Текст книги ""Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Сергей Звонарев

Соавторы: Александр Нетылев,Марианна Красовская,Ирина Солак,Вячеслав Ипатов,Янина Наперсток,Нани Кроноцкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 339 страниц)

– И каким образом вы собираетесь добираться до шахт? – вскинула брови я. – Там столько снега, лошади не пройдут.

– Я и позабыл, что миледи с Юга! – криво улыбнулся лорд. – На лыжах, конечно! Здесь все умеют ходить на лыжах!

Да, лыжи в Славии ни к чему.

Глава 4. Полнолуние

Я с любопытством наблюдала, как мужчины передвигаются на лыжах. На рудники собрались Гленн и Марк. Гленн, муж Марты, был огромным бородатым медведем, причем на самом деле – бурым медведем. Он – чистокровный оборотень. Марк, сын кухарки Греты, совершенно другой: симпатичный гибкий юноша с красивыми темными кудрями.

Оделись они по-зимнему: замшевые штаны мехом внутрь, доха с капюшоном, подпоясанная веревкой, вязанная шапка-шлем, при необходимости прячущая всё лицо, кроме глаз. У Марка за спиной арбалет, а Гленну оружие не требовалось: он сам оружие. На спины закинуты котомки, на сани упакована провизия и запасные вещи. С собой они берут двух огромных собак. При хорошей дороге или острой необходимости собак впрягут в сани.

Собаки в замке Нефф совсем не такие, как в Славии. У нас всё больше борзые для охоты и обычные пустобрехи для охраны домов или стада. Здесь, на севере, собака размером с пони или с осла. В замок собак пускают только в самые лютые морозы, а так они живут в конюшне. Такие громадины стоят в бою человека.

Меня очень волновало, что в замке нет гарнизона. Спросила у Марты, почему.

Оказывается, замок Нефф – самая пограничная точка в горах. Ведет к нему одна приличная дорога, на которой расположена застава. В горах такие узкие тропы, что зимой там пройти вовсе невозможно, а в теплое время года отряду придется идти по одному человеку. Дальше на восток живут только оборотни-одиночки и дикие звери, в пещерах часто селятся горгульи, встречаются порой и драконы. На людей они не нападают, если не приближаться к их жилищу.

Да и сам замок строили Браенги, а Браенги, как говорят, всегда были сильными чародеями. Никто не знал, какие охранные заклинания они использовали при закладке замка.

В прежние времена на замок нападали дважды: один раз гномы, которые хотели овладеть горами, второй раз люди короля, когда мятежные Браенги в Неффе решили укрыться.

Гномов разбили наголову. Замок взять они не смогли, хотя и гарнизона тут не было. В лагере их случился мор, и когда примчались всадники с заставы, их можно было брать голыми руками. Кроме гномов не заболел никто. Марта считала, что это всё заслуга охранных заклинаний, но я смела предполагать, что гномы не вынесли погодных условий и чуждого им питания. Все же в их подземном царстве снега нет, как нет и жары.

Посейчас помню, как болели воины с Севера, нанявшиеся в батюшкину дружину. Лето на дворе, солнце жарит, а у них лихорадка, глаза гноятся и из носа течет. Поди и с гномами то же самое случилось.

Вторая история была интереснее. У мятежных Браенгов воинов было немало, терять им было нечего, кроме смертной казни их ничего не ждало. Сопротивлялись они до последнего, тем более, в их рядах был младший королевский отпрыск, ради которого переворот и затеяли. Однако с королевской гвардией и лучшими магами им было не тягаться. И всё равно выкурить мятежников из замка не смогли. Боевые заклятья не причиняли особого вреда, осадные машины ломались, у нападающих постоянно случались всякие неприятности вроде нашествия муравьев, проливного дождя неделями, гниющего провианта, поноса и прочих походных заболеваний. Вместо того, чтобы быстренько разрушить крепостную стену, взять замок и на месте казнить мятежников, Нефф пришлось осадить. Продержались бунтовщики едва ли не полгода. Ворота открыли сами, когда кончились припасы.

Непобедимый замок Нефф, кто бы мог подумать! Я прониклась к нему искренним уважением. Тем более, как ни крути, строили его мои предки. А что гарнизона нет – еще и лучше. Кормить не нужно, жалованье платить не нужно.

И вообще, по моему мнению, от солдат больше неприятностей, чем полезности. В замке, где живет полсотни молодых мужчин, женщинам нужно держаться осторожно, одеваться скромно, глаз не поднимать. Как бы беды не накликать. Во всяком случае, у нас в поместье нередко случались скандалы и поспешные браки, хотя и дружинников всего две дюжины были. А ведь у нас деревни вокруг, где вдов и свободных девиц, которые не прочь потешить одинокого мужчину, достаточно. А тут – замок, от мира отрезанный. Нет, правильно, что солдат нет.

Девушки в замке скромные. Анна и Милена мать боятся как огня. Милена, хоть даже и сосватана, с женихом не гуляет, даже за руку не держится. Две другие горничные, Лина и Севира, тоже сестры. Они сироты, взятые в замок из деревни еще в детстве. Девочки совсем юные, но расторопные.

Личной горничной я взяла Анну. Она мне показалась самой смышленой, хоть и излишне эмоциональной. И посмотреть на нее было приятно: голубые глазки, светлые длинные волосы, круглое румяное личико. А ее ямочки на щечках были точь-в-точь как у Славки. Хотя, конечно, она много старше, ей почти двадцать семь. И надо же – не замужем и в Галлии перестарком не считается. Здесь вообще девушки взрослеют поздно. У Славки в ее шестнадцать округлости были куда больше и фигура женственнее, чем у Милены в двадцать два. Да и не спешили тут девиц замуж выдавать, едва созреют. Наверное, северное солнце греет по-другому, отчего женщины в здешних местах холодные и сдержанные. Таких бедовых, как Славка, я не встречала пока.

По сестре я скучала больше всех. Мне не хватало ее смеха, задушевных бесед, посиделок по вечерам.

Тем более в замке и поболтать было не с кем: с горничными и с кухарками сближаться не по чину, всё же я хозяйка. Экономка и сама на месте не сидела, и другим не давала – не женщина, а ураган.

Иногда я болтала с Якобом, который был хоть и не из моей волости, но из Славии. Всё больше мы спорили, какая ягода полезнее и какие грибы вкуснее, полезно ли замирье со Степью (интересно, что бы он сказал про мои отношения с Таманом?), хорош ли у государя Славского старший сын и о прочих вещах.

О степи мы решительно не сошлись во мнении: Якоб считал, что Степь надо делать данником.

– Поглядела бы я на того человека, который посмел бы сделать данником молодого хана, а хоть бы и прежнего – Шурана! – кипятилась я.

– Степняки – люди из плоти и крови, – отвечал Якоб. – И на них управа найдется!

– Да в своем ли ты уме? Ты степняка в бою видел? Налетят как саранча, от них не отмашешься! Степнякам терять нечего, городов у них нет. Рассыплются по степи и ищи их! Пока ты за ними гоняешься, они сзади зайдут, отрежут обозы, сожгут поместья!

– Ну так маги пусть этим займутся! У степняков нашей магии нет, против стены огня им поставить нечего! Один пожар – и нет степи! – бурчал Якоб. – Что мы спасаем их каждый раз? Сгорят и бес с ними!

– Глупец! – возмущалась я. – Что ты знаешь о стене огня? Ты хоть раз пожар видел? А я видела! К чему тебе мертвая степь? К чему пустая земля?

– Земля возродится спустя десятилетие.

– И эти десять лет мы не увидим ни мяса, ни шерсти, ни лошадей. Такое количество скота, как в степи, ты в Славии не вырастишь. Пастбищ не хватит. У нас все земли под пшеницу и ячмень распаханы.

Немного подумав, Якоб согласился, что жечь Степь – затея дурная, но все равно степняков он люто ненавидел. А я что, я степняков любила, я выросла бок о бок с ними. И с Таманом.

Вот только в степь мне хотелось всё меньше, уж очень люб мне был замок Нефф. Таман был далеко, ночами мне не снился. Мне снились совсем другие сны. Брачная ночь своих плодов не принесла, чему я весьма порадовалась.

А между тем близилось полнолуние.

Всем хороши оборотни. И выносливые, и сильные, и жизнь у них долгая, словно не только человечью, но еще и звериную стезю проживают. И регенерация у оборотней отменная, и детей они рожают легко и много. Вот только и звериный инстинкт часто берет своё, особенно в полнолуние. Даже я, на четверть оборотень, на себе его испытываю. И тревожность у меня повышается, и раздражительной становлюсь, и энергия через край плещет. А особенно мне тяжело справляться с телесными желаниями. Сны начинают сниться такие, что просыпаюсь в поту и с колотящимся сердцем. Раньше, бывало, снился Герман, а то и какой другой воин из отцовской дружины. Снился не раз Волчек. Последние месяцы, даже и накануне свадьбы, снился Таман.

Сейчас стал сниться супруг драгоценный, чтоб ему пусто было, и тем меня еще больше бесил.

Дома в такие дни я загружала себя тяжелой работой и длительными прогулками. Сон становился спокойнее и крепче. Здесь гулять было негде – за ворота я выходить опасалась. По лестнице туда-сюда не набегаешься, да и посмотрят странно. Снег я поторопилась перекидать. Если полноценные оборотни могли волками или медведями бегать, и тем сбрасывать напряжение, то мне и деться некуда было.

Запуганный мной Дван лорда чисто брил каждый вечер, а утром его светлость повадился спускаться к завтраку. Видимо, мясо ему пришлось по вкусу. Даже щеки перестали быть такими ввалившимися. Пил, впрочем, Оберлинг не меньше, просто начинал теперь в обед. Зря я настояла на ежедневном бритье: с бородой он выглядел страшным и запущенным.

Мне бы полнолуние пережить, а дальше я снова буду к нему равнодушна. Пока же он мне нравился – хотя я этого совершенно не желала. Но вопреки всяческой логике, я даже простила своего супруга за безобразную брачную ночь: оборотень же! Звериная сущность, естественные инстинкты.

Чем ближе полнолуние, тем пристальнее становились взгляды, которые Максимилиан кидал на меня, и тем чаще я не отводила глаза. Словно между нами завязалась игра «Поймай меня, если сможешь». Пару раз мы сталкивались в коридоре, молча смотрели друг на друга и одновременно шагали то вправо, то влево, пытаясь избежать столкновения. Потом всё же расходились, задевая друг друга плечами. О прикосновения его рукава я всегда вздрагивала.

В один из дней он толкнул меня в стену, встал вплотную и уткнулся носом в мою шею – в место, куда он укусил в прошлый раз. Руками меня не лапал, губами не прикасался, просто обнюхал и ушел. У меня же колени затряслись так, что я не сразу нашла силы отлипнуть от стены. Собрала воды в пригоршню и плеснула себе в лицо, чтобы охолониться. Немного перестаралась: пришлось менять платье и сушить волосы, но зато сразу стало легче. С запозданием подумала, что надо было воду выливать не на себя, а на Оберлинга.

В ночь накануне полнолуния я сделала попытку забаррикадировать дверь. Из мебели сдвинуть смогла только бюро, но оно было одно, а дверей две: спальни наши соединялись через ванную комнату. Думала позвать спать с собой Анну, но представила, как в ночи супруг спутает ее со мной. Это мне не понравилось.

В конце концов, решила: будь что будет, чай не девочка, а замужняя женщина. Про свою влюбленность (теперь она казалась мнимой) в степного хана старалась не думать.

Приняв решение, велела перестелить белье в постели, искупалась в воде с травами, вымыла голову. С короткими волосами это было гораздо легче. Надела кружевной пеньюар (к моему стыду, принадлежавший ранее какой-то предыдущей супруге) и улеглась в постель – ждать.

Под утро, проснувшись от сумасшедшего сна, в котором лорд Оберлинг в том самом коридоре всё же целовал мою шею и губы, а его ладони нахально задрали юбку и оглаживали мои бедра, я поняла: не придёт. Разгоряченное тело требовало своего. Между ног ныло и пульсировало.

Решительно поднявшись, я прямо босиком и в пеньюаре отправилась требовать исполнения супружеского долга. Отчего-то мне казалось, что это абсолютно правильно и логично.

В хозяйской спальне никого не было. Постель была нетронута.

Обиженно выругавшись, я вернулась в свою кровать.

Наутро я поняла две вещи: я ходила босиком по каменному полу, и он не был холодным; а еще только чудо спасло меня от позора. Если бы в кровати оказался мой супруг – высмеял бы он меня нещадно.

За завтраком я старалась казаться невозмутимой, но щеки горели так, что хотелось приложить к ним ложку или тарелку. Оберлинг выглядел уставшим, помятым, но перегаром от него, как раньше, не пахло. Глядя на довольного чем-то супруга, по губам которого то и дело скользила улыбка, я невольно задумалась, где же он провел ночь.

После завтрака разыскала Двана:

– Лорд где ночью был?

– Так ведь полнолуние, миледи! – вытаращил глаза парень. – Бегал он. Оборачивался.

– Бегал он, – проворчала я, злясь на затопившее меня облегчение. – Шустрый какой!

Я бы тоже хотела побегать. Стены давили на меня. Не сдержалась, накинула плащ и вышла во двор, а потом и за ворота, и замерла от восторга. Вокруг была тишина и белизна. Горы вокруг не давили, а поражали своим великолепием. Они казались воздушными, словно облака, и изящными, словно замки фей. На высоких склонах гор из-под белизны зеленели сосны и чернели другие деревья. Снег нестерпимо блестел на ярком солнце, я моргала и щурилась. Вокруг крепостной стены виднелась цепочка следов, похожих на волчьи, уходившая к лесу.

Сделала шаг в белое безмолвье и тотчас провалилась ногой в рыхлый снег едва ли не по пояс. Однако неприятно.

Вспомнила, что я водница, уплотнила снег под ногами, и он вытолкнул меня вверх. Пожалуй, всё-таки дар водника ничуть не хуже, чем огненный. Утрамбовала себе дорожку, отошла прочь от замка и, наконец, увидела его со стороны. Крепостная стена внушительной не выглядела, камни кое-где выкрошились, зубцы осыпались. И всё же замок мне был мил, как родной. Он манил и звал меня к себе. Если это не магия Браенгов, то не знаю что. За такой короткий срок привязаться к груде камней невозможно.

Замок стоял на возвышении, будто на горке. Здесь, наверное, очень весело было бы прокатиться на санях. Интересно, где здесь овраг, куда моя предшественница провалилась? Под снегом, наверное, и не найти.

Сильный порыв ветра, точно чужая ладонь, толкнул меня в грудь, плеснул в лицо порошей. Я, не удержавшись, заскользила по склону, чудом удержавшись на ногах. Это еще что такое? Через мгновение я уже барахталась по пояс в рыхлом снегу, а злой ветер упорно толкал меня к обрыву. Да тут кто-то магией воздуха изволит баловаться?

Не на ту напали! От злости сил прибавилось. Уплотнила снег, поставила вокруг себя снежную стену. Выбралась из сугроба и быстро пошла к замку, пригнувшись. В лицо летел колючий снег. Сапожки были полны кусачего холода, снег забился в рукава и налип к юбке, к меху плаща. Руки заледенели. На будущее надо поискать перчатки. Чем ближе был замок, тем легче было идти. Ветер стих. Во дворе было пусто, выстиранное бельё висело неподвижно на натянутых между столбами веревках. Ни дуновения. Великолепное голубое небо без единого облачка.

Кто же у нас тут такой сильный маг? Или мой противник не из замка? Боюсь, помочь мне здесь некому. Абсолютно доверять я здесь не могу никому. Я немного подружилась с Мартой, мне нравятся ее дочки, я болтаю с Якобом, но все эти люди мне чужие.

Отряхнула с себя снег, зашла в дом, скинув тяжелый плащ. В зале у ярко пылающего камина сидела старуха, завернувшаяся в шаль. Я села рядом с ней прямо на лохматую медвежью шкуры, вытянув ноги в промокших чулках к огню. Сапожки пристроила рядом.

Где-то за спиной охала Анна, чистя плащ.

– Давно в этом доме не жил Браенг, – проскрипела Шарлотта, выводя меня на разговор.

– Не далее, как прошлой весной, здесь был Кирьян.

– Кирьян? Чей он сын?

– Сын Виолетты, дочери Джонатана Браенга. Кирьян – хозяин столичного дома Браенгов. Он из Королевских Ловчих, один из лучших Охотников.

– А, Ловчий, – пробормотала старуха. – Браенги всегда были лучшими из лучших.

– Шарлотта, – внимательно посмотрела я на старую женщину. – Какая магия была у Максимилиана?

– У Оберлинга? – нахмурилась старуха. – Огневики. Все они были огневики – и отец его, и нынешний хозяин.

– А воздушник здесь кто?

– Сильных магов в замке нет, – пожевала губами женщина. – Только ты, миледи.

– Шарлотта, – вздохнула я. – Ты здесь дольше всех живешь. Кто убил жен Оберлинга?

– Замок Нефф, естественно, – ответила Шарлотта уверено. – Он не принимает чужаков. А тебя принял.

– Нет, это не замок, – покачала головой я. – Сегодня убить пытались меня. Или не убить, а припугнуть. И это было вне замка. Во мне кровь Браенгов, замок должен меня защищать.

– Замок Нефф не принимает чужаков, – упрямо проговорила Шарлотта. – Оберлинги никогда не смогут жить здесь. Старого лорда замок свел с ума. Он отравил свою жену и отравился сам. Мальчишка выжил только потому, что редко бывал здесь. Но сейчас он живет в замке, и долго он не протянет. Хозяином замка Нефф может быть только Браенг!

– А если Оберлинг взял в жены женщину из рода Браенгов? – спросила я. – Теперь замок его примет?

Старуха поправила шелковую шаль (невиданная роскошь для прислуги) и внимательно на меня посмотрела. В ее глазах отражались языки огня.

– Только если ты это позволишь, девочка. Ты ведь почувствовала, да? Почувствовала, что замок тебя принял?

– Мне здесь стало тепло, – призналась я.

Мы сидели молча, глядя в огонь, а потом я попросила:

– Расскажи мне… что-нибудь про замок. Про прежние времена.

– Я родилась здесь, в Неффе, в один год с Себастьяном Браенгом, – охотно начала старуха. – Моя мать стала кормилицей маленькому лорду, мы росли вместе. Мать Себастьяна умерла от родовой горячки, оставив троих детей сиротами. Вдовец скорбел недолго, но и жениться не собрался. У него была постоянная любовница, жившая здесь, в одной из комнат. Замок в те дни был совсем другой. Нас, детей, здесь была целая орава, у Себастьяна были верные друзья – дети сподвижников его отца. Браенги не чинили разницы между детьми прислуги и детьми лордов. Они знали, что из товарищей по детским играм вырастают самые верные оруженосцы и защитники. Себастьяну было шестнадцать, когда в замок Нефф приехал король с сыновьями. Младший принц, да забудется его имя среди людей, крепко полюбил молодого Браенга и увез его с собой, его и еще с десяток молодых людей. У Себастьяна были еще старшие сестры, но и они вышли замуж. Их брат был любимчиком принца, род древний, знатный, обе девицы обладали неплохими магическими силами: женихи нашлись быстро. Мы жили здесь тихо и спокойно, старый лорд Браенг полюбил покой, охоту и садоводство. Его дети приезжали редко, у них была своя жизнь.

Никто сначала и не понял, что случилось, когда ураганом ворвались в замок всадники в мыле и крови и потребовали захлопнуть ворота. Их было три дюжины, и во главе был младший принц. С ним был Себастьян и его свита. Когда старый лорд Браенг узнал, что его сын – мятежник и государственный преступник, его едва не хватил удар. Весь красный он стоял на лестнице и орал на сына и принца. Орал не за то, что замыслили измену, а за то, что не подготовились так, чтобы победить. В конце концов, сказал он, если бы переворот удался, никто не посмел бы поднять против них голос. Победителей не судят – говорил он. Но победители ехали следом, ехали, даже не торопясь: дальше замка Нефф были только горы. Бунтовщики оказались так глупы, что не приготовили себе отступной путь. Старый лорд хотел вывести принца и сына потайным ходом – о, замок Нефф, хоть и крошечный, а таит немало секретов. Был и проводник, который помог бы беглецам укрыться в горах.

Но замок не выпустил принца – только молодого Браенга.

– Как это «не выпустил»? – удивилась я.

– Потайная дверь не открывалась, механизм не срабатывал в присутствии принца, – пояснила Шарлотта. – Проверяли не один раз. Если в комнате только Браенги, то дверь открывалась легко. Стоило войти принцу – захлопывалась.

– Откуда ты знаешь такие подробности? – нахмурилась я.

К моему удивлению, Шарлотта расплылась в улыбке, сморщившей ее лицо как печеное яблоко.

– Мне в ту пору было двадцать пять лет, – в пространство произнесла старуха. – А Себастьян был молодой, полный сил и жизни мужчина. Замок кипел и пылал. Мы словно сошли с ума. Все спешили урвать свой кусок жизни. Все знали, что осталось совсем недолго. Я была влюблена в молодого лорда с детства. На полгода он стал моим. Ты можешь осудить меня, но поверь – тогда никто не сказал ни одного обидного слова.

Я пожала плечами: уж если кто и имеет право судить ее, то только не я.

– Когда в замке кончилось продовольствие, а это произошло нескоро, только когда кто-то из магов обнаружил тайный ход, принц принял решение сдаться. Он хотел выйти один, вымолить помилование для своих людей, но никто не пожелал оставить его. Они вышли. Королевский приговор был суров: казнены были и Себастьян, и старый лорд. Что случилось с принцем, никто не знал. Ходили слухи, что его выслали из страны или тайно удавили в тюрьме, а возможно он до сих пор томится в одном из подземелий королевского дворца.

Замок король отдал Максимилиану Оберлингу – тому, кто стоял во главе гвардейцев, осаждавших Нефф.

– Максимилиану?

– Да, сына называли в честь отца. У Оберлинга долго не было детей, он был уже стар, когда его вторая жена, которая была едва ли не на тридцать лет его моложе, родила, наконец, долгожданного наследника.

– Ты всё это время жила здесь?

– А куда ж я денусь? Замуж я не хотела, никто меня не неволил. Была я сначала горничной, потом экономкой, а потом уж молодые и сильные стали служить, а я теперь – просто призрак былых времен. Одна мне радость – по замку Нефф снова ходит Браенг.

Я криво усмехнулась, поджав под себя ноги.

– Оберлинг, – поправил старуху лорд Максимилиан, подкравшийся сзади – как давно он здесь? – Моя супруга – Оберлинг.

– Это неважно, – упрямо ответила Шарлотта, нисколько не смутившись. – Кровь-то в ней Браенгов. И в детях тоже кровь Браенгов будет.

– Не сидите на полу, Милослава, – негромко сказал лорд Оберлинг. – Сядьте в кресло. Не полагается леди на полу сидеть.

Я со вздохом ухватилась за протянутую руку, поднимаясь. Снова запылали щеки от пробежавших по телу мурашек.

Полнолуние!

– Что с вашей обувью? Отчего вы босиком? Полы ледяные! Простудитесь, помрете от лихорадки, и тогда мне точно отрубят голову.

Трезвый Оберлинг был еще более болтлив, чем пьяный.

– Моя единственная пара обуви промокла, – сердито ответила я, усаживаясь в кресло. – И вовсе здесь полы не холодные. В замке очень тепло.

Лорд, одетый в вязаный свитер и меховой жилет поверх него, посмотрел на меня как на дуру.

– У вас жар? – спросил он и положил ладонь на мой пылающий лоб. – Да вы вся горите!

Наклонился и прижался к моему лбу губами. Я едва не застонала в голос от пронзившей меня молнии. Эй, оборотень! Убери свое прекрасное мужественное тело подальше от моего!

– Да нет, – оторвался от меня супруг. – Жара нет.

Я заглянула ему в глаза, вцепившись в подлокотники кресла руками, чтобы скрыть их дрожь. Глаза у Оберлинга почернели, зрачок расширился так, что от радужки осталось лишь тонкое голубое колечко. Я видела такой взгляд у мужчин: и у Волчека, и у Тамана. Это воспоминание охладило меня, я увернулась Оберлинга, намеревавшегося меня поцеловать. Губы скользнули по моей щеке.

Взгляд у супруга стал очень злой. Он, прищурившись, отвернулся от меня. Наверное, не будь здесь Шарлотты, я бы попыталась что-то объяснить ему, но стыдно разговаривать о личных вещах при прислуге.

Да и опасалась я этой старухи. Не столь она проста, как пытается казаться, да еще у нее тысяча причин ненавидеть Оберлинга. Мне немедленно захотелось защитить супруга от разговоров, которые непременно начнутся, если что-то не предпринять. Ни к чему выставлять его дураком зазря.

Поэтому я легко поднялась с кресла (жаль, оно удобное) и, шагнув к мужу, положила ладонь на его предплечье. Он, склонив голову, вопросительно поглядел на меня.

Глава 5. Муж

Муж! Уже целый месяц этот человек мой муж! Ничто не способно вернуть меня в прошлое. Жених мой обвенчался со Славкой, а Таман… Можно томить свое сердце, веря, что он ищет меня, но, вероятнее всего, это не так. Как он сможет разыскать меня, если для этого придется покинуть степь? Если бы он мог позволить себе так поступить, это был бы уже не Таман. Разве смогла бы я полюбить столь безответственного человека?

Как мне найти слова, чтобы, наконец, поговорить с супругом?

Максимилиан положил свою руку на мою ладонь, сплетая наши пальцы. Я глазами показала в сторону лестницы. Супруг как-то криво улыбнулся, приобнял меня за плечи (жар его рук я чувствовала через плотную ткань платья) и повел наверх. Я покорно шла. Босиком, во влажных еще чулках, и пол под моими ногами был едва ли не горяч.

Супруг заметил это только на лестнице.

– Ты босиком! – возмутился он.

– Мне тепло, – упрямо повторила я, прижимая ладонь к теплой (теплой!) стене. – Вам холодно?

– Стены ледяные, – заметил мой супруг. – В замке всегда очень холодно, даже летом. Я в детстве постоянно простужался.

Я взяла его руку, переплела свои пальцы с его и приложила к стене.

– А так?

Он посмотрел на меня испуганно:

– Теплые! Значит, про замок – это всё правда! Помню, Кирьяну здесь было жарко, а я удивлялся!

– Вы знакомы с Кирьяном?

– Мы не враги с ним, – медленно сказал муж, водя нашими руками по стенам, будто лаская их. – Мне нравится этот парень, он отличный Ловчий и человек неплохой.

– Он Браенг, – заметила я.

Мне была приятна его близость. Он прижимался ко мне со спины, одной рукой обнимая за талию, а другую прижав своей ладонью к серому камню.

– Какая разница? У меня нет ненависти к Браенгам, – пробормотал Максимилиан, утыкаясь носом в изгиб моей шеи. – Хотя нет, не так. У меня нет неприязни ни к Кирьяну, ни к тебе, мышка. А знаешь, короткие волосы – это даже эротично.

Он взъерошил мой затылок, приподнял чуть отросшие локоны и прижался губами к впадинке у основания черепа. Я дернулась, как от ожога. Да у него зубы удлинились, и этими зубами он сейчас слегка царапал шейные позвонки!

– Так что ты хотела мне сказать наверху, любезная супруга? – его слова обдавали мой затылок жаром.

Я наклонила голову, подставляя шею его губам, и оперлась на стену ладонями, чтобы устоять на подгибающихся ногах.

– Слуги… увидят, – выдохнула я. – Неприлично.

– Мне плевать, – прикусил мое ухо Оберлинг. – Пусть видят. Мы супруги!

– Не слишком-то вы радовались этому факту ранее, – дернулась я.

– Да ты тоже не выражала особого восторга, – заметил мужчина, оставляя в покое части моего тела.

Он отпустил меня (нет, я вздыхаю не от разочарования, а от озноба – его тело больше не греет).

– Меня выкрали со свадьбы! – надеюсь, это прозвучало достаточно возмущенно.

Мы медленно преодолеваем то небольшое количество ступеней, которое нам оставалось. В конце концов Оберлинг, очевидно, раздраженный моей медлительностью, подхватывает меня на руки, закидывает на плечо и тащит в свою спальню. На глазах у Анны, выходящей из моей комнаты с охапкой белья. Хорошо – слугам будет, о чем посплетничать. Этого я и хотела. Дверь Оберлинг открывает пинком ноги – руки-то заняты. Закрывает тоже ногой.

– Отпустите меня, – требую я. – Нас всё равно уже никто не видит!

Максимилиан кидает меня на кровать довольно грубо, на его лице разочарование и злость.

– По-твоему, это был спектакль? – спрашивает он.

Я одергиваю задравшуюся юбку, прикрывая ноги.

– Мне не нравится, что слуги обсуждают нашу личную жизнь, а точнее, ее отсутствие, – пробормотала я смущенно. – Это недопустимо.

– Слуги всегда будут сплетничать о своих хозяевах, – пожал плечами Максимилиан. – Ничего в этом постыдного нет.

– В таком случае пусть сплетничают о том, что в наших отношениях всё в порядке, – опустила я глаза. – А не о вашей мужской несостоятельности.

Конечно, я понимала, как подобные слова воздействуют на мужчин. Они должны сразу же пожелать доказать обратное. Оберлинг же только расхохотался, прыгая рядом со мной на постель. Я насупилась.

– Сколько тебе лет, мышка? – весело спросил он. – Какие глупости тебя волнуют! У меня магия выгорела, Милослава. Я словно рук лишился. Ты думаешь, мне не плевать, если бы я лишился еще и мужской силы?

– Это-то как связано?

– Я неполноценный, мышь, – вздохнул Оберлинг, убирая с моего лица волосы. – Инвалид. Одним дефектом больше, одним меньше!

– С третьей женой вы говорили по-другому, – задумчиво сказала я.

Максимилиан только фыркнул.

– Третью жену я сам выбирал. И от жениха я ее не похищал. Жених-то тебя искать будет поди?

– Жених не будет.

– Любовник будет? – понимающе улыбнулся Оберлинг. – Ой, вот только не надо краснеть. После брачной ночи признаков невинности я не увидел. Кто тебя ищет, Мила? Мне стоит бояться?

– Никто меня не ищет, – хмуро ответила я.

– Тогда что ты ломаешься как девочка?

– Другого люблю.

– С башни прыгать собираешься? Нет?

– Я же не малолетняя дурочка, – обиженно ответила я. – Я просто по весне сбегу.

– Куда? К родителям? Примут они тебя? Зачем им в доме взрослая девка с брачными метками?

– В степь сбегу, – ответила я. – Там у меня… там…

Максимилиан приподнялся на локте и уставился на меня с изумлением.

– Я уж думал, ты разумная девица, – протянул он. – Кто в своем уме в степь сунется? Да хоть какой у тебя там любовник, в чем я, кстати, сомневаюсь, степняки никогда деликатностью не отличались… но идти третьей женой в шатер? Быть вещью, имуществом, как конь? Нет, хуже коня, дешевле!

– Он обещал, что я единственной буду, – пробормотала я неуверенно. – Любимой.

– Степняк? Обещал? Признавался в любви? Ты сейчас тех кривоногих косоглазых коротышек с желтой мордой имеешь в виду? Или у нас еще какие-то степняки завелись, которые умеют с женщинами разговаривать, а не просто закидывают их на коня и тащат в свой шатер? Давно я не был в степи, надо съездить.

– Если вы были в степи, то, наверное, слышали о шабаки?

– Шабаки, она же звездная кобылица? Хм. Это их степная баба, возведенная в ранг богини? Предположим. Тебя выбрали шабаки? Забавно, но бывает. Ну правильно, у них с умными и красивыми женщинами проблемы. Их быстро обламывают. А чужачка в роли шабаки даже интересно. Что, тебя прямо все признали богиней? Кто там хан нынче? Шуран был, сейчас… сын его, какой-нибудь, наверное.

– Внук, – сказала я. – Таман.

– Таман… что-то слышал, но не помню. Степь от Галлии далеко, и бес с ней. Допустим, статус шабаки даст тебе некую свободу, власть и почет. Допустим, ты станешь женой этого хана Тумана. А дальше что? Наложницы всё равно будут, куда без них? По статусу положено. А потом ты беременная ходить будешь – кстати, постоянно будешь беременная, родишь с десяток степнячков с красивыми серыми глазами и ровными ногами, твой Туман, думаешь, будет поститься? Зачем ему это, когда рядом десяток на всё готовых баб? Спустя десять лет и восемь детей ты будешь развалюхой, а девочки для хана всегда найдутся молодые. Милослава, ты на самом деле собралась в степь?