Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 339 страниц)

Глава 14. Равнодушие

Воинственность Таймэна угасла на полпути в покои к матери. Боги, это лишь Мэй! Разве он не выкинул ее из головы год назад? Подумаешь, глупая и вздорная женщина! Не стоит она переживаний. А матушка – ну и бес с ней и ее злыми шутками. Кто сказал, что Мэй ему нужна?

Тай резко развернулся и отправился в свои покои. Скинул одежду, голым плюхнулся на ложе и с тоской уставился в потолок.

Он очень устал, чувствовал себя выжатым насквозь. Он несколько дней помогал отцу отводить воду в тоннеле, а потом мчался через пол-Катая, потому что мать велела "Срочно". Ему бы поспать… сутки… но как только закрывал глаза, видел изгиб женской поясницы и ямочки на ней. Ему там показалось, что он ничего не рассмотрел, но воображение легко дорисовывало недостающие детали. Эта спина! Она создана для того, чтобы скользить по ней губами и пальцами! Наверняка кожа на ней бархатистая, нежная, как лучший шелк, сладкая…

Со стоном Тай повернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Да какого дракона об одной только мысли о ней он возбуждается как пятнадцатилетний мальчишка!

Скрипнула дверь, две пары босых ног прошлепали по деревянному полу. Ложе прогнулось с двух сторон. Два женских тела приникли к нему.

– Я вас звал? – голос Тая звучит холодно и пусто.

– Ты нас ждал, – шелестит Роза.

– Мы почувствовали… – вторит Вишня.

– Уходите, – у Таймэна совсем нет настроения. – Я устал.

– Мы поднимем тебе… настроение…

– Мне повторить еще раз? Вон пошли.

– Но хуанди [2]…

– Вы знаете, что после третьего непослушания я могу вас выгнать из гарема? – Тай приподнял голову и внимательно посмотрел на одну из близняшек. – Вон. И передайте там: если кто еще сунется – отдам страже.

Обиженно фыркнув, девчушки поднялись и удалились. Тай с глухим стоном снова уткнулся в подушку. Плечи его затряслись. Он смеялся над самим собой.

***

Он снова не выспался. Стоило только узнать, что Мэй здесь, на расстоянии вытянутой руки, сон пропал. Он то проваливался в хмельную одурь, где были только черные волосы и алые губы, то выныривал из сна, тяжело дыша и сжимая кулаки. Отвратительно!

Вскочил с постели, когда еще солнце даже не появилось на горизонте, накинул халат, быстро прошёл в купальни. Там было темно и пусто. Светильники не горели – неудивительно, из магов во дворце только он и мать, а мать на его половину заходит редко. Он не стал их заряжать, просто сбросил халат и шагнул в остывший бассейн. Таймэн любил воду, он был водным магом – как мать, как прабабка… не погонщиком, к сожалению. Но вода всегда его успокаивала и была другом. Откинул голову, расслабил тело… потянулся руками к паху, но тут же отдернул их. Великий дракон, у него гарем под боком, а он захотел… со смеху умереть можно.

Двигаться не хотелось. Прохладная вода отлично смывала все мысли… до тех пор, пока он не вспомнил, что Мэй наверняка купалась здесь же. По телу прокатилась горячая волна, даже вода вдруг показалась обжигающей. Он вздрогнул, скривился и выскочил из бассейна. Не одеваясь, скользя босыми пятками по каменному полу, помчался в комнаты гарема, толкнулся в первую же.

Здесь жила красивая дочка садовника, самая первая женщина, которую он поселил в своей половине.

Девушка сонно заворочалась, подняла голову и тут же подскочила.

– Таймэн… хуанди!

– Молча, Тояки, – рявкнул он. – Раздевайся.

Тай крайне редко появлялся в комнатах у наложниц, предпочитая звать их к себе. У него в комнате была даже не кровать, а помост с кучей подушек – можно хоть всех его женщин разместить. К нему они приходили уже обнажёнными или в легких нарядах. Что на них было в их покоях, он не знал. Вот на Тояки была какая-то рубашка.

Девушка, волнуясь и радуясь, мгновенно скинула одежду и подползла к нему. Тай упал рядом, повернул ее спиной к себе и скривился. Тяжёлый цветочный запах благовоний, покатые плечи, миниатюрное тело… не то. Член, который рвался в бой, неожиданно увял. Тай свистяще выругался: да у него пару раз вставал на статую в императорском саду, а тут голая женщина – и ничего!

Развернул наложницу, запустил руки в ее волосы, притянул голову к паху. Закрыл глаза, представляя Мэй, ее тонкое лицо и нежные губы, касающиеся его члена… и излился практически сразу же, после пары резких движений во влажной глубине женского рта.

Такого позора с ним тоже пока не случалось. Обычно он вполне владел своим телом и не терял голову.

Все ясно! Мэй – просто ведьма! Приворожила, околдовала. Может, она не женщина, а ёкай? Таю рассказывали о таких существах. Или кицунэ – они обладали странной властью над мужчинами.

– Хуанди? – в голосе Тояки испуг и недоумение. Ее искусные губы не могут заставить упавшего бойца воспрять. Такое случается впервые.

– Оставь, Тояки. Я очень устал. Пойду к себе.

Он даже хотел попросить у нее прощения, но решил не шокировать ее еще больше. И так уже опозорился, как никогда в жизни.

Друзей у Таймэна не было, но поговорить с кем-то было необходимо – просто потому, что рассвет еще не наступил, но спать ложиться уже не имело смысла. Поэтому он прошёл в детское крыло к младшему брату. Скоро он уже оставит свои покои здесь и переедет в мужскую часть. Но сегодня Акира спал сном младенца. К счастью, один.

Таймэн вдруг осознал, что он голый, и не долго думая, залез в комод к брату и позаимствовал его штаны. Холодное лезвие кинжала, приставленное к его горлу, заставило его замереть в нелепой позе цапли: стоя на одной ноге и с голой задницей.

– Ты идиот? – холодно спросил Акира, сообразив, кто перед ним. – Стучаться не пробовал?

– Ты же спал.

– А сейчас я как бы не сплю? Чего тебе надо?

– Поговорить. Мэй здесь.

– Я видел.

– Она красивая?

– Обычная. Твои близняшки красивее. Отдай их мне. У тебя же теперь Мэй.

– Ты рехнулся? Ничего я не отдам. Ты вообще несовершеннолетний.

– У меня такое ощущение, что наш император очень хочет подраться, – задумчиво произнёс Акира, швыряя ненужный уже кинжал в косяк двери. – Солнце всходит. Пойдём, братец, нас ждет гимнастика.

Это было даже лучше разговоров.

–

Мэй проснулась от странного дробного перестука. Словно где-то вдалеке рубили дрова. Или стучали палками. Она зажмурилась, пытаясь поймать уплывающее ощущение сладкого утреннего сна, нырнула с головой под одеяло, но гортанный крик окончательно вырвал ее из неги. Она подошла к окну и застыла.

На небольшом дворике двое полуголых юношей боролись бамбуковыми шестами. Это был даже не бой, а танец – они не пытались друг друга задеть, а просто ловили оружие друг друга. Сердце Мэй затрепыхалось, она жадно разглядывала старшего из мужчин. Второй был явно моложе, тоньше, гибче. Таймэн нападал сильно и стремительно с резкими выкриками; младший же – скорее всего, брат – был более опытным бойцом, он ловко уходил от ударов, прогибался, подпрыгивал и играючи управлялся с палкой.

Оба были босиком и в одних лишь широких штанах. Грудь и спина Тая блестели от пота, Мэй откровенно любовалась им, то и дело прикусывая губу при резких движениях. Ей нравилось его худое жилистое тело.

Сердце колотилось так сильно, что даже удары палок заглушало. Мэй смотрела не отрываясь, изо всех сил желая, чтобы он почувствовал ее взгляд и обернулся. Но первым заметил девушку младший.

– А у нас зрители, – весело крикнул он брату. – Я ошибся. Она прехорошенькая.

Тай споткнулся, повернул немного голову и скривил рот. Он не хотел, чтобы она на него смотрела. Резким движением шеста он ударил смеющегося Акиру под колени, а потом толкнул концом палки в плечо, завершая его бесславное падение.

– Эй, ты чего? – закричал брат возмущённо.

– Ничего, – хмуро ответил Тай, протягивая ему руку. – Пошли. Хватит зрелищ.

– Ты из-за нее, да? – догадался Акира. – Но она и правда красивая. И смотрела на тебя с восторгом.

– Я эту женщину не знаю и знать не хочу, – буркнул Тай. – Мне она не нужна.

Мэй его слов не слышала, но догадалась, что Таймэн злится. Все движения его рук и плеч выражали негодование. Она отпрянула от окна и обхватила себя руками. Он не любит ее больше? Ах, зачем она приехала!

Ах да. Ее взяли переводчиком для франкийской делегации и наставницей для Самюэля. Этим она и займётся. Как бы ни было сложно.

Глава 16. Император

– Не ищите его, красавица, не придет, – Мэй вздрогнула от вкрадчивого шепота, раздавшегося над ухом. Только строгие уроки матери позволили ей невозмутимо и изящно повернуть голову и искоса поглядеть на заговорившего с ней юношу.

Простое черное кимоно, гордый взгляд, длинные, забранные в хвост волосы – и бес в глазах. Она узнала его – это был тот самый юноша, который утром тренировался с Таем.

– Я просто хочу позавтракать, – спокойно отвечала Мэй, едва удерживаясь, чтобы не отпрянуть подальше от его слишком близкого тела.

– Я – Акира, – представился юноша. – Младший брат Императора. А вы – Мэй, укравшая покой Таймэна.

Его слова доставили Мэй откровенное удовольствие, но она позволила себе только улыбнуться уголками губ.

– Господин Акира, – опустила она ресницы. – Боюсь, что я не понимаю, в чем вы меня упрекаете.

– Неужели? – Акира подхватил ее под локоть на франкийский манер и церемонно повел к столу. – А между тем Тай влюблен в вас по уши. Скажите же мне, что вы приехали, чтобы ответить ему взаимностью.

– Господин Акира, я нахожу ваш разговор в высшей степени провокационным, – холодно ответила Мэй, выдергивая руку. – Всего хорошего.

Она села рядом с отчаянно зевающим Самюэлем, который вяло ковырялся в тарелке с молочной кашей, и шепнула принцу:

– После завтрака пойдем смотреть Запретный город.

Мальчик немного оживился. Ему было явно интересно погулять по дворцу. А Мэй могла думать только об одном: как бы встретиться с Таймэном, желательно – в темном коридоре. Нет, она не собиралась проявлять инициативу. Но как же ей хотелось, чтобы он оказался рядом, прикоснулся к ней – что она при этом почувствует? Если только при мысли о нем сердце начинало колотиться, а ладони потели, что будет при личной встрече?

Но Тай, казалось, прилагал все усилия, чтобы избегать ее. Влюблен? Как бы не так. Он к ней совершенно равнодушен. Прежний Таймэн ни за что не упустил бы возможность встретиться с ней. Этому было откровенно плевать. Их водил по саду Акира, который в общении был куда безобиднее своего старшего брата.

Было тепло, солнце припекало вовсю. Мэй даже шапку сняла и расстегнула пальто. Снег уже растаял, кое-где в саду пробивалась зеленая трава и цвели мелкие белые цветы. Но кусты и деревья стояли еще голые, хотя ивовые плети возле большого ручья были алые, как кровь – а это значит, что через несколько дней они зазеленеют. Летом сад, должно быть, потрясающе красив.

– А на лодке можно прокатиться? – капризно спросил Самюэль, которому дорожки и беседки были совершенно неинтересны.

Зато большая плоская лодка с позолоченной головой дракона на носу, стоящая у берега ручья, ему понравилась.

– Рано тебе еще, – ухмыльнулся Акира. – Даже мне не разрешают.

– А дракона потрогать хотя бы можно?

– Можно.

Самюэль помчался к лодке, а Мэй с любопытством спросила:

– Почему не разрешают?

– Это так называемая река наслаждений, – снисходительно объяснил Акира. – И лодка любви, да.

Мэй недоуменно на него посмотрела, и он продолжил с усмешкой:

– Для любовных утех она. Император с женщиной ложатся в лодку, она плывет, покачивается, подпрыгивает на порогах… Тай говорит, забавно. Особенно если устал так, что сил на телодвижения нет совсем.

Мэй отчаянно покраснела. Она такого даже представить не могла. До этого дня. Боги, если бы про лодку рассказывал Тай, то одной демонстрацией дело бы не ограничилось.

Да что же это? С каких пор она стала такой распутницей? Думает только о его руках и губах! Видимо, он, когда был во Франкии, испытывал то же самое, и теперь она его отлично понимала и готова была простить за всё. Ощущение беспомощной жажды другого человека приводило ее в смятение. Он был ей нужен как воздух. Теперь, когда Мэй знала, что Таймэн рядом, ей немедленно хотелось его разыскать, она силой удерживала себя на месте. Но спрашивать что-то у насмешника Акиры было стыдно. Если Тай сам не захотел ее видеть – она за ним бегать не будет.

– Интересная лодочка, – продолжал разглагольствовать Акира, словно не замечая замешательства своей спутницы. – Я бы поплавал. А вообще – не с кем. У меня-то гарема нет. Это только Тай у нас особенный, ему все позволено. Ну, или он сам себе всё позволяет.

Мэй интересовало всё, что касалось Тая, но она упрямо молчала и не задала ни одного вопроса. Она прекрасно понимала, что Акира все ее слова передаст брату… если брату, конечно, это интересно.

Набегавшийся Самюэль заявил, что он хочет смотреть оружие, и Акира тут же потащил их в оружейную комнату, не обращая внимания на вялое сопротивление Мэй.

– Вы должны посмотреть на самую первую катану отца, – уверял он. – Отец отобрал ее у стражника, переделал рукоять и долго ее носил. И церемониальное оружие прежних императоров – оно такое красивое! И древние доспехи!

– Я бы предпочла библиотеку, – досадливо вздохнула Мэй. – Мне так хочется увидеть древние свитки!

– Да? А вот Тай тебя проводит, правда, Тай?

Мэй на миг забыла, как дышать, медленно поворачивая голову.

Он был выше и худее, чем она помнила, с совершенно невозмутимым лицом. Узкие темные глаза смотрели холодно и равнодушно. Простой черный халат в пол делал его фигуру еще хрупче и величественней.

Мэй сложила руки перед собой и слегка поклонилась, как того требовал протокол.

– Хуанди.

– Госпожа Цвенг.

В его голосе нет никакого намека на тепло, и Мэй отчаянно страдает. Черные глаза осматривают ее с головы до ног с недоуменной брезгливостью, и ей становится неловко за свое простое клетчатое платье с закрытым воротничком, толстые шерстяные чулки и испачканные в садовой земле ботинки. Платье совершенно неприличной длины – до середины лодыжки. Во Франкии теперь так модно.

– Извини, Акира, у меня дела, – бросает Таймэн, не глядя больше на Мэй. – Разберись как-нибудь сам.

Он исчезает в боковом коридоре, а Мэй обиженно прикусывает губу, едва сдерживая слезы. Ситуация повторяется с точностью до наоборот: во Франкии она игнорировала Тая. А теперь он платил ей за это равнодушием, и расплата оказалась очень горькой.

Таймэн же, скрывшись за углом и сделав несколько шагов, зажмуривается и прижимается пылающим лбом к стене. Сердце у него колотится где-то в горле. Стало только хуже. Он хотел ее ничуть не меньше, чем год назад. Если бы здесь не было младших, он бы не устоял – набросился на нее с жадностью, накрыл бы губами ее губы, прямо здесь, в коридоре, задрал бы это бесово платье и стиснул пальцами ее бедра. От вида тонких щиколоток в черных чулках его просто трясло. Тут же всплыло воспоминание об обнаженном теле в руках массажисток, и Тай, задыхаясь, помчался в сад. Холодный воздух – то, что ему нужно сейчас, чтобы проветрить голову.

Урок он усвоил: к женщине, которой ты не интересен как мужчина, лучше не подходить. Зачем она приехала? Нет, в том, что здесь приняла активное участие мать, было понятно изначально. Именно мать захотела праздновать первое совершеннолетие Акиры с размахом (почему-то для Тая она особого праздника не устраивала), именно мать пригласила Самюэля. Почти наверняка, зная о чувствах Тая, она отдельно оговорила присутствие Мэй. Да какие могут быть сомнения, если комната для гостьи была на его, Таймэна, половине! Где это видано, чтобы иностранок размещали в гаремной части дворца? Нет, матушка поднесла ему Мэй на блюдечке – и явно ждала, что он воспользуется этим шансом.

А он воспользуется?

– Ты выглядишь нездоровым, – высокий катаец с длинной белой бородой сидел на лавочке возле кустов. На коленях у него лежала толстая серая кошка с бубенчиком на ошейнике.

Тай присел рядом с Шань Тайлином и, прикрыв глаза, подставил лицо по-весеннему яркому солнцу.

– Я не могу спать, зная, что она близко, – откровенно признался юноша. Шань Тайлин всё знал о его глупой страсти к Мэй.

– Она в твоих руках. Что тебя останавливает? – старик всегда задавал провокационные вопросы.

– Я боюсь получить отказ. Снова, – честно ответил Тай. – Я боюсь боли.

– Ты мужчина. Боль не должна обладать тобой.

– Это другая боль.

– А если она не откажет?

– А что изменилось?

– Она приехала в Запретный Город. Должна была знать, что встретит тебя. Если приехала – то согласна на всё.

– Ты говоришь глупости, – Тай начал злиться. – Она меня никогда не любила.

– А кто говорит про любовь? – удивился старик. – Ты будущий Император. Ты предлагал ей стать твоей женой. Скорее всего, она отказала тебе необдуманно. А теперь поняла, что у нее был уникальный шанс возвыситься.

– Мэй совсем не такая, – рявкнул Таймэн. – Она искренняя.

– Ну конечно. Она искренне желает стать Императрицей. Какая женщина откажется от почета и богатства?

– Ты о женщинах судишь превратно, – заставил себя успокоиться Тай. – Тем более, ты Мэй совсем не знаешь.

– Женщина хитра как лисица и коварна как ёкай, – вздохнул Шань Тайлин. – Ластится будто кошка и жалит как змея. Ей верить нельзя. Да, Тояки?

Он столкнул на землю свою кошку, и та, обиженно мяукнув, перепрыгнула на колени к Таю.

– Видишь? Она ищет место, где потеплее.

– Это всего лишь кошка, Шань Тайлин, – раздраженно ответил юноша. – Кстати, почему ее зовут, как мою наложницу?

– Потому что твои наложницы – словно кошки. Толку от них нет никакого, кроме услады тела. Погляди на свою мать – не каждый мужчина сравнится с ней в силе. Если твоя Мэй похожа на Лилиану – я первый назову ее Императрицей.

– Ты влюблен в мою мать, – мрачно заметил Тай, который давно подозревал что-то подобное.

– Я? Нет. Я был влюблен только в одного человека. Но я готов признать, что если бы твоя мать была свободна, я бы не раздумывая взял ее в жены.

Глава 17. Лунный дом

В Вэйне немало Лунных домов. Голубая лилия – один из лучших. Здесь самые нежные и красивые пинь, самые искусные ютао, лучшее вино и кухня на высоте. Это Лунный дом самого высокого класса. Здесь женщины не спят с мужчинами – только развлекают их танцами, премудрыми беседами и игрой в го. Купить их можно – но только если забирать с собой. В самом Лунном доме исключительно целомудренные забавы.

– Если бы я знал, что здесь такая скука – ни за что бы не пошел с тобой, – ворчит Акира. – Приходить в лунный дом пить чай – самое глупое, что можно придумать.

– Вырастешь – поймёшь, – одними уголками губ улыбается Таймэн. Он старше брата всего на два года, но сейчас кажется, что на целую жизнь. Спасибо Мэй, конечно. Тай стал гораздо более сдержан за последний год.

– Ты ж наш мудрейший хуанди, – хмыкает Акира, который, в отличие от брата, не связан никакими чувствами. – Хорошо тебе. Если я притащу пинь во дворец, мать с ума сойдёт.

– Ты несовершеннолетний.

– Это ненадолго. Отдай мне близняшек. Мать к ним уже привыкла.

– Да забирай на здоровье, – рассеянно бурчит Тай, высматривая дайну. – Хоть весь гарем забирай, мне-то что…

– Я не понял, ты заболел? – Акиро поднимает руку и просит подлетевшую девчушку принести чай. – Эта франкийская штучка держит тебя за яйца? Ты в угоду ей?..

– Конечно, нет! – сердится Таймэн. – Это тактический ход! У нее другое воспитание. Пока сделаю вид, что одинок и несчастен. Женщины таких жалеют, а где жалость, там и любовь. А уедет она в свою Франкию – новый гарем заведу. Вон какие тут красивые пинь, да, малышка?

Он притянул на колени миниатюрную девушку с волосами, украшенными шелковыми цветами. По причёске было понятно, что она еще не пинь, но уже готовится к восходу своей луны. Девушка слабо вскрикнула и залилась краской. Ей не по статусу вообще мужчин касаться, но кто посмеет возразить императору?

– Ах, хуанди… – почти плачет она.

– Не ори, я тебя не трону, – шепчет ей в ухо Тай. – Сиди смирно.

Он поддерживает репутацию недалёкого и озабоченного юнца – так выгоднее. К тому же не ровен час – пойдут сплетни о его безумии. Женщины гарема наверняка обсудили его неудачу между собой, это слышали служанки, которые уже разнесли по всему Вейну. И доказать бы обратное, отымев хотя бы близняшек – так, чтобы они на четвереньках от него уползали, но где гарантия, что этот конфуз снова не повториться? Да и вообще… как бы он не кривил рожу, а думать ни о ком, кроме Мэй, не мог.

– Хуанди, могу ли я предложить чего-нибудь особого? – перед Таймэном склоняется сама дайна.

– Думаю, да.

Тай сбрасывает с колен оцепеневшую девушку и идет вслед за женщиной в жёлтом кимоно. Жёлтый – цвет мудрости. Мудрость ему не помешает.

– Вы хотите выкупить восход луны Осие?

– Кто такая Осие? А, нет. Мне нужна не женщина.

– Ютау?

Таймэн выложил столбиком пять квадратных золотых монет и молча уставился на дайну. Та покачала головой:

– Всё, что вы скажете, будет скрыто здесь. Ваши слова не превратятся в ласточек.

– Хорошо, – Тай побарабанил пальцами по столу. – У меня есть женщина. Она невинна. Я хочу знать, как сделать так, чтобы ей не было больно и неприятно.

– Ваше желание делает вам честь, хуанди. Женщина вас любит?

– А если нет?

– Но вы ей не противны?

Тай тряхнул головой.

– Не противен. Она будет моей в любом случае. Но я хочу все сделать идеально.

Дайна покачала головой с тихой улыбкой.

– Женщины любят ушами, мой хуанди. Говорите ей ласковые слова. Скажите, что она красивее всех на свете.

– Это я знаю. Меня интересует практика.

– Для начала стоит понять, какая она. Женщина-огонь или женщина-холод. Она смеётся или грустит? Что она любит?

– Театр любит. Стихи любит. Спокойная. Смеётся мало. Любит старые вещи. И мне кажется, долго таит обиды.

– Женщина-зима.

– Это хорошо или плохо?

– Женщина-зима верная. Она отдаст свое сердце мужчине навсегда. Но ее сложно согреть. Если отпустить ее руку – она закроется в себе, спрячет глаза. Будет улыбаться, никогда не покажет боль или обиду. С такой женщиной сложно. Но зато она не предаст ни от злости, ни от глупости.

– Да, это про нее.

– С ней нужно быть честным. Нельзя дать обещание и не выполнить его. Она уйдет, если решит, что так нужно. Даже если ей будет больно.

– А что в постели-то делать? – нетерпеливо спросил Тай.

– Быть честным. И не спешить. Согреть ее. Понять, что ей нравится. Ласкать ее руками и ртом, пока она не растает. Женщину-зиму нужно направлять осторожно, она сама с трудом понимает, что нужно ее телу. Она не скажет "целуй здесь" или "сделай так". Она скорее закроет глаза руками.

Тай кивал, запоминая. Потом дайна перешла к позам, в которых боль при первом разе будет наименьшей, к использованию вспомогательных средств, к зельям и игрушкам. Тонкостей было много, но ему они были нужны. Он понимал, что все равно не оставит ее в покое.

Она вернулась в его душу, словно то демон из детской сказки, рассказанной ему Шань Тайлином, как один крестьянин пожаловался монаху, что в его доме поселился демон. Монах изгнал демона, но предупредил крестьянина, что дом нужно наполнить любовью и радостью, чтобы демон не вернулся. Но крестьянин никого не любил. И в один день демон заглянул к нему в окно, увидел, что дом пуст, и вернулся, да не один, а привёл с собой семерых друзей.

Так и Мэй. Он думал, что изгнал ее, а она вернулась. Во Франкии он просто хотел ее, он играл с ней. А теперь сходил с ума от того, что она ему не принадлежит.

Некстати вспоминалась история деда Аяза, который жену попросту украл и сделал своей почти насильно. Таймэн очень хотел бы с ним сейчас посоветоваться, но увы – Степь далеко. Во всяком случае, дед с бабушкой были счастливы вместе – значит, способ рабочий.

А Мэй даже красть не нужно, вот она, рядом. На его половине дворца. Мать знала, что делала, когда поселила её не в гостевых, а в гаремных покоях. Попалась, птичка. Не улетишь. Моей будешь, пусть даже насильно.