Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 339 страниц)

Глава 26. Невеста

Кьян Ли рассматривал невесту сына с совершенно невозмутимым лицом. Ему было любопытно, что нашел Таймэн в этой высокой девочке с испуганными глазами. Она не казалась ему необычной или особенно привлекательной. На его взгляд, она совершенно не отличалась от остальных катаянок. Но Тай давно был от нее без ума, а она позволяла ему держать себя за руку и улыбалась его сыну нежно и ласково. Только взгляд у нее слишком серьезный для этого обормота, примерно так же сам Кьян Ли всегда смотрит на Лилиану: зная, что она в любой момент может совершить любую глупость, и ему придется эту глупость расхлебывать.

Кьян Ли любил свою жену, очень любил. С возрастом она всё же стала чуть менее взбалмошна. Но только самую малость. Он вдруг вспомнил, как она его завоевывала изо всех сил – совсем как Тай свою Мэй – и едва сдержал улыбку. Наверное, такая строгая девочка и нужна его несерьезному сыну. Особенно если она его любит.

– Я рад с вами познакомиться, госпожа Цвенг, – кивнул он девушке. – Благодарю за помощь.

Что еще ей сказать, он не знал, он всегда был немногословен с незнакомыми людьми. Когда-нибудь девочка станет его семьей, но пока он видел ее впервые и все, что хотел, уже сказал.

Мэй в свою очередь с интересом разглядывала самого главного человека в Катае. Высокий, худой, с сединой в волосах и простым лицом с золотисто-карими глазами, он был не слишком-то и похож на Тая. Вернее, Тай был не очень похож на него. И глаза у младшего из мужчин темнее, впрочем, это потому, что оборотневой крови в нем меньше. Девушка совсем не могла представить рядом с этим хмурым человеком живую и порывистую Лилиану, но была уверена, что Лили любит своего мужа. С нелюбимым она просто не стала бы жить. Ее будущая свекровь предпочитала менять мир под свои желания, а не подстраиваться под других людей.

Кьян Ли немного пугал ее своими хмурыми бровями и оценивающим взглядом, и что сказать ему, она не знала. Просто опускала глаза и бормотала что-то вроде того, что ее не за что благодарить, что все сделали Самюэль и Тай, а она просто была рядом с ними.

– За каждым сильным мужчиной стоит умная женщина, – неожиданно для самого себя заметил Кьян Ли. – Вы стояли за спиной и у Тая, и у Самюэля. Им повезло.

– Она поддерживала мои руки, когда я уже выбился из сил, – нежно поглядел на любимую Таймэн. – Без нее мне пришлось бы туго.

Мэй отчаянно покраснела.

– Ну зачем ты врешь? – шептала она, когда они вышли из дома, где разместили Кьяна Ли. – Ты всё сделал сам, а я просто не мешала.

– Мэйли, не скромничай. Скажи лучше, ты меня любишь? Доверяешь мне?

– Тай! Конечно, я тебя люблю!

– Тогда пойдем.

– Куда?

– Просто пойдем.

Мэй вздохнула и покачала головой. Даже с магическим истощением Тай оставался очень активным. Успевать за ним было трудно. Счастье еще, что он водник, а не целитель. Будь он целителем… с его-то темпераментом он бы ее просто убил своими потребностями. Как ни странно, сейчас он к ней вовсе не приставал. За руку держал. По волосам гладил. Глядел пристально. Но даже не целовал. Мэй думала, что он просто вымотался, и поэтому не хочет начинать то, что может не закончить. Ее это не печалило: он был рядом, он ее любил – остальное не так уже и важно. Поэтому она пошла за ним, не раздумывая.

Он явно вел ее по тропе в деревню. Что ж, там она еще не была.

– Боги, что это? – она остановилась у огромной каменной статуи. – Это галлиец? Это… не говори, я знаю! Это Огненный генерал!

Она едва не прыгала от восторга. Про эту статую Мэй много читала и всегда мечтала увидеть своими глазами. Тай терпеливо ждал, пока она набегается вокруг изваяния, разглядывая детали, а потом всё же потянул ее за собой.

Храм в деревне был совсем крошечный, словно игрушечный, но очень красивый. Да и сама деревня словно сошла с лаковых картинок: аккуратные домики с загнутыми крыльями крыш, вымощенная булыжником улица, прилично одетые люди, чистые детишки, носящиеся яркими стайками. Богатая деревня.

Маленький храм с двухступенчатой красной крышей и позолоченным колоннами Мэй тоже чрезвычайно понравился. Она хотела осмотреть его со всех сторон, но Тай, обняв ее за плечи, ввел внутрь. На белых стенах здесь были изображения множества драконов всех оттенков синего, отчего Мэй показалось, что кругом плещется вода.

– С чистым ли сердцем вы пришли в храм водного дракона, дети? – спросил средних лет служитель в золотом халате. Он вообще словно весь сиял – и лысая как шар голова, и богатое одеяние, и звенящие браслеты на запястьях.

– Я пришел просить благословения, ями-о. Пожени нас. Сейчас.

– Юноша, ты слишком спешишь, – покачал головой служитель. – Подумай сначала. Приходи завтра.

– Я ждал больше года, – качнул головой Тай. – Я не изменю своего решения.

– А родители девушки согласны тебе ее отдать?

– Девушка приехала из другой страны. Она сама решает, что делать со своей жизнью.

Служитель перевел тяжелый взгляд на Мэй, которая едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Где твоя мать, дитя?

– Понятия не имею, – пожала плечами девушка. – Где-то в Галлии, я полагаю. Я уже много лет живу самостоятельно. Во Франкии, откуда я родом, совершеннолетие наступает в шестнадцать.

– Я вижу, ты уже соединила свою судьбу с этим мужчиной? Ты делишь с ним постель, ты делишь с ним душу. Хочешь ли разделить с ним земной путь?

Таймэн больно сжал ее руку и дыхание затаил.

– Я уже делю с этим мужчиной свой путь, – легко ответила Мэй.

– Согласна ли ты почитать его, как своего господина, подарить ему детей и до конца своей жизни делить с ним его путь?

– Согласна.

– Ли Таймэн Оберлинг, я по власти своей отдаю тебе в жены это дитя. Отныне ты ей господин, в твоих руках ее жизнь. Заботься же о ней, как о самом себе и даже больше. Люби ее. Береги ее.

– Я буду.

Таймэн с улыбкой взял руку Мэй и надел ей на палец кольцо из нефрита. Он не расставался с ним с того самого дня, когда франкский ювелир выточил его.

– Прости, что скромно, – прошептал он, целуя костяшки её пальцев. – Я обязательно подарю тебе настоящее роскошное кольцо, жена.

– Не нужно, – тихо ответила Мэй. – Какая разница, что за кольцо. Мне нужен ты, а кольцо не важно.

– Хуанди… – на лице служителя некая озабоченность. – Ваша жена… Обычай… Она согласится? Сами знаете, весна, посевная, урожай…

– Мэй, – прочистив горло, начал Таймэн. – Ты только не ругайся, но брачную ночь мы проведем в храме.

– Что значит, в храме? – испугалась девушка. – Мы здесь… должны? При ком-то?

– Нет, наедине. Нас же оставят одних, правда? – Тай пристально поглядел на жреца, и тот быстро-быстро закивал головой. – Вот видишь, мэйли. Это обычай такой. Чтобы урожай потом хороший был, понимаешь?

Он не стал ей сообщать, что наблюдать за ними не будут, а вот слушать – обязательно. Слушать и считать их стоны. А уж он будет очень-очень стараться, ведь урожай – это важно.

Мэй очаровательно моргала и краснела, и Таймэн не удержался, сжал ее в объятиях, целуя.

– Жена, – повторил он. – Теперь ты никуда от меня не денешься. Будешь слушаться до конца дней. Теперь твое тело принадлежит мне, я буду брать тебя столько, сколько захочу, понимаешь? Моя!

– Боги, Тай, – засмеялась девушка. – Как будто я и так не была твоя! Столько, сколько ты захочешь.

Он сглотнул, глядя на жену глазами с расширившимися зрачками, а потом спросил у жреца, смиренно ожидающего рядом:

– Когда нам приходить?

– Через пару часов всё будет готово, хуанди. А пока прошу воспользоваться нашим гостеприимством, сейчас вам подадут напитки и сладости.

– Я понял. А побыстрее нельзя?

– Тай! – девушка прижала к покрасневшим щекам ладони. – Как ты можешь?

– Долго могу, сладкая. И разнообразно. Поверь, тебе понравится.

27. Эпилог

– Лили, ты дура! – орал Раиль на старшую сестру. – Избалованная упрямая дура! Тебе сорок, Лили, какой ребенок? Ты понимаешь, какому риску ты себя подвергаешь?

Лилиана смотрела на брата со скучающим видом. Орать она тоже умела, но сейчас не хотела. Пусть братец выпустит пар. Шесса, державшая на руках черноглазого младенца, смотрела на тьян-цинь с сочувствием, а потом и вовсе села в кресло и принялась кормить грудью дочь. Лили устремила на золовку жадный взгляд. Раиль, увидев, что сестра отвлеклась, оглянулся и испустил тяжкий вздох. Умела же жена легко и быстро поставить его на место. Да, он тоже упрямый и избалованный дурак. Он тоже хотел ребёнка. И если уж честно, тоже подверг Шессу немалому риску из-за своих желаний. Если Лилиана рожала легко и быстро, то для крошечной катаянки с почти детской фигуркой и узкими бёдрами каждые роды могли стать смертельными. Раиль, конечно, отменный целитель и в себе был уверен, но… не ему Лилиану ругать.

– Ладно, – почти спокойно сказал он. – Давай посмотрю, что там у тебя.

На самом деле его сестра была еще в детородном возрасте и обладала крепким здоровьем. Но все равно – не молоденькая уже. Целитель потрогал живот и ядовито ухмыльнулся:

– Мальчик! – заявил он, не скрывая ехидства.

– Как мальчик? – ахнула Лили. – Ты уверен?

– Абсолютно. Слушай… – он немного помялся, но все равно сказал. – У Шессы всякие травки есть… срок небольшой. Можно сделать так, чтобы ребёнка не было. Ты ведь не хочешь мальчика.

Лилиана прищурилась и сделала шаг назад.

– Раиль Кимак, – прошипела она. – Только потому, что ты мой брат, я тебе спускаю это оскорбление. Но если ты хоть раз предложишь что-то подобное, я… кнутом тебя выпорю, понял?

– Лили… ты ведь понимаешь, что Кьяна уже может не быть в живых? – мягко дотронулся до ее руки брат. – Подумай.

– Раиль!

– Понял. Нас кормить будут? Мы с дороги, усталые и голодные. И няньку найди. Шесса выспаться должна. Боги, Лили! Я из-за твоей тупости потащил через море только что родившую жену! Не стыдно?

– Я тебя не звала.

– И плохо. Надо было звать. Ох Лили, когда же ты повзрослеешь?

– Лет через двадцать, – кисло сморщилась Лилиана. – А может и нет. Твои комнаты по-прежнему твои. Я прикажу колыбельку найти. Ужин туда? Шесса, хочешь чего-то особенного?

Шесса – кормящая мама. О Шессе нужно заботиться. Раиль перебьется.

– Рис и маринованную рыбу, – с восторгом выдохнула золовка. – Сто лет не ела привычной еды. И водоросли, Лили.

– Ты уверена? – у Раиля явно сомнения.

– Конечно!

Мужчина забрал у жены насытившуюся дочь и пожал плечами. Шессе виднее.

Скажи Раилю лет двенадцать назад, что он будет любить своих детей – по-настоящему любить, испытывая к ним нежность и трепетную гордость – он бы рассмеялся. Мальчишек он любил по-другому, они казались ему проще, понятнее. А девочка, да еще долгожданная, была для него чем-то невероятным. Он старался как можно больше брать ее на руки, испытывая к тому же некоторый стыд перед Шессой. Он все же принимал у нее роды; она, наконец, доверилась ему настолько, чтобы не вызывать тестя из Степи. Раиль мужественно тренировался на чужих роженицах, поэтому, принимая дочь, был спокоен и уверен в себе. Однако как врач он осознавал все риски, которым он подверг жену. Она ведь не хотела больше детей и согласилась только потому, что он настоял. Ну как настоял – просто в один день отобрал у нее пилюли, а потом увез к морю, в знаменитые Валессийские купальни, где позволил себе и ей расслабиться. Обратно в столицу она вернулась уже беременной.

Поэтому судить Лилиану он не мог, даже узнав, что сестра специально ездила в Степь, где выпросила у отца зелье для практически гарантированной беременности. Если уж отец ей его дал, значит, счел риск умеренным. А может, просто понял, что Лили не переспорить. Раиль на миг даже пожалел, что сам не додумался до такого хода, а потом вспомнил, какое прекрасное время было там, на море, и успокоился. Все сложилось, как он хотел.

А Кьян Ли вернулся через пару дней после приезда Раиля. Целый, только немного бледный и худой. Он даже не кричал на Лили, когда узнал, что она беременна. Только испустил тяжкий вздох и заставил Раиля поклясться, что он не уедет, пока тьян-цинь не подарит жизнь четвертому сыну.

– Я тебя умоляю, Таймэн, родите уже Лилиане внучку, – нервно попросил он своего первенца. – Я очень люблю детей, но видят боги, хватит!

– Я работаю над этим, – весело сказал Тай. – Правда.

– В это я верю, – кивнул Кьян Ли. – Монахи рассказывали… Про тебя теперь легенды ходят в Янгуне. Настоятельно рекомендую Мэй туда больше не привозить… ну хоть пару лет. Хотя вряд ли они забудут.

–

Таймэн лукавил: детей он пока не хотел. У него было много других интересов. И в своих новых покоях он задает жене совсем другие вопросы.

– Помнишь, что ты обещала мне? Про наказание? – глаза у Таймэна сверкают предвкушением.

Мэй щурится и кивает. Она помнит и удивляется его терпению. Как только этот озабоченный мальчишка не стребовал долг раньше?

– И что ты выберешь? – с любопытством спрашивает она. – Верёвки? Целую ночь?

– Нет, – Таймэн открывает книгу, листает ее, хмурясь, и, наконец, указывает на лист:

– Это.

Мэй читает и вся покрывается красными пятнами.

– Тай! Это… это… я не могу!

– Почему?

– Я… нууу…

– Боишься? Стесняешься? Брезгуешь? Что ты не можешь?

Мэй еще больше краснеет и заламывает руки, жалобно глядя на него.

– Ты очень этого хочешь?

– Очень, – выдыхает Тай. – Но заставлять не буду. Только если ты сама… добровольно.

– Я попробую. Но ты должен говорить мне, что делать.

– Нет. Сама. Я хочу, чтобы ты все делала сама.

– Ты скотина, Ли Таймэн Оберлинг.

– Да, – соглашается Тай. – Твоя любимая развратная скотина.

Мэй потерянно вздыхает, а потом вспоминает, что во Франкии подобными делами никого не удивишь. Она несколько раз видела, как женщины делали это… нисколько не смущаясь. И им явно это нравилось. Если Тай этого хочет… Она опустила глаза и не смогла сдержать улыбки. Тонкие шёлковые штаны топорщились. Потянула их вниз, выпуская нахально восставший орган.

– Прямо сейчас? – хрипло спросил Тай, опираясь руками на стол. Его начало трясти от волнения, как только Мэй дотронулась до него.

– Разве ты не хочешь? – она опускается на колени и смотрит на него снизу вверх невинными глазами.

– А сама как думаешь?

Вместо ответа Мэй робко, почти целомудренно прикоснулась к потемневшей головке губами. Тай вцепился пальцами в стол, стискивая зубы. Несмотря на то, что Мэй была его женой, и он мог в любой момент воспользоваться (и пользовался) своим правом на ее тело, он все еще ощущал себя рядом с ней похотливым подростком. Воспламенялся и терял голову мгновенно. Это его и бесило, и радовало одновременно. Ему всегда нравился секс, но никогда он не был так от него зависим.

Кончик ее язычка пощекотал уздечку, с нажимом прошёлся по стволу, и Тай не смог удержать стона.

– Боги, – выдохнул он. – Я люблю тебя.

А Мэй от его искаженного страстью лица и зажмуренных глаз просто растаяла. Понимать, что она доставляет ему удовольствие, было так приятно! Больше не было никаких сомнений или страхов, она нежно облизывала его, посасывала, водила его членом по мягким губам, пыталась вобрать его как можно глубже. Тай запрокинул голову и тихо постанывал, вздрагивая. Смотреть на нее было невыносимо, ему так хотелось растянуть это невероятное удовольствие.

– Мэй… я очень близко, – шепнул он.

– А что мне делать?

– Решай сама.

Ах так? Сам напросился. Мэй подалась вперёд, с силой обнимая его член губами, на миг отпуская его, а потом снова скользя по нему губами и языком. Она почувствовала, как после пары движений член запульсировал, а Тай вдруг громко застонал и запустил руки в ее волосы, пытаясь отстраниться. Она не позволила ему это сделать, цепляясь пальцами за его зад и едва не задохнувшись от терпкой густой жидкости, брызнувшей ей горло.

– Мэйли, ну зачем? Не надо было…

– Ты же сам сказал: делай как хочешь. Я и сделала, – она облизнула припухшие алые губы и поднялась с колен. – Мне понравилось. За что ты, говоришь, назначается такое наказание?

– Любимая, я готов подвергаться этой пытке в любое время, – засмеялся Тай. – Ты прекрасна.

– Да, я такая, – самодовольно согласилась Мэй, уворачиваясь от его объятий. – Погоди, мне интересно, какие еще сюрпризы меня ждут, – она принялась листать книгу, а потом закричала возмущённо. – Таймэн! Ты ненормальный! Это же отвратительно! Гнусно! Совершенно неестественно! Я никогда на это не соглашусь.

– Глупая скромная мэйли, – усмехнулся Тай ей в затылок. – Настанет день, когда ты сама об этом попросишь. А я сделаю все, чтобы тебе это понравилось.

Марианна Красовская.
Сын ветра

1. Сын ветра

И избрал себе Ветер в подруги деву самую красивую, и унес её в поле, и долго кружил её в травах. Поил дождём, кормил цветочным нектаром, платье ей соткал из тончайшей паутины. И полюбила дева Ветер в ответ. Только на то он и Ветер, что на месте сидеть не может. Нет у Ветра ни дома, ни семьи. Умчался он на край земли, забыл свою возлюбленную, а может, там, на краю земли, другую нашёл.

Долго ждала его дева, а потом поняла, что он не вернётся, утерла слезы и пошла к родителям в шатёр. А в положенный срок родила она сына – красивого, смелого, сильного. Всем был хорош мальчик, но мечтал летать как Ветер, отец его. Но у людей нет крыльев, зачем им крылья? Степной бог создал их бескрылыми, чтобы ходили они по земле. Но сына Ветра это не остановило. Нашёл он гору высотою до небес, залез на самую вершину и крикнул Ветру:

– Слышишь ли меня, отец?

– Слышу, – ответил Ветер.

– Удержишь ли меня?

– Удержу.

И прыгнул юноша вниз.

– А дальше что было, бабушка Айша? – у мальчишек аж голосок дрожит, так им хочется услышать. И сто раз легенду слышали, а все равно ждут.

– А дальше знамо что. Не удержал Ветер сына. Разбился юноша о камни. Потому что человек должен ходить по земле, а не летать, словно птица.

– Сказки всё это, – ворчит отрок постарше. – Просто родила женщина неизвестно от кого, а сказала, что ветром надуло.

– Ты отчасти прав, Раиль, – соглашается старуха. – И поныне зовут всех детей, у которых отцов нет, сынами ветра. Но когда-нибудь он полетит…

– Кто полетит? – недовольно спрашивает юноша.

– Сын Ветра. Он сможет.

– Невелика сложность. Летать и я умею. С крыши вниз. Правда, если не повезёт – то один раз в жизни.

– Смейся, смейся, сын славного отца. Тебе, глупому, не понять, ты еще молод. Человек может летать – если рядом будет та, кто даст ему крылья.

***

В Степи жара, такая жара, что не слышно ни шелеста ветра, ни пения птиц. На пронзительно-голубом небе ни облачка. Изнемогающие от палящего зноя люди попрятались в шатрах. Единственное, что еще живо – от стана до подернутого маревом горизонта – стадо овец, лениво щиплющее пока зеленую траву возле реки. Мальчик-пастух лет восьми, сидя прямо на земле, что-то мастерит из палок и соломы. Он совершенно забыл про овец, про зной, про голод и жажду. Его интересует только странная птица, крылья которой он сейчас пытается закрепить веревкой так, чтобы они держались крепче.

– Попробуй кожу и клей, – советует мальчику старик, неожиданно появившийся за его спиной.

Мальчик вздрагивает, хрупкое крыло под его пальцами лопается с треском.

– Нарьен-хэ, – вздыхает он, в сердцах разламывая остальные палочки. – Кожа тяжелая. И клей тяжелый. Ничего не выйдет. Да я и не маг.

– Да, будь ты магом, было бы проще, – соглашается старик. – Много лет назад, когда хан еще был молод и горяч, а я был в его войске янычаром, приезжала в Степь одна женщина…

Мальчик вздыхает и закатывает глаза. Женщины его совершенно не интересуют. Ни капельки. Но старость следует уважать, поэтому он молчит и делает вид, что слушает. Но старого Нарьена не обмануть. Он отвешивает внуку легкий подзатыльник – чтобы не корчил рожи – и продолжает:

– У нее были сыновья, такие же как ты. Может, постарше на пару лет. А, вспомнил! Это было когда достопочтенный Аяз Кимак, да продлятся дни его на земле, взял себе супругу. А мальчики эти были ее братьями. Были они магами – один воздушник, второй водник. Похожи как две капли воды и всегда держались вместе. Они строили себе крылья – как раз из кожи и из прутьев. Клянусь, я впервые в жизни видел тогда, как летает человек!

– А как он летал, дахэ [1]? – взволнованно спросил мальчик. – Как птица? В небе?

– Вниз с обрыва, – усмехнулся старик. – Парил. Долго парил. Ветер подхватил его под крылья и нес за собой.

– Ветер… – прошептал мальчик, сверкая черными глазами. – Знаешь, я его слышал! Он поет мне свои песни и зовет за собой. Говорит мне: где твои крылья, Яхо? Лети за мной, и я покажу тебя все чудеса мира.

– Меня тоже когда-то звал ветер, Яхо. Мать не пустила. Я был старшим, надеждой, опорой…

– У меня нет матери, – хмуро сказал мальчик, отбрасывая со лба мокрые от пота нестриженные волосы. Узкие глаза его смотрели на деда почти с ненавистью. – Никто меня не удержит. Я вырасту и буду летать!

– Будешь, Яхо, – кивнул дед. – Я в тебя верю. Но сейчас не время. Я тебе обед принес, поешь. И овцы у тебя разошлись, давай, собирай их. А то потом палкой от арына [2] получишь. И хоть искупайся, пока я тут, жара невыносимая.

***

Яхо сидел возле постели деда, глотая слезы. Строго говоря, старик был ему не дедом, а прадедом, но разве это важно? Он был единственным близким мальчику человеком. Еще недавно Нарьен-хэ приносил ему ему обед в поле и рассказывал, как тушил Великий Пожар, а на прошлой неделе старик попал под ливень и заболел. Вот уже четвертый день дед не поднимается с постели, отказывается от еды, почти не пьет и весь горит, порой сотрясаясь в мучительном кашле, а сегодня и вовсе затих, видимо, уснул, наконец.

У Яхо болит спина. Когда дед слег, мальчик наотрез отказался оставлять его, за что был бит палками. Но решения своего не изменил. На овец ему было плевать. Яхо готов терпеть любую боль, только бы Нарьен-хэ жил. Он готов взять на себя его болезнь, он молодой, справится. Мальчик третий день держал сурим, молясь степному богу, но увы, чудес не бывает, да и какое дело божеству до мальчишки-сироты?

– Богиня, мать всего сущего, – обратился он к той, кого почитали галлийцы и славцы. – Всё, что хочешь, отдам, только спаси деда.

Но отдавать ничего не пришлось, полог шатра откинулся, и внутрь заглянул человек, подобного которому Яхо ногда не видел. Невысокий, с умным взглядом, черными с седыми висками волосами, связанными на затылке в короткий хвост, и в очень богатой одежде. Если бы мужчина был стар, Яхо подумал бы, что это сам хан. Но, оказалось, гость ничуть не хуже, и чудеса случаются даже с таким, как он.

Мужчина цепко оглядел тесный и душный шатер, поморщился и скомандовал:

– Выносите деда. И ты выходи, парень.

Яхо вышел, недоверчиво косясь на человека в тончайшей белоснежной рубашке с засученными рукавами и шитом бисером елеке[3].

– Давно дед болен? – обратился гость к Яхо, игнорируя и арына, и его сыновей, стоящих рядом

– Три дня не встает, не ест, горит.

– Чем лечите?

Яхо сглотнул, но сказал чистую правду:

– Арын сказал – помрет и ладно. От старика толку мало. Я его обтираю по ночам, пою…

– Прекрасно, – язвительно заметил мужчина, садясь на корточки рядом с больным. – И это после того, как я во все станы прислал необходимые настои от лихорадки. И при том, что отсюда до Галаада день пешком, а на коне и вовсе несколько часов. Лекаря вызвать – проще простого. Так, малец, воспаление легких у деда. Плохо. Помочь я и сейчас могу, но он у тебя больно старый и сильно ослаб. Три дня назад надо было.

Яхо смотрел на лекаря во все глаза. Неужели это тот самый – Аяз Кимак? У которого жена из Галлии? У которой братья летать умели?

Между тем лекарь продолжал раздавать указания:

– Сейчас я немного подлечу, но мне поесть приготовьте и чаю сладкого. Как тебя звать, мальчик?

– Яхор.

– Вот что, Яхор. Тебе оставлю лекарства. Три раза в день по ложке… А есть ли у тебя ложка? Нет? Я так и думал. Считать умеешь? По двенадцать капель. Утром, днем и вечером. Корми бульоном. Если совсем плохо будет, вот этот порошок разведи весь в чашке воды и дай выпить. И лучше бы в больницу деда, как чуть полегчает.

Яхо кивал изо всех сил, пытаясь не расплакаться. Есть, есть чудеса! И славская богиня милостива!

Когда лекарь уже уезжать собирался, Яхо осмелился тронуть его за рукав:

– Господин Кимак, а правда, что у вас жена из Галлии?

– Да.

– А ее братья… они умеют летать?

Лекарь уставился на мальчика с искренним недоумением, а потом наморщил лоб.

– Летать? Разве что с башни вниз головой. Или ты о другом?

– Я слышал, что они мастерили крылья…

– А! Летать никто не умеет, Яхор. Но братья Оберлинги работают над этим. Я слышал, что канцлер Браенг мечтает сконструировать летательный аппарат.

– Скажите, а я мог бы? Что мне сделать, чтобы поехать в Галлию учиться?

– Похвальное желание, – кивнул Аяз. – Когда дед выздоровеет, приезжайте с ним в Ур-Таар. Меня найти там не сложно. Походишь в школу, выучишься читать и писать, и решим этот вопрос.