Текст книги ""Фантастика 2025-120". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Мертвый аккаунт

– Я все помню, как и ты, – безэмоционально кивнула, ничуть не страшась противника.

– Да, – он выдвинулся ближе, так что теперь я увидела силуэт высокого худощавого мужчины. – Ты правильно заметила, я ничего не забыл, время не стало моим лекарством. Я наслаждался каждым твоим криком, каждой пролившейся слезинкой, и если бы не тот оборотень, у меня бы все получилось! – злая убежденность звучала в его речи, но меня она ничуть не пугала.

Я вновь изогнула губы в насмешке:

– Нет. Зорян все равно бы убил тебя. А не он, так нашелся бы другой желающий. Видишь ли, я в образе парнишки Гана успела насолить многим. Разве ты не помнишь этого?

Колдун помнил, и слишком хорошо. Он зарычал от ярости и оборвал беседу. Запахло тленом, в меня полетели хлопья пепла, вынуждая зажмуриться. Темнота стала воронкой, в которую меня затянуло. Но я не сопротивлялась, нашла себе другое занятие. Мы с колдуном родились на одной стороне Разлома, и я отыщу его ниточку.

Я вновь оказалась в клетке, и мой мучитель на славу постарался, рисуя нужную картинку. Следует по достоинству оценить его умения. Играя, я пустила слезу и угодливо коснулась железных прутьев. Кричать не стала, лишь делала вид, что молчаливо смотрю на то, что приготовил для меня колдун, одновременно с тем, вытягивая из темного клубка нужную нить.

В следующий момент мне еще раз пришлось убедиться, что все в нашей жизни взаимосвязано, и ни одно событие не происходит просто так. Прошлое, настоящее и будущее – это цепь, по звеньям которой мы идем.

Прошлым летом я была уверена, что в моей голове успели похозяйничать двое. Теперь я точно знаю, что колдун был один и звали его Ганнвером. «Вот почему ему так понравилось это имя, и он с великой охотой на него окликался!» – пришла запоздалая догадка, но я не остановилась на ней, продолжила разматывать тугую, извивающуюся нить.

Колдун хотел убедить меня, что нахожусь в его темнице, а он обрел власть над моим телом и скоро изменит его окончательно. Мне еще мерещились улыбка и завлекательные стоны девчонки-подавальщицы, имя которой память благополучно вычеркнула. Но разум твердо понимал, где я сижу, и кто бродит неподалеку.

Мысленно я увидела его, мальчишку с редким даром заклинателя слов. Ганнвер эрт Ферсон родился в Хрустальном городе и был замечен самой королевой Эль. Она и ее супруг Даймонд приняли мальчишку во дворец на обучение, он рос рядом с принцессой Тьяной. Я видела обрывки его воспоминаний, которые он давным-давно старался выбросить, словно ненужный хлам. Это были неприятные для него мгновения. Я видела сейчас, а он в тайне от самого себя хранил улыбку и тепло рук темноволосой девочки. Он помнил ее искрящиеся от смеха синие глаза, мог в точности повторить каждое сказанное ей тогда слово.

Нынешний колдун разом, точно ударами топора, изрубил оставшиеся картинки. Но я не отпустила его нить, хотя она пульсировала и рвалась из моей хватки. Мне больше незачем было таиться, ведь я пришла, чтобы узнать.

Я видела влюбленного юношу и девушку, которая переплетала свои пальцы с его. Мне слышались обещания, тихие, чуть уловимые в ночной тиши, те самые, произнесенные под яркой сияющей луной. Я смотрела, как сверкает роса на листьях, и спят, обнимая друг друга влюбленные.

Недолго, ведь колдун вновь разрубил эти воспоминания, а нить в моих руках раскалилась и стала жечь кожу. Ничего страшного, я привыкла, поэтому руки не разжала.

А вот юноша и девушка не сумели сохранить свою любовь. Но нет в том их вины. Время было такое. Тяжелое. Проклятое. В те годы ар-де-мейцы даже в своих снах не мечтали о взаимности. Любовь была для них недосягаемой мечтой. Вот и сердце Тьяны вдруг остыло, перестало биться с перебоями при встрече с Ганнвером эрт Ферсоном. Но он не сумел понять, сначала пытался говорить с будущей королевой, но девушка уже обратила взор своих прекрасных глаз на другого. Ган старался убедить Тьяну, что любовь вернется, нужно только подождать. А если нет, то его пламенного чувства хватит на них двоих. К сожалению, для девушки пришла пора испытания. Источник принял новую королеву, сделав ее сильнее и хладнокровнее. Слова Гана стали для Тьяны пустыми, и он не смог смириться. Каждый заклинатель слов знает, на что он способен, и Ганнвер прибегнул к магии, использовав ее для своих личных целей. Талантливый и усердный юноша открыл для себя новые грани своего дара, переступил запретную черту, поддавшись зову Некриты. У Тьяны не было иного выхода, кроме как казнить бывшего возлюбленного. Жаль, что моя предшественница не учла, на что способен заклинатель и сохранила не только его нагрудный медальон, но и ласковые воспоминания о минутах проведенных с ним.

Теперь я оборвала череду воспоминаний, отпустив нить, и вернулась в реальность. Пальцы до боли сжимали древнее, опасное украшение, глаза смотрели прямо в мудрые очи Гурдина.

– Ну что, королева? – обратился ко мне старец. – Теперь ты знаешь, чего хочет пленник медальона?

– Пленник? – с иронией сказала я. – Нет. Он не пленник. Ему повезло остаться в воспоминаниях Тьяны и воскреснуть, пусть так.

Гурдин пристально изучал выражение моего лица, и знал, какие думы тревожат мой разум.

– Так что? – спросил он, не отводя взгляда.

– Теперь я знаю, чего потребует пленник за свою помощь, но пока обойдусь, – решительно объявила я, подозвала Первого, поднялась с его помощью и приказала своим людям двигаться дальше.

Медальон вернулся к Гурдину, все, что нужно, я узнала, остается размышлять.

Мы уже подходили к Нордуэлльскому замку, но никто из тех, кто двигался рядом со мной, не узнавали знакомые места. Глаз радовало одно – колосья на полях успели сжать. Надо будет поблагодарить Граса, хотя я отлично понимаю, на что обрекла его. Будущего лорда учили сражаться и править, а не жать. Однако, он успешно справился с поставленной задачей. Все бы так беспрекословно подчинялись. Стоило подумать, как я опять выпала из реальности и очутилась в совершенно ином месте. В лицо мне дул пронизывающий ветер, несущий полынный запах осени. Я стояла на стене, глядя вниз, на горящее пламя и людей, словно муравьев. Рядом замерла хрупкая фигурка в доспехах.

– Ты меня звала? – спросила у Тэйны.

Она сняла шлем и тряхнула темными кудрями.

– Привет, – проговорила хрипло. – Да. Нам стоило увидеться. Видишь? – мотнула головой, отчего черная волна блестящих волос вновь всколыхнулась.

– Война кругом. Никому не удастся отсидеться, – только и молвила я, не чувствуя ни боли, ни сожалений.

Сердце словно очерствело, но уже не по требованию Некриты. Так решила я сама. Сейчас все чувства были отданы любимому и дочке.

– А ему? – осведомилась Тэйна, пронзая горящим взором зеленых глаз.

– А ему особенно, – спокойно изрекла я.

– Ты видела его? Говорила? – она спрашивала торопливо, сбивчиво.

– Мельком, – отозвалась честно, без утайки. – Лиса мучают собственные кошмары.

– И много их?

– Он тебе не рассказывал?

– Нет, – и Тэйна выбрала откровенность. – Мы совсем мало разговаривали по душам, – усмехнулась, но безрадостно. – Он больше слушал, пока я твердила, что лишилась души.

– Тогда тебе придется подождать. Лис обязательно поделиться своими тревогами.

– А ты не поведаешь мне о них?

– Разве я могу? – покачала головой я, и Тэйна отвлеклась, рассматривая людей пробегающих мимо. Они что-то кричали на бегу, она отдавала отрывистые распоряжения. Меня никто не замечал, а я приметила эрт Даррна.

Он шел к нам и как будто видел меня. Его брови сошлись на переносице, губы были сурово поджаты, на лице запеклась кровь.

– Милая, – эрт Даррн прошел сквозь меня и взглянул в изменившиеся очи дочери.

Тэйна откликнулась резким тоном:

– Ты нужен там. Я подойду скоро! И мы вместе выступим перед людьми!

Правитель Края Тонких Древ устало кивнул и вновь прошел через мое бесплотное тело. Тэйна столкнулась взглядом с моим:

– Но ты поговоришь с Ганнвером, когда придет время?

– Поговорю, – согласилась я и добавила. – Но решать за него не буду.

Тэйна хотела ответить, по глазам было видно, что собиралась она сделать это в грубой форме, но внезапно передумала. Сверкнула непримиримым взором и отправилась вслед за названным отцом. Я вернулась, ощутив сильную боль в запястье. Так Первый напоминал мне об обязанностях. Дым прятал точные очертания замка, дорисовывая черными штрихами нечто свое, зловещее. Но мне было известно, что крепкие стены выдержат любую бурю.

Я дошла до парадной двери и поздоровалась со всеми встречающими. Люди молчали и с опаской косились на снежных монстров. В каждом взгляде светился немой вопрос. Один на всех. Я не собиралась отвечать, хотя мне и не нужно было. Слово взял Гурдин. Рилина хотела бы многое обсудить, как и Арейс, стоящий с ней бок о бок. Но Первый предупреждающе рыкнул, спугнув их расспросы. Тогда Рилина спохватилась и предложила пройти внутрь.

– Что мы стоим на открытом воздухе? Вот-вот польет дождь, – произнесла она быстро, хотя все вокруг понимали, что тучи, застилающие солнце, это облака дыма.

Нордуэлл горел. Небольшие группы противника раз за разом проникали на нашу территорию, не без потерь, но все же. Они нападали скоро, действуя исподтишка, словно шелудивые псы, и вновь прятались по укромным углам.

Рилина не стала спрашивать меня о малышке, она продолжила говорить сухим, суетливым тоном:

– Мы устроили для тебя новые покои. Соединили ту комнату, что тебе полюбилась, с соседней. Теперь у тебя есть место, где принять посетителей.

Я кивнула и сказала, обращаясь одновременно и к Рилине, и к Арейсу:

– Соберите женщин и детей. Отправьте их под охраной воинов на другой берег Меб. Сумеречные нынче менее опасны, нежели те, кто стремится добраться до Нордуэлльского замка. Это будет наш оплот. Дальше него враги не пройдут.

– А эти…костлявые, – поинтересовался Арейс, с предубеждением поглядывая на Первого.

Мой личный страж не обратил на эрт Маэли никакого внимания, как будто мимо пронесся порыв ветра и ничего более.

– Да, – отозвалась я. – С вами отправится один из снежных монстров.

– А… – начал было Арейс, но Первый показательно клацнул длинными клыками, и мужчина послушно умолк.

Я хлопнула дверкой, демонстративно отрезая себя от всех. От Первого отделаться не удалось. Он с ворчанием остался у входа, а я прошла. Знакомая комнатушка изменилась. В ней прорубили нишу, за которой располагалась кровать. Недалеко от входа поставили стол и несколько стульев со спинками и бархатными сидениями. Я заметила кувшин с вином и плеснула себе в кубок. Напиток был знакомым, сладким с терпким послевкусием. Мне хотелось воды, родниковой и холодной до такой степени, чтобы сводило зубы. Вода! Да!

Я присела на стул и прикрыла веки. Тот, кто мне нужен, уже был совсем рядом. Мой приказ был исполнен, несмотря на обстоятельства. Кто-то из оставленного за спиной Данкрейга отправил птицу, и она перенесла нужные сведения через огненную Меб. А Эви, которая до последней секунды не верила моему мысленному сообщению, получила письмо и поспешила сделать, как требуется. Она понадеялась только на свои силы и сейчас находилась в двух днях пути от намеченной цели. Я отлично чувствовала ее приближение и того, кто цепляется за ее руку.

Неподвижное зимнее солнце освещало стволы вековых сосен. Ир'шиони встретил меня в полном боевом вооружении. Его брови были сурово сведены.

– Все не так, как вы видите! – изрек Каон вместо приветствия. – Я хочу, чтобы вы и другие видели меня таким, но реальность будет жестокой!

Я набрала пригоршню снега и сомкнула ладони. Холод пронзил каждую клетку, настолько прикосновения были настоящими.

– Ты живешь здесь уже долгое время. Быть может, хватит себя беречь? – снег начал неохотно таять, но мне некогда было ждать. Я разомкнула ладони. – Смотри. Что ты видишь?

– Это вода, – недоуменно откликнулся эрт Тодд. – И мне известно, как настойчиво она точит камень. Но что?..

Я отвлекла его, присела на колени и написала на чистом снегу имя, состоящее всего из трех букв.

– Позови ее и сделай верный выбор, когда она спросит тебя, – все, чем могла помочь измененному.

Каон медленно кивнул, а я вернулась к встревоженному Первому. Он настойчиво тянул меня за рукав, предлагая прилечь.

Я без лишних движений молчаливо прошла и легла на кровать. Усталость брала свое, но сон не шел. Я балансировала между явью и видениями. Теперь сама выбирала тех, с кем хочу свидеться. Моя магия стремилась на север, в Гиблые горы. Я рассматривала снежные шапки, белеющие яркими пятнами на фоне сумерек, и мысленно звала двоих, тех, кого желала увидеть.

Сначала на горную площадку запрыгнул по склону Орон, мрачный и грозный, словно воин из древней истории. За ним на белый снег, приминая его, ступила Эдель. Холодный северный ветер трепал ее роскошные темные локоны. Глаза она гневно сузила, разглядев меня, и шепнула эрт Дайлишу:

– Точно слуги, а ведь…

– Здравствуй, королева, – приветствовал меня он, обрывая речи той, к которой все еще питал искренние чувства.

Я стояла, но снег под моими босыми ногами не таял. Эдель хмурилась, но губы ее язвительно кривились. В ее голове с самой нашей первой встречи созрел гнусный замысел, но я и не обольщалась. Я не смотрела на Орона, чтобы не подставлять его. Вампир, сумеречный, тварь – первый из них, кто стал мне дорог, и от привязанности к кому я не стремилась избавиться. Я доверяю эрт Дайлишу безоговорочно и твердо знаю, что он не подведет.

– Почему вы все еще здесь? – спросила в приказном тоне.

Эдель зашипела:

– Мы не гонцы-скороходы и не маги. Мы сумеречные, те, кто прячется во мгле!

– Вы – воины Вереска! Ни лучше и не хуже других! Моя личная армия! Вы, как и прочие, обязаны подчиняться мне! Ты выполнил мое повеление? – позволила короткий, пристальный взор в сторону эрт Дайлиша.

Он кивнул:

– Я сказал, что сделаю, значит, так оно и будет!

– Что ты можешь? Калека! – яростно прокричала Эдель, и я вздрогнула вместе с вампиром. – Ты же теперь по ее вине ползаешь, а не свободно касаешься небес!

Огнем опалило щеки – и мои, и его.

– Заткнись! – процедила я, не добавив ничего лишнего. – А ты, – вновь коснулась его взглядом, – приведи их, как можно скорее! Данкрейгу недолго осталось.

– Мы исполним клятву, – он преклонил колени и мимолетно дотронулся ладонью до сердца так, чтобы возлюбленная не заметила.

Впрочем, Эдель было не до Орона, она испепеляла меня своим гневным взором. Я даже не поморщилась – мы никогда не станем подругами. Вампирша исполнит свою миссию и умрет. Я не оставлю ее в живых, как и колдуна, запертого в медальоне. Найдется время и на них, я возьму на душу очередной грех. У меня есть ради кого постараться!

Очнулась, потому что услышала предупреждающее рычание Первого. Не чувствовать немощь тела было гораздо проще, на ум опять пришло воспоминание о Гане. И тотчас сердце пронзила его боль, его осознание. Я смирилась с жаром и изматывающей болью и прохрипела:

– Пропусти.

К кровати подошла Рилина с бадьей в руках. Я видела ароматный дымок, что поднимался от целебного отвара. Во рту пересохло, потрескавшиеся губы заныли.

– Пить.

– Сейчас, – Рилина отжала тряпицу и провела по моему лицу, принося облегчение. – Ты вся горишь! Я не прощу себе, если потеряю еще и тебя!

– Они все живы, – я поймала взор свекрови.

– Пока живы, – быстро проговорила она.

– И мы пока живы, – я растянула губы в болезненной улыбке. – Разве вы хотите умереть?

Она покачала головой.

– Немудрено, что один мой сын влюбился в тебя до беспамятства, второй – готов во всем подчиняться, а третий – тот, который никого не слушал, последовал твоему совету!

– Вы не ответили на мой вопрос, – изрекла я, сражаясь с болью. Она, как будто спала все предыдущие дни, а теперь изводила мое тело.

Рилина снова провела влажной тряпицей по моему лицу, отвернулась на несколько мгновений, а потом:

– Конечно, я хочу жить! – эмоционально откликнулась.

– Ну вот, – довольно сказала я и откинулась на подушки. – Мое тело в вашем распоряжении. Согласна пить горькие снадобья, а вот дух… Не тревожьте меня. Они ждут… – прикрыла веки, чтобы довериться магии, которая струится по моим венам.

Мне хотелось успеть, увидеть, поговорить со всеми, но я не успевала. Смотрела на север и на юг. Чувствовала и вспоминала. Что-то такое, о чем успела забыть. И еще незнакомое, но не совсем. Сложно объяснить, если сама не понимаешь, о чем толкуешь. Оно грызет непрерывно, напоминает, не позволяет оттолкнуть. Зовет.

Я заставила себя оттолкнуть неведомое, прибегнув к привычному, призывая Лельку к диалогу. Я нашла альбину в густой чаще. Она сидела на мху и перевязывала глубокую рану на руке испачканным куском туники. Появилась внезапно, вынудив Лельку лишиться дара речи и некрасиво открыть рот.

– Ты еще не потеряла способность удивляться? – не упустила случая поддеть ее.

Лель фыркнула:

– Прости, не учла, что моя королева – это ты, Ниа! – не осталась в долгу. – Ты вообще живая?

– Живая и относительно здоровая. А еще я успела родить! – постаралась, чтобы голос звучал радостно.

Лелька свела брови:

– Да? Только не говори, что роды принимала Ри и та девчонка!

Я собиралась ответить, но перед глазами мелькнул обрывок веревки. Я не придала значения и отозвалась:

– Нет. Роды принимал Дуг.

Альбина присвистнула:

– И как?

– Хорошо… – проговорила я, вновь поймав взглядом обрывок веревки. На этот раз я рассмотрела застарелые пятна крови.

– И? – Лельке требовалось узнать подробности.

Я молчала, окунувшись в воспоминания. Что-то такое я уже видела. Когда?

– Ариэль унес с собой Эрей, – выдала я несколько рассеянно, пытаясь не терять связь с альбиной и вспомнить.

– Угу, – Лелька вскочила, огляделась. – Куда? – ее взор горел решимостью.

Я махнула рукой на юг и тотчас увидела багровую полосу на бледной коже.

– Гали? – непроизвольно вырвалось у меня. – Какого грыра? – вопросила я в пустоту.

Лелька уже деловито двигалась туда, откуда вернулась.

– Найду нашу принцессу! Не сомневайся!

– Стой! – выпалила я, не подумав, а потом принялась листать страницы прошлого. – Вот оно! Неужели?

– Ты знаешь, где малышка? Говори! – допытывалась взбудораженная альбина, но я безмолвствовала, мне требовалось несколько минут для размышлений.

– Сейчас, – медленно попросила я, пропадая в мыслях.

Лелька нетерпеливо пританцовывала, стремясь сбежать на юг, чтобы исполнить слово, данное когда-то себе самой. А я мучительно вспоминала последние дни в Царь-городе. Гали. Мы достаточно много общались с этим призраком, чтобы между нами установилась прочная связь. Не помню, честно, прощалась ли с ней навсегда, но пришла пора встречи. Я четко до мельчайших частиц воссоздала все, что помнила. Первая встреча, когда я настолько испугалась, что даже не смогла вскрикнуть, а потом призрак стал нашим добровольным помощником. Служанка без единой капли благородной крови, но единственная, кто пожалел меня в Золотом замке. Я помнила, что Гали не могла говорить, и мы с Ганом так и не узнали ее историю. Но сейчас она требовательно звала меня, и я больше не отталкивала.

Мгновение, когда я успела расслышать возмущенный возглас Лельки, а потом мой взор упал на укромную поляну. Гали зависла напротив и указывала мне на горстку людей, сидящих у костерка. Я кивнула старой знакомой и опустилась. Первым я увидела мальчика, глаза смотрели на него, впитывая каждую черточку. Я, если бы могла, пролила слезы, жадно разглядывая каштановые волосы и серые испуганные глаза. Он тоже увидел меня и теперь смотрел с ужасом. За ним на меня обратили внимание остальные, а я с удивлением рассматривала знакомые лица. Они изменились, мне не сразу удалось признать их. Призрак, мальчик, две девушки, одна из которых совсем девочка, и зрелая женщина. Все они выглядели уставшими и затравленными. Светловолосая девушка, ставшая мне хорошей подругой, смотрела так, словно на ее глазах рассыпалась в прах единственная надежда. Девочка с темными волосами часто моргала, не до конца осознавая, что происходит. Женщина не сумела сдержать слез. Я не могла разговаривать с ними, вернее будет сказать не со всеми. Мне был доступен мальчик, но я банально струсила, потому что не удосужилась даже узнать имя племянника. Поэтому махнула рукой Гали, предоставляя право безмолвному призраку объясниться с путниками, а сама бежала к Лельке.

Она исподлобья смотрела на меня.

– Ну? – нервно передернула плечами. – Ты теперь всегда будешь вот так исчезать и появляться?

– Нет, – не стала ее огорчать и пугать. – Это временно. Лучше слушай…

– Опять будешь приказывать? – Лельке не нравился мой приказной тон, но я не посчиталась с ее чувствами.

– Да. Ты отправишься на юг. Твоей задачей будет найти путешественников. Их несколько, среди прочих мальчик. Ты его узнаешь.

– И как, интересно, я это сделаю? – весь вид альбины выражал сарказм, и я, не таясь, призналась:

– Он очень похож на Ганнвера.

Лелька вынужденно задумалась, несмотря ни на что, она была и остается воительницей. Жаль, что в ее голове много лишнего, поэтому я неторопливо, стремясь, чтобы мои речи достигли ее сердца, проговорила:

– Я приняла клятву другого, что он привезет мне сына Гана, но обстоятельства складываются особым образом, и я перепоручаю это тебе.

Лель медленно осмыслила сказанное, кивнула, подумала, решая что-то свое, спросила:

– Как его имя?

Ну, мне оставалось сделать очередное признание:

– Я не знаю. Не к слову приходилось…

Лелька выразительно хмыкнула, но от комментариев воздержалась. Она обежала вокруг меня, лихорадочно поинтересовалась:

– Тогда как я его отыщу?

Я была спокойна:

– Тебе поможет призрак. Ее зовут Гали, – уловила вспышку изумления, мелькнувшую, подобно лучу, в ее взгляде, добавила. – Она тебя видела. Не спрашивай, я сама не понимаю, как.

Лель еще раз пробежалась вокруг моего бесплотного тела, затем сделала кивок.

– Хорошо, ведь я все еще твоя альбина.

– И даже больше, – я позволила улыбке коснуться своих губ. – Ты моя подруга.

Лелька сглотнула ком в горле и тоже улыбнулась.

Мне же пришлось вернуться, чтобы наблюдать удивительную картину. Сквозь слезы и боль я смотрела на то, как Миенира рыдает и обнимает Первого. Ее совершенно не пугало мое чудовище, и более того, монстр не проявлял никаких признаков агрессии. Первый сидел абсолютно невозмутимо, не рычал, не скалился, а его правая передняя лапа, когтистая между прочим и угрожающая, лежала на плече девушки.

Я настолько была ошеломлена, что забыла на миг о боли и ужасающей жажде. Первый поймал мой мечущийся, удивленный взор и, как мне показалось, подмигнул. На какое-то мгновение огонек, что горел в одной из его глазниц, померк, а затем вспыхнул с новой силой.

Я поспешила смежить веки и не выяснять, что творится, ведь иногда лучше сохранять молчание. Сознание поглотила темнота без единого проблеска, лучика света, надежды. Я стремилась покинуть ее – меня ждали подданные и друзья.

Не знаю, сколько сражалась с забвением, надеясь покинуть его, примкнуть либо к реальности, либо к магическим снам. Не получалось. Всегда что-то сильно мешало. Я будто натыкалась на стены, хотя не видела их. Устала от бесчисленных попыток прибиться либо к одному, либо к противоположному краю. Я видела смутные, расплывающиеся обрывки и страдала от собственного бессилия. Когда отчаялась, то тьма внезапно отступила, являя моему усталому взору нечто особенное. Я оказалась в облаках, подсвеченных розовым встающим солнцем. Меня охватило изумление и воодушевление, которым я не смогла бы сопротивляться, даже если бы очень захотела.

Следуя за чувствами, я устремилась в самую гущу облаков и ахнула, околдованная открывшимся зрелищем. То, что предстало моим ошеломленным очам, не поддавалось описанию. Могу сказать, что это был город, но он кардинально отличался от тех, что я видела на земле.

Все эти дворцы, мосты, сады и дороги не могли вот так свободно парить в воздухе, но они именно парили. Казалось, что они невесомы, а их блеск ослеплял так неистово, что я на несколько минут замерла, не решаясь переступить незримую черту.

Потом отважилась и ступила на мостовые, переливающиеся в свете утреннего светила. Мне казалось невозможным идти вот так – по твердым плитам, умом понимая, что нахожусь над землей. Я огляделась, рассматривая высокие изящные здания, чьи крыши украшала яркая черепица. На востоке горело поднимающееся солнце, а на западе светились холодные точки звезд. Это было нереально красиво и необычно! Моя память никогда не забудет этот миг.

Я шла следом за ветром, который гулял свободно по широким проспектам и узким улочкам. Мой знакомец овевал лицо, трепал волосы, а я все не могла поверить в происходящее. Единственное, на что была способна, идти вперед и не останавливаться, по пути восхищаясь мастерству неизвестных творцов. Это было грандиозно, но вместе с тем тонко и прекрасно. По стенам белокаменных зданий вились причудливые растения с красными цветами. Пугающей и отталкивающей была тишина. Могильная. От которой кровь в жилах стынет. Но я не боялась, потому что понимала. Это Ша'Терин покинутый город ир'шиони. Вопросы в голове множились, но ответов не было. Земным жителям, даже магам не дано знать, что замыслили Хранители. Если я здесь, значит, кому-то срочно понадобилось увидеть меня.

Шла, мысленно восторгаясь, запоминая и отмечая каждую деталь, каждый изгиб, каждый блеск, каждый завиток. Никому из земных смертных не довелось побывать здесь, и в этом я была убеждена. Двигалась к самому величественному зданию – дворцу – и улыбалась. Будет, что рассказать потомкам!

Перед высоким светлым дворцом была кованая ограда, за которой за века разрослись всевозможные растения. Они коварным плющом заполонили дорогу, так что пришлось пробираться. Аромат больших кроваво-красных цветов пьянил. Мне начало казаться, что он останется со мной навечно. Когда добралась до высокого крыльца, увидела седовласого мужчину. Он сидел на ступенях, уронив голову на сплетенные руки. Его поза выражала муку.

Я добралась ближе и с удивлением ощутила боль. Никогда ранее в состоянии полета я не чувствовала себя настолько неуютно. Подняла руки, вскрикнула и осмотрела себя. Одежда была покрыта соком красных цветов. Он же изъел кожу рук и тела.

Услышав мой крик, мужчина встрепенулся, а затем поднялся. Я потрясенно рассматривала его. Кожа темная с бронзовым отливом. Лицо словно высечено из камня. Красив непривычной, яростной, пугающей красотой. Волосы длинные, белоснежные, а глаза, точно лазурь небесная.

Осознала, кого вижу, отступила и поклонилась. Хелиос подошел ближе. Его ледяные пальцы легли на мой подбородок, взгляд не злой – печальный – прошелся по моему лицу.

– Здравствуй, – произнес Хранитель неба, отпуская меня, но не отходя ни на дюйм.

Я собрала в кулак всю силу воли и ответила:

– Здравствуйте.

– Хочешь узнать, зачем ты здесь? – с горечью вопросил он, и я просто кивнула, а после услышала внезапно сказанные слова. – Я не тебя звал.

Изумилась сильнее прежнего и неожиданно для самой себя осведомилась:

– А кого? Алэра?

– Нет, – опроверг Хелиос. – Даэрана, или как зовете его вы Гурдина.

– Король на небе, лорд на земле, – не понимая до конца, промолвила я.

Хелиос сумрачно, так что померк солнечный блеск, усмехнулся уголками губ:

– Да. Таково было веление, но король презрел его и упал с небес на землю.

– Мы помним об этом и чтим Гурдина, – незнамо как изрекла я.

Хранитель покачал седой головой.

– Мало помнить, важно простить. Но далеко не все простили проклятого короля неба.

Я с ожиданием ждала продолжения, вглядываясь в красивые, мрачные черты лица Хранителя, но узнавая знакомое. Было в моем любимом что-то от облика небесного создателя. Хелиос неспеша кивнул, прочитав мои мысли:

– Мои создания. Но ты дитя другой. Я узнаю в тебе ее черты.

– Иты или Некриты? – смело полюбопытствовала я, отчего сердце сошло с ума. Готова спорить, что внизу решили, будто я умираю.

Хелиос вздохнул, словно был не Хранителем, а обычным существом. До меня донесся его тяжелый вздох, и ветер вновь овеял мое разгоряченное лицо. Хранитель присел на ступени и сделал жест рукой, предлагая мне присоединиться. Я не осталась стоять, так как ощущала слабость в ногах. Мне чудилось, еще чуть-чуть и я ступлю на лестницу, ведущую к Эсту. Ступени той, на которой сидел Хелиос, были предпочтительнее. Я практически плюхнулась на одну из них.

Хелиос молчал, и безмолвие угнетало. Мне казалось, что навечно застряну в нем и буду находиться вне времени здесь вдали от тех, кого люблю до безумия. Стараясь избежать этой скорбной, по моему мнению, участи, я прочистила горло и рискнула поторопить Хелиоса:

– Вы собирались что-то рассказать?

Он обернулся и пронзительно, так что все внутри сжалось, взглянул на меня. Произнес тихо с грустной, едва уловимой улыбкой.

– Ты добрая, какой была Ита, и нетерпеливая и горячая, как Некрита. А еще красивая, совсем как моя Люблина. Мы не вмешивались, все произошло само собой. И вот я смотрю на тебя, Ниавель, и не могу понять, кто создал тебя такой.

Вскинулась и, поддаваясь любопытству, небрежно бросила:

– Я такая, какая есть! – осмыслила, что да – я создана сразу тремя Хранительницами – задохнулась от изумления. – А ведь вы знакомы со всеми тремя!

Хелиос коснулся моих волос, его холодные, чужие пальцы пробежались по моей щеке. Я не дрогнула, следила за выражением его глаз, за тем, как на его губах становится шире печальная улыбка.

– Да. Я знал… вернее будет сказать, что знаю всех троих, – вновь умолк, погружаясь в собственные воспоминания.

Я решила, что вспоминать Хранитель будет очень долго – в его распоряжении вечность. Мне же она недоступна. Поэтому пошевелилась, с недовольством осмотрела язвы, гадая, отразятся ли они в реальности.

– Да, – не повышая голос, просветил меня Хелиос. – Семена этих цветов родились в тот миг, когда моя жена сердилась. Сильно. Она ненавидела не только твоих соотечественников, но и тех, которых создал я. Не знаю как, но ей удалось уговорить Террию, и та подарила черным крохам жизнь. Растения ядовиты для всех, кроме созданий Ура. Если бы им еще отрастить крылья…

Я задохнулась от возникшей догадки, и Хелиос тотчас дал подсказку:

– Хватит всем вам враждовать. Даю слово, что никто из нас больше никогда не станет вмешиваться, если ты сумеешь договориться с потомками са'арташи, а создания тьмы оставят людей в покое.

Я не торопилась с ответом. Предложение Хранителя неба было и привлекательным, и ужасающим одновременно. Как это – жить без подсказки Хранителей? Но с другой стороны, он недавно упоминал, что они не вмешивались в жизнь земных обитателей.

– Мне нужна будет Ита, – с осторожностью проговорила я.

– Ей можно, но последний раз, – немного подумав, изрек Хелиос, а я с интересом посмотрела на него, не скрывая охвативших чувств. Любопытство горело внутри ярким огнем, сжигая, требуя узнать ответ. Хранитель знал, что творится у меня на душе, его уста вновь изогнула едва уловимая улыбка. А после он произнес: