Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 339 страниц)

Глава 34 Полный провал

Я следила за супругом из-под ресниц: он собирался куда-то среди ночи. Мне это не нравилось, но я решила ему довериться: в конце концов, он же не мог сначала заниматься любовью с одной женщиной, а потом сбежать к другой? Нет, думаю, он не мог. А что касается его дел – ночью секретари не нужны. Наверное, у него встреча с информатором. Дождавшись, пока он, крадучись, вышел, перевернулась на другой бок и уснула. Утром спрошу.

Подобное здравомыслие было для меня внове. Единственное, чем я могла это для себя объяснить – тем, что мы полдня провели в постели. Я сделала большую ошибку, спросив супруга, чем бы он хотел заняться, и Дар с энтузиазмом рассказывал и реализовывал свои желания, некоторые из которых оказались для меня совсем уж неожиданными. Никогда бы не подумала, что в любовных утехах столько разных вариаций. К этому меня не готовила даже работа у мадам Лиссо.

Я даже представить себе не могу, откуда в нем столько сил, потому что у меня всё тело ломит и ноги мелко трясутся, а у Дара нашлись силы подняться среди ночи и куда-то сбежать. Утром (ближе к полудню, как оказалось) он, как ни в чем не бывало, будит меня поцелуями. Я прижимаюсь к нему и чувствую какой-то неправильный, чужой запах.

– У меня для тебя сюрприз, – ласково произносит муж. – Одевайся и поехали.

– Куда? – с подозрением спрашиваю я.

– В букинистическую лавку, – улыбается Дар. – Будем твои дневники издавать. Я уже и художника нашел.

– Ой, – я в панике накрываюсь одеялом. – Может, не надо?

– Золотце моё, ты разве не хочешь выпустить книгу?

– Хочу, но… Дар, я же не писатель.

– А кто ты? С твоим-то талантом? – Даромир ласково провел ладонью по моей щеке, а потом запустил руки мне в волосы и поцеловал глубоко и жадно. – Если ты не поторопишься, мы никуда не поедем.

Я подумала, что после вчерашнего вечера у меня и без того ноют бедра, и потихоньку принялась одеваться.

В букинистической лавке темно и тихо. Хозяин долго листает мои тетради, поправляя очки на носу, а потом говорит:

– Я хочу это издать. Просто потрясающая вещь.

– А я что говорил! – радуется Дар.

– Это не просто, – обрывает его радость букинист. – Надо будет разбить на главы, нарисовать иллюстрации, кое-где поправить или расширить. Это большая работа, госпожа, вы готовы к ней?

– Готова, – киваю я.

– Мы решим это в Аранске, – перебивает Даромир. – Сейчас не до этого.

– Хорошо, – кротко соглашается мужчина. – Если позволите, я возьму в работу тетрадь про публичный дом.

– И про монастырь, – подсказала я. – Можно их объединить. У меня и название есть – "Сломанный цветок".

– И сделать в черной с золотом коже, а на обложке тиснить алую сломанную розу, – бормочет мужчина. – Да, это будет красиво. Вот только… у нас не Галлия. Книгу от автора-женщины не поймут. Нужен мужской псевдоним. Вы подумайте об этом, госпожа.

– Тут и думать нечего, – пожала я плечами. – Степан Градов.

– Что ж, господин Степан, – радостно жмет мне руку букинист. – До встречи в Аранске.

Потрясающе! У меня будет книга!

– Спасибо, спасибо, спасибо! – на улице я радостно повисаю на шее у Дара. – Я так счастлива!

Он осторожно разжимает мои руки и оглядывается. Да, я знаю, что веду себя совершенно неприлично, но это же о-о-о-о! Это же книга! Настоящая!

– А кто этот дяденька? – наконец, догадываюсь спросить я.

– Это Казимир Горохов, – веско заявляет супруг, а я останавливаюсь как вкопанная.

– Кто? – придушенно спрашиваю я, не веря своим ушам. – Горохов? Ты привел меня к Горохову?

– Ну да, – кивает Даромир. – А что?

– Он же – скандал! Порок! Разврат! Он же выпустил серию "Маски"!

– Ага, – радостно подтверждает супруг. – Я читал. Здорово, правда?

– Нет, не здорово! – шиплю я. – Это… пикантные романы! Которые не читают в приличном обществе!

– А ты считаешь, что книга про бордель будет стоять на полках публичных библиотек?

– Нет, но… Дар!

Он неожиданно остановился и внимательно на меня посмотрел:

– Золотце моё, а откуда ты знаешь, что в этих книжках написано?

Я захлопнула рот и густо покраснела.

– Вот именно, – гнусно ухмыльнулся блондин. – Заметь, "Маски" даже на галлийский переводили. Да, эти книги громко осуждаются обществом, но их даже государыня читает.

– Государыня? – поразилась я.

– А ты думала, откуда я их брал? Не сам же покупал. А ты откуда?

– Тоже, – буркнула я, пряча глаза. – У матери стащила.

– И как тебе?

– Что как?

– Интересно ведь? Ну правда, – он низко склонился ко мне, шепча в ухо. – Тебе нравилось? Ты хотела так же? А может, ты трогала себя?

Я закрыла глаза, чтобы не заорать от возмущения. Да как он может! Да я! А что я? И поднявшись на цыпочки, прошептала ему в ответ:

– Я представляла тебя, когда ждала свадьбу. И да, трогала.

Дар посмотрел на меня потемневшими глазами и сглотнул, на мгновение сжав моё плечо, а потом подхватил меня под локоть и замахал рукой, подзывая извозчика.

– В "Асторию", – бросил он вознице.

Я с опаской покосилась на мужа. Чего это он? Дар, не отрываясь, смотрел на мои губы, поглаживая пальцем ладонь. От его взгляда меня бросило в жар. Я, кажется, нарвалась, но ничуть не жалела. Тем более, что почти правду сказала. А романы эти я еще в тринадцать читала. Жаль только, что в монастыре была совсем другая литература.

А в гостинице меня ждало сокрушительное, просто разгромное разочарование! Навстречу нам вышел тот самый купчина Ермилов, фамилию которого я с великим трудом вспомнила, и принялся что-то показывать жестами. Дар мгновенно собрался, прекратил пускать слюни и, затолкав меня в двери гостиницы, попытался сбежать.

– Ты куда? – прямо спросила я.

– Надо кое с кем встретиться, – туманно ответил он. – Я быстро, подожди здесь. Стефа, ты меня поняла? Жди в гостинице, без меня не выходи! Не послушаешься – хуже будет.

Легко сказать, жди! Как он себе это представляет – я и ждать? Разумеется, через минуту я выбежала вслед за ним. К счастью, он шел пешком – я вполне спокойно кралась за ним, прячась за углами и многочисленными проходими. Эх, насколько удобнее в мужском костюме! Дама выглядит крайне подозрительно. Меня даже дворник пытался задержать, пришлось ему наврать, что выслеживаю неверного мужа. Еле отвязалась.

Дар, Ермилов и еще один мужчина с ними вошли в какой-то заброшенный дом, некогда богатый, обшитый ладными узкими досочками, с резными наличниками и деревянным кружевом под крышей. Я туда сунуться никак не могла, и поэтому полезла вокруг. Здесь была трава по пояс, крапива и какие-то колючие кусты, но я мужественно пробиралась сквозь препятствия и даже ругалась очень тихо и по-галлийски. Вот такая я, мать их за ногу, леди. Платье только жалко, но ничего, Дар еще мне купит. Если раньше не прибьет. Остановившись у разбитого окна, я прислушалась.

– Ты уверен, что здесь?

– А где еще? Тут целый мешок.

– Будем брать?

– Борис, не будь дураком. Взять мы их никак не сможем. Наша задача – припугнуть и согнать с насиженного места. А уже твоя задача: следить, куда наши птички полетят.

Мужчины разговаривали громко, не таясь, и мне это сразу не понравилось. А если бы не я тут под окном стояла, а кто-то другой, более опасный? Впрочем, на этот вопрос я быстро получила ответ.

– А собака все еще здесь? – поинтересовался голос Ермилова.

– Куда она денется?

Собака? Ой, мамочки! Я в панике начала оглядываться, но никакой собаки в траве не было видно.

– Тихо! – скомандовал Дар, и все замерли, в том числе и я.

К дому, скрипя колесами и цокая, подъехала пролетка. Из нее вышли, судя по голосам, два человека и поднялись на полуразрушенное крыльцо, даже не скрываясь. Хлопнула дверь. Раздались невнятные крики и шум борьбы. Я уцепилась пальцами за резной наличник окна, поставила ногу на выступающую доску и хотела заглянуть в окно, но сзади раздалось глухое рычание. Я осторожно оглянулась: лохматый крупный пес смотрел на меня совсем не дружелюбно. Подумаешь! Я рыкнула в ответ: во мне все же кровь оборотня! Собаки нас, даже таких неполноценных, не трогают. Вот только этот пес, кажется, не знал, что меня нужно бояться, и клацнул зубами. Ой!

Главное, не показывать свой страх! Хороший песик! Я заискивающе улыбнулась животному, пытаясь одной рукой сотворить какой-нибудь пасс, чтобы хотя бы порывом ветра отогнать собаку. В доме вдруг что-то хлопнуло, из окна плеснулось пламя, загудел огонь, и я свалилась спиной в крапиву. Залаял в голос пес, только бросился он не на меня, а на мужчину разбойничьего вида, который выскочил из-за угла.

Другой человек вдруг схватил меня в охапку, и я завизжала изо всех сил. Раздались крики, рычание, ругательства. Меня оттолкнули в кусты, я сидела на земле в ужасе и даже не понимала, где свои, а где чужие – одного Дара по светлой голове и видела. Он налетел на моего обидчика, словно медведь, рыча не хуже пса. Наконец, всё закончилось – Дар уложил двоих, а всего нападавших было четверо, и еще двоих вынесли из дома. Пса трепал за холку Ермилов, неодобрительно глядя на меня. От взгляда Даромира мне отчаянно хотелось отползти прочь, но вдруг дрогнул, проседая, дом, пламя взметнулось вверх столбом, засвистела падающая сверху черно-красная балка: я только и успела инстинктивно вскинуть вверх руки и оттолкнуть ее потоком воздуха, чтобы она никого не зашибла.

– Уходим, – скомандовал Ермилов. – Уже пожарные мчатся. Дамир, решишь с ними?

– Да, иди, – кивнул мой супруг. – Стефания, вставай. Нечего на земле сидеть.

Звеня бубенцами, подъехала телега пожарных с бочкой воды. Двое мужчин, видимо, были водниками, хоть и небольшой силы: жилу из земли не выведут и тучи не соберут, но из бочки воду на горящее здание направили, впрочем, и не пытаясь его тушить, только сдерживая распространение огня. Третий подошел к Даромиру и что-то спрашивал вполголоса. Дар тихо отвечал, кивая в сторону лежащих на земле мужчин. Подъехали и полицейские. Дар помог им уложить своих бессознательных пленников в пролетку и махнул рукой, расслабляясь. Я стояла в стороне в грязном платье с порванным подолом, ловила косые взгляды мужчин и отчаянно трусила.

Глава 35. Наказание

Дар, когда все разъехались, молча подошел ко мне, схватил меня за плечи, вгляделся в лицо и вдруг, как безумный, принялся целовать: в губы, в щеки, в глаза – куда попало.

Я мгновенно перестала бояться, прижимаясь к мужу со счастливым вздохом.

Дар, крепко обнимая, вел меня куда-то темными переулками, а я совершенно не сопротивлялась. Мне хотелось идти так вечно. Мы вышли на освещенную круглыми фонарями улицу и спокойно пошли в сторону гостиницы. Уже было почти темно. Внезапно Дар толкнул меня в какой-то переулок и совсем не ласково прижал к стене, жадно и страстно целуя, сминая мою юбку, сжимая бедра до боли. Меня пугало его настроение, но поцелуи кружили голову, а руки и вовсе сводили с ума. Потом он снова схватил меня за руку и потащил по улице дальше. Напуганная, взбудораженная его странным поведением, я даже не заметила, как мы подошли к гостинице, да если бы на нас сейчас напали, я бы тоже не заметила.

Уже на подходе к номеру Дар поменялся. Он тяжело дышал и зло бормотал сквозь зубы что-то невнятное. В комнату он втолкнул меня так сильно, что я буквально влетела туда, едва удержавшись на ногах.

– А теперь поговорим, Стефания, – угрожающе сказал он. – Давай, иди ко мне!

Я помотала головой, осторожно отступая. Он шагнул за мной, медленно снимая куртку и развязывая ворот рубахи. Попытался меня поймать, но я отпрыгнула за стул, опрокинув его на пол между нами. Снова его резкий выпад, и я с визгом взлетаю на кровать прямо в туфлях.

Мне смешно, он так забавно злился! Смешно до тех пор, пока он не хватает меня и резко не опрокидывает животом на свои колени. Вот тут я немного забеспокоилась.

– Я тебя предупреждал? – рыкнул Дар. – Предупреждал. Если ты такая тупая, что не понимаешь человеческую речь, будем учить по-другому.

Он задирает юбку и сжимает мои бедра между своих ног.

Его рука рывком сдергивает панталоны и ласково проводит по ягодицам. Я, заподозрив неладное, принимаюсь ерзать и вырываться, но он держит крепко. Он вообще сильный и здоровый – на такую маленькую и хрупкую меня!

– Раз!

Звонкий шлепок обжег мое тело, я взвизгнула скорее от возмущения и обиды, чем от боли.

Меня никогда не били: матушка, конечно, могла влепить пощечину – но ничего более, а отец и вовсе никогда руку не поднимал.

– Два!

Второй удар был таким же звонким и обжигающим, как и первым. Дар меня не щадил – бил хоть и не в полную силу, но больно. Слёзы навернулись на глаза, впрочем, вовсе не от боли, а от злости и обиды. Еще удар, еще. Я уже выла в голос, даже не пытаясь сдерживаться.

– Десять! Хватит с тебя!

Меня столкнули с колен. Слёзы текли ручьем, ноги подкашивались, избитый зад горел огнем. Меня всю трясло.

– Ненавижу тебя! – выкрикнула я, поправляя подол. – Ууу, ненавижу!

Больше ничего в голову не шло. Самое гадкое, что спрятаться в уголок и поплакать никак – комната у нас одна на двоих, и постель одна на двоих. Сидеть я не могла, поэтому упала на кровать и уткнулась лицом в подушку, приглушая яростные вопли и рычание. Не сразу я поняла, что Дар никуда не ушел, а сидит рядом и ласково гладит меня по спине.

Я дернула плечом, упрямо сбрасывая его ладонь, и отодвинулась к стенке. Не надо меня больше трогать – никогда! Дар с тяжелым вздохом снял с меня ботиночки – я бы и хотела его лягнуть, но не стала – ну его, этого безумца! Он, оказывается, дерется! Потом он лег рядом, силой развернул меня на бок к себе лицом и прижал к груди, отчего я еще больше разревелась. Я совершенно не понимала, как он может сначала меня целовать, потом бить, а потом делать вид, что всё в порядке.

– Стефа, – прошептал он мне в волосы. – Злись сколько хочешь. Можешь вообще меня ненавидеть всю жизнь (я замычала ему в рубашку), только если я еще раз узнаю, что ты подвергла себя опасности, то снова отлуплю. Я тебя очень люблю, Стефа.

Что-о-о? От удивления я даже голову подняла и в глаза ему заглянула. Он смотрел на меня, хмурясь. Между бровей – усталая складка, которую мне немедленно захотелось разгладить пальцами.

– Ну что ты смотришь на меня? Люблю. Сама ведь знаешь. С ума по тебе схожу, еще с того времени, как ты Стёпой была, – кажется, Дара прорвало на откровения. – Я жениться хотел на тебе еще тогда. Думал – как-нибудь договорюсь с Браенгом, не совсем же он зверь! Думал, заберу тебя себе, чтобы никто не посмел тебя обидеть.

– И как, договорился? – хрипло спросила я, забыв про отбитый зад.

– Это не человек, а каменная глыба! Он на каждый аргумент находит десяток, а потом вдруг получается так, что ты выглядишь в своих же глазах сопливым мальчишкой, не умеющим держать слово.

– Просто я очень хотела за тебя замуж, – тихо призналась я, снова приникая к его груди, теперь уже добровольно. – А ты упрямился, и я волновалась. А ты потом и вовсе меня не узнал.

– Я не хотел даже смотреть, – прошептал Дар. – Мне было совершенно не важно, какая у меня жена – я знал, что не хочу с ней быть. Слишком зол был. А когда понял, что это ты – еще больше разозлился. Думал, ты посмеялась надо мной. Знаешь, как больно, когда любимая женщина над тобой смеется? Я тогда тебя просто ненавидел. А потом, когда твоя дура-служанка принялась приставать, а ты это увидела и стояла такая одинокая… Я чуть не придушил гадину.

– А потом? – с любопытством спросила я, водя пальцем по груди Дара.

Злость ушла, и после его слов я всё понимала. Если и в самом деле любит… он волновался. Я была не права, я и сама знала это. Он жмурился как кот от моей нехитрой ласки.

– А потом ты сказала, что брачная ночь неизбежна, и я чуть тебя прямо там… не сделал женой. Не знаю, как и сдержался. Решил, что накажу тебя, сделаю больно… А у меня руки затряслись, когда я только коснулся тебя.

– Мне не было больно, – моя рука скользнула под ткань рубахи на его живот.

– Я не смог. Ты была такая испуганная, такая красивая, что я себя подлецом чувствовал.

– Но всё же недостаточно подлецом, чтобы уйти, да?

– С ума сошла? Как это уйти? У меня в объятьях женщина, которую я полгода представляю, когда… В общем, представляю. Отказаться от нее? Я что, дурак?

Ох, как же мне приятно это слышать! Так приятно, что подозрительно: не пытается ли он меня задобрить? Тем временем мои руки сами собой – независимо от разума – наглаживали его тело, дергали за упругие волоски на животе, царапали бок (который верхний), а Дар дышал как-то прерывисто и иногда втягивал воздух сквозь зубы, но не сопротивлялся. Приблизившись, прикоснулась губами к ключице, потерлась носом о шею, вдыхая его запах.

– Сте-е-ефа, не надо, – дернулся он. – Или ты мне мстишь?

– Кто, я? – всё, что мне сейчас хотелось – это продолжать исследовать его непонятную реакцию на мои прикосновения. – Мщу. За всё. А ты как думал?

– У тебя зад болит.

– И что? Ты считаешь, что это меня остановит?

– Надеюсь, что нет. Ты у меня выносливый мальчик, да?

– Не смешно.

– А мне смешно, – он осторожно поцеловал меня в нос. – Я люблю тебя. Но если влезешь в какие-то неприятности без меня – снова отлуплю. Может, хоть так думать будешь.

Я обиженно надула губы: я же не ребенок. Поняла с первого раза. А вот он теперь подвергнется страшным пыткам – месть моя будет страшна. Так я ему и заявила, стаскивая с него рубашку. А он вовсе и не сопротивлялся.

–

– Стефа, счастье моё ненаглядное!

Такое вступление меня порядком напрягло. Дар обычно не радовал меня комплементами. Он вообще всё время шутил надо мной, щипал за бока или многострадальную попу, дергал за волосы и пытался ненароком расстегнуть пуговки на платье – как мальчишка. Он только ночью вдруг становился невероятно серьезным и даже трепетным, сводя меня с ума своими поцелуями и ласками.

– Дар, ты болен? – полюбопытствовала я. – Как ты меня назвал?

Но у блондина, видимо, не было настроения. Он притянул меня к себе и серьезно заглянул в глаза. Я мгновенно начала вспоминать, где же могла проштрафиться. Нет, за щетку в постели он явно уже не злится, и за соль в сахарнице тоже. Про последнюю статью в Славских известиях он знать пока не должен – она выйдет позже. В дневнике я давно ничего не писала – как-то не до этого было. Разве что… письмо моё отцу перехватил?

– Стефа, мне надо уехать.

– А я? – тут же жалобно спросила я, потому что оставаться одна не хотела совершенно.

– А ты поедешь со мной, если дашь честное-пречестное слово не ввязываться ни в какие приключения. Любимая, у меня нет времени тебя спасать.

– Я буду очень послушной, – закивала я головой.

– И займешься корреспонденцией? – с надеждой спросил Дар.

– За соответствующую плату, – коварно улыбнулась я. – Ты Талли тридцать серебрушек в месяц платил, а мне двенадцать! Это нечестно!

– Стеф, тебе деньги нужны? – приподнял брови муж. – Сказала бы. Я б дал.

– Стефа гордая, Стефа сама заработает.

– Я слышал, как Стефа в борделе полы мыла. Убил бы. Только сначала бы… ну ладно, это неважно.

Я пожала плечами. К тому, что мой супруг ненасытен в постели, я уже привыкла. Он и раньше не отличался скромными аппетитами, только в те славные времена у него женщин было много, а теперь он только на меня одну смотрел. Во всяком случае, я в это верила.

– Стефа, ответь мне на один вопрос, только не злись, ладно? Ты отвары против беременности пьешь?

– Нет.

Он на минуту прикрыл глаза.

– Стефа, милая…

– Я пилюли пью. У нас в Галлии такие шарики можно купить… там вроде тоже травы, ну и немного магии. Ты очень сердишься, да?

Я сжала руки в волнении. Наверное, действительно стоило с ним поговорить сначала. Вдруг он детей хочет, а я ведь пока не была уверена ни в своих желаниях, ни в силах.

– Молодец.

Серьезно?

– Я не знаю, как у вас принято, но в Славии женщины решают, когда они хотят ребенка. А я бы немного подождал, потому что пока не готов тебя ни с кем делить, даже со своим сыном или дочкой. Ты только не подумай, я очень хочу, но чуть позже…

– Дар, – задумчиво сказала я. – А давай мы просто будем иногда разговаривать? По-настоящему, как взрослые люди.

– Ладно, – кивнул Дар. – Как взрослые, так как взрослые. Нам сейчас надо найти, кто стоит за овсом. Если ты забеременеешь – я запру тебя во дворце и охрану приставлю, а еще лучше лорду Браенгу сдам. Потому что рисковать тобой я не хочу совершенно. У меня на тебя грандиозные планы. Я хочу с тобой состариться вообще-то.

– Ты готов терпеть меня всю жизнь? – удивилась я. – Вот за что я тебя люблю – так это за смелость!