Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 110 (всего у книги 339 страниц)

35. Плата по счетам

– Если я выживу – женюсь на Софи, – пообещал себе Тьен, когда аэростат бултыхался, словно пьяная чайка.

Ему и раньше случалось рисковать жизнью, но раньше у него не было Софи. Сейчас, благополучно приземлив аэростат, он вышел, пошатываясь, проваливаясь в мокрую хлюпающую землю едва ли не по щиколотку, чувствуя, что ноги в дорогущих ботинках безнадежно вымокли, и благодарил богиню, что жив. Если бы они все погибли – что стало бы с матерью? С сестрой, которая обожает своего степного мужа до такой степени, что сойдёт с ума от горя? С Беллой, наконец, которая только вышла замуж?

Ему хотелось курить… или хлебнуть любимого виски отца. Так, чтобы горло обожгло. Руки противно тряслись, а в голове было как никогда ясно.

Софи носит его ребенка, а он, сволочь, даже не зашёл к ней. На кого обиделся? На слабую женщину, которую должен был защищать? Почему просто не забрал её в дом Оберлингов? Сейчас он никак не мог понять этого. Что такое гордость? Для чего? Жизнь одна, она такая хрупкая, словно утренний лёд. Сегодня он мог не вернуться. И Софи осталась бы одна расхлебывать последствия того, что они натворили вместе. Макс, конечно, позаботился бы о ней. Но у Макса свой сын. Тьен тоже хочет.

Решено – доберётся до города и заберет ее. И пусть говорят, что хотят. Тьену всегда было плевать на пересуды, он знал, что родители все поймут, да они уже поняли, когда он привез семью Софи в замок Нефф.

На них никто не нападал больше, да и не посмели бы – на открытом-то пространстве сразу на троих сильных магов. А прибежавшие деревенские даже не поняли, кто такой уставший немолодой мужчина, который больше молчал. Вот Аяза они узнали, Аяза почему-то узнавали все. Целитель, который никому не отказывал и лечил бедняков бесплатно, был очень популярен в народе. Пожалуй, для Алистера это был неплохой щелчок по его гордому носу: его, короля, не любили так, как чужеземного целителя. Именно Аяза усадили в телегу первого, именно ему накинули на плечи попону.

Впрочем, целитель выглядел почти так же дерьмово, как Яхор, которому только что отняли руку. Губы у степняка были совершенно синие. Он уложил приемного сына на солому и придерживал всю дорогу, боясь, что тряска может навредить ему. А король и два самых богатых и знатный лорда Галлии – Оберлинг и Стерлинг – шли рядом, меся грязь и криво улыбаясь друг другу.

Ловчие, в том числе и Макс, прибыли в деревню в рекордные сроки. Все же мобиль – замечательное изобретение. Они же остались искать электрические установки – благо, пилоты смогли дать довольно точные координаты.

Яхора транспортировать было нельзя. Он метался в бреду и весь горел. Аяз не отходил от него, бледный и несчастный на вид. А вот его величество срочно требовалось доставить во дворец во избежание новых казусов, поэтому Оберлинги оставили целителя в деревне, пообещав как можно быстрее прислать к нему супругу, а сами поехали в столицу.

Тьен даже не стал переодеваться. Была ночь, фонари отражались в мокрой мостовой, но он не замечал красоты, которой раньше восхищался. Его сейчас волновала только Софи.

Разбудил дежурного ловчего, взял фонарь, спустился вниз. Софи спала, укутавшись в плед. Камера уже и на камеру похожей не была: ребята притащили ковёр на пол, стол со скатертью, стул и даже постельное белье. Не хватало только картин на стене и вазы с цветами. От лязга решетки она проснулась, села на койке, сонно моргая.

– Выходи, лисица, – буркнул Тьен, вдруг растерявший все слова. – Я отвезу тебя домой. К себе домой.

– С чего бы мне выходить, я же арестованная! – с вызовом ответила Софи, демонстративно подбирая ноги и кутаясь в одеяло. – Я никуда не поеду, пока суда не будет.

Тьен вздохнул, подхватил ее на руки прямо в одеяле, встряхнул, когда она начала визжать и вырываться, и понес наверх.

– Будешь вертеться, тыковка – уроню.

– Всегда хотела спросить – почему тыковка? – невнятно пробурчала сразу затихшая Софи.

– Оранжевая как тыква.

– Козёл.

– Сама такая.

Он усадил Софи на сиденье мобиля, укутал поплотнее в одеяло и, немного подумав, попытался надеть ей на волосы свою шляпу. Не вышло – слишком пышными были рыжие кудри.

– Мне не холодно, – тихо сказала Софи, пряча глаза. Она боялась, что расплачется от его заботы.

Ну вот как его не любить? Даже злясь на нее, даже ненавидя, он велел принести ей в камеру плед, позаботился о её родных – Макс сказал, что Тьен увез их в безопасное место, а теперь боится, что она замёрзнет. Но её волосы были такими глупыми и пышными, что она и шляпку носила ради приличий, а не потому, что у нее голова мерзла.

– Ты беременна, – твердо сказал Тьен. – Если думаешь, что я позволю матери своего ребёнка заболеть, ты заблуждаешься.

Софи окаменела. Так вот к чему всё это? Надо же, как удачно всё вышло! Какая она расчетливая тварь, правда? Шпионила, соблазнила, понесла…

– Не говори глупостей, – буркнул Оберлинг (ой, она вслух это сказала, да?). – Я тебя ни в чем не обвиняю. Я не зелёный юнец, меня нельзя соблазнить, если я сам не захочу. И ребёнка мы делали вместе и с удовольствием. Так что сиди молча, рыбонька, и не беси меня еще больше.

Софи и заткнулась, но глупая улыбка сама собой расплывалась на ее лице. Боги, и зачем ей был нужен скучный чопорный Макс, когда есть такой замечательный Тьен?

– Свободных спален нет, жить будешь со мной, – шепотом сообщил ей Тьен, занося на руках её в дом Оберлингов. – У нас сейчас многолюдно. Вики с мужем, Яхо с Бель, Стерлинг тут же живёт, потому что его из дома выгнали. Давай, козочка, иди помойся, ты пахнешь отнюдь не розами. И платье свое сожги, утром я спрошу у девочек для тебя что-нибудь.

– А козочка почему? – не утерпела Софи, с удовольствием сдирая с себя и в самом деле грязное и потное платье. – Потому что воняю?

– Нет, потому что я у тебя козёл, – разумно ответил Тьен, тоже раздеваясь и швыряя в угол обляпанные грязью ботинки. – Знаешь, что? Я первый мыться. Мне утром в департамент. А вы, женщины, вечно часа на два уборную занимаете.

Софи не стала возражать. Он был прав. Она в камере спала целыми днями, и сейчас спать уже не хотела, зато с удовольствием бы полежала в горячей ванне и вымыла волосы, это не быстро. А Тьен вышел уже через пару минут, скинул халат, демонстрируя жадно облизнувшейся девушке великолепное, хоть и волосатое тело, и нырнул в постель, практически сразу засопев.

Она же долго и с удовольствием смывала с себя усталость и запахи подвала, вымыла и высушила волосы, надела его рубашку, а потом позволила себе лечь в одну постель с любимым мужчиной, прижаться к нему и просто лежать, ощущая его тепло и силу.

Он поднялся на рассвете, принялся быстро одеваться – но недостаточно быстро. Софи успела заметить широкую ссадину на ребрах и багровый кровоподтёк на бедре.

– Что это? – подскочила девушка. – Откуда?

– Мы с аэростатом упали, – туманно объяснил Тьен.

– Что значит "мы с аэростатом"?

– То и значит. Авария произошла. Не переживай, все живы. Ну почти все. Джеральд сорвался. Его ищут.

– Как это сорвался?

– Молча. Вниз упал. Но он живучий, может… хотя вряд ли. Спасибо твоим дружкам. Они подстрелили.

Оберлинг сжал челюсти, вспомнив окровавленного Яхора и бледного Аяза.

Софи смотрела на него с таким ужасом, что он вздохнул и пояснил:

– Козочка, я знаю, что ты не при чем. На тебе вины нет. Но если бы ты сказала раньше, возможно, все сложилось бы иначе. А возможно, и не сложилось бы. Все, спи. Я на работу, буду ночью.

Легко сказать, спи! Как теперь жить с этим? Один Браенг, второй! Это все на ее, Софи, совести!

– А вот и нет, – твердо сказала она себе, повторяя слова Макса после ареста банды Глостеров. – Виноват тот, кто нажал на курок. Тот, кто своими руками делал зло. А я не виновата. Мне было страшно, я должна была защитить свою семью.

Утешило это мало.

37. Аристократы-предатели и аристократы-герои

Льен лихорадило. Новость о том, что король едва не разбился во время полета на аэростате, просто взорвала общественность. Острая сатирическая статья первой в Галлии женщины-журналистки Софи Доган разошлась по всем газетам, ее даже во “Франкский вестник” попросили, и в “Славские ведомости”. Тираж же “Льенских новостей” допечатывали трижды – в каждом доме хотелось иметь свою историческую реликвию, коей, безусловно, станет этот выпуск.

✔

Покушение на короля!

✔

Старый мир прогнил!

✔

Аристократы-заговорщики и аристократы-героические пилоты!

✔

Подвиг инженеров!

Вокруг только и разговоров было, что аэростат – настолько надежная штука, что даже при диверсии все, кто в нем летели, остались живы. Кроме Джеральда Браенга, но об этом старательно умалчивалось. Просто сообщалось, что сын канцлера ранен и проходит лечение в закрытой клинике.

Макс и Тьен, забыв про все разногласия, целыми днями мотались по пригородам, опрашивали людей, проверяли все мастерские, отправили ловчих в Белую Чашу на шахты и на стерлингов кожевенный завод. Дело начинало раскручиваться. Честное слово, если бы не это покушение, они никогда бы не подумали, что здесь может быть замешан безобидный изобретатель электрической машины из Предгорий. Можно было даже сказать, что братья Оберлинги были довольны тем, как всё обернулось.

А вот Алистер почему-то был недоволен. На жизнь его отца, Эстебана III Галлийского не покушались вовсе ни разу, да и на улицах его узнавали, так чем он, Алистер, хуже? Да, в последние годы отец много болел, практически все управление государством передал канцлеру и старшему сыну, но все равно – люди любили Эстебана.

Возможно, так было потому, что он поднял Галлию из разрухи, куда ее загнал его сумасшедший отец, возможно, благодаря тому что люди и в самом деле стали жить лучше. К тому же Эстебан отменил смертную казнь и открыл Университеты для всех, а не только для аристократов, но и аристократию не обидел. Талантливые юноши из древних родов назначались наместниками и начальниками департаментов, их отправляли учиться во Франкию и Катай. Кажется, отец сделал всё, чтобы оставить своему не самому блестящему сыну процветающую страну. А что сделал сын? Грохнулся с аэростатом и угробил последнего Браенга.

Ну ладно, не угробил. Бригитта уже его нашла, только наотрез отказалась сообщать, где ее сын и каково его состояние. Ее можно понять – он единственное, что у нее осталось… конечно, не считая дочери в Славии, но та давно уже жила самостоятельно.

Поэтому за чистку древних родов Алистер взялся с пугающим энтузиазмом, вдохновляясь не только записями канцлера Браенга, но и регламентами прежних правителей. Он лично проводил допросы Стерлингов, Ваенгов и Цвенгов, без зазрения совести ворошил их финансовые документы и декларации, словом – всеми силами строил из себя диктатора, хотя и понимал, что это не принесет ему популярности. Зато, дай богиня, отучит этих… покушаться на законного правителя.

А еще Алистер понял, для чего отцу был нужен канцлер Браенг – один человек просто физически не мог держать все под контролем. И в голове. И не спать он тоже не мог. Алистер понимал, что доверять теперь он сможет немногим, а именно тем, с кем летал. Роберт Стерлинг королю нравился больше других, он был амбициозен и одновременно зануден, из него вышел бы великолепный новый канцлер. Да, не любит риск – так дури у Алистера и своей хватало, несмотря на то что он уже в солидных годах. Зато документы после его правок читать одно удовольствие, не то, что отчеты братьев Оберлингов. Если Макс еще сдавал более-менее вменяемые бумаги, то на записи Тьена смотреть без слез было невозможно. Алистер последний его отчет порвал и выкинул обрывки в окно, уверяя, что даже если какие-то шпионы пожелают его восстановить – то сойдут с ума и закончат жизнь самоубийством.

Впрочем, и тут был отличный вариант – Тьен просил специального разрешения на брак с простолюдинкой-журналисткой, и король с удовольствием его Оберлингу выписал, поставив условие, что Софи будет бедняге с отчетами помогать. Статьи у нее получается писать очень ловко, так пусть и отчеты попробует, тем более, что она все равно слишком много знает. Тьен, к слову, не сопротивлялся.

С Аязом было сложнее. Целитель такого уровня был в Галлии просто необходим, но степняк наотрез отказывался от гражданства. Сын хана, его можно понять. Ну хоть госпиталем для бедных занялся, и то хлеб. Алистер долго ругал своего покойного отца за то, что тот умудрился упустить второго – Раиля Кимака. При том, что парень учился в Льене и был особенно дружен с Браенгом-младшим – да для него просто создана была должность Медицинского Управления! Но увы, Кимак-младший осел во Франкии, и вытащить его оттуда не представлялось никакой возможности.

Оставалась Изабелла. Что может женщина-целитель – Алистер не представлял, но механической рукой Яхора впечатлился. Он уже потом, после узнал, что именно Белла проводила операцию по приживлению протеза, пусть под руководством отца, но она справилась блестяще. Король предполагал, что изобретатель и его супруга могут внести немалый вклад в развитие техномагии, и намеревался удерживать их всеми силами. Для начала им нужен дом, который просил Яхор. С этим проблем не возникло. Алистер распорядился выкупить и отремонтировать неплохой особнячок на Садовой улице, откуда до ангаров было несколько кварталов, особо указав, что конюшню нужно оборудовать под гараж. Мобиль изобретателю тоже был уже выписан. А для Беллы в Льенском университете составляли индивидуальный курс обучения: Алистер хотел сильного целителя во главе Управления – Алистер его получит. И ничего, что она, в общем-то, не мужчина.

А ещё Стерлинги оказались замешаны в покушении по самые уши. Они издревле ненавидели Оберлингов, а следом за ними – и королевский род. Уже давно их деньги шли на финансирование заговорщиков против короны. Как жаль, что Эстебан отменил смертную казнь! И как неприятно, что именно Алистеру пришлось ее вернуть!

За тестя просил Макс. В ноги кидалась дочь, прекрасная Мелисса. Подавал петицию на помилование Роберт. Но Алистер решил устроить Стерлингам показательную порку – чтобы впредь никому неповадно было. Голову одному из самых знатных аристократов отрубили на площади возле королевского дворца. От причитающегося ему “наследства” Роберт гордо отказался, заявив, что даже руки пачкать не будет, сам всего добьется (и добьется ведь, зараза!), поэтому Алистер с чистой совестью все состояние Стерлингов перенаправил на развитие медицины. А что, не свое – не жалко. Кстати, народ оценил, народ потребовал назвать новый госпиталь именем Алистера II, что немного утешило страдания короля.

Разумеется, к несостоявшемуся заговору приложили руку не только Стерлинги. Разумеется, работы было еще выше крыши – пока от каждой ниточки кончик найдется, но все же король мог спать спокойно: его жизни и чести ничего не угрожало, кроме разве что скандальных мемуаров обиженной любовницы.

Эпилог

Аяз молча смотрит на брата своей жены, багровея.

– А где ты видел, как я управляюсь с кнутом? – вкрадчиво спрашивает он, щурясь.

– Мне Вики рассказывала, – смело врет Тьен, широко улыбаясь. – Ну научи! Правда, это так круто! Хотя бы пару приёмов!

– Хорошо, – кротко соглашается степняк. – Только не здесь, конечно. Пойдем во двор.

Довольный Тьен мчится переодеваться, не замечая, что на губах Аяза заиграла зловещая улыбка. Мало кто видел целителя по-настоящему злым, но те, кто видел, больше не хотел бы.

Аяз вернулся в свою комнату, скалясь и закатывая рукава рубашки.

– Что с тобой? – спросила Виктория, понимая, что с ее мужем что-то не то. – Ты чем-то расстроен.

– Расстроен, лапушка. Но тебя это не касается.

– И кто осмелился?

– Твой братец. Милая, ты ему рассказывала, что у меня есть кнут?

– Нет, а зачем? Ты ведь сам говорил, что в Галлии не стоит об этом распространяться.

– Я так и думал. Прости, Вики, но я ему сейчас руку сломаю, а может, и еще что-нибудь. Собирай пока вещи, мы из этого дома уезжаем. Алистер меня приглашал во дворец. Поживём там.

– Да что такого натворил Тьен? – испуганно спрашивает Виктория, хватая мужа за руку.

– То есть ты уверена, что это не Макс?

– Макс бы не рискнул.

– Это точно, – кивнул степняк, поглаживая кнут, который он достал из саквояжа. – Вики, не волнуйся. Я его только немного проучу. А потом вылечу. Ты, главное, со мной не ходи, ладно?

– Пожалуйста, осторожнее. Тьен не так прост, как ты думаешь, – женщина взъерошила тщательно уложенную причёску мужа. – Если ты говоришь, что так нужно, я тебе верю.

– И девочек отвлеки как-нибудь, ладно?

Аяз мягко улыбнулся жене, точно так же растрепывая ее волосы. Все же он всегда успокаивается рядом с ней. Теперь уже он не хотел убить этого мерзкого оборотня. И даже сильно калечить не хотел. Ну, почти не хотел.

Тьен стоял посередине двора. В руках у него тоже был кнут, причём степной и довольно неплохой. И где только купил? Аяз свой кнут когда-то сплел сам, поэтому он примерно представлял стоимость такого оружия.

– Первый урок, Себастьян, – холодно процедил Аяз. – Никогда не недооценивай противника. Не все такие дураки, как ты думаешь.

Он щелкнул кнутом шурину по ногам, тот взвыл. Ещё удар – и Тьен с возмущенным воплем схватился за выбитый локоть, роняя оружие.

– Урок второй: запястье, локоть, шея – это самые уязвимые места. Про локоть ты уже понял. А что касается шеи…

Степняк снова взмахнул кнутом, захлестывая шею высокого Оберлинга, потянул вниз и прошептал на ухо:

– Вначале я хотел показать тебе ещё одно уязвимое место, Себастьян. Но скажи спасибо сестре, она меня отговорила. К тому же локоть я тебе вылечу, а вот гениталии восстановить невозможно. Ты не остался евнухом только потому, что ты мой родственник. Но если я узнаю, что ты снова подглядываешь за мной и Вики… или ты кому-то проболтаешься… то запомни: запястье, локоть, шея, пах.

– Я понял, – придушенно прохрипел Тьен, пытаясь хоть как-то вдохнуть вдруг ставший таким сладким воздух. – Не повторится.

Аяз отпустил его, улыбаясь, а потом вправил шурину сустав.

– Я сплел себе первый кнут в восемь лет, – миролюбиво пояснял он. – С тех пор кнут – не просто оружие, он часть меня. Ты никогда не сможешь овладеть им так, как я. Но если захочешь, я научу тебя основным ударам и как правильно рассчитывать силы. Бойцом тебе не стать, но защитить себя сможешь.

– Спасибо, я лучше с пистолетом, – буркнул Тьен, крайне расстроенный тем, что этот степной коротышка так легко победил его. Все-таки степняки совершенно дикие. Лучше с ними не связываться.

***

– А здесь будет твоя мастерская! – радостно заявила Белла, осматривая комнату с большим окном, выходящим в сад.

– Здесь будет детская, – поправил ее Яхор. – Мастерскую в доме устраивать – глупее не придумаешь. Ты же не хочешь, чтобы мои сыновья всю мебель дрелью истыкали?

– Наши сыновья, – поправила его улыбающаяся Белла, которая про детскую даже не подумала. – Думаешь, они такие же умные, как ты, будут?

– И такие же красивые, как ты, – хмыкнул Яхор.

А Белла закружилась по пустой светлой комнате так, что платье взметнулось, обнажая прелестные лодыжки.

– Свой дом, Яхо! Свой дом! – засмеялась она, раскидывая руки. – Ты когда-нибудь думал, что у тебя будет дом?

– Нет, – серьезно ответил он. – Я и про семью-то не думал, всегда считал себя одиночкой.

– Глупый!

– О да! – он поймал жену за подол, привлек к себе и нежно поцеловал в нос. Он бы и по-другому поцеловал, но они были не одни. – Теперь нужно мебель заказать. Стол, шкафы…

– Кровать, – радостно продолжила девушка. – Большую кровать.

– С кованным изголовьем.

– Мне нравятся деревянные, – надула губы Белла.

– Металлическое лучше, – заметила Софи, поглаживая выступающий животик.

– Чем?

– Всем. Я тебе потом расскажу, – репортерша туманно улыбнулась и бросила хитрый взгляд на Тьена, который только плечами пожал.

Подумаешь, изголовья! Какие мелочи! У него в старой квартире кровать с секретами была, там много чего было запрятано. Жаль, теперь про активные игры придется забыть на полгода, зато потом он отыграется на этой плутовке за всё. Потому что его новоиспеченная супруга, пользуясь своим положением, совершенно обнаглела, и это он, Тьен, всё чаще оказывался на постели с черной шелковой лентой на глазах. Спорить с беременной женщиной – дело бессмысленное и в корне неверное, поэтому он позволял ей играть… до поры до времени.

– Пончик мой, нам домой не пора? – поинтересовался Тьен у жены.

Глаза Софи немедленно наполнились слезами, губы задрожали:

– Это потому, что я толстая, да?

– Нет, потому что с начинкой.

– Но мне здесь нравится! Мы собирались с Беллой по магазинам – шторы подобрать, обивку для мебели!

Мужчины переглянулись и одинаково скривили губы.

– Бель, а давай вас с Софи Тьен отвезет? – вкрадчиво предложил Яхор. – А я работать пойду, я обещал дадэ инструменты ему новые выточить.

– Ах ты хитрая жопа, – процедил сквозь зубы Тьен, но было уже поздно: Софи радостно закивала и с надеждой посмотрела на мужа. – Ладно. Собирайтесь, девочки.

– Просто я сообразительнее, – шепнул Яхо Оберлингу. – Кто первым сказал, тот молодец.

И, пока Тьен не придумал, как ответить, Яхор клюнул в щечку жену и сбежал, благо до ангаров здесь было идти не более четверти часа.

Аяз ждал сына уже внутри, в кабинете, у него были ключи. Перед ним на столе лежал чертеж механического сердца, и он с сожалением понимал – не выйдет. Нет таких материалов, чтобы сделать желудочки в должной степени эластичными, а металл слишком тяжел. С протезированием конечностей было проще. Пару человек он уже оперировал, они остались довольны результатом.

Яхор кивнул отцу, кинул куртку на кресло в углу и достал из сейфа красивый лакированный футляр. Открыл. На черном бархате серебрились хирургические инструменты: скальпели, щипцы, зажимы, ланцеты и иглы.

– Серебро? – спросил с любопытством Аяз.

– Сталь. С покрытием. Так надежнее.

– Красивые. Спасибо, сын.

– Как считаешь, на продажу имеет смысл выставлять?

– Безусловно. Я на кафедре взялся дополнительный курс лекций читать, покажу завтра студентам.

Яхо кивнул. Он, конечно, в первую очередь, изобретатель, но и степняк тоже, а степняки – прирожденные торгаши. Тем более, он сам сказал Белле, чтобы она не экономила, а она и не экономила. Он посмотрел потом траты и пришел в ужас: неужели дюжина женских чулок может стоить целый империал? Ах, из катайского шелка ручной работы? Наверное, их сама Императрица ткала. Нет, он не злится. Нет, не экономь, у нас нет проблем с деньгами.

Изобретатель поморщился, вспомнив про дыру в своем бюджете, вздохнул и принялся натягивать на механическую руку каучуковую перчатку. Инструменты у него были выкованы, осталось их посеребрить, а для этого нужно беречь конечности.

– Перчатки из чего? – с любопытством спросил целитель. – Первый раз такой материал вижу. Я оперирую в шелковых.

– Каучук, – пояснил Яхор. – Добывается из сока растений.

– Я не понимаю, – растерянно ответил Аяз. – Я видел каучук, из него еще плащи и подтяжки делают, но он же дубеет на морозе, а на солнце плавится, а тут – эластичный, стойкий к химии, верно?

– Да. Это Джерри придумал. Он просто добавлял всё подряд в расплавленное сырье, и с серой вот получилось совсем неплохо.

– Перчатки… – задумчиво произнес Аяз. – Дорого выходит?

– Нет, совсем не дорого. Намного дешевле кожаных или шелковых. Но они не слишком прочные.

– Сделаешь мне дюжину пар?

– Конечно. Формы у нас есть.

– Послушай… а ведь можно любую форму этой штуке придать?

– Да.

– И она водонепроницаемая?

– Да.

– Хочешь идею, Яхо? Мы с тобой разбогатеем! – глаза Аяза предвкушающе засверкали, он перевернул чертеж и на обратной стороне довольно натурально изобразил мужской половой орган. – Я так полагаю, тончайший каучуковый чехол станет неплохой альтернативой пилюлям. К тому же он прекрасно защитит от стыдных заболеваний.

– А чем пилюли плохи? – Яхо не собирался натягивать на себя никакие чехлы – вот еще не дело.

– Ничем, отличная штука. Только очень часто женщина мужчину обманывает, говорит, что принимает их, а потом ставит будущего отца перед фактом.

– Но ощущения не те!

– Те ощущения – это с законной супругой, – отрезал Аяз. – А с этим – в публичный дом.

Яхо тяжко вздохнул. Да, с Аязом-дэ соскучиться сложно. Тот выдумщик почище него самого. Да, вдвоём они многое еще придумают!