой – за убийство канцлера. Почему он просто не сбежал? Ли и в самом деле этого теперь не понимал. Насколько проще было бы не возвращаться в Катай никогда.

Но он любил Катай. Любил горы. Любил реки и драконов. Любил изысканную красоту Запретного города. А убивать в спину не любил, каждый раз мучаясь угрызениями совести.

Гильдия убийц испокон веков располагалась в деревянной башне на окраине города. Его, разумеется, не узнали – всех в лицо не знали даже мастера, а их было не так уж и много. Обычные же убийцы, как правило, незнакомы между собой, и только тайный знак, показанный на входе, позволил Кьяну пройти внутрь.

Здесь ничего не изменилось. По-прежнему пыльные коридоры, шаткие лестницы, пустые комнаты. Это здание было лишь ширмой. Где располагались остальные дома, не знал никто, кроме Мастеров. Кьян толкнул одну из дверей второго этажа. Там, на циновке, сидел маленький человечек в такой же одежде, как и Кьян Ли, тоже с закрытым лицом. Катаец ожидал увидеть другого, но и этому поклонился.

– Мне нужен мастер Линь Ор, – прямо сказал он.

– Такого мастера среди нас нет, – ответил человечек.

– Давно? – расстроился Ли. Гибель учителя его опечалила. – Я могу отдать ему последние почести?

– Сомневаюсь, – фыркнул человек. – Вряд ли тебе удастся его одолеть, детеныш водного дракона. Линь Ор покинул ряды гильдии, когда получил серьезную травму. Увечные не могут быть среди нас, они слишком приметны. Как и ты. Зачем ты надел одежду, которую не должен надевать никогда? Ты однажды попался, Кьян Ли. Ты больше не в гильдии убийц.

– Я несказанно этому рад, – парировал Ли, раздосадованный тем, что его узнали. – Только я не попался, а меня подставили… впрочем, да, это только моя вина. Но сегодня я пришел сюда как свой и как чужой. Я был в Галлии, я разговаривал с Императором, я хочу вести Катай к процветанию. Я предлагаю вам присоединиться к моим рядам. Мне нужен Линь Ор и еще двое.

– Ты говоришь от имени Цань Мо? – уточнил катаец.

– Нет, я говорю от имени Кьян Ли Оберлинга. Цань Мо подчинится мне, а его войско станет моим. Я выступлю против Императора.

– Смелое заявление, – кивнул старик. – Покажи свое лицо.

Ли спокойно размотал платок. Он знал, что Мастера гильдии умеют читать будущее по лицу человека.

– Детеныш вырос, – прошептал человечек. – Детеныш еще не дракон, но уже наследник драконов. Странно. В тебе не было этого… Что или кто изменил твою судьбу? Да, ты можешь…

– Вы ничего не теряете, – сказал Ли. – Если я проиграю, то ваши люди достаточно ловки, чтобы уйти. А если выиграю – то гильдия упрочит свое положение.

– Ты прав, – кивнул старик. – Гильдия обсудит твое предложение и даст ответ до завтрашней луны. А пока будь добр – сними эту одежду и не надевай больше никогда.

Кьян Ли пошатываясь вышел из башни через задний ход. Всё оказалось куда проще, чем он ожидал. Ему даже выдали драный халат, чтобы скрыть наготу. Одежду отобрали всю, вплоть до сандалий. Это, видимо, должно послужить наказанием, причем очень милосердным – а могли бы и отрубить что-нибудь… Сейчас же над ним просто пошутили, как над своим, – и это был очень хороший знак. Он знал дорогу через сад, быстро вышел на улицу – босой и полуголый, и наконец напряжение начало понемногу отпускать его. Все же заявиться в гильдию убийц – поступок не самый умный. Можно было написать письмо… Но личный визит гораздо быстрее и плодотворнее. Его всё еще немного потряхивало, но Кьян вспомнил утро перед казнью и покачал головой. Кажется, тот день навсегда останется в его жизни мерилом отчаяния.

Он брел по ночным улицам Катая, невольно сравнивая их с улицами Льена – чистыми, ярко освещенными, с мостовой, которая отражала фонари… В Льене и ночью кипит жизнь, ездят пролетки, иногда даже мобили, гуляют нарядные люди. В Льене даже ночью можно купить цветы или, если уж очень нужно, – готовое платье или ботинки. А здесь – только украсть, да и то еще надо постараться. А еще в Галлии улицы патрулируют ловчие. Там на тебя никто не нападет, даже если ты идешь один. Как в Вейне.

Да что с него брать-то? Халат и тот, поди, с покойника сняли. Но грабители этого явно не поняли. Идиоты, видимо. Или просто решили поразвлечься. Их было всего трое, и Кьян Ли даже пожалел об этом. Ему хотелось с кем-нибудь подраться, чтобы выплеснуть из себя злость.

– Что вам от меня надо? – ровно спросил он у трех фигур, подкрадывающихся к нему. – Разве вы не видите, что у меня ничего нет?

– Вон та штука на руке, – фыркнул один, тот, что повыше. – Никак чистое серебро?

Кьян лениво прищурился. Конечно, низковат. Но рубашка на нем вполне приличная, да и штаны выглядят вполне новыми. Это хорошо, можно будет одежду не воровать.

– Господа, я сам, – оглянулся он на две тени, следовавшие за ним от самой гильдии, – конечно, он их давно заметил. – Спасать меня не надо.

Тени, выдвинувшиеся было из переулка, снова растворились во тьме ночи, а грабители вдруг замешкались и принялись озираться, уже понимая, что попали, а потом вдруг бросились в рассыпную. Кьян Ли едва смог нагнать того, что выше, и наподдать ему пару раз. Бить несопротивляющегося противника было скучно, и катаец просто заставил того снять штаны и рубашку, отобрал найденный кошелек и даже кинул ему свой халат. Он счел обмен вполне справедливым. Ботинки ему не понравились, и он не стал их забирать, да и ходить босиком ему не привыкать.

Настроение немного поднялось, и Ли, весело насвистывая, отправился в сторону запретного города. Самый короткий путь лежал через веселый квартал, и здесь-то было уже светло и шумно. Повсюду играла музыка, на крышах домов горели разноцветные бумажные фонари. Впрочем, приличному человеку здесь тоже гулять не стоило, но он и не был приличным человеком. Аккуратно обходя нетрезвых личностей и тупо сидевших у стен курильщиков опиума, он шел и улыбался чувству узнавания, обрушившемуся на него. Кьян Ли всё это ненавидел и мечтал уничтожить или хотя бы загнать в рамки пристойности, но это был его родной город, его Вейн. Да, здесь парочки совокуплялись в подворотнях, не стыдясь никого, здесь по улицам стелился сизый опиумный дым, за одежду его нагло хватали разукрашенные девицы, на которых он и в прежние времена не взглянул бы: он предпочитал пинь из приличных лунных домов, а не уличных проституток, но это было скорее весело.

Это кружило голову. Возбуждало. Будоражило. И парочки эти, которые бесстыже вздыхали и стонали почти на каждом углу, заставляли думать о всяких непристойностях. Что сказала бы Ци, если бы он так же прижал ее к стене, задрал подол и овладел ей? Поддалась бы она ему, или, наоборот, принялась бы вырываться и брыкаться? Кьяна устроили бы оба варианта. Очередная девушка, почти еще ребенок, тоненькая и хрупкая, скользнула к нему в объятия и дерзко прижалась всем своим тщедушным телом.

– Я вижу, что ты одинок, – шептала она, проникая горячими руками под его рубашку. – Пойдем со мной, и я скрашу твой вечер. О, да ты уже готов!

Кьян Ли же не ощутил ничего, кроме брезгливости. Готов? Он думал о своей жене, и физическое возбуждение было лишь закономерной реакцией на его распутные мысли. Он машинально оттолкнул в сторону девицу и даже чуть ускорился. Ночь длинная. Он еще успеет… много чего успеет сделать вдвоем с Ци. И всё же когда-нибудь он приведет ее сюда и прижмет к стенке…

Домой он возвращался едва ли не бегом. Лилиана, кажется, ждала его, а, может, проснулась, когда он, сдавленно ругаясь по-галлийски, заставил слугу принести ему ведро воды для омовения, а чужую одежду велел сжечь. Он зашел в свои комнаты голым и тут же был вознагражден.

– Ты живой, – шептала его жена, ощупывая маленькими ручками. – А почему ты голый?

– Спешил к тебе, – неуклюже пошутил он, спуская с ее плеч торопливо накинутый халат. – Ты не рада?

– Ты пьян? – отпрянула Лили с негодованием. – Вроде не пахнет! Тебя опоили!

– Вряд ли, – сознавался он. – Скорее, я надышался опиумного дыма. Голова кружится. Иди ко мне.

– Ага, размечтался, – отскочила от него Лилиана. – Спать ложись. Стыдно, Кьян! Зачем ты курил опиум? Ты хоть представляешь, насколько это вредно?

– Ничего не вредно, – запротестовал Ли. – И я не курил – так, по веселому кварталу прошел. Ци, я, между прочим, с убийцами договорился и с грабителями дрался, я что, не достоин награды?

– Что? – тихо спросила Лили. – С убийцами?

– Ага, – Ли метнулся на звук ее голоса и поймал ее в темноте, снова прижимая к себе. – Я хочу тебя.

– Нет, – прошептала девушка. – Даже не думай. Я не буду с тобой спать, пока ты не протрезвеешь.

– Ну и ладно, – обиженно оттолкнул ее от себя катаец. – Подумаешь!

Он хотел еще сказать ей, что в веселом квартале полно проституток, которые за звонкую монету ублажат его самыми разными способами, но остатки разума подсказали, что это не лучшее решение, поэтому он просто упал на постель и отключился.

Лилиана присела рядом и тихо заплакала, потому что она здесь сходила с ума от беспокойства, пока он шлялся неизвестно где, и, вообще, лучше бы он развлекался, чем и в самом деле ходил к убийцам и попался грабителям.

А выйди она замуж за кого-то из целителей, ей не пришлось бы так переживать и не спать ночами. Целители – мирные люди. Нет, сама же выбирала, никто ее силой не принуждал. Как бы сказала мама: «Видели глазки, что ручки брали». В конце концов, он здесь, он живой и даже не раненый. Лилиана утерла слезы и забралась к нему в постель. Кьян тут же обхватил ее своей лапищей и прижал к себе. Девушка скользила пальцами по его телу, с содроганием нащупывая шрамы на боку – это от когтей лорда Браенга. У Кьяна было немало и других шрамов, и, скорее всего, станет еще больше. Таков был мужчина, которого она любила, и ничего с этим поделать она не могла.

Глава 37. Проблема, требующая решения

Запретный город был прекрасен. По зеленым лужайкам расхаживали павлины, в цветущих кустах пели соловьи, на лавочках дремали кошки, а в беседках лежали шелковые подушки и стояли кувшины с холодным цветочным чаем – для того, чтобы усталые любовники могли утолить свою жажду. Весь Запретный город явно создавался для любви. Тут были даже искусственные ручьи, по которым можно даже пустить лодку. С подушками. Понятно для чего. Говорят, когда плывешь и покачиваешься на воде – ощущения острее. Кьян не пробовал. Ему достаточно острых ощущений и без этого.

Сейчас он вспоминал, как ненавистна ему была когда-то вся эта развратная роскошь. Что толку от нее, если Император настолько стар, что даже молоденькие наложницы не могут заставить его жезл воспрять от вечного уже сна. А другим здесь и вовсе ничего не светило, разве что гуаням и их женам. Но им к императорским садам хода не было. У них свои небольшие закрытые территории. А таких «внуков», как Кьян Ли, здесь в наличии предостаточно. Сыновья Императора жили в других местах, здесь же располагались жены, наложницы и дочери, которых по какой-то причине не отдали замуж – то ли некрасивые, то ли слишком глупые, то ли те, которых можно было использовать, как мать Ли: подкладывая под знатных гостей. Впрочем, незаконнорожденным он был тут один. Как так вышло – никто никогда ему не объяснял.

Сегодня Кьяну было смешно, а в прошлом, особенно в пятнадцать-шестнадцать лет, это казалось настоящей трагедией. Здесь никто не имел права заниматься любовными утехами, если того не дозволит Император. Даже слуги поголовно были евнухами – во избежание. Женщин было немало, но все они неприкосновенны. Они до одури боялись даже взглянуть в сторону юношей – здесь с наложницами не церемонились. Новую найти было легко.

Кьян Ли, как ни крути, всегда был на особом положении, хотя раньше он этого не понимал. Ему даже в город выходить дозволялось. Денег, правда, у него не было никогда, а без денег женщину найти в принципе невозможно: их просто не было – свободных, не принадлежащих никому женщин. Конечно, он был молод и относительно привлекателен (Кьян Ли допускал, что молодость хороша сама по себе), возможно, кто-то из дайн или свободных пинь мог его облагодетельствовать бесплатно, но это звучало для него дико и противно, хотя, признаться, заманчиво.

В Янгуне у него, впрочем, была любовница – вдова, у которой он жил. Но каких-то чувств, кроме некоторой благодарности, он к ней не испытывал никогда, и покинул ее без сожаления. Получив свою первую оплату за убитого погонщика, Кьян Ли, не долго думая, всю спустил ее на женщину – и ни капли не жалел об этом. Когда-то он был склонен считать неделю, проведенную с одной из самых дорогих пинь Вейна, лучшей в своей жизни, но сейчас понять не мог, что он мог найти такого прекрасного в откровенно искусственной кукле.

Сейчас у него была настоящая, живая женщина, его женщина, и плевать он хотел на разрешение Императора. Лилиана никогда не притворялась. Если ей было приятно – она говорила об этом (хотя чаще все же вздыхала и стонала в его руках). Если что-то не устраивало – тоже не молчала. Это было удивительно. С ней было просто, и Кьян научился это ценить. Ему давно уже не казалось, что он неудачник, напротив – он ощущал себя по-настоящему счастливым. Если бы он умел разговаривать с женщинами, то непременно сказал бы ей об этом, но пока мог только затаскивать ее в очередную беседку и целовать, и гладить, и ласкать так, чтобы у нее пьянели глаза, а с губ срывались сладкие стоны.

Правда, все это происходило днем, а ночью его ждали совсем другие дела: ему удалось разыскать Линь Ора – некогда одного из лучших катайских убийц, и убедить его выступить на стороне повстанцев.

Линь Ор был не так уж и стар, ему стукнуло чуть больше шестидесяти – пора его расцвета еще не закончилась. Однако неудачно сломанная нога больше не позволяла ему промышлять привычным ремеслом – слишком он стал приметен. Катаец честно работал торговцем, потом рикшей, потом он даже пытался освоить какое-то ремесло, но все, что он умел в совершенстве – это убивать. Оттого он нынче был мясником, и Кьяну обрадовался как родному. Интриговать и воевать ему нравилось гораздо больше, чем разделывать коровьи туши.

Линь Ор, после недолгих уговоров, оставил свою лавку молодой жене и сыну, а сам с погонщиками, которых помог разыскать Шань Тайлин, и еще двумя отошедшими от дел убийцами отправился в Янгун «готовить почву».

Шань Тайлин был опытный политик. Он считал, что Цань Мо нужно либо устранять, либо дружить с ним. Насчет последнего Кьян Ли был совершенно не уверен, а устранить – это всегда пожалуйста. Но попозже. Пока у него есть беседка, Лилиана и волшебный цветочный чай, от которого совсем не хотелось спать, а хотелось совершенно иного. Успеется.

Однако долго наслаждаться жизнью ему, конечно, не дали. Шань Тайлин настоятельно рекомендовал Кьяну с супругой покинуть дворец – если он, конечно, не собирался становиться новым Императором прямо сейчас. Шунь Тао всерьез рассматривал непутевого внука как своего преемника – он был, пожалуй, очарован его молодой дерзостью и нахальством. Гуань даже показал Кьяну Ли черновик указа, впрочем, там было столько ограничений – например, гарем деда должен был перейти в его распоряжение – так что Кьян Ли в самом деле собрал свои скудные пожитки, одолжил у своего нового союзника денег и отправился обратно в Янгун. Тем более что на западе снова было неспокойно, а в провинциях Вабэй и Дьяли то и дело вспыхивали волнения.

Цань Мо становился проблемой, которую следовало решить как можно быстрее.

***

Они встретились почти на границе Янгуна – Кьян и повстанцы.

Кьян Ли буквально всем телом ощущал, что Цань Мо его враг, что целый отряд солдат приближался к ним явно не для того, чтобы просто поздороваться. Их полсотни – что может сделать один убийца против них? Притом, что их командующий не дурак – один на один он драться не станет. Сам он сможет положить троих, может, пятерых, если повезет, и они накинутся толпой. Лили... Лили они, скорее всего, не тронут. Лучше бы он оставил ее у Шань Тайлина! Насколько ему сейчас было бы спокойнее! Да еще браслеты эти – они же артефакт, кто знает, как ударит по жене его гибель? Нет, умирать ему нельзя, значит, надо срочно что-то придумывать.

– Бежим, – дернула его за рукав Колючка. – Нам с ними не справиться.

– Нет, – ответил Кьян. – Убежать не выйдет. Так, ты же маг. Скажи мне, есть внизу вода?

– Что ты задумал?

– Просто ответь.

Лили опустилась на одно колено и дотронулась до земли.

– Здесь много воды, – сказала она. – Очень много.

– Вытаскивай так много, как сможешь удержать, – скомандовал мужчина. – И побыстрее.

Лилиана опустила ладони, сосредотачиваясь, и сделала шаг назад. Давно она не использовала свой дар в полную силу и теперь сама поразилась, какой мощный поток ей удалось вызвать. Огромный фонтан воды с силой взметнулся в небо. Кьян присвистнул восторженно, а потом хлопнул в ладоши и быстро-быстро, захлебываясь словами, принялся читать древнее заклятье. Это была его последняя и совершенно безумная надежда, но, чем дальше он читал, тем больше в нем крепла уверенность, что все удастся. Бу не просто дракон, не просто дух воды, а его друг.

И старый друг не подвел: поток воды на глазах обретал форму крылатого змея, красивого, сильного и грозного. Лилиана только рот открыла: она вдруг оказалась едва ли не хозяйкой дракона, потому что никакого диссонанса со зверем она не ощущала, только сродство. Змей был сама вода, а водой она управлять умела с детства. Она легонько пошевелила руками, и эта туша едва не пала к ее ногам, быстро склоняя голову. Кьян Ли оседлал своего дракона и неуловимым движением выхватил оружие из ножен.

– Как долго сможешь держать воду? – отрывисто спросил он жену.

– Такой поток – не больше часа, – призналась Лилиана, не уточняя, что это будет ее абсолютный предел.

– Достаточно, – кивнул Кьян Ли. – А ну, мочи их!

Взвившись в воздух, словно волна, дракон стрелой помчался к солдатам, которые как-то подозрительно оживились. Для них подобное было в диковинку, никто давно уже не воевал в Катае на драконах – это непослушные создания, которые повиновались далеко не каждому погонщику. Наивные! Кьян спикировал на них, словно птица, работая мечом так быстро, что он сверкал как молния. Сейчас неважен ни угол удара, ни сила – все равно Бу не давал прицелиться. Дракон и сам расшвыривал солдат, как игрушечные фигурки, взмахивая длинным хвостом. Кажется, ему было весело, он явно развлекался. Всё закончилось слишком быстро: дракон под Кьяном вдруг осыпался дождем, но все же бережно опустив своего всадника на землю. Катаец знал, что сейчас нельзя ни на миг терять бдительности, но не обернуться не мог: Лилиана лежала на земле и, кажется, без чувств.

Он сразу же ощутил себя беспомощным, но показывать слабость было нельзя. Кьян Ли поудобнее перехватывал рукоять и принимал боевую стойку, оглушенный шумом крови в ушах, не видя, что оставшиеся в живых повстанцы медленно опускаются перед ним на колени. Только Цань Мо остался стоять на ногах. Он не принимал участия в этой нелепой битве. Уже один вид водяного дракона там, где нет воды, привел его в смятение, поэтому он отступил, пытаясь понять, как так случилось. И когда Лилиана упала, а дракон под Ли немедленно рассыпался на капли воды, ренегат понял, что вообще происходит.

Его люди признавали за чужаком силу, склонялись перед ним, а Цань Мо лихорадочно соображал, как быть дальше. Предавать ему не впервой: когда-то он был командующим императорской армии. Сейчас он смиренно склонил колено и голову перед погонщиком, но знал, что непременно убьет его; а может, и не убьет, но его женщину заберет точно.

Кьян Ли кивнул им, спокойно убирая в ножны окровавленное лезвие, и приказал, радуясь, что голос не срывается:

– Убитых и раненых подберите. Нельзя их оставлять.

Сам он не без трепета повернулся к остатками войска спиной, на которой вдруг стали дергаться мышцы, буквально ощущая, как ему в спину летит кинжал или стрела, и быстро пошел к Лилиане. Девушка была без сознания, и руки ледяные, но в себя пришла быстро.

– Прости, – прошептала она. – Дракон – это для меня очень тяжело получилось. Я не справилась. Я тебя подвела.

– Ты молодец, – прошептал катаец, поднимая ее на руки. – Мы победили.