Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 136 (всего у книги 339 страниц)

– Мне то же самое.

– Так значит, ты уже успела сгонять на Землю? – то ли спросил, то ли подтвердил бармен с ирокезом на голове и маленьким круглым колечком в носу.

Селена отмахнулась, что могло в принципе значить все что угодно, и задала вопрос в ответ:

– А что-то я не вижу Сохатого?

– Так ты не в курсе? Он, говорят, что-то крупное провернул, как раз когда ты улетела, ну и залег на дно. Тут по его душу уже отирался один.

– Да? И кто?

– Какой-то конь в пальто, – заржал в ответ бармен, страшно радуясь своей шутке. – Мутный. На спецушника похожий. Хотя, может, и какой-то неудовлетворенный клиент, их разве разберешь.

– А давай я черкану записочку, а ты ее на дно отправишь? – совсем понизив голос, что даже бармен с трудом расслышал, заговорщики проговорила Селена.

– Сел, вот последней десяткой исов в кошельке клянусь, в этот раз нет контакта!

– Даже для меня? – наигранно надулась Селена.

– Вообще нет, – казалось, расстроенным голосом подтвердил бармен, и подавшись вперед, чтобы даже Ник не мог расслышать, прошептал:

– Может и не залег он, а уже того… степных шакалов кормит. Стремная там какая-то история была, говорю же. И лучше б тебе в нее не лезть. Даже если платят хорошо.

Селена, допив коктейль, поставила пустой стакан на стойку, пискнула своим коммом для оплаты и пошла к выходу. Ник, бросив напиток, к которому так и не притронулся, – следом.

– Мне уже можно начинать удивляться? – ледяным голосом уточнил он, как только они оказались на улице.

– Чему? – всерьез не поняла девушка.

– Тому, что ты на короткой ноге со всем этим… – у Ника чуть не выскочило слово «сбродом», но он вовремя прикусил язык, – народцем?

– Не стоит. Я тебе много раз говорила: планета маленькая. Это для тебя... «народец», а для меня одноклассники, братья подруг, посетители отцовской мастерской, соседи.

– И поэтому ты участвуешь в их сомнительных делах?

Селена всерьез разозлилась:

– Не участвую я ни в каких сомнительных делах! Тебе легко рассуждать об этих людях, а я сама местная и хорошо их понимаю. Тут нет нормальной возможности для карьеры или профессионального роста. Все крутятся как могут. И если планета А считает, что на нее нельзя завозить овечью шерсть и вяленое мясо, а корабль этих ребят в обход закона их доставит, поверь, от вселенной не убудет.

– Что-то я думаю, эти ребята не только свининкой барыжат. Ну да ладно, – примирительно проговорил Ник, прохлопывая себя по карманам.

– Сигареты кончились? – хмыкнула Селена.

– Что? – растерянно переспросил парень. – А, нет, я не курю. Кажется, комм куда-то дел…

– А ты… засранец, – смачно выговорила Селена и, не глядя на потрясенного Ника, нырнула обратно в бар.

– Аргент! Сейчас же отдай, что взял, мать твою, крыса несчастная! – прокричала она в задымленный воздух. Отовсюду послышались смешки.

– А че сразу крыса-то? – из полутьмы вынырнул невысокий худой и сильно прыщавый мужичок, – Крыса – это когда у своих, – обиженно парировал он. – А этот крендель, – тут он кивнул в сторону выросшего за спиной Селены Ника, – нам абсолютно посторонний…

– Он со мной! Так, где комм, я жду!

Аргент окинул зал, убедился, что все вернулись к своим делам и за него впрягаться не собираются, прикинул свою и Ника весовые категории, недовольно полез в карман широченных шорт и, выудив оттуда аппарат, протянул его Селене.

Девушка забрала, кивнула, и молча покинула бар во-второй раз. На улице, прежде чем отдать комм Нику, она включила его и на секунду замерла. Потом поднесла комм к лицу парня. На экране светились слова «Груз Сохатого был с Интегры». Ник присвистнул:

– Так это сейчас был спектакль? И для чего?

Селена пожала плечами:

– Наверное, опасался, что кто-нибудь узнает, что он нам слил инфу.

– А чего вдруг он так расщедрился?

– Да он вообще нормальный парень… Клептоман только немного… Я ему пару раз по юридическим моментам помогла, вероятно, решил рассчитаться.

– Сложно тут у вас все, – наигранно вздохнул Ник. – То ли дело наши светские рауты… – и они с Селеной вместе рассмеялись.

Глава 26

– Думаю, нам следует выяснить, какие корабли с Интегры прибыли сюда примерно за сутки до твоего разговора с Сохатым, – возобновил разговор Ник уже в аэрокаре. В этот раз пилотировала Селена.

– Да, но где гарантии, что в журнале будет честно указано последнее место посадки? – задала Селена резонный вопрос.

– Нигде, – согласился Ник. – Поэтому нам понадобятся еще данные о заправке – кто и сколько из этих кораблей залил горючки. Твоими «дружескими» путями все это реально заполучить?

– Скорее всего, да, – кивнула Селена. – Спросим у Кирилла. Думаю, он подзаработать не откажется. Но уже завтра. Будет странно, если заявиться к нему среди ночи. Смотри, в окнах до сих пор горит свет. Мама ждет нашего возвращения, как в детстве…

– У вас уютный дом. И мама – очень приятная женщина. И борщ у нее… вся…все… – попробовал Ник снова произнести на русском, потом выругался и закончил на галакте, – восхитительный. Не удается мне это слово. Слушай, пока мы здесь, может, ты меня немного поднатаскаешь?

– Зачем тебе? – удивилась девушка, убирая силовое поле и влетая во двор. – Надеюсь, не на Марику производить впечатление?

– Марика? А, это, должно быть, та очаровательная девушка в госпитале? – Ник сознательно подразнил Селену, но та в этот раз не отреагировала. – Нет, признаться, о ней я с разговора в больнице не вспоминал. Но, может, я захочу читать вашу классику в оригинале… Или тайно шепнуть пару слов брату…

– С этим никогда не угадаешь – тайно или рядом кто-то знает язык лучше тебя. Единственный вариант для секретных переговоров – учить редкий язык. А еще лучше – не проводить их на людях.

– Кстати, хотел спросить, у вас тут часто пользуются дронами?

– Дронами? Да вроде нет. Некоторые вешают над полями, чтобы иметь обзор в любой момент. Но это не сказать чтобы дешевый способ. А что?

– Да так… Мысли всякие бродят… Спокойной ночи! – и Ник ушел в отведенную для него гостевую комнату.

Селена запоздало кивнула и юркнула к себе. Первым делом проверила комм. Рэд по-прежнему не отвечал. Тревога раковой опухолью расползалась в груди, все сильнее поражая каждую клетку. Все, чего ей хотелось сейчас, – это лечь и смотреть хорошие сны. Но пришла мама.

– Милая, ты еще не легла? – спросила она с порога, сама видя, что дочь стоит перед зеркалом и расчесывает волосы.

– Нет, мама, все в порядке, заходи.

– Ты же понимаешь, что у меня масса вопросов, но ответь хотя бы на один, хорошо? Ты серьезно с кем-то обручилась? С чем связана такая поспешность? Что он за человек, Сел? Ты меня не пойми неправильно, я очень рада… Наверное… Но такая стремительность меня пугает.

Селена опустила расчёску и повернувшись к маме ласково улыбнулась:

– Мам, это не один, а минимум три вопроса. Да, мне действительно сделали предложение, и я согласилась. Три недели назад сама бы в это не поверила, но… знаешь, иногда события происходят очень быстро. Это здесь, на Онадэрре, время течет как кисель. Никакой аферы! Ты же за это испугалась? Я люблю его, он любит меня, мы хотим никогда не расставаться, – тут тоска снова резко ухнула в сердце, и Селена, чтобы совладать с голосом, замолчала.

Мама сидела тихо, видимо, опасаясь, что излишний интерес может пресечь откровенность дочери. Та, после минуты тишины, заговорила снова:

– Зовут его Джарэд Леграсс, ему двадцать восемь лет и он работает специалистом по коммерческим переговорам. Твое сообщение застало нас врасплох, а у него была срочная встреча. Поэтому меня вызвался сопровождать его младший брат.

– Когда ты улетала отсюда, то как-то без сопровождения обошлась, – неожиданно поджала губы Громова старшая.

– Тебе неприятно, что Ник прилетел со мной? Мы можем съехать в гостиницу, без проблем!

– Да разве я про это! – всплеснула руками Ольга Игоревна. – Ник – очень милый мальчик, я совершенно не против, если он решил составить тебе компанию. Но ты так это сказала… как будто теперь по каким-то причинам не можешь перемещаться одна. Джарэд очень ревнив? Если в этом все дело, то подумай дважды, прежде чем выходить за него замуж! Сегодня он с тобой к родителям отправляет брата, а завтра запирает в квартире и одевает паранджу.

– Мама, уверяю тебя, у меня все в полном порядке! Ник просто захотел посмотреть новую планету. Я не так выразилась, а ты из этого раздула уже целую историю! Рэд… очень заботливый, добрый и вовсе никак не собирается ограничивать меня в правах. Он землянин! Ему вообще чужды все эти онадэррянские домостроевские заморочки. Он даже по большей части времени готовит сам!

Тут, видимо, у Громовой-старшей случился разрыв шаблона:

– Г-готовит? – опешившим голосом проговорила она. – Вы что, уже живете вместе?!

– Мы летали на одном корабле три недели. Поверь, этого достаточно, чтобы хорошо узнать друг друга. С Джарэдом я буду счастлива. Для родителей же это главное? – Селена вовсе не собиралась рассказывать матери подробности этого перелета и того, что большую часть времени они были вдвоем.

Ольга Игоревна растерянно кивнула, подошла, обняла дочь, чмокнула ее в щеку и вышла из комнаты.

* * *

Время Рейвен было наполнено как никогда. Днем ей приходилось выполнять обязанности секретаря дипмиссии, после же она впервые в жизни была предоставлена сама себе. Гуляла по парку. Вместе с дизайнерами работала над одобренными канцлером изменениями, часть из которых были ее идеями. Осматривала Дом Правительства, разыскала библиотеку и даже кухню. Как это, оказывается, здорово, когда можно просто идти, куда зовет твоя левая нога, не опасаясь, что потом придется держать ответ, зачем ты туда пошла, что собиралась сделать и кто разрешил. С канцлером после прогулки в заповедник они еще не виделись. Но по его распоряжению каждое утро ей в комнату приносили букет цветов и вазочку популики. Ягода действительно оказалась очень вкусной и привязчивой. Одну съел – рука сразу тянется за второй. По вкусу, пожалуй, из земных ягод ближе всего была ежевика. И красила язык популика также, только не в фиолетовый цвет, а в зеленый.

Ивар Манслоу, обнаружив у дочери зеленоватые губы, в первый момент испугался. Во второй – прочитал вместо отсутствующей на Интегре жены лекцию о том, с каким цветом губ подобает выходить в люди девушке из хорошей семьи. В третий, услышав, что ягода была прислана как знак внимания от канцлера и не съесть ее было бы невежливо, только устало махнул рукой. Вечером, приходя спать в комнату, девушка уже буквально валилась с ног, но все равно, прежде чем закрыть глаза, регулярно проверяла комм. Сообщений от Ника не было. Рейвен уже подумывала, не написать ли самой, но годами вкладываемые в нее правила приличия не давали этого сделать. Вот и сегодня девушка глянула на экран, печально вздохнула и уже собралась убрать комм поглубже под подушку, как он пиликнул:

«Привет, ты меня еще не забыла?»

Рейвен так обрадовалась, что отстучала ответ быстрее, чем, наверное, стоило по этикету:

«Привет! Мне двадцать, я не жалуюсь на память».

«Я позвоню?»

Рейвен вдруг поняла, что не только хочет, чтобы Ник позвонил, но и что непременно желает услышать его голос. Осмелев за последние дни, она шмыгнула в санузел, заперлась, включила душ и, усевшись удобнее на бортик ванной, ответила на входящий звонок.

Ник сидел не в той комнате, в которой она уже привыкла его видеть. Мягкие цвета, приглушенное освещение, кружевной тюль на окнах, даже очертания мебели в кадре – все выдавало домашнюю обстановку. Рейвен почему-то сразу представилось перекошенное лицо матери, если бы она увидела такие шторы. Дальше железно бы последовала длинная лекция о дурном вкусе. Но ей все, что окружало Ника в данный момент, казалось, просто замечательным и душевным.

«У тебя не отключен звук», – написал Ник первую фразу на листе и тревожно показал ее в камеру.

Рейвен порозовела. Во всяком случае, она прямо почувствовала подкатившее изнутри стеснение:

«Я специально его оставила, думаю, мы можем поговорить вслух. Если негромко».

Ник явно обрадовался и громко прошептал:

– Я уже и забыл за эти дни, какой у тебя красивый голос!

Рейвен смутилась еще больше, и увидевший это парень, чтобы как-то разрядить обстановку, принялся рассказывать, что находился в межпланетарном перелете, поэтому не мог написать. Поездка оказалась неожиданной, поэтому предупредить Рейвен заранее не вышло:

– А днем звонить или писать я не рискнул, чтобы тебя не подвести, – закончил он.

Рейвен понимающе кивнула.

– Что у тебя новенького?

– Попробовала ездить на лошади. Это, оказывается, так замечательно! И то, моя Ладушка шла пешком. А вот если натренироваться и поскакать в полную силу, где-то в степи… Это, вероятно, вообще близко к эйфории. Столько свободы! – дальше Рейвен рассказала про заповедник и шуршалок, про работы по обустройству парка и даже про то, что она теперь по территории Дома Правительства может где угодно перемещаться одна, без охраны.

Ник слушал внимательно, не перебивал и не шутил. Как будто то, что говорила она, было ему действительно интересно и важно.

– Я рад, что ты счастлива, фея, – проговорил Ник с какой-то печальной улыбкой, когда Рейвен, наконец закончила. Его голос был мягкий и какой-то… вкрадчивый. Проникающий под кожу. Вызывающий вполне физические мурашки.

– Счастлива? – обескураженно переспросила Рейвен, потирая рукой предплечье. – Я думаю это не то слово. Скорее, увлечена, чем-то новым и интересным. Для счастья нужно… другое.

– Что, например?

– Это сложно, так сразу не ответишь, – уклонилась Рейвен.

– А я бы хотел быть там вместе с тобой! Таскать воду для полива, смотри, какой я крепкий, – и Ник, дурачась в своей обычной манере, напряг бицепс. – Может, пару раз шлепнуться с лошади, чтобы прекрасная дева в твоем лице меня пожалела, – и он театрально-мечтательно закатил глаза.

Рейвен рассмеялась. Рядом с Ником невозможно было оставаться серьезной.

– А что было бы потом?

– Потом… нам, наверное, потребовался бы дракон, которого я смог бы победить. Есть там какой-нибудь подходящий на примете?

Рейвен вытерла выступившие от смеха слезы:

– Ник, ты когда-нибудь бываешь серьезным?

– Нет. А что нужно?

– Не знаю. Но, а вдруг, правда, нападет дракон?

– Тогда я его зашучу до смерти. Годится?

Рейвен кивнула. Когда она потом днем прокручивала их разговор, он стал казаться общением двух сумасшедших. Вообще непонятно, зачем и о чем. Но почему-то так хорошо после него было на сердце. Так легко и тепло…

Работая в саду, Рейвен всем своим сознанием была не там. Все мысли крутились вокруг Ника и их предстоящего общения. Она уже подумала, как оденется к ужину, чтобы потом остаться в этом платье и в случае чего не вызвать подозрений. Ну мало ли, зачиталась, не успела переодеться в пижаму?!

– Мисс Манслоу, – раздался совсем рядом голос канцлера. По всей видимости, он уже довольно давно подошел, но погруженная в свои мысли Рейвен его не заметила. – Я мог бы стоять здесь часами и с наслаждением наблюдать, как вы самозабвенно пересаживаете пижму, но, к моему огромному сожалению, заседание комитета по экономике уже через четверть часа.

Рейвен смущенно встала, не зная, куда бы спрятать свои выпачканные в земле руки.

– Добрый день, сэр канцлер! Извините, я задумалась.

– Ничего страшного, я только хотел пригласить вас в театр. Послезавтра, начало в семь вечера, вас устроит?

– Конечно, – несмело ответила девушка. – Только будет лучше, если вы спросите об этом у моего отца.

– А разве вы не совершеннолетняя, чтобы принимать такие решения? – с доброй улыбкой уточнил Ходжес.

Рейвен стушевалась еще больше:

– Да, но в прошлый раз папа был очень недоволен, что я дала согласие на встречу с вами без его ведома.

– Хорошо, я поговорю сегодня с мистером Манслоу. Мне меньше всего хочется доставлять Вам неудобства, – подытожил канцлер и, сухо попрощавшись, направился обратно по дорожке к Дому.

Тяжело выдохнув и оттерев лоб грязной рукой, Рейвен уселась на ближайший мешок с удобрениями. Ситуация выходила из-под контроля. Одно дело – прогулки по парку или заповедник, другое – официальный выход в свет. Послезавтра все высшее общество Интегры (если это понятие применимо к данной планете) увидит канцлера в театре с девушкой. Это не может не породить волну слухов. Местные таблоиды, конечно, не чета земным, и ничего плохого они не напишут. Но снимки непременно разместят, а люди уже сами додумают. Грег – порядочный человек и не стал бы рисковать репутацией Рейвен, тем более зная, как много это для нее значит. А из этого следует… что предложения осталось ждать недолго. Рейвен вся внутреннее сжалась, не зная, как поступить. До этого момента она старалась не размышлять на данную тему, прячась от нее, как ребенок, закрывающий глаза ладошками. Теперь же отступать было некуда. Лучше принять решение заранее, что бы канцлер ни застал ее врасплох.

* * *

Как канцлер и обещал, все документы по делу доставили Рэду на следующее же утро. Также терминал получил доступ к планетарной библиотеке книг, фильмов и аудиозаписей. Кормили его по-прежнему с доставкой в номер, но в оранжерею действительно сопроводили по первому же требованию.

Огромная круглая зала под стеклянным куполом была плотно засажена самыми разнообразными растениями – плодовыми и декоративными деревьями, цветами и кустарниками. Чувствовалось, что к каждому стебельку тут было приложена масса любви и труда. Несмотря на всю роскошь, в оранжерее они гуляли одни. Это удивило Рэда, но вопросов он задавать не стал. Да и вряд ли охрана соизволила бы на них ответить.

Последующие дни слились в единое пятно – подъем, пробежка в оранжерее, душ, завтрак. Дальше он работал с документами, пока не понимал, что уже тупит. Обед приносили после этого по его желанию, и по факту это уже зачастую был полдник или даже ужин. Потом Рэд шел подышать воздухом, а возвращаясь, садился и еще пару часов тратил на синдарин. Забавно, он даже не ожидал, но в библиотеке нашлись для этого подходящие материалы. Изучение языка позволяло ему думать о Селене наиболее безболезненно – не переживать, как она там, не думать о худшем, а просто предвкушать ее удивление. Представлять, как широко распахнутся ее густые, загнутые кверху ресницы над изумрудными глазами, когда он ей скажет что-то в окружении толпы, но понятное только им двоим. И когда она поймет, что он не просто выучил пару фраз, а способен, пусть и на элементарном уровне, поддержать разговор…

Чем больше Рэд размышлял над похищением прототипа, тем отчетливее в заказчиках похищения ему виделись две фигуры – Пьемонт и Манслоу. Но все равно оставались белые пятна. Нужно было встретиться с Ходжесом снова с глазу на глаз.

– Мне нужна очная встреча с канцлером в любое удобное для него время! – громко проговорил Рэд в своей комнате, не обращаясь ни к кому лично. Он не сомневался, что наблюдатели будут обязаны отобразить это в отчетах и передать его просьбу.

Личный телохранитель Ходжеса пришел за ним опять ближе к ночи. Видимо, канцлер, несмотря на возраст, по-прежнему работал допоздна. Рэда снова проводили в уже знакомый кабинет.

– Виски? – предложил канцлер, уже наполняя два бокала.

– Почему бы и нет, – непринуждённо ответил Рэд, беря протянутый ему напиток.

– У вас появились какие-то зацепки? Или вы передумали насчет памяти?

– Да. Нет. Я изучил всю предоставленную мне информацию и не мог не обратить внимания, что часть данных в ней просто изъята. Я понимаю, что вы не можете мне доверять в полном объеме, но тогда и все мои теории могут и гроша ломанного не стоить. Меня, например, все же очень волнует вопрос, кто прежние хозяева оборудования? Совершенно нигде не отражена даже поверхностно методика его работы. Как могло так быть, что лишь такой ограниченный круг посвящен в его функционал? Ковалек мог заболеть, потерять память, умереть, наконец, что и случилось, и только вы и Пьемонт при этом знали бы, что делать с модулем? А как же преемник? Обслуживающий персонал, в конце концов?

Ходжес задумчиво глотнул виски…

Глава 27

– Джарэд, я долго думал и в принципе готов предоставить вам всю информацию без ретуши. Все-таки мы в одной лодке. Информация, мягко говоря, шокирующая, но я уже убедился, что ваша психика способна многое переварить. Но тогда вам придется подписать вот это, – и он протянул Рэду бланк. Стандартное соглашение о неразглашении особо секретной информации. В противном случае грозящее наказанием вплоть до высшей меры.

– Эх, нет, – миролюбиво рассмеялся Джарэд, дочитав, – я не дам вам карт-бланш на свое физическое устранение. Что вам тогда помешает расстрелять меня прямо сейчас и прикрыться перед «Леграсс Индастри» и галактическим судом этой бумажкой?

– Зачем бы мне это? – удивился Ходжес. – Я хочу исправить ситуацию.

– А может, просто найти козла отпущения, на которого списать все проблемы? Откуда мне знать чистоту ваших помыслов, на вас датчики «детектора лжи» не висят.

– Обиделись, – констатировал Грег, поболтав в бокале лед.

– Мы же говорим о бизнесе, какие уж тут могут быть обиды, – невозмутимо парировал Рэд. – Я готов подписать этот документ с поправкой: «…если вина в разглашении будет доказана судом с участием представителя «Леграсс Индастри» и независимого галактического наблюдателя».

От такой наглости Грег опешил:

– Но если проводить судебное разбирательство, то всплывет все, что мы как раз и пытаемся скрыть!

– Но если, опираясь на эту бумагу, я уже эту информацию… предал огласке ранее, то какая разница?

Грег тяжело выдохнул:

– Вы несносный человек, Джарэд. Вам кто-нибудь об этом раньше говорил?

– Мои родители. Постоянно. Так что, будем редактировать документ или мы в тупике?

– У вас же есть на все свое решение! Что бы вы предложили сейчас?

– То же, что и прошлый раз: рассказать мне всю информацию, заручившись моим честным словом. В конце концов, вам ничто не мешает шлёпнуть меня в любой момент без суда и следствия. Вот только отбрыкиваться потом на галактическом суде будете без моей помощи.

– Ладно, – рыкнул Ходжес, недовольный таким поворотом диалога. – Но будьте уверены, если секретная информация хоть куда-нибудь просочится, мы так и поступим!

– По рукам, – совершенно спокойно ответил Рэд, как будто и для него это был всего лишь очередной выигранный раунд деловых переговоров.

Канцлер встал, подключил к фальшокну диск памяти:

– Изучайте, я пока пойду разомну ноги, – и, закрыв кабинет на ключ, Ходжес удалился. В коридоре у двери осталось два охранника, но Грег должен был быть уверен, что в помещение не войдут даже они. Ключ же от кабинета был у Ходжеса в единственном экземпляре.

Спустя час, когда Грег вернулся, он застал Рэда в позе роденовского мыслителя. Тот, правда, сразу распрямился и постарался придать своему лицу непроницаемое выражение, но чувствовалось, что информация его глубоко потрясла.

– Что скажете? – нейтральным голосом поинтересовался Ходжес, как спрашивают обычно в ресторанах, понравилось ли блюдо, совершенно не интересуясь ответом.

– Скажу, что это та информация, для осмысления которой нужно некоторое время, – казалось, Рэд хотел на этом остановиться и уйти, но не удержался:

– Вы тридцать лет владели технологией, которая, если ее изучить и поставить на поток, способна решить проблемы тысяч колоний, вероятно, спасти миллионы жизней, но предпочли все засекретить и молчать?!

Ходжес тяжело вздохнул:

– Вы все-таки больший идеалист, Джарэд, чем мне представлялось. Но вот отсеките эмоции и подумайте: предъявили мы всем артефакт, созданный нечеловеческим разумом и способный заставлять делиться молекулы неживой материи, словно биологически клетки. Способный создавать точный аналог исходного материала от древесины до адамантита, золота и бриллиантов. К чему это приведет? Молчите? А я отвечу – начнется галактическая война за обладание им. А если даже не начнется и удастся создать копии, к чему это приведет? Сотни процветающих планет, на ваш взгляд? Нет, скорее миллионы безработных, развал привычной галактической экономики, прекращение торговых связей. Расслоение в обществе станет еще более резким, чем сейчас. Зажравшаяся верхушка от безделья погрязнет в пороках и деградации, голодающие низы устроят революцию... Все это нужно человечеству?

– И поэтому вы решили все самолично. Процветание для одной отдельно взятой планеты…

– Презираете? Не спешите судить. У Интегры на прототип больше прав, поскольку находка была местной. И открытие сделал наш ученый. Так почему же Интегра должна была все это преподнести на блюде Земле? Или любой другой планете? Я сделал осознанный выбор и сейчас жалею только о том, что не смог предотвратить похищение. Если галактическая война развернется, погибнут миллиарды…

– Круг подозреваемых сузился до двух человек, и вы сами об этом знаете. Просто вам нужно стороннее подтверждение вашей правоты, – Рэд залпом допил оставшийся в бокале виски. – Если это человек, который знал, что аналогов нет – то это Пьемонт. Больше некому, ибо о прототипе знали только трое. Ковалек мертв, вам нет смысла воровать у самого себя, когда все идет по проложенным рельсам, остается Пьемонт. Если Интегра сильно пострадает или с вами что-нибудь случится, кто займет ваше место? Готов поспорить, что он. Вот тут как раз наступит момент, позволяющий достать козырь и вернуть планете процветание.

– В этом есть логика, но Пьемонт убежден, что заказчик вы, и настаивал на процедуре среза памяти. Зачем ему это? Пока вы упираетесь, вы не невиновны.

– Может, потому что он понимает, что я не соглашусь?

– Признаться, он предлагал действовать без вашего ведома и даже воспользоваться «сывороткой правды».

– Можно ли сфабриковать воспоминания?

– Теоретически да, но практически нет. Я присутствовал на большинстве процедур и уж точно не пропустил бы эту.

– Значит, похититель преследовал только свою выгоду. Из ближайшего окружения остается только Манслоу. Если прототип пропадает и добыча руды значительно падает, он получит больше заказов на свои стандартные разработки. Если в краже заподозрят «Леграсс Индастри» – еще лучше.

– Манслоу имеет дипломатическую неприкосновенность. Я не могу проверить его на детекторе лжи, не вызвав межпланетарный скандал.

– Тут уж решайте, что вам важнее, – развел руками Рэд. – Подписать новый монопольный контракт на всю добываемую руду, пусть даже в намного более скромном количестве, я готов прямо сейчас.

– При таких скромных объёмах нам будет выгоднее устраивать ежегодный аукцион.

– Для кого? Ивару выгодны большие объёмы, так как придется значительно вложиться в разработки и переоборудование производств. Ему нет смысла покупать небольшие партии. Сторонние «залетные» компании не дадут вам стабильности и гарантий. Подумайте о справедливой цене, и я постараюсь ее вам пробить. «Леграсс Индастри» – лучший шанс для Интегры остаться на плаву. И вы это понимаете, иначе бы уже разрешили вашему… коллеге поджарить мне мозги.

* * *

Город был по-прежнему тих. Солнечные зайчики отражались от купола и прыгали по мостовой. Рэд шел спокойным, прогулочным шагом. Бластер был привычно закреплен в бедренной кобуре. Неожиданно на дорогу позади него выскочили двое – высокие, с вытянутыми мордами и порванной в клочья одеждой, они уже не были людьми. Селена пронзительно закричала, пытаясь предупредить капитана. Тот обернулся, дважды выстрелил, попал. Но твари оказались все-таки быстрее. Одна из них на излете полоснула своими когтями по его шее и груди. Когтями, которые без труда распарывали металлическую обшивку «Виктории». Селена видела, как кровь расплывается по футболке, она бежала и кричала, но не могла приблизиться ни на метр. Рэд захлебывался в крови и его тело конвульсивно вздрагивало на мостовой…

– Селена, Селена, проснись! Весь дом сейчас перебудим! – кто-то тряс девушку за плечо. Кто это? Откуда он здесь? Ник?! Комната… ее спальня на Онадэрре. Это сон… Просто кошмар.

Селена резко села в постели. Крик, казалось, так и застрял в горле, не давая хоть что-то ответить. Подушка, мокрая от слез, свалилась на пол.

– Все! Все хорошо! Ты в безопасности, – повторял Ник, закутывая девушку в простыню, в чем не было никого смысла на такой жаре, и присаживаясь рядом на кровать.

– Я.. громко кричала? – заикаясь от всхлипов, переспросила Селена.

– Я быстро услышал, не волнуйся, вроде все остальные спят.

– Им… не стоит ни о чем знать.

– Может принести воды?

Селена отрицательно покачала головой.

– Ник, он мог полететь на PA-99-N2b! Один!

– Да ну, это ты себя накручиваешь! Чего ради? – заулыбался Ник.

Он уже знал, что отец так с Рэдом и не встретился. «Виктория» к Земле не прилетела. Прошла уже неделя! Отец бесился как бык, на корриде, считая, что Джарэд «опять выкинул какой-то фортель» и совершенно не переживал. Раньше были ситуации, когда брат подолгу не выходил на связь, а потом возвращался с неожиданными контрактами или информацией. Леграсс-старший лишь приговаривал, что убьет сына, если у него и в этот раз не будет весомых оснований. А потом Интегра возобновила поставки ничего не разъясняя. Отец и подавно успокоился. Ник – нет. Он тоже знал, что Рэд мастак помотаться по космосу без связи, но определенно не в этот раз. Ни за что он бы не оставил Селену вот так, предоставленную самой себе. Значит, что-то все-таки случилось… Он уже успел взломать базу управления околопланетарного патрулирования Сохо и аналогичную на Земле. «Виктория» покинула одну территорию, но в зону второй планеты так и не вошла. Неужели Рэд умудрился снова провалиться в какую-нибудь незарегистрированную скрутку?! Это уже версия из области фантастики. Но он ее озвучил Селене в числе наиболее безопасных. Ну мало ли? Может у брата такая суперсила – притягивать к себе подобные вещи?! На самом деле оставаться позитивным живчиком с каждым днем становилось все сложнее. Ник боялся, что они теряют драгоценное время, но совершенно не представлял, что еще можно предпринять…

– Он… Он очень ответственный, а там где-то есть третий купол. Могут быть выжившее.

– Вы написали заявление в службу спасения! Он не настолько глуп, чтобы потащиться туда один. И вообще, Селена, честное слово, он взрослый мальчик, способный о себе позаботиться!

– Мы все взрослые, – и Селена, словно опровергая это, шмыгнула носом и плотнее закуталась в простыню. – Но нам всем время от времени нужно, чтоб кто-то позаботился и о нас.

– Да брось, сестренка! Он за двадцать восемь лет без тебя не пропал, думаю, и еще несколько дней справится!

Селена смерила Ника осуждающим взглядом, но промолчала.

– У меня, кажется, получилось отсортировать корабли! – излишне оптимистично выпалил парень. – Смотри, на планету село сорок восемь судов. С Интегры в этот период прибыла только «Виктория». Но! Я проверил по маркам и расходу топлива. И вуаля! Один из транспортников, якобы с Кезана, потратил при этом столько топлива, как если бы он прилетел с Интегры. С Кезана бы у него ушло минимум в два раза больше!