Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 135 (всего у книги 339 страниц)

– Ты спятил? – искренне ужаснулась Селена. – Какую жену?! У родителей нормальный крепкий брак, и вообще он не бабник. На Онадэрре все как на ладони, сразу бы всплыло!

– Вот прямо вся планета друг друга знает! – съехидничал Ник.

– Не вся, конечно, но в столице и окрестностях – да. А дальше до ближайшего поселения четыре дня лета, если на аэрокаре. Можно быстрее, если космическим кораблем, только это ж какие деньжищи! Отродясь не помню, чтобы отец туда ездил. Это ж сколько мороки!

– Ну а у самой-то идеи есть?

– Если появятся, сразу поделюсь, – пообещала Селена, отворачиваясь на другой бок. Темно в каюте было хоть глаз выколи, но девушка надеялась, что Ник догадается, чем вызвана ее возня. Но тот, если и понял, что разговор окончен, все-таки не сдержался и добавил в пустоту:

– Значит, будем плясать от посылки…

…Родина встретила Селену привычной температурой за сорок. Сошедший следом за ней по трапу Ник в первую же минуту на поверхности взмок от пота и кинулся оглядываться по сторонам в поисках хоть какого-то убежища от этой дьявольской жары.

– До космопорта придется топать пешком, там возьмем транспорт, – сочувственно пояснила Селена, кивнув на здание в конце бетонной дорожки. Она знала, что обычно неместные тяжело переносят климат Онадэрры, а тут еще полдень. – Полей голову водой под кепкой, будет легче!

Ник не стал ерничать и послушался.

– Жесть! – выругался он, пока они шли. – Да это место нужно было назвать «Адская сковородка». Неужели твои предки не смогли подобрать что-то попривлекательней?

– Знаешь ли, первопоселенцы не были избалованы возможностью выбора!

– Зато я понимаю, почему тут нет преступности! Так мозги плавятся, что ничего страшнее кражи кружки пива и замыслить нельзя… Ой, извини, – спохватился Ник, вспомнив, почему они, собственно, тут оказались. – Я реально очень хочу, чтобы с твоим отцом было все в порядке. Меня иногда заносит в шутках, потом вот неловко, как сейчас.

Глава 24

Селена, видимо, уже не расслышала, ей наконец-то удалось связаться с матерью по комму.

– Что, что с папой? До сих пор не в сознании? Мам, говори четче, мы еще на космодроме, тут шумно. Да, на нашем космодроме, мам! В Онадэрре. Что значит откуда узнала? Твое сообщение пришло. Ладно, позже тогда поговорим, ты все время пропадаешь…

Селена убрала аппарат и ускорила шаг:

– Летим сразу в больницу! Или… – она остановилась и смутилась. – Давай я тебе дам адрес и маму предупрежу. Ты доберешься по навигатору, отдохнешь.

– Нет уж, – парировал Ник. – Я обещал Джерри с тебя глаз не спускать! Привыкай к телохранителю, – и первым запрыгнул в ближайший комфортабельный аэрокар, давая понять, что обсуждать это и спорить не намерен.

– Фух…Тут кондей, – облегченно констатировал парень при взлете.

– А ты думал у нас совсем каменный век?

– Я думал, что в аду комфорт не предусмотрен, – хохотнул Ник и, не утруждаясь вождением, сразу включил автопилот. Селена сидела напряженная и на шутки не реагировала. Она через каждые несколько минут доставала комм, что-то проверяла и прятала назад. Парень понял, что отвлечь невесту брата (в этот момент Ник сообразил, что впервые подумал о Селене так) не удастся, и прекратил потуги. Стал разглядывать пейзаж: сначала это была однотипная выжженая степь, потом начались редкие частные домики в цветастом окружении садов и огородов. Как потом выяснилось – это уже городская черта. Плотность застройки на Онадэрре, на взгляд Ника, была издевательская. Дома располагались хаотично, как будто какой-то великан их нечаянно высыпал из кармана. Не было четких улиц, и от одного двора до другого мог запросто пролегать огромный никому не нужный пустырь. Больница же представляла собой белое трехэтажное здание довольно современного вида в окружении зеленого парка. Ник посадил аэрокар прямо у входа и огляделся. Каких-либо знаков, обозначающих парковку или запрещающих ее, не было. Селена стрелой выскочила из транспорта и рванула внутрь. Ник едва успел за ней следом.

– Где папа? – без предисловия выпалила она.

Медсестра на посту оглядела девушку критическим взглядом. Ник подумал, что она сейчас уточнит фамилию, но не тут-то было.

– Селена, я понимаю твое нетерпение, – несколько высокомерным тоном ответила медсестра, – но в таком виде в палату нельзя. Он стабилен.

– Что не так с моим видом?

– Ты с улицы! Пройди в гардероб и получи комбинезон!

– Простите, – вмешался Ник, широко улыбаясь. – Мы прямо с корабля. А если я подожду в коридоре, мне тоже нужен комбинезон?

Тут медсестра оторвала недовольный взгляд от Селены и обнаружила перед собой весьма обаятельного парня спортивного телосложения. Кольца на руке у него не было. Девушка сразу приосанилась и совсем другим тоном проговорила:

– Ну что вы, комбинезоны – это только для посещения боксов!

…Когда Ник забежал в гардероб, Селена еще мучительно облачалась в спецодежду. Она нервничала, спешила и не сразу смогла разобраться в ее конструкции.

– Как вообще можно было выдумать этот пояс, пропускаемый в дырки и закручивающийся на манер смирительной рубашки? – возмутилась она, когда Ник принялся помогать ей.

– Ну, наверное, неэкономично снабжать одноразовый комбинезон молнией, липучкой или что там еще предусмотрено в таких случаях. Твой отец на втором этаже в боксе восемнадцать. Похоже, тебя тут не очень-то любят?

– Это ты о мымре на посту? Не вздумай ей строить глазки, Ник, она стерва первостатейная.

– Ну, мне она вполне милой показалось, – протянул парень, и его взгляд приобрёл мечтательное выражение как у кота, увидевшего сметану. – Вы что, парня в школе не поделили?

Они уже почти бежали по коридору второго этажа. Селена, услышав вопрос, порывисто остановилась:

– Хочешь знать, почему меня тут не любят? Потому что почти все хотят отсюда убраться! Но денег нет, документов или кишка тонка. Я не стала себе выдумывать отмазки и улетела. А это, знаешь ли, задевает оставшихся, – после этой отповеди девушка влетела в бокс и плотно прикрыла за собой дверь.

Ник остался, как столб, стоять в коридоре. Потом встрепенулся, подошел, посмотрел в окошко палаты. Комната была изолированная, одноместная полная медицинской аппаратуры и мониторов. Отец Селены лежал окутанный проводками и датчиками. На лице кислородная маска. Девушка сидела на стуле перед кроватью, держала его за руку, что-то эмоционально говорила и, кажется, плакала. Нику в очередной раз стало неловко. Шутить в любой ситуации, превращая каждое действие в фарс, было его натурой. Или он уже так сжился с этой маской, что даже, когда понимал, что его несет, не всегда мог остановиться. Селене и так несладко. Если бы здесь был Джерри, он бы знал, что сказать и как ее поддержать. Но Ник сам напросился в телохранители, так что пора завязывать с подколками и постараться подружиться. В конце концов, они уже без пяти минут родственники.

* * *

Куда его везут, Рэд не видел. Часы показывали два тридцать ночи, а на окнах аэрокара были автоматические закрывающиеся пластиковые шторки. Однако исходя из времени перелета с космопорта, парень все-таки предположил, что доставят его сразу в Дом Правительства. Судя по специфическому звуку, последнюю часть дороги аэрокар летел в туннеле. Оканчивался он огромной почти пустой подземной парковкой. Далее лифт, и вот они уже на первом этаже. Коридор Рэд сразу узнал. Пожалуй, тот факт, что его не запрятали на какую-нибудь секретную базу, – хороший знак. Впрочем, лучше не спешить с выводами. Джарэд отлично понимал, что Дом Правительства, с виду напоминающий старинный особняк, на самом деле такая же «коробочка с секретами», как и его яхта. Он наверняка напичкан под самый потолок разнообразными охранными системами на все случаи жизни. С виду оставаясь равнодушным, Джарэд на самом деле сосредоточенно старался запоминать все, что ему даже теоретически может пригодиться, если придется планировать побег. Положения датчиков движения и дыма, расстояние до окон, места, где предположительно расположены камеры, удобные ниши, где могут быть спрятаны отсекающие части здания пожарные переборки. Все это необходимо было держать в памяти. Разум капитана на данный момент оставался единственным местом, в котором его действия не могли отследить.

– Ваши апартаменты, месье Леграсс, – максимально вежливо проговорил Пьемонт, открывая одну из дверей и пропуская Рэда вперед.

Предоставленная комната выглядела как вполне приличный гостиничный номер: огромная кровать, письменный стол, платяной шкаф и терминал. С одним маленьким «но»… В гостиницах на окна обычно не ставят силовое поле. Тренированный глаз Рэда сразу выхватил это ощущение колеблющейся пленки от мыльного пузыря за стеклом. Насчет наружной охраны он тоже не сомневался. Через пару минут его уже оставили одного. Рэд принял теплый душ и постарался лечь и расслабиться. Во время перелета он развлекал себя физическими упражнениями и сном. Теперь, как назло, отдохнувший организм засыпать не собирался. Очень тревожили мысли о Селене. Она уже ждет его звонка и, вероятно, очень переживает. Слава богу, что с ней Ник! Хотелось верить, что он сможет придумать правдоподобные разъяснения и отвлечет шутками. Что выходить сейчас с ними на связь небезопасно, Рэд обдумал еще на крейсере. Судя по всему, Пьемонту и остальным если и известны события после его отлета с Интегры, то весьма поверхностно. Не надо подвергать Селену риску и не надо давать Пьемонту возможности превратить девушку в рычаг давления на Рэда. Что именно из него собираются «выдавливать» парень пока не совсем понимал, но превращаться в тюбик с пастой совершенно не собирался.

…Несмотря на поздний час, канцлер ждал доклада Пьемонта в зале заседаний. Донесения психологической службы уже лежали перед ним и были тщательно изучены. Собственно, за те пять лет, что Ходжес знал Леграсса, он не мог сказать, что эти научные изыскания открыли ему что-то новое о партнере. Но, пожалуй, это был весомый аргумент подтверждающий, что он был прав в своем отношении к Джарэду. Пьемонт же горел желанием срочно получить все ответы.

– Можно мне узнать, как вы планируете строить дальнейшие… переговоры, сэр? – нетерпеливо уточнил он, доложив, что объект доставлен.

– Конечно! Для вас у меня в этом нет секрета. Сперва мы побеседуем под детектор, потом я думаю заручиться поддержкой Леграсса и его помощью. Естественно, поскольку он будет посвящён в часть материалов по делу, нам придется удерживать его до решения вопроса. Поэтому, думается, Джарэд вполне захочет нам посодействовать.

– То есть вы для себя уже решили, что он невиновен?

– Я для себя уже решил, что буду действовать, опираясь на результаты детектора, – чуть повысив голос, констатировал канцлер.

– Но… тренированный человек может обойти детектор!

– Пьемонт, вам ли цепляться за эти сказки?! Вы в своей практике видели хоть одного, кому бы это действительно удалось? Разве снимая комплекс из пятнадцати параметров, аппарат не гарантирует девяносто девять процентов достоверности?

– Но не сто! Давайте сделаем срез памяти за тот период! Так даже в качестве свидетеля он может оказаться весьма полезен.

– Пьемонт, я вам уже говорил, что нам ни к чему ссориться с «Леграсс Индастри», тем более не имея железных доказательств ее причастности.

– А нам и не придется! Я все устрою: яхта подверглась нападению, частично была разгерметизирована. Подошедший корабль нашел месье Леграсса живым, но в коме в результате сильного кислородного голодания мозга. Мы его выходили и счастливым родным вернули. Небольшая амнезия с потерей памяти последнего месяца вполне оправдана в таких ситуациях. Комар носа не подточит!

– А дальше «месье Леграсс», – Ходжес очень похоже передразнил голос и интонацию Пьемонта, – будучи той еще занозой, начнет копать, что, как и при каких обстоятельствах он забыл. И судя по его психотипу, – тут Грег выразительно кивнул на открытые папки, – до многого докопается. И притом еще нужно учесть, что обмануть Джарэда для снятия среза не получится. Значит, придется действовать насильно. А это значит, вообще не факт, что полученную информацию мы сможем потом хоть как-то опознать. И что нам с этого за толк?

– Значит, нам и дальше придется изображать дружелюбие? – скрипнул зубами Пьемонт.

– Почему изображать? Будьте дружелюбны. Вы же ничего не имели против «Леграсс Индастри» и конкретно Джарэда месяц назад? Вот и сейчас не стоит спускать на него всех собак только потому, что он у вас единственный подозреваемый. Вы бы лучше занялись расширением этого круга. Правда, Пьемонт, было бы больше толку.

Глава тайной службы кивнул и удалился, всем своим видом выражая несогласие. В критических ситуациях необходима определенная жесткость мер. И Пьемонт не понимал пока, строит ли канцлер какую-то свою стратегию, в которую его, Пьемонта, не собирается посвящать. Или просто за годы благополучия размяк.

Утром Рэду принесли завтрак в номер. Пьемонт не появлялся. Казалось, про Леграсса вообще забыли. От безделья Рэду уже хотелось лезь на стену, но показывать этого было никак нельзя. Он отлично понимал, что Пьемонт делает все, чтобы его дестабилизировать. Но играть по чужим правилам Рэд не собирался. Значит, есть два пути: либо продолжать делать вид, что все эти изощрения на него не действуют и он вообще счастлив отдохнуть за госсчет Интегры, или … изобразить срыв, которого, скорее всего, ждут, и посмотреть, что будет дальше. В своей выдержке Рэд сомневался меньше, чем в своих актерских талантах. Поэтому решил хотя бы до завтра продолжить бездействовать. Выполнил комплекс стандартных упражнений, сходил в душ, посидел перед окном, якобы разглядывая сад за ним, а на самом деле повторяя в голове все свои наблюдения в плане охранных систем в коридоре, апартаментах и на стоянке.

Парень открыл окно, чтобы в комнату проникал свежий воздух. Забавная все-таки вещь – силовой щит: он не препятствует движению ветра. Сигаретный дым тоже улетучивается, не замечая ни малейшей преграды. Но стоит прикоснуться к пленке хоть чем-то твердым… Джарэд экспериментировать не стал. Пусть Пьемонт сам догадывается, понял Рэд про поле или нет.

Настало время ужина, ситуация не менялась. Парень снова сел к окну. Рассматривать сумерки над Интегрой было все-таки немного интереснее, чем вензеля на стенах. Тем более, что места, где расположены камеры, он уже определил, и если сидеть вот так лицом к окну, наблюдающим не так просто считывать его выражение. Рэд созерцал темнеющее небо и прокручивал в голове все приятные моменты их с Селеной корабельной жизни. Мрак, окутавший планету, заполнил и комнату Леграсса. Парень так был погружен в свои мысли, что встрепенулся, что сидит в темноте, когда на часах уже просигналило десять вечера. Он прямо так, не включая свет, прошел в ванную. Потом нырнул под одеяло и впервые за день позволил телу полностью расслабиться. Воспоминания продолжали крутиться в голове, обрастали новыми деталями, усложнялись… Селена была рядом, танцевала и манила к себе. Громкий стук в дверь вырвал парня из такого приятного сна.

– Мистер Леграсс, у канцлера освободилось время для встречи с вами, у нас поручение вас проводить.

– Дайте мне десять минут, и я буду готов.

Охранник, оглядев заспанное лицо и взлохмаченную шевелюру, неуверенно кивнул.

Когда через несколько минут бодигард привел Леграсса на встречу с Ходжесом, это уже был тот человек, которого всегда и привык видеть канцлер, – бодрый, сконцентрированный, идеально выбритый и причесанный волосок к волоску.

– Добрый вечер, канцлер! – приветливо улыбаясь в своей обычной манере, первым произнес Джарэд и протянул руку. Канцлер скорее автоматически ответил на рукопожатие. – Рад, что вы выкроили время.

– Добрый вечер, Джарэд! Вы же позволите мне и дальше вас называть по имени?

– Естественно, канцлер! Меня ведь по-прежнему так и зовут!

– Рад, что вы не растеряли ваше чувство юмора, но разговор нам предстоит серьезный как никогда.

– Я заметил, – парировал парень уже совершенно серьезным, даже холодным голосом, кивнув в сторону кресла, подключённого к детектору лжи, и оператора за аппаратом. – Но для начала хотелось бы узнать, в чем именно меня обвиняют?

– Пока ни в чем, но велика вероятность того, что вы наш самый ценный свидетель. Поэтому я бы попросил вас ответить на ряд вопросов, а потом, даю слово, проясню оставшиеся за кадром моменты.

Джарэд выдержал паузу, как будто обдумывал, стоит ли соглашаться:

– Хорошо, но у меня три условия. Вы не будете задавать вопросы, которые могут затрагивать корпоративные секреты «Леграсс Индастри», семейные дела Леграссов и мою личную жизнь в частности.

– Справедливо! – ответил канцлер и жестом пригласил Джарэда устраиваться в кресле поудобнее. Оператор опрометью, как будто боясь, что, если парень сейчас передумает, накажут именно его, кинулся крепить на испытуемого датчики.

– Как вас зовут?

– Джарэд Леграсс.

– Сколько вам лет?

– Двадцать восемь.

– Ваша родная планета?

– Земля.

– Вы второй сын Джона Леграсса?

– Да.

– Вы знаете о разработанной на Интегре технологии подкорного бурения?

– Да.

– Вы видели когда-нибудь установку своими глазами?

– Нет.

– Вы участвовали в похищении основного модуля?

– Да.

На секунду возникла тишина, от которой даже воздух зазвенел. Джарэд был по-прежнему абсолютно спокоен и даже в лице не изменился. Ходжес на секунду завис, переваривая информацию, потом дернулся ближе к побледневшему оператору.

Глава 25

– Л-ложь… – заикаясь от напряжения, проговорил тот.

Канцлер побагровел и его голос громовым раскатом прокатился по комнате:

– Джарэд, мы не в бирюльки играем! Оговорив себя сейчас, вы могли подписать себе смертный приговор, если б у меня не было желания искать истину.

– Должен же был я убедиться, что ваш аппарат исправен! – как ни в чем не бывало, хохотнул парень. – Ну ладно, обещаю воздержаться от шуток. Что там у вас дальше?

– Вы знали, что модуль похищен?

– Нет.

– Вы перевозили модуль на своем корабле?

– Нет.

– Мог модуль попасть на корабль без вашего ведома?

– Нет.

– Вы знали, где на территории Интегры хранится модуль?

– Нет.

– Ваша компания выиграет, заполучив модуль?

– Нет. Господин канцлер, спасибо, что ввели меня в курс дела, но вам не кажется, что лучше нам словесно обменяться информацией вместо этой игры в угадайку? Если вам спокойнее, я даже останусь в датчиках.

Ходжес кивнул. Вернуться к «угадайке» можно было в любой момент, почему бы тогда и не передать инициативу?

– Итак, резюмируем. У вас был украден модуль управления аппаратами подкорного бурения. Почему-то сложилось превратное впечатление, что вывезли его на моем корабле. По всей видимости, по времени совпадает только старт «Виктории». Но тут сразу в теории минимум два слабых места – модуль мог вообще не покидать планету или модуль могли вывезти из любой точки посадки. Насколько я понимаю, вы не контролируете всю атмосферу?

Канцлер напряженно кивнул.

– Но чтобы найти ваш модуль, сначала нужно задать вопрос: кому выгодно его приобретение или пропажа, смотря с какой целью его вывезли. Скажем, если просто помешать вам зарабатывать деньги, – это неразумно. Любой единожды созданный аппарат можно воспроизвести.

– Эту версию нельзя сбрасывать со счетов. Ковалек, создатель прототипа, погиб буквально на следующий день после похищения. Все чертежи из спецхрана пропали вместе с прототипом.

– О-очень интересно, – задумчиво произнес Джарэд. – Скажите, канцлер, а все, кто нас сейчас смотрят и слушают, имеют достаточно высокий уровень допуска? А то я не очень-то могу контролировать полет своей мысли. Вдруг потревожу какие-то древние тайны?

Канцлер встал, кивнул оператору. Тот метнулся снимать датчики.– Идемте, – махнул рукой в сторону двери Ходжес. Не успели они выйти за порог, как в дверном проеме возник запыхавшийся Пьемонт.

– Сэр, вы же не собираетесь остаться с подозреваемым один на один? – скорее зашипел, чем зашептал он.

Ходжес властным движением отодвинул Пьемонта в сторону:

– Вам не о чем волноваться, я еще в силах справиться с одним безоружным юношей.

Пьемонту ничего не оставалось, как зло сверкать глазами вслед.

Канцлер привел Джарэда в небольшой кабинет:

– Располагайтесь, где вам удобно, это моя приватная рабочая зона, я ее использую, если не хочу, чтоб дергали по пустякам. Здесь абсолютно точно нет прослушки, можете выдвигать любые фантастические теории. Нам необходим свежий угол зрения.

– Вы делаете акцент на том, что не можете создать дубликат, так как изобретатель мертв, а чертежи пропали. Такое, простите за откровенность, абсолютно невозможно. Изобретение подобной ценности было бы зафиксировано в нескольких копиях. Значит, либо вы не хотите признавать, что копии есть, либо копий нет, потому что и не было никогда. Другими словами, вы сами… хм… позаимствовали чью-то разработку, сумели ее использовать, но не разобрались, как она работает.

– Допустим, вы частично правы, как нас это приближает к прототипу?

– Никак. Но я повторюсь: тот, кто его похищал либо знал, что экземпляр единственный, и цель была подорвать экономику планеты. Тогда модуль достаточно уничтожить. Либо похитители не знали об уникальности устройства и мечтают скопировать его или, как минимум, тоже научиться пользоваться. В первом варианте надо искать либо настоящего владельца, либо кого-либо из ближнего круга, знающего правду. Во втором список тоже конечен – себя я вычеркиваю, остаются Манслоу и шесть собственников других шахт. Тут достаточно заявить официально в галактическую инспекцию о промышленном шпионаже и подождать, когда одна из шахт выйдет на обороты, превышающие ее средние показатели. Единственный минус – пока будете ждать, экономика Интегры ощутимо просядет. А с ней и «Леграсс Индастри», так как заводы уже простаивают.

– Добыча возобновлена традиционным способом. Мы даже готовы продолжить поставки, но в более скромных объёмах.

– Могу я сообщить отцу, что не стоит консервировать производство?

– Я эту информацию передам сам. Ваше же пребывание здесь останется инкогнито, пока мы не будем уверены в вашей непричастности.

– То есть детектор и логические доводы роли не играют?

– Играют, но мы смогли бы полностью закрыть этот вопрос только в двух случаях – найти прототип или его похитителя. Или… если вы согласитесь пройти процедуру… передачи воспоминаний. Уверяю, это безболезненно и не доставит каких-либо неудобств.

– О, так это не миф, – присвистнул Джарэд. – И как это, позвольте спросить, происходит?

– Вы ложитесь, расслабляетесь, вспоминаете во всех подробностях дни с момента вашего отлета. Мы ведем запись. Такое небольшое документальное кино.

– Но в этих воспоминаниях могут быть вещи, не рассчитанные на публичное внимание. Корпоративные тайны, опять же…

– Поверьте, нам копаться в чужом грязном белье без надобности. Мы выберем только необходимое для расследования.

– Ходжес, мы знаем друг друга уже достаточно давно, – вкрадчиво произнес Джарэд. – И вы не Пьемонт, у вас есть принципы. Что вы не договариваете? Я вижу, что, предлагая мне данную манипуляцию, вы нервничаете и отводите глаза. Мне даже кажется, вы подсознательно мечтаете, чтобы я отказался и ваша совесть осталась чиста. Так скажите мне всю правду и позвольте сделать свой выбор.

Ходжес был зол, но в руках себя держал. Он не привык, чтобы его читали как раскрытую книгу. Да здесь бы никто и не осмелился. Джарэд не даст согласия, если он сейчас соврет. Ну что ж, попробуем для разнообразия открыть правду.

– Я вам сказал все как есть. Мы даем полные гарантии, что не станем использовать любую информацию, полученную таким способом, кроме касаемой прототипа. И вы сразу получите возможность улететь или остаться по своему желанию. Все подозрения будут сняты… Но этот период, за который информация будет изъята… будет стерт в вашей памяти.

– Категорически нет! – Джарэд ответил куда быстрее и резче, чем Ходжес рассчитывал.

– Я вас не тороплю, подумайте. Ну что такого ценного в этих трех неделях, ради чего стоит томиться на Интегре?

– Я готов сотрудничать и помочь вам найти прототип. Если вы в этом заинтересованы, пусть мне завтра доставят в апартаменты все материалы дела, а также бумагу и пишущие принадлежности. Также попрошу предоставить мне ряд книг, а лучше доступ в электронную библиотеку. И каждому пленнику положены прогулки. Вы же соблюдаете межпланетарную конвенцию о заключенных?

– Ну зачем вы так, Джарэд, я же стараюсь, чтобы мы остались в добрых отношениях.

– Я тоже, поэтому и предлагаю свою помощь. Обсуждать же стирание моей памяти мы больше не будем.

– Джарэд, следствие продолжается. И могут появиться такие аргументы, что единственным доказательством вашей невиновности будет ваша память. Стоит ли упорствовать?

– Грег, вы знаете, я слов на ветер не бросаю. Это мое окончательное решение. Если на сегодня все, охрана меня до номера, я так понимаю, проводит?

– Идите, – устало отмахнулся Ходжес. – Документы и все, что вы попросили, завтра доставят. И я предупрежу охрану – когда хотите, неограниченное время можете прогуливаться в оранжерее.

* * *

Миссис Громова, или, как она попросила Ника себя называть, «Ольга Игоревна или тетя Оля», суетилась в гостиной, накрывая на стол. Это была пухленькая женщина среднего роста с мягкими чертами лица. Их родство с Селеной сразу угадывалось не только в схожести черт, но и в движениях, мимике. Она была очень рада приезду дочери, хотя и совершенно не помнила, что набирала ей сообщение. Появлением Ника мама Селены была озадачена, но старалась не подавать виду. Особенно после фразы «это брат моего жениха», после которой она чуть не выпустила из рук горячую тарелку. С отъезда дочери не прошло и полного месяца, когда это ее жизнь успела так кардинально измениться?! Но Ольга Игоревна была достаточно хорошо воспитана, чтобы не поднимать щекотливые темы за едой и при гостях:

– Славик теперь все время в мастерской, – будто извиняясь, что брата нет за столом, проговорила она.

– Ничего страшного, позже увидимся, – отозвалась Селена. – Только, мам, говори, пожалуйста, на галакте, не будем смущать Ника.

– Вы меня не смущать, – на ломаном русском, неожиданно для обеих женщин, проговорил парень. – Меня брат немного учить. Я сам говорить so-so, но понимаю хорошо. Борщ всехитительный!

– Восхитительный, – автоматически поправила Селена. – Да ты полон сюрпризов!

– Ага, – беззаботно отозвался Ник, и, отломав кусочек хлеба, принялся им вымакивать оставшуюся на донышке тарелки жидкость, чем сразу напомнил Селене Рэда. – Это естественно, когда ты знаешь человека четвертый день. – Он перешел на галакт, и весь разговор как-то сам собой тоже.

– Может, добавочки? – участливо поинтересовалась Ольга Игоревна. Селена очень удивилась, что мама пропустила «мимо глаз» дурные застольные манеры Ника и мимо ушей то, что ее дочь и гость всего четыре дня знакомы. Ник широко улыбнулся и слегка застенчиво кивнул. Старшая Громова поспешила к плите. Она очень любила, когда у мужчины хороший аппетит. Это была какая-то наследственная привычка из тех далеких времен, когда «хорошо ест» и «хорошо работает» были синонимами.

– Мама, а что говорят в полиции? Есть уже какие-то зацепки?

Лицо у Ольги Игоревны сразу посерело. Еще минуту назад она радовалась внезапному визиту дочери и тому, что ее личная жизнь наконец-то налаживается, а сейчас ужас всех последних дней снова надавил ей на плечи.

– Они прямо не говорят, но я и так поняла. Ничегошеньки у них нет. В мастерской преступник следов не оставил. Слава сказал, что из оборудования ничего не взяли, только все переворошили, и то не сильно. Вообще непонятно, чем они планировали там поживиться.

– А эти слухи про контрабандистов?

Громова-старшая всплеснула руками:

– Ну кто же это может знать, Сел! Ты же отлично понимаешь, что мы берем заказы, не прося документов. Кто что принес – то и ремонтируем.

– Но ты как считаешь, отец мог отказаться что-то чинить… по идейным соображениям?

Ольга Игоревна боязливо взглянула на Ника, и понизив непонятно для чего голос, ответила:

– Не думаю. Дела идут, сама знаешь, все хуже, не до того, чтоб перебирать харчами. Так всех отшивать – вообще без работы остаешься.

Селена понимающе кивнула:

– Мы прогуляемся, мам, немного, – и, поставив тарелки в очиститель, кивнула Нику на выход.

…На улице жара к вечеру упала градусов до тридцати. Ник зачем-то натянул на себя ветровку. Увидев это, Селена недоуменно округлила глаза:

– Ты боишься замерзнуть?

– Нет, но я думаю что, разгуливая с бластером, мы привлечем ненужное внимание.

– Оставь его дома. Тут тихая планета, а в месте, куда мы идем, нам и подавно ничего не угрожает.

– Твой отец тоже так думал… Извини.

– Ну ладно, тогда давай ни вашим, ни нашим – ты его оставишь в аэрокаре. В бар тебя все равно вооруженным не пустят.

– Окей. Ты что-то задумала?

– Всего лишь поехать пообщаться с человеком, который мне предлагал эту работенку – посылку в обмен на документы. Может, тогда появятся зацепки. Ник… – Селена как-то замешкалась, теребя в руках комм. – С тобой Рэд на связь не выходил?

По правде говоря, Ник уже давно ждал этого вопроса и внутренне содрогался. Джерри должен был прибыть на землю еще раньше них. Пусть там разбитый комм, отец, еще какой-то форс-мажор, но он по-любому должен был уже давно выйти на связь. Вариант «забыл» Ник сразу отмел. Хотя ему и казалось странным столь стремительное развитие отношений, но брат действительно испытывал к Селене чувства. Он точно волнуется, как они добрались и что тут происходит. Почему же тогда не звонит? Единственная версия, которая приходила Нику в голову, – что канал связи можно отследить, разговоры – записать. Вероятно, Джерри не хочет кому-то выдать их местоположение. Может, он что-то разузнал про отправителя посылки? Селене же он совершенно беззаботно ответил:

– Нет, комм недоступен. Но там по прилете, видимо, такое закрутилось! Ты не знаешь нашего папу! И слава богу! Хотя… тебе придется его узнать. Без вариантов, раз у вас с Джерри все серьезно. Но ты в любом случае не волнуйся, если брателло до завтрашнего утра на связь не выйдет, я наберу отца. Так мы едем в притон контрабандистов?

– Почему «притон»?! Просто бар. И поверь, большинство обитающего там народу, ничуть не хуже тех, с кем тебе приходится общаться на светских раутах.Ник рассмеялся:

– Тоже мне довод! Быть лучше них – совсем не сложно!

В бар, несмотря на здорового волосатого мужика на входе, их пропустили без проблем.

– У всех свои контрамарки, – хохотнула Селена на недоумевающий взгляд Ника, и подмигнув ему, ничуть не смущаясь прошла в зал. Ник не в первый раз был в заведениях подобного уровня, хотя его родители, узнав об этом, вероятно, упали бы в обморок. Или обвинили бы во всем Джерри. Хотя в данной ситуации брат вообще был ни при чем. Подобные заведения любили не только контрабандисты, драгдилеры и подобная братия, но и хакеры тоже. Селена, казалось, знала тут если не всех, то многих. Она здоровалась, отвечала на вопросы об отце, пару раз даже приятельски обнялась с какими-то сомнительными типами, от чего Ник внутренне напрягся. Ника она представила как своего приятеля с Земли. Большинство обитателей сразу при этом потеряли интерес к его персоне. Пробравшись к барной стойке, Селена привычным жестом заказала… молочный коктейль. Бармен же выказал удивление только после того, как, переведя взгляд на Ника, услышал: