Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 251 (всего у книги 339 страниц)

Глава 27

Несколько недель промчались в такой суете, что Фиравел их даже не заметил. Школа, тренировки по бегу, встречи с Мисти при каждом удобном случае, ну и попытки научить Вейт плавать. Князь сразу сказал Мисти, что он пообещал попробовать помочь девушке в том, с чем не справились трое психотерапевтов. Понимал, что это ей может не понравиться, но лучше пусть узнает от него, чем кто-то решит вывернуть этот факт и обставить его не в лучшем виде. А слово Вейт он уже дал. Княжеское слово нерушимо. Его назад не заберешь.

Мисти вроде бы отнеслась с пониманием, хотя Фиравел до сих пор не был уверен, что считывает человеческие реакции правильно. Надо сказать, что такой напряженный график не очень хорошо отражался на всех сферах: медицинские лекции были заброшены, спал Фиравел мало и временами прямо на уроках. Тренировки с Вейт, как и предполагалось, прогресса не давали, хотя девушка и не выглядела расстроенной. Кажется, отсутствие положительного результата куда сильнее смущало Фира. Сближения между Вейт и Томасом после конкурса так и не последовало, и князь не знал, решился ли одноклассник воспользоваться советом или предпочел и дальше отсиживаться в своей раковине. И мысли…

Мысли о Мисти – ежечасно. Врет сам себе – ежесекундно. Он прокручивал в голове их встречи, разговоры, прикосновения, улыбки и, конечно, поцелуи. Большего князь себе не позволял. Да, он знал, что здесь другой менталитет и что у Мисти ранее были отношения, но и она знала, что у эльфов заведено по-другому. И уважала убеждения князя. Правда, иногда случалось, что в порыве страстных объятий и поцелуев он случайно прикасался к ее груди или ее рука скользила там, где не следовало…

После таких свиданий Фиравел вообще не мог подолгу заснуть. Он уже понял, что серьезно влюбился. Не так, как с Халет, в которой князь видел оболочку, а не ту, кем она являлась на самом деле. В Мисти же казалось совершенным все: внешность, характер, душа. Она была интересна как собеседник и очень деликатна. И чем больше Фиравел разрывался от желания признаться девушке в чувствах, тем сильнее терялся, что им дальше делать. Надо как-то аккуратно подвести разговор и прощупать, готова ли она изменить свою жизнь, переселиться на Валинор… стать его женой.

Женой… Сделать предложение Фиравелу уже не представлялось странной или сумасбродной идеей. Да, Мисти иномирянка, однако и Милена тоже. Жена Таурохтара отлично ассимилировалась на планете, но и Фиравел готов обеспечить Мисти все условия для ее комфортного проживания!

Впрочем, несмотря на эти мысли, Фиравел не спешил. Он раз ошибся с Халет, и, слава богам, судьба ему тогда не дала совершить глупость. Князь старался выполнять то, ради чего приехал на Сохо, и… ждать какого-то знака. Или полного, стопроцентного осознания, что предложение руки и сердца – это правильный шаг.

Дни между тем шли своим чередом. Сегодня, во вторник, Фиравел планировал занятия с Вейт. Они забронировали бассейн на четыре часа дня, но тренер по триатлону всех задержал на стадионе. Команда в целом показывала вполне удобоваримые результаты, только «удобоваримые» не получают медали. Да, цифры Фиравела, Мисти и Томаса внушали надежду, но случись кому-то из них заболеть – все планы на первые места у школы летели в тартарары. Поэтому впахивать на перемене оставили всех.

Вот так привыкшему к пунктуальности князю пришлось еще дополнительно совершить пробежку до бассейна. Заставлять девушку себя ждать было бы проявлением дурного тона. Он наспех принял душ, переоделся и выскочил из раздевалки. Вейт стояла в воде и задумчиво гладила ее руками. Услышав шаги, она, однако, встрепенулась, подняла голову и широко заулыбалась.

– Я уже думала, ты не придешь!

– Извини, нас задержали на триатлоне, иначе я бы предупредил!

И князь, чтобы не обегать бассейн, спрыгнул прямо с бортика и поплыл к девушке. Лицо Вейт светилось радостью, а глаза… что-то в них скользнуло такое, что Фиравел привык видеть только в глазах Мисти. Или когда Рейвен смотрела на Ника, или его сестра – на своего мужа. Словом, это озадачило парня и заставило напрячься. Нет, он знал, что Вейт испытывает к нему симпатию, но этот взгляд… Фиравелу было далеко до знатока человеческих душ, так что он искренне понадеялся, что заблуждается.

Однако, когда князь подплыл к девушке и уже собирался сказать, с чего они сегодня начнут занятие, она выпалила:

– Фир, мне нужно с тобой поговорить!

И такая решимость во взгляде, что он… неприятно себе признавать, но да – струсил. Если Вейт сейчас произнесет заветные слова, князю придется ей объяснять, что он не может ответить на ее чувства. Будет крайне неловкая ситуация для обоих.

– Сперва тренировка! Все разговоры потом! – менторским строгим тоном выпалил эльф. – Я задержался, а ты еще, смотрю, и не размялась.

Девушка растерялась от такого непривычного натиска и уступила. Занятие началось, однако все мысли князя были направлены на то, как избежать объяснения или что говорить, если все же этого сделать не удастся. Фиравелу нравилась Вейт как человек, и он никаким образом не желал ее обидеть.

–

Тренировка шла в привычном режиме – Вейт прекрасно плавала на мелководье, но, какими ухищрениями Фиравел не заманивал бы ее в глубину: плывя рядом, завязывая глаза, стараясь вслух проговаривать, что весь бассейн мелкий, все заканчивалось одним. Девушка в панике начинала хвататься за разделительную веревку и, перебирая по ней руками, возвращалась к началу бассейна. Ни разу за все занятия им так и не удалось даже преодолеть отметку в два метра глубины.

Князь еще на прошлой тренировке хотел поговорить с Вейт и объяснить ей, что его квалификации для решения проблемы явно недостаточно, но, глядя, с каким упорством она пробует преодолеть страх снова и снова, промолчал. Такая настойчивость вызывала уважение и надежду, что однажды, пусть и неизвестно когда, у нее получится. И раз в присутствии Фиравела девушка чувствует себя более уверенно, то ладно, он готов на это тратить личное время.

И вот сейчас, пока князь давал Вейт отдышаться после очередного неудачного заплыва, в его голову пришла неожиданная идея. Она шла вразрез с его представлениями о честности и благородстве, но, пожалуй, ради такого случая Фиравел был готов даже взять на душу грех лжи. Он выждал, пока дыхание девушки выровняется, и произнес:

– Давай попробуем по-другому. Стой здесь и внимательно наблюдай за мной. Я сейчас поплыву до противоположного бортика и назад. Следи за техникой, чтобы потом, когда мы снова попробуем, ты старалась ее строго повторять. Идет?

Вейт кивнула, хотя сам Фиравел осознавал, что спорол несусветную чушь. Ну при чем тут техника, когда одноклассница прекрасно держится на воде, пока думает, что она ей по пояс? Однако сейчас ему было важно другое – чтобы девушка не сводила с него глаз.

Фиравел доплыл до дальнего бортика, помахал оттуда Вейт рукой и повернул назад. Естественно, брассом. Предлог же был – показать технику. Только буквально в метрах пяти от финиша ему неожиданно «стало плохо», и князь начал тонуть.

– Судорога! – успел выкрикнуть он, выныривая и хватая воздух, потом снова булькнул под воду.

Самому князю эти барахтанья казались идиотскими и фальшивыми. Тем более он преодолел бы бассейн, если бы потребовалось, хоть на одних руках, хоть на ногах, не могло же действительно прихватить и там, и там? Но он рассчитывал на то, что Вейт сильно испугается за него и размышлять о логике ей будет некогда. Однако девушка застыла, как каменная.

– Я не шучу! – выкрикнул он при очередном выныривании, стараясь добавить в голос панических ноток. – На помощь!

Когда князь вынырнул снова, Вейт уже подплывала к нему. На сердце стало сразу тепло и, вопреки здравому смыслу, радостно. Да, девушка, конечно, его прибьет, когда поймет, что Фир смухлевал, зато сможет плавать. Ведь достаточно один раз преодолеть свой даже самый сильный страх, как он просто перестает существовать.

– Держись! Держись за меня, – прокричала Вейт, хватая его руку и кладя себе на плечо.

И поняв, что Фир держится, погребла назад. Когда ее ноги наконец стали доставать до дна, девушка встала и с тревогой вгляделась в лицо князя. Совесть больно кольнула Фиравела, но он заставил себя улыбнуться.

– Вейт! Все супер! У тебя получилось! Ты проплыла бассейн туда и обратно, да еще и с грузом!

До девушки стало медленно доходить, что с эльфом все в порядке. Что он ее просто… разыграл. И на лице Вейт отобразилась такая гамма чувств, что князю захотелось прибить самого себя.

– Ты! – закричала она и с силой ударила Фиравела в плечо. – Ты меня обманул! Я же думала… думала…

И Вейт, зарыдав в голос, принялась колотить князя в грудь кулаками. Ощутимо. Видимо, останутся синяки. Но он однозначно это заслужил.

Чтобы как-то успокоить девушку, князь притянул ее к себе, обнял и стал гладить по волосам. Сопротивление ослабло, всхлипы стали реже, а вскоре и вообще затихли.

– Я… я… – заикаясь, пробормотала Вейт.

О боги, нет! Неужели разговор все-таки случится?! Но девушка неожиданно отпихнув Фиравела, выпалила:

– Как же я тебя ненавижу!

Ринулась к лестнице и, выбравшись, убежала в раздевалку.

Князь тяжело вздохнул. После признания у них бы все равно не получилось остаться друзьями, а так Вейт хотя бы научилась плавать. И быть может, стараясь забыть его, оглянется по сторонам и увидит Томаса.

***

Светлейшая княгиня Срединного Полесья сидела в парковой беседке и качала сына в коляске. После долгих раздумий и обсуждений мальчика назвали Алькон, что означало «луч света». Для четы Ангрэн это словосочетание содержало в себе многое. Например, победу над временами тьмы, о которых они оба не желали вспоминать, но забыть бы тоже никогда их не смогли.

Несмотря на имя, Лучик, как ласково называла сына Милена, был темноволос и кареглаз – ничего не поделать, папины доминантные гены. Впрочем, княгиня так обожала мужа, что ее это ни капли не расстраивало.

Малыш наконец начал дремать, когда Милена увидела приближающегося к ней по дорожке мужа. Лицо Таурохтара выглядело несколько озабоченным, что сразу встревожило и ее, однако княгиня поднесла палец к губам, призывая не шуметь. Муж кивнул, тихо поцеловал Милену и протянул ей конверт. Почерк оказался незнакомый, поэтому молодая женщина сперва посмотрела вниз, на подпись: «с глубочайшим уважением и благодарностью, княжна Лунного Камня Люсинда Морвэн». Хм…

Первая часть послания была обращена к супругу. Княгиня пробежала ее наискось глазами: Люсинда писала о делах, благодарила за содействие, и все в таком духе. В последнем же абзаце девушка просила разрешения прислать аэрокар с подарком для «ее светлости леди Милены» и извинялась, что не может доставить его сама, поскольку приболела.

– Тебя что-то смущает в ее просьбе? – прошептала княгиня.

– Да. Мне непонятно, почему нельзя отложить сюрприз до лучших времен и вручить его самостоятельно. Я, наверное, уже страдаю манией преследования, но во всем, что касается безопасности тебя и Алькона, – Таурохтар заглянул в коляску, и на его лице сразу появилась улыбка, полная благоговейного обожания, – я не допущу полумер.

– Боишься, что передадут яблоко, как в Белоснежке? – хмыкнула Милена.

– Что? Какое яблоко? – не понял князь.

– Ты не знаешь сказку про Белоснежку? – изумилась супруга.

– А она была эльфийкой?

– Нет, но…

– Значит, я читал другие сказки, – усмехнулся муж. – Прости, люди в детстве меня мало интересовали. Я мечтал вырасти выдающимся эльфом, как Финвэ или на худой конец Гиль-Галад.

– Ясно, – улыбнулась мужу княгиня. – Значит, сказки Лучику мы будем рассказывать по очереди, чтобы повысить уровень эрудиции друг друга. Так что тебя тревожит?

– Не знаю. С одной стороны, Люсинда мне показалась разумной и обстоятельной, с другой… Пожалуй, я дам согласие, но ты к аэрокару и подарку за километр не подойдешь, пока он не будет обследован и проверен на все возможные угрозы.

– Да, мой господин, – Милена встала и с усмешкой присела в реверансе.

Таурохтар тут же сгреб ее за талию и, горячо поцеловав в губы, прошептал:

– Мне нравится, когда ты такая… на все согласная. И как теперь, скажи, дождаться вечера?

– Ну-у… можешь сходить на полигон и проверить боеготовность охраны, – «участливо» подыграла ему Милена.

– Ах ты хитрюга! – Таурохтар снова поцеловал жену, с наслаждением растягивая мгновение.

Потом с сожалением отступил.

– Пойду лучше напишу ответ. Искреннее надеюсь, что встреча с троянским конем нам не грозит.

Нет, ну вот как так?! Про Трою, значит, он в курсе, а про Белоснежку – нет! Милена уже привыкла, что история в глазах валинорцев выглядит не совсем так, как в глазах иномирян. И даже такие высокообразованные и видевшие современную цивилизацию эльфы, как ее муж, король и леди Вестеле, всерьез считали, что люди преследовали и изживали их расу, поэтому далекие предки были вынуждены, маскируясь, существовать среди землян, пока не появилась возможность экспансии и они вновь не обрели родину. Княгиня в глубине души не соглашалась, однако не спорила. Какой смысл? Она теперь одна из великих княгинь Валинора. И в конце концов, никто же не предоставил железобетонного доказательства, что эльфы не правы!

…Аэрокар из Лунного Камня прибыл на закате. Из окна малой гостиной Милена видела, как машина идет на посадку где-то в районе пруда. Таурохтар, зная о существовании взрывных устройств, передал отдаленные от замка координаты посадки. Кто-то, может, и посмеялся бы над такими предосторожностями, но проведенные полгода в рабстве у космических пиратов не прошли даром. Таурохтар стал предельно осторожным, и Милена его хорошо понимала. Хотя в данном случае ее интуиция подсказывала, что ничего страшного подарок собой не представляет – просто знак вежливости от княжны, которую выручили в трудной ситуации.

Интересно, что это? Раз везти необходимо было срочно, может, какая-то их местная ягода? Да нет, сейчас около гор уже холодновато, не сезон. Редкая рыба? Там вроде бы всего одна речушка, небогатая на подводный мир. В любом случае, если это продукт, придется быть очень осторожной. Кормящей матери многое нельзя. Люсинда это, конечно, в силу молодости вряд ли знает… Какая-то одежда для малыша? Нет… Фармакология на Валиноре отлично развита, Алькон бы не успел вырасти за время болезни Люсинды. Милена перебирала варианты и смотрела в окно, сгорая от нетерпения.

Наконец дверь открылась, и вошел Таурохтар… с плетеной корзинкой. Его лицо выглядело отстраненным и нечитаемым. Княгиня отчего-то заволновалась. Неужели ее шестое чувство дало сбой? Муж прошел к окну, около которого она расположилась, и, поставив ношу на широкий подоконник, молча отстегнул кожаную крышку. Милена опасливо заглянула внутрь. В корзине, прижавшись к одной из стенок, сидел двухмесячный дымчатый котенок. Его ярко-оранжевые глаза горели, как два фонаря, и были наполнены непередаваемым ужасом. Наверняка его успели осмотреть и княжеский врач, и ветеринар, и супруг, и несчастная животинка не ждала уже ничего хорошего от судьбы.

– Боже мой! Какой ты хорошенький, пушистик! – воскликнула Милена.

Таурохтар, видимо, привыкший, что жена сдержанно выражает эмоции, удивленно выгнул одну бровь и полувопросительно сказал:

– Это же кот.

Княгиня, сюсюкая, аккуратно взяла животное в руки, заглянула ему между задними лапами и твердо произнесла:

– Определенно кот! Как назовем?

– Нет, я в том плане, что это не собака, не лошадь и даже не рысь. Просто кот. Зачем он нужен?

– Как зачем? – искренне поразилась Милена, широко улыбаясь и наглаживая вжавшегося в нее питомца. – Чтобы гладить и любить. У меня дома на Земле был почти такой. Только шерстка покороче и ушки, прижатые к голове. Как она узнала?!

Таурохтар, увидев, что жена действительно счастлива, расслабился и хмыкнул.

– Я смотрю, нас тут все больше и больше, претендующих на твою любовь.

– Не волнуйся, – Милена довольно чмокнула мужа в губы, – меня хватит на всех! Так какое имя, считаешь, ему подходит?

– Ты хозяйка – тебе и называть, – пожал плечами Таурохтар.

– Тогда… пусть будет Келеб![1]

– Отлично! И рад ошибиться на самом деле.

– В чем? – не поняла княгиня, все еще тиская свой подарок.

– Да было уже подумал, что это завуалированное оскорбление. Мол: «Ваш замок кишит крысами, пусть хоть княгиня будет в безопасности». Хорошо не кинулся писать ответ, а все-таки рискнул тебе показать.

– Ну ты придумщик! – расхохоталась Милена. – Тебе бы книги писать!

– Непременно! Как состарюсь, так сразу сяду за мемуары! – засмеялся в ответ князь, и, подхватив за талию жену вместе с котенком, закружил ее на месте.

[1] Celeb (синд.) – серебро.

Глава 28

Люсинде пришлось провести в постели не пару дней, а почти неделю.  Слабость не давала ходить, голова кружилась, но зарядка, здоровое питание и свежий воздух сделали свое дело – организм победил болезнь. К счастью, в Лунном Камне больше никто не заболел. Но котят на всякий случай обработали специальными обеззараживавшими средствами.

Дальше события стали развиваться семимильными шагами, и княжна даже стала забывать дни – череда одних задач сменялась другими, и везде требовалось ее внимание, руководство или хотя бы мнение.

Однако и лежа в кровати девушка время даром не тратила. Выяснилось, что Томлан не обманул – ответ управляющего из Хрустальных Озер гласил, что за подобные работы по обследованию месторождений в зависимости от сложности гномы берут от семисот золотых мирианов, так что Таурохтар действительно постарался. На дальнейшую переписку ушло несколько дней, а потом за бригадой отправили аэрокар.

И вот сегодня, после недели, проведенной внутри шахты, Томлан сообщил, что готов огласить информацию. Но, как и всякий гном, развел из этого жуткую тайну и потребовал деньги вперед. Люсинда сочла подобный демарш плохим знаком, однако согласилась. Встречу же назначила в зале для совещаний на восемнадцать часов. Княжна специально выбрала такое официальное место: во-первых, потому что гном был малоприятен в общении и внешнем виде, во-вторых, здесь могло разместиться значительно больше участников, чем в чайной гостиной. Вообще на совещание Люсинда пригласила лишь Реитаса и Ангарала, как самого сведущего в ее ближайшем окружении в плане горных работ. Зато последний, естественно, выставил еще двух телохранителей – вот и образовалась почти толпа.

Томлан, дождавшись, когда все рассядутся и наступит тишина, с важным видом погладил свою бороду и произнес:

– Ваша светлость, вынужден сообщить неприятную новость. В шахте нет абсолютно ничего полезного.

В этот момент внутри Люсинды что-то как будто оборвалось. Она все-таки до последнего верила в чудо, а получается, лишь деньги потратила впустую. И ради одной этой фразы необходимо было так хорохориться и созывать официальное собрание? Княжна почувствовала, как начинает закипать. Гном же, выдержав паузу, продолжил:

– Впрочем, за одной из стен на втором уровне обнаружена обширная полость. Ее несложно снести и разведать, нет ли дальше чего-то стоящего, только эти работы могут вызвать завал нижнего уровня. Сами понимаете, такие действия без вашего согласия я произвести не имею права.

– Сколько вы хотите за работу? – поняв, куда Томлан клонит, сухо уточнила Люсинда.

– Сто золотых мирианов.

Вот демоны… Хотя, с другой стороны, тот, кто будет производить пробой, сильно рискует, у ее же подчиненных нет квалификации, да и место гномы вряд ли покажут. Слишком ушлые. А где пропало пятьсот золотых, там и еще одна сотня роли не сыграет…

– Хорошо. Заплачу после. Если вас такой расклад устраивает – приступайте, – и княжна поднялась, давая понять, что совещание окончено.

Ей и правда было некогда здесь рассиживаться и переливать из пустого в порожнее. У Меди начались роды, и находиться около своей любимицы Люсинде было куда важнее. Большая удача еще, что в ответ на письмо княгиня Вестеле вместе с благодарностью разрешила воспользоваться услугами их ветеринара, если будет нужда как в конкретном случае, так и позднее. Вдобавок она совершенно неожиданно предложила обещанного жеребенка оставить Люсинде, а взять другого лет через пять-шесть, для Накилона, когда сын подрастет.

Надо ли говорить, что княжна Лунного Камня этому безумно обрадовалась? Ведь таким образом одновременно появлялся способ ощутимо пополнить казну и в то же время не злоупотребить доверием Вестеле, поскольку будущего жеребенка она планирует взять не просто, а сыну и наследнику. От этого факта в душе Люсинды даже шевельнулось что-то похожее на гордость. «Это только начало», – в который раз сказала она себе. Мы вернем былую славу Лунному Камню! Пусть не самоцветами, так лучшей на планете породой лошадей!

Однако, спеша в конюшню, девушка не поленилась заскочить в свою комнату и, изловив Себу (так она назвала оставленного котенка), запихнуть его в специально изготовленную на заказ корзинку. В отличие от купленной в Аэркарасе, у нее имелась удобная плетеная же крышка с замочком и небольшие отверстия, чтобы животное внутри не задохнулось.

Себа, правда, сразу размяукался – малыш страшно не любил, когда ограничивали его передвижения. Но княжна была категорична и даже пригрозила питомцу запретить свободно гулять по всему дворцу и окрестностям. Котенок сразу притих, словно понял, и Люсинда передала корзинку одному из воинов охраны. А чего просто так ходить? Путь хоть чем-то помогают.

В отремонтированной конюшне для чистокровных скаковых выделили отдельное крыло. А Медь после начала родов и подавно перевели в начищенный до блеска денник[1], устланный свежайшей соломой. Люсинда уже проведывала любимицу до собрания: та нервничала, то и дело поглядывая на живот, пыталась то лечь, то встать и периодически ржала. Сейчас же в конюшне было подозрительно тихо, и это пугало. Княжна ускорила шаг, но, очутившись перед калиткой загона, умиленно ахнула.

Новорожденный жеребенок весь мокрый лежал около матери, а та старательно его вылизывала.

– Все благополучно, – с улыбкой успокоил Люсинду ветеринар. – Выжеребка прошла гладко, малыш полностью здоровый. Крепенький. Думаю, совсем скоро поднимется на ноги. Конюх у вас опытный, думаю, и сам знает, но на всякий случай: лучше, чтобы в ближайшие пару дней их не тревожили. Можете приходить, но смотрите снаружи. А потом лучше всего позволить им пастись в общем табуне. Под наблюдением, конечно.

Княжна с облегчением выдохнула и снова заглянула в денник. Меди было не до нее, так сейчас и правильно. Жеребенок, в отличие от абсолютно рыжей матери, родился бурый, с аккуратными белыми носочками и небольшой «звездой» на лбу. Люсина знала, что основная масть станет ясна лишь через полгода. Все же было бы отлично, чтобы малыш таким и остался. Красавчик же! Хотя, конечно, главное – пусть растет здоровым.

– Ваша светлость, а корзинку вы не сюда несли? – уточнил сопровождающий охранник.

Кажется, Люсинда аж порозовела. Так расчувствовалась, что совсем забыла про хулигана Себу.

– Извините, а вы заодно не посмотрите котенка? Я заплачу за всех, – торопливо добавила она, поворачиваясь к ветеринару.

– Котенка? – удивился медик.

Вероятно, к нему крайне редко обращались с такими просьбами, если вообще обращались.

– Да. Мне просто убедиться, что он здоров.

Ветеринар продезинфицировал руки, вышел из денника и предложил осмотреть котенка подальше от роженицы. Мало ли тот станет громко мяукать с перепугу, а мамочке сейчас не нужны незнакомые нервирующие звуки.

Как и предполагалось, оказаться в чужих руках, да когда тебя всего еще и ощупывают с пристрастием, Себе не понравилось. Он дико заверещал, стал выкручиваться и таки царапнул медика через всю кисть.

– Ой, простите, пожалуйста! – взмолилась Люсинда. – Давайте я вам за травму доплачу.

Ветеринар рассмеялся.

– Бросьте, ваша светлость. Если бы я боялся царапин, не работал бы с животными. Сам напортачил, крепче надо было держать. Но невинный вид вашего котенка ввел меня в заблуждение. Кстати, он тоже совершенно здоров и, судя по всему, весьма активен. Единственное, предлагаю раз в месяц давать ему по восемь капель вот этой микстуры, – и мужчина, порывшись в обширном саквояже, извлек оттуда зеленоватый пузырек. – Поскольку, судя по лапкам, ваш питомец не просто комнатный, а весьма свободолюбивый, ему не помешает глистогонное.

Люсинда облегченно закивала и, засунув Себу обратно в корзинку, погрозила ему пальцем. Ишь! Опозорил ее перед почти гостем не за краюшку хлеба.

Уже направляясь назад, княжна встретила Реитаса. Тот, видимо, ходил к манежу посмотреть, как берейторы занимаются с купленными скакунами. Надо отдать должное, рекомендованный пилотом тренер прибыл в срок и с нанятыми людьми. Чтобы делать выводы, прошло, конечно, еще мало времени, но серьезный подход к работе нового персонала Люсинду откровенно радовал.

– Медь родила мальчика! – счастливо объявила княжна. – Надо бы придумать ему имя.

Реитас улыбнулся, с сожалением глянул на двух охранников, следующих по пятам за девушкой, и просто кивнул. За все дни, прошедшие после важного разговора, они с Люсиндой оставались наедине лишь в кабинете. И честно только работали. Никаких попыток поцеловать княжну друг детства больше не делал, вероятно, ожидая ответа по существу. А вот Люсинда… отвечать не хотела. Но, пожалуй, не воспротивилась бы, попробуй он ее поцеловать снова.

***

О том, что Фиравел и Мисти вместе, естественно, очень скоро уже знала вся школа, ведь они не считали нужным этого скрывать. Фиравелу, правда, в глубине души не казались нормальными все эти прилюдные объятия и поцелуи в коридорах, но молодежь его возраста на Сохо вела себя именно так. А князь очень, очень хотел соответствовать ожиданиям Мисти.

Сперва, конечно, он все время готовился к каким-то подначкам со стороны одноклассников. Ведь после того как Фиравел высказал эльфийский взгляд на невинность, здесь открывалось огромное поле для насмешек. Потому что одно из двух: либо их отношения с Мисти несерьезные, «детсадовские», либо князь переступил обозначенную им же черту, а значит, слабак. По обоим поводам можно было пройтись и троллить чуть ли не бесконечно, но даже Баджо с Анхеликой почему-то молчали. Вероятно, близость пробных выпускных экзаменов и надвигающиеся планетарные соревнования высасывали из одноклассников все силы и не оставляли им желания заниматься подобной ерундой.

Вейт, правда, после случая в бассейне Фиравела полностью игнорировала. И это заметил не только он. На одной их перемен к князю подпорхнула вечно «летящая» Гала и строго спросила:

– Чем ты обидел Вейт? На ней который день нет лица!

Князь растерялся от прямоты и напора одноклассницы, но выкручиваться не стал.

– Гала, если Вайлет захочет, она тебе расскажет. Я действительно виноват перед ней, но исправить ничего не могу.

– А попросить прощения не пробовал? – съехидничала девушка.

– Я подумаю над твоим предложением, – отбрыкнулся Фиравел.

Смешно, но такой вариант ему действительно не пришел в голову. Нет, от произнесенного «извини» он на части не рассыплется, а что делать потом? Вдруг Вейт воспримет это как попытку вернуть ее расположение? Пожалуй, пусть лучше все остается как есть.

С Мисти у князя сегодня с третьего урока шло разное расписание, поэтому они договорились встретиться у входа и поехать на выставку по истории моды. Для князя это понятие было чем-то совершенно далеким, как… Альдебаран, но с Мисти он согласился бы посетить даже сад камней, если ему там дадут «созерцать вечность» рядом с девушкой.

На выставке же оказалось совсем не так плохо, как Фиравел предполагал. Особенно в части исторического костюма разных народов. Ему, например, некоторые экспонаты – средневековые расшитые камзолы и военная экипировка – показались вполне современными. Странно, что человечество в этом плане пошло не по пути красоты, а в сторону функциональности и упрощения. При таком подходе любое искусство могло переставать существовать. Но, к счастью, люди вовремя остановились, хотя по некоторым новомодным веяниям в музыке и живописи этого и не скажешь.

О чем-то таком князь и поведал Мисти шепотом, пока они стояли около стенда с мужским костюмом восемнадцатого века.

– То есть тебе вот эти вышитые и инкрустированные камнями камзолы кажутся удобными для повседневной носки? – удивленно уточнила одноклассница.

Князь пожал плечами.

– Удобство – это слишком абстрактная величина. К чему привыкаешь, то и удобно. Я – да, себя намного комфортнее чувствую в таких «исторических» костюмах, чем в этих рваных джинсах и майках в облипку.

– То есть на Валиноре одеваются примерно вот так? – ахнула Мисти, потрясенно переводя взгляд с манекена на князя и обратно, наверное, старясь визуально одежду на него примерить.

– Ну… да, – неуверенно ответил Фиравел, все еще пытаясь понять реакцию девушки и что за ней скрывается – культурный шок или полный восторг.

– Хотела бы я на тебе это увидеть! – мечтательно прошептала одноклассница, снова пробегая глазами по его фигуре и подступая так близко, что князь уже чувствовал ее дыхание.

Так, значит, все-таки восхищение…

– У меня есть один комплект в чемодане, могу надеть на какую-нибудь костюмированную вечеринку. Хочешь? – так же тихо проговорил князь, обнимая девушку за талию и притягивая вплотную к себе.

От тепла ее тела вполне физически начинала кружиться голова, а внизу живота все стягивало от предвкушения.

– Я много чего хочу, – выдохнула Мисти князю в самые губы, стараясь при этом не разрывать зрительный контакт, – но да, можно начать и с примерки костюма.

Что они стоят, неистово целуясь, посреди выставочного зала, полного людей, до Фиравела дошло лишь тогда, когда рядом раздалось недовольное:

– Кхм-м, молодые люди, вы же в музее!

Мисти тут же отстранилась и, засмеявшись, кинула старушке-смотрительнице:

– Извините, мы больше так не будем!

А потом схватила князя за руку и буквально потащила его, осоловевшего, в следующий зал. Раскаяния в ней не было ни на грамм, а весь довольный вид так и транслировал: «Будем, еще как будем!» Фиравел же изо всех сил старался подавить в себе возникшую неловкость. Демоны побери! Надо как можно быстрее подобрать подходящий момент и поговорить с Мисти о Валиноре, пока он не надоел девушке со своими странными для нее традициями и условностями.

На удачу сегодняшнее свидание какими-то неведомыми для Фиравела путями дальше перекочевало в кинотеатр под открытым небом. Здесь был гигантский экран высотой с королевский дворец, а перед ним огромное поле с зеленой травой, на которое в специально отведенные места приземлялись аэрокары.

О чем именно фильм, князь улавливал с трудом. Все его мыслительные процессы сейчас притуплялись лежащей у него на плече любимой девушкой и паническими попытками придумать, с какой стороны подойти к вопросу переезда на Валинор. Сейчас в романтическом полумраке, казалось, поднять эту тему было самым уместным, но князь никак не мог подобрать правильного момента. Однако эльфийские боги, похоже, заглядывают и на Сохо. Иначе чем объяснить, что героиня фильма отказалась от наследного титула и улетела вслед за возлюбленным на лежащую в руинах окраинную планету?