Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 339 страниц)

Глава 28. Есть ли жизнь после свадьбы

Встать удалось с трудом – хорошо, что Дар сбежал. Сначала пришлось извернуться на четвереньки и так подползти к кровати, и уже, хватившись вдруг ослабевшими пальцами за скользкое покрывало, подниматься. Спальня, куда меня принес супруг, была явно мужская: об этом говорил и сизый ковер на полу, и темно-голубое, почти синее покрывало на постели, и портьеры ему в тон. Стены окрашены в ровный серый цвет, потолок снежно-белый – мне, привыкшей к картинам звездного неба над кроватью, непривычно и странно. Зачем же он принес меня в свою спальню – с тем, чтобы трусливо покинуть меня? А кто теперь расшнурует мне этот клятый корсет?

Звать служанку я боюсь – судачить будут. Впрочем, после демарша Даромира сплетен всё равно не оберешься, да и знаки на ладонях завтра поутру у меня никто не увидит. Я осторожно выглянула в коридор: пустота. Как же здесь вызывают слуг? Мне срочно нужно снять платье, а самостоятельно сделать это невозможно. Наконец я узрела спасительный шнурок на стене и судорожно дернула. Через пару минут в спальню осторожно заглянул пожилой мужчина в ливрее и изумленно поглядел на меня.

– Мне нужна моя горничная, – устало сказала я. – Ее зовут Бажена. Позовите ее, пожалуйста.

– Да, конечно, ваше высочество.

Я подошла к окну, с любопытством отодвигая портьеру: на дворе смеркалось, дождь закончился. Какое свинство!

– Госпожа? – растерянно спрашивает появившаяся девушка. – А почему вы здесь, а не на пиру? А где ваш супруг?

– Не твое дело, – ровно отвечаю я. – Помоги мне снять платье.

Мне совершенно не хочется обсуждать случившееся с горничной: это, в конце концов, просто недопустимо! Прислуга может стать доверенным лицом, но близкой подругой – никогда. Я ей не ровня и ровней не буду. Пожалуй, это единственное из правил приличия, которое удалось вдолбить в мою голову матушке. Много раз я убеждалась в этой истине: ни одна из служанок не удержалась от того, чтобы поделиться моими секретами с посторонними людьми.

Бажена ловко расшнуровывает корсет, помогая мне раздеться. Губы у нее поджаты – обиделась. Что ж, я не забыла, где я ее нашла. Девушка любит деньги и не слишком обременена моралью, а это значит, что вопросы моей супружеской жизни – табу. К тому же я не так хорошо ее знаю, чтобы доверять.

– Иди к себе, – устало отсылаю я ее. – Придешь завтра, поможешь одеться.

Заманчивую мысль о том, чтобы разыскать кузину Ви, я отбрасываю почти сразу. Во-первых, ей всё равно нельзя пить, а во-вторых – жалости я не хочу. И ее драгоценного супруга обсуждать тоже не хочу. Я и без того поняла, что у них любовь и лад. Вот и пусть ладят и любятся – пока он не понял ее секрет.

–

Замужняя жизнь мне категорически не нравилась. Родителям я, разумеется, с улыбкой наврала, что мы с Даром поговорили и решили получше узнать друг друга, а до того времени брачную ночь отложить. Мама улыбалась, отец, который прекрасно знал, где я пропадала целое лето, хмурился. Но я сразу ему сказала, что разберусь сама – а его ждет Галлия и царящие там интриги.

На третий день моего «счастливого» замужества родня собралась домой, а следом за ними покинули дворец и Виктория с Аязом – жаль. Ви – моя единственная подруга. Хотя она и обещала писать как можно чаще, это не заменит живое общение. Я, пожалуй, чувствовала свою вину перед супругом, хотя и не понимала, что вообще происходит. Даромир избегал меня столь старательно, что буквально сбегал прочь, завидев меня в конце коридора.

Было тоскливо и скучно. И очень-очень стыдно. Я ощущала себя просто бедной родственницей, которую никто не ждал. Если это его месть за мой побег – то это просто гнусно. Я хотела поговорить, объяснится, устроить скандал, наконец – но обнаружила, что Дар в отъезде. Пришлось запастись терпением. Здесь хотя бы библиотека есть, и государыня – отличный собеседник.

Святозара – женщина грозная. Передвигается она по дворцу аки ладья по реке, а за ней обычно следует стайка дам – горничные, камеристки и просто фрейлины. Она и мне пыталась свиту составить, но я наотрез отказалась, предпочитая проводить время в своих покоях или в саду с книгой. И без того тут слишком много людей: в коридоре и на выходах гвардейцы, постоянно ходят всякие кнесы, советники и прочие личности. Мне отвели спальню в бывшем женском крыле, за что я была искренне благодарна государыне. Здесь светло и покойно: пустые гулкие залы со сводчатыми потолками, свой двор с фонтаном, цветником и даже качелями, спрятанный от прочих сооружений высокой глухой стеной. Мне рассказали, что раньше тут жили наложницы, а потом комнаты долго пустовали – дворец гораздо больше, чем нужно, – пока их не занял Даромир.

Моя спальня находится далеко от его покоев, где у него и кабинет, и приемная имеется. У Дара есть даже своя бальная зала, которой он, впрочем, пользуется редко. Говорят, в прежние времена любил покутить, закатывал шумные пьянки, но пару лет как остепенился и теперь только разными расследованиями занимается, что у него очень хорошо выходит.

Госпоже Святозаре, впрочем, это не нравится. Она предпочла бы, чтобы старший сын был поближе к дому.

– Опасными делами он занимается, Стефания, – вздыхала она, сидя на жалобно скрипящих качелях. – Сердце за него неспокойно. Вот в кого он такой неугомонный пошел? Володька у меня другой. Он всё больше за книгами сидит.

Младшего принца, Володимира, я пару раз встречала в библиотеке. Он мне не очень понравился: вечно зыркал недобро и что-то бурчал себе под нос. Я на всякий случай старалась его избегать, посылая наперед Бажену – если пусто в библиотеке, то и я схожу за книгой. К слову, горничную свою я предупредила, чтобы вела себя смирно и достойно, меня не позорила. Коли ее воля будет шашни с мужчинами крутить, так делать это скрытно и никаких скандалов не устраивать. Не знаю, вняла ли она мне, но жалоб на нее не было, хотя порой по ее довольному виду я понимала: от мужчины крадется.

– Всё-таки зря вы за него замуж пошли, – неожиданно заявила мне Бажена, заплетая волосы. – Не стоит он вас. Седмица целая уже миновала, а он ни разу к вам спальню не пришел.

– Не тебе моего мужа обсуждать, – холодно ответила я, глядя на свое отражение.

– А вы знаете, что Даромир отказывался жениться и даже сговорился с Володимиром, чтобы он вас вместо него в жены взял?

– Ты-то откуда знаешь?

– Слуги говорят.

– Распущенные здесь слуги. В Галлии бы их за сплетни выдрали.

– А что, прислуга – не люди, что ли? – справедливо возмутилась Бажена. – Мы ведь такие же, как вы! Так же дышим, влюбляемся, спим… Отчего бы нам и не поговорить?

– Поговорить можно, – вздыхаю я. – Только о своей жизни. Зачем чужую обсуждать, не понимаю?

– Так нет ее, своей-то жизни! – воскликнула горничная. – У слуг ведь личные отношения не приветствуются!

– Как будто тебя это останавливает. И нет, я не ругаюсь. Ты молодец, не потерялась здесь.

"Как я" – буквально повисло в воздухе.

Немного помявшись, я все же задала вопрос, который вовсе задавать не следовало:

– А что еще говорят обо мне и Даромире?

– Что он предпочитает опытных женщин, а не девочек сразу после пансионата, – неуверенно отвечает Бажена. – А вот Володимир, говорят, от вас с ума сходит…

– Плевать мне на Володимира. Мой супруг – Даромир. Опытных, говоришь? Ну, приедет он – я с ним поговорю.

– Так он еще вчера приехал, госпожа. А вы не знали разве?

Я вышла во дворик к фонтану, отослав Бажену прочь. Как всё нелепо получается! Зачем же мне такой брак? Поговорю с ним, непременно поговорю! Хватит уже прятаться! Меток нет – разойдемся по-хорошему. Не сложилось, так не сложилось.

Обед мне обычно приносили в мои покои, я одна отчаянно стеснялась выходить на обед вместе с государевой семьей. Но сегодня мне пищу и видеть не хотелось. Так и унесли почти не тронутую. Решено! Я иду к Дару – пусть мне лично все свои претензии в лицо выскажет!

Подхватила юбки и, чеканя шаг, как делал это Степан, отправилась в комнаты супруга. Я знала, где они находятся – я здесь всё обошла уже.

В кабинете пусто – надо заглянуть в личные покои. Уже влетев в гостиную, я замедляю шаг, услышав голоса. Он не один. С женщиной? Дыхание сбивается, руки сами собой сжимаются в кулаки. Я подкралась ближе к бело-золотым чуть приоткрытым дверям и прислушалась.

– Ваше высочество, – услышала я тонкий и сладкий голосок Бажены. – Позвольте вам помочь.

– Что это ты задумала? – довольно грубо ответил ей Даромир.

Из комнаты слышна возня и шелест одежды. Ногти впиваются в мои ладони, немного отрезвляя. В голове холодно и пусто.

– Пошла вон, – фыркает мой муж. – Дура!

– Но ведь вы горячий мужчина! – не унимается моя бывшая подруга. – Все знают, что жена вас не интересует как женщина! Разве вы не хотите снять напряжение… выпустить пар?

– А почему ты думаешь, что ты меня интересуешь? – удивляется Дар. – Бывшая гулящая девка!

– Я здорова, если вас это волнует, – мягко говорит Бажена, шурша юбкой – или чем она там могла шуршать. – И знаю множество способов сделать мужчине хорошо! Не то, что ваша холодная жена. Чем может вас заинтересовать этот ребенок? Я ведь понимаю, что у вас просто не стоит на маленькую девочку, вам нужна опытная женщина!

Мне ужасно захотелось посмотреть, что эта «опытная» гадина предлагает моему супругу, и я осторожно приоткрыла дверь. Бажена стояла у ног Дара на коленях уже полураздетая и преданно смотрела ему в лицо, скользя ладонью по мужской ноге. Она когда-то успела сбросить верхнее платье, оставшись лишь в корсаже, панталонах и чулках, и фигура у нее действительно была великолепна. Даромир, разглядывая ее с явным интересом, медленно опустил руку на ее темные волосы, зарываясь в них пальцами. Я задержала дыхание, до вкуса крови закусив губу, а он вдруг сгреб ее роскошную шевелюру в кулак и поволок женщину к выходу. Я едва успела отскочить в сторону.

Дар вышвырнул Бажену из своей спальни и рявкнул:

– Чтобы я еще на всякие объедки смотрел? Не бывать этому! Увижу еще раз во дворце – придушу как цыпленка!

И уже заметив меня, мягко кивнул:

– Ваше высочество, советую вам пересмотреть свое окружение.

Бажена, увидев меня, резко побледнела. Я же, не обращая внимания на ее всхлипы, шагнула вслед за мужем. Он обернулся и поглядел на меня: странно поглядел, пристально, с ног до головы пробежавшись взглядом.

– Простите, Стефания, – сказал он. – Я занят сейчас.

Я смотрела на него, не отрываясь, все слова вылетели из головы. Дар вдруг вздрогнул всем телом, сделал шаг назад и отвернулся. Я, забывая о свидетельнице, шатнулась вслед, а потом вскинула голову: не я начала эту войну – не мне и капитулировать! Сделала реверанс, подобрала с пола брошенное Баженой платье и вышла из его покоев.

Злость и неловкость сорвала на горничной, швырнув в нее одежду:

– Чтобы через час тебя во дворце не было, – резко сказала я. – Собирай вещи и беги как можно быстрее.

Я ненавидела ее за то, что она осмелилась прикоснуться к моему мужчине, что предала мое доверие, что испугала меня… Даромир любил женщин, я это знала. Но сегодня он показал себя с наилучшей стороны, и я была почти счастлива. Почти – но предательство Бажены, которую я искренне считала своей подругой, больно ударило меня. Вот и делай добро! А ведь я нашла лекаря для ее матери, оплатила обучение брату и сама Бажена ни в чем не нуждалась. Я еще, дура набитая, ей хотела жениха хорошего найти и приданое дать! Я ведь ее полюбила, как сестру, которой у меня никогда не было!

Бажена поглядела на меня презрительно, вскинула голову и, собрав свои вещи, гордо удалилась. Я прислонилась к стене, обхватив себя руками. Губы дрожали. Теперь я осталась здесь совсем одна. Косые взгляды слуг, насмешливые шепотки за спиной, порой и игнорирование моих приказов – мой супруг хотел сделать мне больно и преуспел. Его месть удалась! Мне было одиноко и страшно. Если вчера я могла разделить беседу хотя бы с Баженой, то отныне мне остается только запереться в своих покоях. Это хуже монастыря, хуже тюрьмы!

За моей спиной раздались мягкие шаги, которые я уже научилась узнавать. На плечи легли мужские ладони.

– Прости за эту сцену, – раздался голос Даромира. Невероятно! Он – и просит прощения? – Если бы я знал, что ты тут, я был бы мягче.

– Всё в порядке, – прошептала я только потому, что он ждал какого-то ответа.

Шевельнуться я боялась, понимая, что со дня бракосочетания мы впервые стояли так близко. Сердце отчаянно заколотилось.

– Я рад, что всё в порядке, – ровно ответил Дар, а потом внезапно сжал мои плечи и прильнул горячими губами к шее.

Я вздрогнула всем телом, оборачиваясь – но он уже отпустил меня и быстро отошел. И, тем не менее, мне этого знака более, чем достаточно, чтобы мрачные сомнения исчезли.

Глава 29. Конкуренция

– Здравствуйте, Талли, – мило улыбаюсь я секретарю Даромира Ольшинского. – Вы поправились?

Русоволосый молодой человек в тонких очках, с острой рыжеватой бородкой и щегольском светлом костюме испуганно вздрагивает и смотрит на меня с недоумением.

– Ваше высочество? Я могу вам чем-нибудь помочь?

В кабинете Даромира знакомая картина: на столе три кучки корреспонденции, а секретарь с замученным видом трясет кистью руки. Бедняга! А ведь, скорее всего, у него целый список задач.

– Дамир… Даромир Велеславович у себя? – на всякий случай уточняю я.

Как будто мне не доложила новая горничная, что его высочество отбыл по делам на несколько дней!

– Слава богине, нет! – выдыхает Талли и смущенно улыбается. – Ох, извините!

– Измучил он вас?

– Не то слово! – очевидно, у бедняги накипело, потому что из его вдруг вырывается поток жалоб. – Я, оказывается, совершенно некомпетентен. Вот Степан был идеальным секретарём, а я так – копуша и мямля. Ну еще бы галлийский шпион не был более расторопен! Его же сам Браенг обучал. Ох, простите, ваше высочество! А впрочем – я всё равно увольняюсь. Так что можете не прощать!

Я засмеялась: Талли выглядел уж очень воинственно. Он нахмурился и гневно сдернул очки, кажется, собираясь наговорить мне гадостей, но я не позволила.

– Меня тоже обучал Кирьян Браенг, – успокаивающе сказала я. – Пока Дара нет, я помогу с корреспонденцией. Если бы вы знали, как утомительно быть принцессой! И не спорьте – это приказ!

– Глупости, – хладнокровно ответил юноша. – Вы меня не заставите!

– Я и не собираюсь, – пожала плечами я. – Идите-идите! Я тогда сама со всем разберусь.

И нагло оттолкнув его, уселась за стол и потянулась к правой пачке писем – той, где ответы нужны были чисто формальные.

– Не трогайте! – взвизгнул секретарь. – Это секретная информация!

– И что ты мне сделаешь? – нагло ухмыльнулась я, откидываясь на спинку стула и вскрывая первый конверт. – Стражу позовешь? Вперед, мальчик!

– Я не мальчик!

– Вот как? Ты девочка? А Дар знает? – я безжалостно издевалась над Талли.

Юноша вспыхнул и злобно посмотрел на меня, а потом прищурился.

– Вам доказать, что я не девочка? – вскинул он брови и потянулся к пуговицам брюк. – Я могу.

Милый наивный мальчик! Я таких, как он, на завтрак с детства ела.

– Докажи, – кивнула я. – Ну что же ты замер? Я жду!

– Ваше высочество, – после некоторого молчания вздохнул Талли. – Кажется, я теперь понимаю, отчего Даромир Велеславович так не хотел жениться.

Я негодующе выпрямилась, взглянула на его подрагивающие губы и хитрые глаза и расхохоталась.

– Туше, Талли! Неси еще один стул. Я вижу, что мы подружимся.

К счастью, секретарь действительно не похож на девочку, иначе я бы непременно настояла на проверке. У него бородка, кадык и голос абсолютно мужской. И даже красавчиком его назвать сложно: длинный нос «уточкой» и припухлые щеки делают его в лучшем случае миловидным. На вид ему не больше, чем мне, хотя держится Талли вполне уверено.

Я верчу в пальцах ручку – мою личную ручку, между прочим, которую господин Ольшинский нагло присвоил себе, – достаю из стопки лист гербовой бумаги. Юноша приволок еще один стул и пристроился сбоку стола, внимательно наблюдая, как я пишу ответ на просьбу купца Сметанина о высочайшем рассмотрении дела. Я прекрасно помню о том, что этот торговец скупал спитой чай в трактирах и ресторанах Славска, сушил его, паковал в бумагу и продавал проезжающим крестьянам. А поскольку местный судья был его двоюродным братом, ни одна жалоба против Сметанина не была рассмотрена. В лучших традициях лорда Браенга я даю согласие на аудиенцию у государева сына Даромира, обещая беспристрастное рассмотрение дела, а заодно приглашаю и того самого судью.

– Вы уверены? – не выдерживает Талли. – А вдруг Даромир будет против?

– Когда это Дар упускал возможность поиздеваться над людской глупостью? – удивляюсь я. – Он же сам этого купца на чистую воду вывел!

Секретарь вдруг выхватывает у меня бумагу, с ужасом вглядываясь в ровные строчки, и поднимает на меня безумные глаза.

– Это вы! – возмущенно тыкает в меня пальцем он. – Вы!

– Я, – соглашаюсь мирно: с сумасшедшими вовсе не стоит спорить.

– Я знаю этот почерк, – захлебывается возмущением Талли. – Вы – Степан!

Прозвучало это громко, пафосно и совершенно по-идиотски. Я снисходительно поглядела на пылающего праведным гневом юношу. Он и сам уже понимал, что сказал глупость, но понимал также, что он прав, и это несоответствие смущало его.

– Ну давайте, расскажите всем, что принцесса Галлии, дочь лорда Браенга три месяца болталась по Славии в мужских портках, писала письма под диктовку финансового инспектора и порой ночевала с ним в одной комнате, – весело сказала я. – А еще она уложила четырех разбойников на тракте, чем спасла вашу никчемную жизнь. Вы сами-то понимаете, насколько это нелепо?

– Из всего этого нелепо только одно, – цинично ответил Талли. – Что какая-то баба, пусть и в мужских портках, три месяца провела рядом с Ольховым, а он не смог затащить ее в постель. Это, простите, совершенно невероятно, поэтому я признаю, что ошибся в своих заключениях.

– А вы умеете наживать врагов, Талли, – хмуро заметила я. – Это талант.

– Врагов? – поднял рыжеватые брови юноша. – Помилуйте. Я в восхищении. Так поиметь Даромира, на моей памяти, не смогла ни одна женщина.

Я недоуменно моргнула, пытаясь понять, отчего его слова так задевают меня. Противник был достойный, ничего не скажешь. Оставить последнее слово за собой в споре со Стефанией Браенг мог далеко не каждый.

– Уволить тебя, что ли, – задумчиво протянула я. – Нет, дружок. Это слишком просто. Будешь меня терпеть.

– Ага, сейчас, – бодро огрызнулся Талли. – На кой бес мне это надо? Почту, я так понимаю, вам можно доверить смело, а я тогда в архив. Даромир просил ему несколько дел найти.

Я кивнула, распечатывая следующее письмо. Так, что у нас? Денег? Отказать! Нечего государственные средства на ерунду растрачивать!

Талли так и не вернулся – вот бездельник! Я же, обработав большую часть писем, с бодрым настроением, едва ли не напевая, отправилась в свои комнаты, не забыв запереть кабинет. В голове сами собой складывались строчки:

Если у секретаря есть один секрет,

То Дамиру повезло, а может быть, и нет.

Удержать его не смог, Стёпа был хитрей.

Сам Дамир сказал ему: секретарь нужней.

Очень злится кнес Ольхов, жаждет отомстить!

Бывшего секретаря хочет обольстить…

Дальнейшие строки получались совсем нецензурными, в голову лезли поцелуи, веревки, зажатый ладонью рот и отчего-то порка. Дамиру, вероятно бы понравился такой памфлет, но кто сказал, что я ставлю перед собой такую цель? Гаденько хихикая, я записала стишок на листке украденной гербовой бумаге. Обязательно подложу Дару на стол.

На следующий день в кабинете Даромира меня ждал сюрприз: по распоряжению Талли сюда притащили еще один стол – для меня. Какой милый мальчик! Мы с ним, пожалуй, даже подружились, во всяком случае, поводов для войны у нас не нашлось. Я разгребала письма, он закопался в архивные дела. Иногда я спрашивала его совета, а порой он просил меня объяснить значение той или иной фразы.

К вечеру в наш славный канцелярский мирок заглянула ее величество: ей явно донесли, что принцесса Стефания непозволительно много времени проводит вдвоем с секретарём своего супруга. Хотя двери в кабинет были открыты нараспашку, а в коридоре слонялся гвардеец, приставленный наблюдать за мной. Момент ее появления был эпичен: я как раз орала на Талли.

– Ты идиот или прикидываешься? Ты действительно написал в ответ кнесу Градскому, что его предложение по созданию веревочной мануфактуры – полный бред?

– Я про бред не писал, – обиженно говорил Талли. – Я написал, что эта идея не рентабельна.

– Богиня, послала же ты Дару секретаря без мозгов! – сотрясала руками я. – Это же Градский, ты понимаешь? Град-ский! Он умнее тебя, меня и Даромира вместе взятых! Любое его письмо должно немедля доставляться государю, дубина! Ты еще скажи, что все письма из Степи сразу выкидываешь!

Я хлопнула ладонью по столу – верить в злонамеренность Талли мне не хотелось (всё-таки шесть лет Дару служит), но подобный проступок, на мой взгляд, граничил именно с предательством.

– Да ведь Градский – известный вредитель, – кричал в ответ Талли. – Если он – твой родственник, это не значит, что Даромир будет его слушать! Из-за Градского чуть война не началась!

– Положим, не из-за Градского, а из-за его дочери, – уже спокойно ответила я. – И к тому же как началась, так и закончилась. А то ты не знаешь, что его внучка – жена сына степного хана?

– Жена, – фыркнул секретарь презрительно. – Да у него таких жен четыре штуки, поди. Эти дикари…

– Сам ты дикарь, – топнула ногой я. – Аяз – один из самых достойных мужчин, кого я знаю.

– Стефания права, – раздался веселый голос из дверей. – Аяз Кимак – очень милый и благородный юноша. Да и кнес Градский – практически советник государев по сельскому хозяйству. Бумаги будут подписаны на днях. Дар как раз уехал к нему в волость, чтобы лично поглядеть на чудо-мельницу, работающую на дровах.

– Самое главное, степнякам эту чудо-мельницу не показывать, – смутилась я. – Простите за безобразную сцену, ваше величество. Мне крайне неловко.

– Вы просто еще молоды и горячи, ваше высочество, – вздохнула государыня. – Оставьте же несчастного Талли постигать всю глубину его падения и прогуляйтесь со мной в саду, прошу вас.

Я кивнула, закусив губу: спорить с государыней совершенно невозможно, сложила письма и смиренно пошла вслед за ней. Мы вышли в сад. После неласкового марта наступил удивительно теплый апрель, в саду всё зеленело и цвело.

– У тебя так и не сладилось с Даром? – заговорила Святозара совсем не о том, о чем я ожидала. – Ты прости его, дурака. Может, еще и одумается. Главное, знай, что твоей вины тут нет. Наверное, надо было сразу рассказать тебе обо всём.

– О чем? – с любопытством спросила я.

– Дар жениться очень не хотел. Стефа, я тебя прошу, только не злись на него. Жизнь – штука сложная. Дар другую любит.

Я от неожиданности пошатнулась и шумно втянула воздух. Другую? Когда же он успел влюбиться? Неужели его чувства к Латифе глубже, чем мне показалось? Ведь эта женщина – единственная, к кому он возвращался. Странная же у него любовь, если, при чувствах к другой, он уговаривал меня остаться с ним! Врун он, вот так! Просто наплел матери о какой-то женщине, чтобы не посягали на его драгоценную свободу.

– Тебе «добрые люди» ведь рано или поздно расскажут, – продолжала государыня, глядя на меня с жалостью. – Уж лучше ты сразу будешь знать всё, как есть. Дар где-то подобрал пацана в секретари, когда Талли заболел, а оказалось, что это переодетая девчонка. Что уж он в ней нашел, не знаю, но когда она сбежала, как с цепи сорвался. Не ел, не спал – искал ее везде. Люблю, говорит, не могу. Так и не нашел, да оно и к лучшему. Может, и забудет. Ты-то в этой ситуации – просто жертва. Отец у тебя поступил жестоко: мы ведь просили его от брака отказаться, или за младшего моего отдать, но лорда Браенга убедить не удалось, да и его величество Эстебан был полностью на его стороне. Знаешь, Дар – он отца больше взял, чем я думала. Велеслав ведь тоже вопреки всем женился. Как меня полюбил, так на других и не смотрел никогда.

Я судорожно стиснула подол платья. Это просто смешно! Полюбил он! Но какой актер, какой… оборотень! Так виртуозно врать – это надо уметь! А ведь я-то точно знаю – никого он не любит. Любил бы – вот она я. Его жена.

– Ваш сын – просто эгоистичный мальчишка, – выдавила из себя я. – Не уверена, что он вовсе знает, что такое любовь. Впрочем, любит или не любит – какая теперь разница? Брачные метки должны появиться – а иначе люди будут говорить всякое.

– Уже говорят, Стефа, – призналась Святозара. – Даромир ведь ездит везде. И везде его ладони видят. Сейчас хоть перчатки носит, а летом что? Мы с ним, Стефа, разругались, ничего не слушает.

Я пожала плечами – почем я знаю, как он будет выкручиваться? Меня всё равно за порог не выпускают, а слуги и так уже давно сплетничают, что я не мила своему супругу. Спасибо Бажене, просветила.

– От меня-то вы чего ждете, ваше величество? – устало спросила я. – Я ведь ему тем более не указ. Сложно соблазнить мужчину, который этого не хочет.

– Есть одно средство, Стефа, – интригующе прошептала государыня. – Можно ему в пищу кое-чего подмешать…

Я посмотрела на нее так изумленно, что она смутилась и замахала руками.

– Не слушай меня, девочка, я глупости говорю.

Соблазнить Даромира? А я могу. Просто отчего-то мне не приходило это в голову. Я ждала от него первого шага, ждала и не понимала, что с ним вообще происходит. Мне казалось, что вот-вот станет, как раньше, но как раньше не было. Соблазнить Даромира? Помилуйте, ничего сложного! Он же без женщин жить не может! А зная характер моего блондина – нужно просто его раздразнить, и он сам всё сделает. Значит, люди говорят? Значит, слуги сплетничают? Ну держитесь у меня, сиятельный кнес.

Стефа вышла на тропу войны. Р-р-р.