Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 339 страниц)

Глава 43. Везунчик

Максимилиан вытянул ноги к камину. В замке Нефф ему было тепло, но ноги все равно мерзли. Кинул взгляд на столик возле пустующего кресла, где стояли чайник и блюдо с сэндвичами. Немного подумал, сходил на кухню и принес еще жареного мяса и пару кусков пирога. Да, теперь идеально. Снова уселся в свое кресло – ждать.

Кьян Ли спустился вниз около полуночи, помятый, взъерошенный и с сияющими глазами. Молодец парень. Не зря он погонщик драконов, умеет найти подход к любому.

– Помирились? – спросил Макс щурясь – очки он опять где-то потерял. – Садись. Ты ведь без ужина.

– Я с ней и не ссорился, – весело сказал Кьян, опускаясь в кресло и сразу цапнув кусок пирога.

– Рассказывай же скорее!

– О чем? – Ли надеялся, что Макса интересует не процесс примирения супругов.

– О сражении, конечно. Твой приятель из гильдии убийц рассказал, что на Янгун надвигались императорские войска. Сколько? Какой дорогой? Юго-восточной, из Вейна?

– Около трех тысяч, причем треть всадники.

– А у тебя сколько?

– У меня около тысячи приличных солдат. При этом полторы сотни пистолей. И десяток погонщиков на драконах.

– И что погонщики? Это ведь надо войско противника к реке заманивать! – в голосе Оберлинга звенели нетерпение и восторг.

– Вы ведь были в Степи, – хищно скалится Ли. – Ирригационная система у них.

– А при чем здесь это?

– Я велел каналы прорыть от Рыня, – признался катаец. – Ну а что, я пробовал. Один погонщик десятка воинов стоит.

– Мне показалось, их человек сорок было, – раздался девичий голосок.

Лилиана, проснувшаяся в одиночестве, тоже решила совершить набег на кухню, но с удивлением обнаружила супруга, мирно беседующего с дедом.

– Ну мне не хотелось хвастаться, – прошептал Ли. – Скажи кому, не поверят.

– Дед, он один против четырех десятков сражался, – тут же наябедничала Лили. – И победил. Кьян – герой просто.

Катаец покраснел и смущенно забормотал, что это все заслуга дракона, но девушка только отмахнулась, с восторгом рассказывая Оберлингу, как ловко Кьян машет мечом.

– Ты не смотри, что он такой худой, – говорила она. – Он и вправду одним ударом человека напополам разрубить может!

– Это если сталь хорошая, – жмурился Кьян Ли, захватывая руки Колючки в плен и притягивая ее на подлокотник своего кресла. Он бы и на колени затащил, но неловко. – С хорошим оружием любой дурак сможет.

– Силен, – одобрительно кивнул Макс. – Покажешь?

– На ком? – вскинул брови Ли. – У вас лишние слуги есть?

Лорд Оберлинг хохотнул. Нет, всё же парень здорово изменился. Даже шутить выучился, а раньше только молчал как пень. То ли Лили на него так действует, то ли просто повзрослел.

Лилиана налила себе чаю и уселась в кресло, потеснив супруга, но он не возражал: она была близко-близко, и это ему нравилось. Хорошо, что он худой: можно и вдвоем поместиться. Неприлично? Да и плевать. Он дома.

– А что дальше? Что император?

– А император прислал своего гуаня для переговоров. Совершенно случайно это оказался мой хороший знакомый. Мы долго спорили, но договор подписали. Я официально стал наместником в Янгуне, но придется в кратчайшие сроки восстанавливать там сельское хозяйство, налоги выплатить в полном объеме и все такое. Только, я думаю, что в горах не больно-то хорошие урожаи.

– Ну не скажи, – протянул Оберлинг. – Некоторые культуры тут вполне неплохо растут. А в Катае к тому же тепло.

– Людей прокормить можно, – кивнул Кьян Ли. – И коз еще можно разводить. Это и мясо, и молоко, и шерсть. Но главное в горах ведь не это!

– А что?

– Вот вы мне и скажите, чем богато Предгорье.

– Шахты! – воскликнул Максимилиан, с азартом ударов ладонью по коленке.

– Именно! – просиял катаец. – Я хочу у канцлера Браенга магов попросить. Но мне, знаете ли, неловко.

Он погладил по волосам задремавшую на его груди жену и лукаво улыбнулся, поглядев на своего приемного деда.

– Поможете мне? А я с Линь Яо договорюсь и попрошу его взять пару учеников из Галлии. Лекари в обмен на геологов – хорошая сделка, верно?

***

– Лили, это Шесса, – крепко держа супругу за руку, сказал Кьян Ли. Будь его воля, он бы и рот Колючке зажал, чтобы она не наговорила лишнего. – Шесса – помощница лекаря, внучка самого Линь Яо. Ты, наверное, не знаешь, но ее дед – один из самых знаменитых лекарей Катая.

– А она не слишком молода? – тихо спросила Ци по-славски. – Не похожа она на подмастерье.

– Шесса с шести лет помогает деду. Она меня обычно лечила... после экзекуций.

Лилиана замерла. Кьян пару раз обмолвился, что его в юности били, но она и не догадывалась, что настолько сильно. Впрочем, она вспомнила, в каком состоянии нашла его в Степи, и содрогнулась. Ведь он мог умереть тогда!

– Ты был ранен в последнем бою? – спрашивала Лили строго. – Только не ври, я видела след на спине.

– Пустяки, – пожимал плечами Кьян. – Задело немного. Только кожу и распороло.

– Шесса тебя лечила?

– Да, зашила она. Там ничего серьезного, Лили, правда.

Лили вырвала у него руку и низко склонилась перед катаянкой в церемонном поклоне. Ей было очень стыдно за свое поведение и особенно за мысли. Хрупкая черноглазая девушка смотрела на Лилиану испуганно, не понимая, что происходит, и Кьян, улыбаясь уголками губ, пояснил:

– Моя жена выражает тебе почтение за то, что ты меня лечила. Лилиана – дочь лекаря. Она знает, что это непростой труд.

– Скажи ей, что я счастлива служить будущему Императору.

– Шесса, ты хоть не начинай! – сердито буркнул Кьян Ли, краснея. – Я – наместник Янгуна. Это очень много.

– А ты все равно готовься. Знаешь же, что дед упрям как осел. Он тебя переиграет.

– Остается только надеяться, что Шунь Тао проживет еще лет десять, – вздохнул Кьян. – Потому что я сейчас ну совсем не готов.

– И не мечтай, – грустно сказала Шесса. – Дед, конечно, как может, его поддерживает, но он не маг. Чудес не производит. Сколько Императору осталось – одна мать драконов знает.

А жить в Янгуне, действительно, пока было негде. Но Лили это совершенно не волновало. Кьян обещал ей, что построит для нее дворец, и она верила. А пока ее вполне устраивала простая хижина, где, кроме кровати и стола, и не было ничего. В конце концов, у них в Степи дом был тоже небольшой, намного скромнее, чем у остальных детей хана, но мама упрямо отказывалась переезжать куда либо, а отец с ней по таким мелочам никогда не спорил. И Лили с Кьяном тоже спорить почему-то не хотелось. Хотелось молчать и улыбаться. Единственное, что ей в хижине не понравилось – так это кровать. Как они на этих досках спят? Поэтому она просто скупила в деревне все подушки, какие нашла, и устроила себе свой шатер. И спать на полу на подушках в обнимку оказалось очень удобно.

Правда, Кьян спал немного. На него навалилось столько дел – и как только он всё успевал? С магами из Галлии бегал в горы искать железную руду и серебряные жилы, со строителями восстанавливал деревню, с крестьянами закупал продовольствие на зиму. Бывало, что Лили целый день его не видела, он приходил только ночью, а то и вовсе под утро, но она не жаловалась. Всю жизнь у нее перед глазами был такой же неугомонный дед Таман, только тот не небольшой провинцией правил, а целой Степью. Так что поведение Кьяна было для нее привычно. А сама она тем временем упорно учила уже немного знакомый ей язык и осторожно проверяла границы своей власти.

Женой наместника ей быть понравилось. Все женщины должны были ее слушаться. Еду им приносили каждый день, вещи стирали, в доме убирались. Катайцы, конечно, не слишком чистоплотны, но Лили приказала мыть полы в доме каждый день – мыли беспрекословно.

Кьян Ли только сейчас начинал понимать, что жена у него, действительно, сокровище. Она с легкостью решала все конфликты и гасила ссоры в деревне, он порой даже вникнуть в ситуацию не успевал, а Лили уже что-то терпеливо объясняла спорщикам, таская с собой Шессу как переводчика. Пару раз мужчины пытались ей угрожать, но она спокойно щелкнула кнутом, который вновь носила на поясе, и конфликт был мгновенно погашен.

Прозвище Ци – Колючка – приклеилось к ней мгновенно; в лицо ее так называть, кроме Кьяна, не смел никто, но за глаза только так про нее и говорили. Лили знала это, но не обижалась, ей это даже льстило. Ее здесь побаивались и уважали, а, главное, не трогали – так что могло быть лучше?

***

Кьян Ли, как всегда, явился домой поздно, сбросил грязную одежду в угол и буквально накинулся на спящую супругу. Его просто распирало от счастья и нежности. Он принялся целовать ее, с удовольствием понимая, что она даже во сне обвивает его шею руками и тянет на себя. Лили же, сонно приоткрыв один глаз, улыбалась мужу.

– Люблю тебя, – бормотал он, целуя ее запястья. – Ты – моя самая большая удача!

– Нашли? – подскакивала она, видя, что муж весь сияет и едва не расплывается в улыбке. – Вы нашли серебряную жилу?

– Лучше, – радостно смеялся Ли.

– Золото? – удивлялась Лилиана, зная, что муж был просто одержим поисками серебра в горах. Он считал, что раз по ту сторону оно есть, то и здесь должно быть. – Или что? Нефрит? Ну говори же!

– Еще лучше, Лили! Алмазы! Здесь алмазное месторождение! Великий дракон, это что-то невероятное! – он дышать не мог от восторга, размахивал руками и едва не хохотал.

– Да ты везунчик! – восхищалась девушка. – Вот это удача!

– Ты – моя удача, – неожиданно серьезно отвечал Кьян Ли и опрокидывал ее на подушки.

Нет, алмазы, конечно, это потрясающе, но жена – гораздо лучше.

44. Эпилог

– Говорила я, рано ей о ребенке думать, – горячилась Шесса. – Ребенка нужно рожать после двадцати пяти, а до этого – ублажать мужа. Женская энергия до двадцати пяти совсем другая…

– Заткнись уже, недоучка, – цедил сквозь зубы Раиль. – Помешались вы на этих энергиях. У меня вообще-то сестра рожает. А ты заладила – мужа ублажать, мужа ублажать!

– Так ведь это предназначение женщины!

– Больно ты разбираешься, мелочь. Ты вообще не женщина, а лекарь.

– Ты тоже не мужчина, а мальчишка.

Раиль только головой покачал. С Шессой – первой женщиной-лекарем Катая – он сразу не поладил. Где это видано – девчонка и лекарь! И что с того, что она с шести лет помощница деда – известного катайского врача Линь Яо? Что с того, что тот ее назвал своей преемницей? Все равно она никогда не получит знак гильдии. Не может девушка лечить мужчин – это просто неприлично. Вот повитухой стать – это для нее.

Нет, она, конечно, умница, тут он не спорил. И знала она куда больше него, несмотря на то что он три курса университета закончил и имел полноценный диплом. Но эта варварская теория про мужскую и женскую энергию! Над тем, что он отказывался от женщин, все просто смеялись, и Шесса – первая. Почему ее так это смешило, он так и не понял – сама она явно этой теории не следовала. И шла бы в публичный дом осчастливливать катайских мужчин своей энергией – так нет, её это не устраивало. Впрочем, лицемерие в этой сфере жизни всегда присутствовало: мужчине почетно с многими женщинами спать, а девушку, которая многих до своего тела допустила, известно, как называют.

Говорил ведь он Лилиане ехать рожать хотя бы в Галлию, в лучше – в Степь! Там прекрасные целители, там никаких проблем не должно возникнуть! Но сестра всегда была упертой. Муж ее никак не мог на несколько месяцев покинуть Янгун, слишком много тут нужно было держать под контролем, а она без Кьяна ехать отказывалась. Роды начались в срок, вроде бы все шло гладко, катайская повитуха, во всяком случае, пока не высовывалась из комнаты роженицы, а юноша места себе не находил. И Шесса рядом маячила, потому что ее – нерожавшую – не пустили к Лилиане. Дескать, примета плохая.

– Так, всё, – решительно заявила юная катаянка. – Я так больше не могу. К дракону все эти глупые обычаи. Загубят мне девочку, как я Ли объяснять буду? Не нравится мне эта тишина. Женщина при родах кричать должна, а Ци молчит. Она там вообще живая?

Раиль дипломатично промолчал о том, что Лили очень терпеливая и вовсе орать не будет, разве что совсем всё плохо пойдет. Шесса тем временем решительно толкнула дверь и скрылась в комнате. Степняк дернулся было за ней, но вспомнил, что мужчине на родах и вовсе не место, если рожает не его жена. Хотя отец, бывало, и роды принимал, и женщин лечил от бесплодия, но то отец. Ему все же не девятнадцать лет.

– Да кто тебя вообще в повитухи взял? – раздался визг Шессы. – Ты что, не видишь, что ребенок лежит неправильно? Я, ни разу роды не принимавшая, вижу, а ты – нет?

Повитуха что-то бормотала в ответ, а Шесса не унималась:

– Я сейчас тебе покажу «воля матери драконов»! Вон пошла, старая дура! И будь уверена, я позабочусь, чтобы тебя лишили знака гильдии!

Раиль не выдержал и сорвался с места. Похоже, всё куда хуже, чем он думал. Выскочившая пожилая женщина обожгла его ненавидящим взглядом и буркнула что-то себе под нос, но он уже не обращал на нее внимания.

– Почему не кричала? – строго спросил он бледную, как мел, сестру.

– Я вообще-то первый раз рожаю, умник, – огрызнулась она. – Откуда я знала, что всё не так?

Юноша выдохнул. Раз она ворчит, значит, силы еще есть.

– Что мне делать? – спрашивал он у Шессы, признавая ее лидерство.

– Встань у ее головы и постарайся обезболить, – скомандовала девчонка. – Ты умеешь, я знаю. Просто давай ей сил. Остальное я сделаю сама. И будь готов… на всякий случай.

Богиня, никогда Раиль не думал, что роды – такой сложный процесс! Будь его воля – он бы давно уже сбежал, а его сестра была совершенно спокойна. А он даже смотреть не мог, отворачивался и боролся с головокружением. Единственное, на что его хватало, – снимать боль и остановить внезапно начавшееся кровотечение. А Шесса, хоть и кусала губы, и порой жмурилась, но страха своего не показывала и, наверное, всё делала правильно, потому что спустя пару часов – а ему казалось, что прошло не меньше суток – она торжественно объявила:

– Мальчик. Здоровенький. Раиль, подержи.

– Что? С ума сошла? – в ужасе отпрянул он. – У меня руки трясутся!

– Лилиану надо привести в порядок и швы наложить. Ты сделаешь? – смахнула черные волосы с потного лба девчонка, и он мгновенно схватил младенца и трусливо отбежал в сторону.

Шесса кинула в него пеленкой и приказала племянника запеленать. Раиль честно попытался замотать ребенка, но вышло откровенно плохо и, главное, совершенно бессмысленно. Младенец тут же описался и замяукал. Юноша внезапно осознал, что вот сейчас не без его помощи в мире появилось новое живое существо, и практически упал на лавку. Чудо рождения вдруг показалось ему самым невероятным событием в его жизни. У племянника были золотистые глаза, и смотрел он так внимательно, что Раиль под его взглядом терялся.

Катаянка забрала у него ребенка, хотела уж гневно хлестнуть глупого степняка мокрой пеленкой, но, поглядев на его растерянное лицо, сжалилась. Она ловко запеленала малыша и отдала молодой матери, а сама едва ли не пинками выгнала Раиля прочь. Больше ему делать тут было нечего. Теперь Лилиане надо отдыхать, ей помогут служанки и няньки, коих в ее доме предостаточно.

Степняк еле стоял на ногах, едва не падал, и Шесса только качала головой. Хотя и понимала его – переволновался за сестру, потратил слишком много силы. Он ведь обычно старался не напрягаться, знал, что восстанавливается долго. Глупый, совсем в гроб решил себя загнать. Глупый и очень красивый. И умный. И такой… такой… просто потрясающий. Девушка обхватила его за талию и повела в свою комнату – просто потому, что она была ближе, а он и не сопротивлялся. Помогла стащить рубашку, уложила в постель, напоила горячим чаем с медом.

А сердце колотилось, как сумасшедшее, и ладони потели, и дыхание сбивалось от того, что он так близко, да еще полуголый. Шесса знала, что целителя легко соблазнить, когда он в таком измотанном состоянии, ему жизненно необходима сейчас женщина, вот только она не настолько подлая, чтобы его слабостью воспользоваться. Она забрала из ослабевших рук пустую чашку, почти инстинктивно убрала с его лба черные волосы. Мягкие! Волосы у него совсем не такие, как у катайцев, да и никто его за катайца не примет: и нос у него другой, и сложение, и губы… к которым нестерпимо хочется прижаться губами. Уже полгода хочется. С того самого дня, как он приехал к сестре, да тут и остался. Один поцелуй, маленький поцелуй… От этого небо на землю не упадет, правда? Тем более, что он спит и даже ничего не почувствует.

Шесса медленно склонилась над Раилем, осторожно, почти невесомо целуя его, и тут же взвизгнула, потому что он крепко ухватил ее за предплечья и потянул на себя, а потом и вовсе зарылся пальцами в ее волосы и принялся целовать жадно и нетерпеливо. Вот тебе и девственник, чтоб его!

Да… вот так… и плевать, что он другую любит… и, возможно, даже ее сейчас представляет… один только раз…

Кого она обманывает! Ничего ей не плевать! На миг она ускользает от его горячих губ и строго спрашивает:

– Как меня зовут?

– Шесса, – несколько растерянно отвечает Раиль.

– Ты осознаешь сейчас, что делаешь?

– А ты? – нахально спрашивал он, хватая ее за плечи. – Ты же сама пришла!

Девушка прищурилась. Зря, похоже, переживала за него. Всё он понимает. А раз так – то чего ждать? Она опустила ладони на его грудь и склонилась, покрывая поцелуями плечи. Как давно она себе это представляла? А Раиль, задыхаясь от обрушившегося на него вожделения, не думал вовсе ни о чем, только трясущимися руками стягивал с нее одежду и изо всех сил прижимал к себе.

***

Вернувшемуся к вечеру Кьяну торжественно вручили крикливого младенца с раскосыми глазками.

– Как ты хочешь назвать его? – спрашивала улыбающаяся Лилиана.

– Как человека, на которого я хочу быть похожим, – уверенно отвечал катаец, уже давно всё обдумавший. – Я безмерно восхищаюсь этим человеком…

Возмутительно бодрый Раиль переглянулся с сестрой: неужели Максимилиан? Не самое подходящее для катайца имя! Но Кьян Ли покачал головой:

– Таймэн. Он будет Ли Таймэн. В честь степного хана. Он удивительный правитель. Я хочу, чтобы мой сын был на него похож.

А через три дня, когда он и не ждал никого, просто сидел возле жены и с любопытством наблюдал, как она кормит младенца грудью (признаться, зрелище невероятной красоты и тепла), ему принесли свиток с черной лентой. Он не без трепета его развернул, выругался на трех языках, задумался и снова выругался.

– Что там? – нетерпеливо спросила Лили.

– Император скончался.

– Это я поняла по черной ленте. Кто преемник?

– Этот старый козел… – Кьян Ли потряс головой. – Подловил-таки. Я ведь говорил ему, что откажусь от трона. А он…

– Ну что он?

– Преемником назначил моего сына, а до его второго совершеннолетия я – его наставник и временный правитель. И знает ведь, что не откажусь.

– Что ж, я смотрю, ты дал ему самое подходящее имя, – прошептала Лилиана, взволнованно прижимая к груди маленького Таймэна.

Марианна Красовская
Искушение для темного короля

Пролог

– Что я творю? – с тоской думал Маркус, глядя на тоненькую девушку в белом платье, медленно приближающуюся к нему по широкому проходу.

Девушка была хорошенькой, но это его волновало мало. Уж больно она бледная, хрупкая, плечики будто у подростка. Как вообще вышло, что он позволил втянуть себя в это безумие? Некромантам нельзя иметь жен. Нельзя, и всё тут. А вот король обязан быть женатым и в идеале должен произвести на свет пару королевичей. Логическая неувязка, выходом из которой мог стать только фиктивный брак. Маркус поверить не мог, что девочка на это пошла.

На лице Иванны Ольшинской не было ни малейшего страха. Она мягко улыбалась и не собиралась никуда от него сбегать. Тихо подошла, встала рядом, скромно опустила ресницы. Удивительное самообладание!

Священник начал церемонию, а Маркус всё ещё косился на невесту. Неужели согласится? Неужели?.. Она, вообще, нормальная? Так испортить себе жизнь!

Чуть не пропустил момент, когда надо было ответить на вопрос священника. Только по молчанию вокруг и понял, что его ответа все ждут.

– Я согласен, – кивнул он.

– Я согласна, – тихо сказала его теперь уже жена.

Что они наделали?

Глава 1. Жених

– Идите к бесу, демонам, в преисподнюю, в задницу, наконец! – рявкнул высокий темноволосый мужчина, нервно швыряя на стол книгу. – Вы в своем уме вообще? Некромант на троне! Хотите восстания и беспорядков?

– Так ведь больше некому, Ваше Высочество, – мирно отвечал ему первый министр ди Оливьеро. – Вы – самый близкий родственник короля.

– Но не единственный, – отрезал Маркус Ди Гриньон, усилием заставляя себя успокоиться.

– Есть же кузены, двоюродные племянники, внуки, наконец! О, в самом деле! У Эстебана Галлийского двое сыновей, которые являются кровными племянниками его величества! Попросите себе младшего! Всё, не благодарите. И дверь за собой закройте, дует.

– Не выйдет, – вздохнул министр, закатывая глаза. – Нельзя давать Галлии такое влияние. Она и так уже Катай под себя подгребает.

– Ну так и вы что-нибудь подгребите, – снисходительно махнул рукой мужчина. – Архорн там или Орассу.

– Орасса на другом континенте, – напомнил старик.

– Сядьте на корабли и подгребите, – пожал плечами Маркус. – Да что я вас учу! Первый раз что ли? И вообще... хотите, я на вас Грегора натравлю?

Грегором звали скелета, который много лет мирно стоял в углу библиотеки.

– Ваше высочество! – возмутился министр. – Не нужно мне угрожать! Я ведь тоже могу. натравить. хотя бы ее величество!

– О нет, только не бабулю, – быстро ответил мужчина, подавляя улыбку. – Предлагаю компромисс: вы скажете совету, что я совсем свихнулся со своими темными науками, а я вам подыграю.

– Значит, все же ее величество, – с притворным сочувствием вздохнул министр. – Что ж, мы пытались по-хорошему. До встречи на коронации, Маркус.

Несмотря на то, что Франк ди Оливьеро был уже в летах, когда-то он был воином и оттого ловко уклонился от летящей в него книги, выскочил за дверь и только тогда перевел дух. Всё прошло даже лучше, чем он ожидал.

Худой темноволосый мужчина некоторое время молча смотрел на дверь, а потом пожал плечами, махнул рукой скелету – пусть книгу подберет, не дело книгам на полу валяться, и снова разложил перед собой спрятанный было под стол роман в стихах на славском языке. Книжица была презабавная, но совершенно неприличная – про то, как некий кнес путешествовал по городам и изучал. нет, не культуру, а женщин. Разумеется, написанная мужчиной, неким Дамиром Ольховым. Такую даже представить себе в руках некроманта было невозможно. Маркусу и в голову не приходило, что ди Оливьеро всерьез требовал, чтобы темный маг занял трон. К тому же Фенимор (ах, простите, его величество Фенимор II) – мужчина крепкий, так просто его не свалить.

Тот, кто думает, что во Франкии государством управляет король, глубоко заблуждается. Король – лишь марионетка на троне, паяц с шелках и бархате, а кукловод – вон он за его спиной, затянутый в черное сукно. Вдовствующая королева. Та, что стала третьей супругой Иоганну IV и мачехой юному Фенимору. Без ее позволения во Франкии не будет подписан ни один указ, мимо нее не проходит ни одно событие в стране. Злые языки ее называют паучихой, а она и рада. Специально носит черные платья, хотя срок траура давно истек, украшает их крупными брошами на груди, да еще и вязание с собой носит в сумочке на поясе, словно и в самом деле – паучиха.

Бертильда Антуанетта ди Гриньон не так уж и стара, как хочет казаться. Люди забыли, что, когда она стала королевой, наследнику уже было пятнадцать, а ей всего на пару лет больше. И если Фенимор II чуть старше шестидесяти пяти, то вдовствующей королеве никак не может быть почти сотня лет.

Вот уже несколько недель всё, казалось бы, должно было рухнуть: ибо франкийский королевский двор лихорадило так, что тряслась от страха вся Франкия. После совершенно внезапной смерти наследника престола, король Фенимор II слег с сердечным приступом. Это было неудивительно: король до безумия любил сына. Мальчик родился в том возрасте, когда его уже никто и не ждал, и стоил жизни своей матери – не сразу, конечно, но после родов она долго болела и так и не оправилась. Что будет, если король так и не встанет после удара, страшно было даже представить. Следующий наследник, его старший племянник, даже не думал о престоле, поскольку имел магический дар темный и опасный, предпочитал заниматься научными исследованиями и к власти не рвался. Фактически, страной управляла сейчас вдовствующая королева. Впрочем, ничего нового, не так ли?

– Как всё прошло? – отрывисто спросила Бертильда у министра ди Оливьеро. – Что он сказал?

– Послал меня в далекое светлое будущее, – пожал плечами старик. – Как мы и ожидали. Но в целом он не агрессивен, я бы даже сказал, весьма вежлив.

– Это хорошо, – согласилась королева. – Маркус хотя бы умный. Король из него выйдет никудышный, но уж всяко лучше, чем из Жакома или Филиппа.

– Он предложил посадить на трон сына Элиссии, – усмехнулся министр.

– Я бы тоже с радостью позвала сына Элиссии, – нахмурила брови королева. – Вот только это тоже самое, что подарить Франкию Браенгам. А я, знаешь, как-то привыкла к своей стране с теми границами, какие есть.

– Маркусу нужна жена.

– У Г енриха есть невеста. Ее и возьмем, – отмахнулась королева.

– Вряд ли она согласится. У них любовь была с Генрихом.

– Я тебя умоляю, какая любовь? Генрих был мужеложцем. Женщины его вообще не интересовали!

– А девочку он любил, как мне кажется. Она такая миленькая... может, и получилось бы всё у них.

– Теперь-то о чем говорить? – фыркнула женщина в черном. – Теперь пусть Маркус ее полюбит. Или не полюбит. Главное, чтобы женился. Я его навещу лично, только пусть помаринуется вначале. Он мальчик умный, сам поймет, что к чему. А в Славию письмо отправь, пусть едут. Подумаешь, принц другой! Мелочи жизни. Главное – власть. Их девочка станет королевой – какая разница, кто будет ее мужем?

– Бертильда, ты вообще женщина? – с улыбкой посмотрел на нее министр.

– Я? Конечно, нет. Я – мужчина в женском теле. Правда, мужчина, который любит мужчин, но это уже мелочи.

Всё было так скверно, что и представить себе невозможно. Маркус Ди Гриньон сидел у постели своего царственного дяди, глядел на его бледное лицо с заострившимся носом и понимал: не выкарабкается. И дело совсем не в ударе. По его личному мнению, короля травили. К сожалению, проверить это было никак нельзя. Вызванный лекарь утверждал, что никаких следов яда в организме короля не видит. Сам Маркус, как некромант, мог поклясться, что следов темных сил здесь тоже нет – ни проклятий, ни порчи, ни каких-то знаков смерти. Но король умрет, хотя не в ближайшие дни, но умрет. Маркус чувствовал дыхание смерти в этой комнате так явно, что даже ему, привычному ко всему, хотелось расстегнуть верхние пуговицы рубашки и высунуть голову в окно.

А это значит, что нужен преемник.

– Ну что ты скажешь? – спрашивала Бертильда у некроманта.

– Всё плохо.

– Это я и сама вижу, – недовольно отвечала старуха. – Кто займет трон? Ты согласен?

– А у меня есть выбор?

– Разумеется, нет.

– Я так и думал.

Маркус был немногословен. Бертильда Антуанетта ди Гриньон тоже болтать не любила. Но думали они об одном и том же. Не так уж и плох был Генрих, особенно в сравнении со своими кузенами. Неуклюж, но не глуп. Рассеян, но не наивен. К тому же его с детства учили быть королем, а Маркуса учили только никому своим даром не навредить... сверх меры. Король-некромант! Да, Франкию ждут явно нелегкие времена! Стоп, что? Что там бормочет старая ведьма?

– Стало быть, решено, свадьбу не переносим.

– Какую свадьбу? – потрясенно спрашивает Маркус.

– Королевскую, разумеется. Внучка короля Велеслава будет здесь через две недели.

Некромант с ужасом смотрел на Бертильду. Она рехнулась? Кого женить-то собралась? Умирающего короля? Труп его сына?

И тут до него дошло.

– Что? – воскликнул он так громко, что на них принялись оглядываться придворные, дежурившие в галерее возле королевских покоев. – Что? – переспросил он тише. – Вы в своем уме? Не буду я жениться!

– Будешь, голубчик. Королю нужна королева.

– У нас уже есть одна, – Маркус все же расстегнул верхние пуговицы рубашки нервно.

– Я не в счет. Нужна молодая и умная. А я старая и из ума скоро выживу.

– Но я некромант!

– А Генрих был мужеложцем! И что с того? Если уж он мог жениться, то ты и подавно сможешь.