Текст книги ""Фантастика 2025-120". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Мертвый аккаунт

– Хел, ты лучше всех зажигаешь золотом звезды, превращая их в пылающие солнца! И кому, как не тебе, пробуждать от спячки местную луну? – прищурился.

Хелиос задумчиво кивнул и разжал пальцы, выпуская ветреного ящера. Тот, ощутив свободу, сорвался в полет, расшалился на просторах, поднял пыль внизу. Хозяин, наблюдающий за ним, вздохнул:

– Уговорили, – не стал вступать в спор, зная, что он, как и его новоявленный подопечный, любит простор. – Небо – моя забота!

Некрита прикоснулась холодными губами к щеке мужа и поспешила вниз, чтобы ступить на землю.

– Нам достается пепел и пыль, – произнес Ур так, будто поднимал тяжелую ношу.

– Сделаем этот мир живым! – провозгласил Хелиос и затянул Песнь на языке, который нам никогда не доведется услышать, ибо в каждой букве сокрыто тайное Знание, пробуждающее солнце.

– Нам нужны слуги, – согласно молвил Ур и прыгнул вниз, а Песнь Хелиоса звучала громче и громче.

С каждым последующим звуком увеличивалась и разгоралась золотым светом ближайшая к Мейлиэре звезда. И с каждым мгновением на земле становилось теплее и радостнее.

Некрита недовольно морщилась, мрачнел Ур. Брат с сестрой предпочитали укромные и темные уголки. Им были не по нраву залитые солнечным светом огромные пространства, и они без споров разделили их между собой.

Первыми из предрассветных сумерек родились ир'шиони. Их создал Хелиос и построил в облаках чудесный город. Ир'шиони поднимали солнце, поворачивали луну, беседовали со звездами.

Вторыми появились на Мейлиэре са'арташи. Их сотворил из огненного мрака Ур и призвал властвовать в бездне. Они должны были укрощать огонь вулканов и строить пирамиды из песка и камня. А третьими Некрита создала великанов, вдохновившись видом вечных льдов.

– Неужели? – я прервала рассказ, вскочила и сделала пару шагов. – Нас убеждали в ином! Я с детства слышала, что маги и ледяные великаны появились на Мейлиэре одновременно, но не смогли ужиться мирно.

– До нас дошли только легенды. Возможно, что истории разных народов лишь соприкасаются между собой, но не сходятся от и до, – рассуждая, откликнулся Ренд.

– Что же, чужих легенд мне известно совсем немного, – с грустной улыбкой ответила я и вернулась на место.

Эрт Лагор полушутя-полусерьезно поклонился:

– Я к вашим услугам, королева. Обучен владеть не только мечом, но и словом, – выпрямился. – Поэтому не буду медлить, – глубоко вдохнул и продолжил. – Пару веков создания первых Хранителей Мейлиэры протянули без ссор и войн. Мелкие распри начались на заре третьего века, но в серьезный конфликт они не переросли. Причина банальна. Ир'шиони с презрением смотрели на земных тварей. Са'арташи не имели крыльев, ненавидели чистое голубое небо и жутко боялись студеных северных ветров, – взглянул с выражением, и мне вспомнилась Беккит с ее боязнью морозов. – А очи ледяных великанов слезились при одном взгляде на неумолимый солнечный диск. Путь на юг для них был равносилен смерти.

Нам не угадать, сколько могло бы длиться мнимое спокойствие. У Хранителей свои заботы, они редко наблюдают за смертными, учитывают наши пожелания.

Хелиос оставил Некриту, устав от ее переменчивого настроения, и женился на ласковой Люблине. А она привела на Мейлиэру свой клан. Ур достойно приветствовал других Создателей – Эста, Мерра, Хроста, Ретта и Игвейна. Принял он и новых Хранительниц – Магиру, Террию и Люблину, как бы ни ругалась его сестра. И Некрита затаила лютую злобу.

Кто из них придумал первых людей? История умалчивает. Но чаша терпения Некриты переполнилась. Изменчивая взбеленилась: «Зачем? – кричала она, задыхаясь от бешенства. – Как они посмели?!» Но никто не слушал ее вопли. Хелиос велел бывшей супруге угомониться и пригрозил, что изгонит ее с Мейлиэры, если она осмелится дерзить. Ур занимался своими делами в бездне и вновь не поддержал сестру. Непредсказуемой пришлось смириться и уйти на север во льды. Там она создала новую расу, внешне похожую на людей, но с магическим даром внутри.

Век бежал за веком, людей на Мейлиэре становилось больше и больше. Они заселили почти все территории Ура, опасаясь заглядываться на каменные пустоши севера. Одна часть людей поклонялась Уру и его са'арташи, вторая благоговела перед величием Хелиоса и его ир'шиони. Но подавляющее большинство опасалось магов.

Три королевства – две твердыни на земле и одна на небе. Ил'Веед – царство са'арташи на юге Мейлиэры, Ар-де-Мей – земли магов на севере и Ша'Терин – мир ир'шиони в сияющих небесах.

Искорки гнева, тлеющие в сердцах созданий, разгорались сильнее с каждым годом, пока не превратились в пожар войны. Это была настоящая, жестокая и кровавая бойня, и происходила она на севере. Дети Некриты, такие же взбалмошные и непредсказуемые, как мать, сошлись в жестокой схватке. Маги и ледяные великаны с самого начала не могли существовать в мире и согласии. Им стало тесно в суровых, покрытых льдом землях, и великаны попытались изгнать людей из своих владений. Для ледяных созданий маги, славящиеся своей исключительно силой, были всего-навсего жалкими букашками, которым определили место на пустошах.

Но разве на камнях возможна жизнь? Маги, считающие себя истинными хозяевами севера, дали жесткий отпор. Чего было опасаться им, владеющим магией? Некрита не вмешивалась. Для нее кровавый конфликт был развлечением, бальзамом на незаживающие раны обиды.

Земля стонала от битв, ее плоть была залита кровью, потом и водой, над нею не было видно ни лучика солнца, потому что, умирая, великаны обращались в пар. День и ночь сровнялись, растения гибли, животные бежали прочь, уносимые страхом. Ненависть пропитала землю, воду и воздух Ар-де-Мея, и маги начали перерождаться. Так открылась обратная сторона дара Некриты.

Сотни безумных тварей хлынули на юг в поисках легкой добычи. Туда же обратили свои алчные взгляды маги. Но отступать было не в их правилах. Для начала они решили покончить с великанами, а дальше планировали захватить весь мир. Война продолжалась, тварей с каждым днем становилось больше.

Заворчал Ур, потревоженный в бездне, ибо земля содрогнулась от топота перерожденных. Ночь стала временем безумцев, и даже Игвейн не мог помешать их пиру. Неутомимые, сильные, озлобленные бывшие маги торопились на поиски жертв. Некоторые ночные охотники имели крылья, другие – когтистые лапы и острые зубы, от которых никому из южан не находилось покоя.

Некрита довольно улыбалась, предвкушая, что совсем скоро она станет единовластной хозяйкой Мейлиэры. Первым ей ответил брат. Выпустил огонь, полыхающий в бездне. Залил огонь северные окраины, так что стало в сумеречном мире светло, спалил множество тварей, закрыл на время переход. Жаль, погас, когда ярость Ура иссякла.

Решив, что напуганная его яростью сестра приструнит своих детей, Ур затих, вернувшись в жаркий мрак бездны. Но Некрита не дрогнула, она умело играла чувствами магов и великанов, чтобы война между ними длилась и длилась. Перерожденные вновь потянулись на юг, убивая всех, кто вставал на пути.

Люди взмолились, роняя слезы в храмах, стоя на коленях перед ликами Хранителей. И те не могли не услышать людских просьб. Каждый из Хранителей наказал детей Некриты, а самой Непредсказуемой было велено не вмешиваться и тихо дожидаться окончания войны. Ретт на век забрал удачу у всех ар-де-мейцев. Магира сплела их судьбы между собой. Мерр на десять лет отравил все северные реки. Террия ударила своей палицей и расколола северные земли, а Ур наполнил расщелину неиссякаемым огнем. Хрост сильно уменьшил срок жизни каждого северянина. Игвейн погасил дневной свет над Гиблыми горами. Эст сто лет не принимал души умерших ар-де-мейцев в своей обители, чтобы призраки заполонили север. Единственным, кто лишь вздохнул, был Хелиос. Он пожалел детей своей первой жены, понимая, кто истинный виновник беды. И безразличие мужа оскорбило Люблину. Рассердившись на супруга, она жестоко наказала ар-де-мейцев, всех до единого, кто был связан с Некритой.

Невольно кивнула, нахлынувшая грусть тронула душу, и я вновь остановила рассказчика.

– Мне известно, как никому другому, в чем именно состояло наказание, которое Люблина придумала для ар-де-мейцев.

– Поведаете? – пристальный взгляд Ренда замер на моем лице.

Рыцарь надеялся увидеть проблески эмоций, но я ровным тоном поведала:

– Очередная печальная история, героиня которой моя родственница Мирель. Она оставила запись о том, что случилось.

– Тем удивительнее, правда?

– Это не легенда для нас, ар-де-мейцев, я расскажу событие из нашей истории. Мы чтим память предков и не хотим, чтобы проклятие повторилось. Каждый из ар-де-мейцев умеет ценить любовь, потому что однажды наших предков лишили этого светлого и яркого чувства. Никто из ар-де-мейцев прошлого не надеялся на взаимность. Пары создавались по договору, и как вы понимаете, сумеречных в крае прибавлялось.

– Ваши родители любили друг друга? – не отводя пронзительного взгляда, спросил эрт Лагор.

– Любили, – на моем лице возникла добрая улыбка. – Полтора века назад проклятие было снято, благодаря Мирель, моей прапрабабушке. Она родилась на юге Мейлиэры в семье обычных людей, но волею судьбы встретила короля Ар-де-Мея Алина и стала его женой. Только он погиб в день свадьбы, а Мире пришлось доказывать ар-де-мейцам, что она достойна королевского титула, – я передавала сведения, рассказанные мне ильенграссами. – Ее жизнь не была легкой, и за следующим поворотом Мирель встретила Роана, лорда Нордуэлла. Не буду вдаваться в подробности, лишь скажу, что Мира отказалась убивать Роана вопреки приказу Некриты, а попросила помощи у Люблины и пожертвовала своей любовью ради счастья ар-де-мейцев. Проклятие было снято, и мои родители испытывали друг к другу искреннюю любовь и нежность, – на меня накатили детские воспоминания.

Уютный каминный зал, круглый стол, за которым собиралась вся семья, праздничная атмосфера и тепло в каждом взгляде, жесте и слове. Тех дней не вернуть, а мне будет сложно построить новое семейное счастье. Любимый далеко, брат предал, а мне приказано забыть о чувствах. Жаль, я не южанка, и мне не позвать того, кто сможет противостоять Некрите. Придется самой биться за любовь и счастье.

– В самом деле, – привлек мое внимание Ренд, – печально, но и радостно одновременно! Согласитесь, что даже после самой темной и холодной ночи встает солнце!

– Да, – не стала отрицать я, но и продолжать не было смысла. – Что мы все о магах и великанах?! Мне хочется услышать о са'арташи! Ведь вам есть, что рассказать?

– Небольшое отступление закончено, – Ренд пошел мне навстречу. – Вернемся? – дождался моего кивка и вновь заговорил. – Люди были вынуждены вновь обратиться к Хранителям, но первыми на войну с магами отправились са'арташи. Самолюбие взыграло! Дескать, если са'арташи победят, то не будет им равных! Но… мечты так и остались бесполезными мечтами, а мои предки решили применить хитрость.

Правитель Ил'Вееда Каарин дель Рсин обратился за помощью к королю Ша'Терина Даэрану. Тот милостиво согласился и назначил встречу на морском берегу.

Первыми на место прибыли Каарин и его красавица дочь Орлина. Они остановились на высоком скалистом берегу, наблюдая, как море катит волны, разбивая их о блестящие камни далеко внизу. Водные валы с ревом обрушивались на берег, и в следующий миг ветер доносил соленые брызги. Над морем с криками носились стаи чаек. Порой какая-нибудь птица камнем кидалась в сине-зеленую воду и вскоре выныривала на поверхность, ухватив рыбу. «Отец, – позвала юная са'арташи, прижимая руки к сердцу, – посмотри, на эту красоту!»

«Разве у нас в бездне плохо? – спросил он. – Вспомни, как прекрасно полыхающее пламя, лижущее серый мрамор у ступеней дворца!»

«Но в нашем мраке не водятся птицы!» – не сдалась Орлина, очарованная открывшимся пейзажем, нашедшем отклик в ее душе.

И так она была очаровательна в эту минуту, что спускавшийся с облаков Даэран не мог отвести своих небесно-голубых глаз от необычной девушки. Он мог бы сказать, что са'арташи обнажена, но это слово вряд ли подходило дочери короля бездны. Ее лицо и тело покрывала едва видимая зеленоватая чешуя, составляя изысканную одежду. Она образовывала на смуглой коже загадочный узор. На уровне талии тело принцессы переходило в длинный хвост изумрудного цвета. Словно околдованный, небесный король смотрел и не мог насмотреться на плавные изгибы тела, тонкие узоры на коже, блестящие, гладкие, золотые пряди волос. Дыхание Даэрана замерло в горле, широкие крылья на пару мгновений застыли в воздухе, и, кувыркаясь, он полетел в морские воды.

Чудесным образом не разбившись о камни, король Ша'Терина вынырнул и услышал звонкий смех. Что сделать, если своенравной красавице он напомнил одну из чаек, которые громко ругали нежданного пришельца, думая, что он покушается на их добычу. Смех, звонким колокольчиком разносящийся по округе, задел самолюбие демона неба. Даэран взлетел на берег, властным голосом объявил:

«Женюсь! – и взглянул на отца своей невесты. – Лишь в этом случае вы получите нашу помощь!»

Смех резко оборвался, красавица дерзко посмотрела на небесного короля. Он был страшен и великолепен, даже мокрый с ног до головы, с поникшими крыльями. Самый главный хищник, сильнее ее отца! Превосходство и невиданная мощь буквально кипели в нем, он излучал их, как солнце, что проливало с неба свой свет. Даэран был ужасающе красив в своей свирепой красоте, все черты его лица, будто высечены из гранита. Кожа темная, с бронзовым отливом – демоны неба – братья самого дневного светила, но в глазах холод. Орлина невольно поежилась, но не отступила.

«Это твое условие?» – вступил в разговор Каарин и посмотрел на свою дочь.

«Да!» – твердо отозвался Даэран, не отводя настойчивого взора от девушки.

«Ты мне не подходишь! – ответила строптивица и солгала. – У меня есть жених!»

Каарин не стал опровергать слова дочери, а только сказал: «В таком случае мы справимся сами!»

«Ваше право!» – надменно бросил Даэран, расправил темные крылья и взмыл в небеса.

«Твои лживые речи могут дорого стоить всем нам, дочь», – с укором произнес Каарин, когда ир'шиони пропал за облаками.

Орлина только повела плечами: «Он – на небе, – беспечно молвила она, – мы – под землей! Все будет, как раньше!»

Но девушка совершила роковую ошибку, полагаясь на защиту отца и его воинов. Даэран затаил обиду и решил заполучить дерзкую девицу в свои чертоги и научить ее хорошим манерам. Подгадав момент, когда Каарин вместе с войсками ушел далеко на север, небесный король с горсткой верных подданных спустился в бездну и выкрал Орлину из замка. Обида затмила разум Даэрана, и он больше не предлагал девушке стать его невестой, а сделал рабыней.

У меня в голове постепенно начала вырисовываться картинка, и я снова прервала Ренда:

– Так вот, за что были наказаны ир'шиони!

– Да, – эрт Лагор подтвердил мою догадку. – Все просто: одна солгала, другой поступил не по совести, и оба жестоко поплатились. Орлина умерла, не выдержав испытаний. Даэран был беспощаден в своем стремлении подчинить Орлину. Правитель Ша'Терина забыл, что восхищался свободолюбивым нравом красавицы са'арташи и полюбил ее именно такой, какой была.

– Огорченный отец вступился за дочь? – когда Ренд умолк, я задала нетерпеливый вопрос.

– Да, разразилась война. Мы все слышали о ней, но я не буду судить, кто прав, а кто виноват. Моим предкам нечем хвалиться, они использовали для победы все средства, даже с магами сумели договориться. Каарин мечтал вернуть дочь, но получил только ее изувеченное тело.

– Это ужасно! И представить сложно, что испытал са'арташи в тот миг!

– Боль, ни с чем несравнимую, ту, от которой нет спасения. Она мучила его днями и ночами, не позволяя свободно дышать и здраво мыслить! – сделал паузу и завершил. – За труды маги получили щедрое вознаграждение.

– Маги? – я не поняла. – Неужели это ар-де-мейцы вернули тело Орлины на землю? – никогда не слышала, чтобы мои предки летали, если только. – Это был сумеречный, сумевший сохранить разум! – вспомнила о Зоряне и прочих.

– Да, вампир, чье имя не осталось в вашей истории, но упомянуто в наших сказаниях – Огрес эрт Маэли, – просветил Ренд, и я ахнула:

– Теперь понимаю, откуда Зору пришла мысль обратиться к Беккитте, и вот почему она поверила ему!

– Вероятно, – Ренд не знал всех событий и взглянул на меня с интересом, и я пообещала:

– Расскажу, но позже.

Он не настаивал, понимал, что должен закончить свое повествование:

– Даэран страдал, когда узнал, что тело его возлюбленной исчезло из гробницы, расположенной среди облаков, и поклялся отомстить Каарину. Война полыхнула новой, более неистовой вспышкой! Погибшие: и са'арташи, и ир'шиони уже исчислялись не тысячами, а десятками тысяч!

– И все-таки, – сокрушенно вздохнула, – не понимаю, как любовь может допускать жестокость! – вспомнила, как обошелся со мной Алэр, когда встретил в Сторожевом замке.

Тогда он действовал, подчиняясь инстинктам, голос разума не смог заглушить зов крови. Мне повезло, что мой демон смог вовремя остановиться! Не представляю, смогла бы я простить и полюбить его, если бы он поступил, как Даэран. И выжила бы я после изощренных пыток?

– Раньше все было иначе – наши предки воспитывались по-другому. Любая обида смывалась только кровью врага.

– Выходит, любовь для них была пустым звуком? – это не новость, и я высказала накипевшее. – Мне радостно, что Мира была человеком, рожденным на юге. Остальные наши предки – не люди!

– Но и не звери. Они считали себя потомками богов и думали, что мир должен принадлежать им, – губы Ренда скривились в печальной усмешке. – Глупцы!

– Это заблуждение привело их к беде. Они сами себя наказали, – мне не хотелось добавлять, что за все проступки предков расплачиваемся мы.

Где теперь са'арташи? От их былого воинства остались жалкие крохи! Ир'шиони сброшены на землю и не имеют права летать, расправив крылья, а ар-де-мейцы?..

Глубоко вдохнула, прогоняя слабость – главное, что мы еще живы! Моя рука легла на живот. И мы обязаны выжить, ради наших детей!

– Наказали! – в голосе Ренда звучало волнение. – Большинство са'арташи погибло в муках! Ир'шиони были изгнаны с небес на землю! А их король, – резко задумался, сравнивая в уме слышанные легенды, а я вспомнила слова Алэра:

– Король – на небе, лорд – на земле. Что это значит? Какое наказание определил для Даэрана Хелиос?

– Отец даровал своему дитя бессмертие, чтобы боль потери превратилась для Даэрана в вечность.

– И гордец смирился? – не знаю почему, но у меня возникли сомнения.

– Нет, не смирился. Он сам выбрал свою судьбу, – заговорил Ренд, и я рвано вдохнула, едва подумала, что знаю следующую фразу эрт Лагора. – Правитель Ша'Терина не бросил подданных. Он смело предстал перед всеми Хранителями, бросил им под ноги секиру и выдвинул требования. С его побелевших губ не слетело ни одного звука, когда разъяренный Ур ломал его великолепные крылья. Затем Даэран падал вниз, на голые камни, а из его глаз катились хрустальные слезы. Некрита, улыбаясь, летела рядом и рассказывала обо всем, что творится с его подданными на земле. Она в красках, смакуя подробности, передавала убийства женщин, детей и стариков, расписывала пытки над воинами. Даэран, стиснув зубы, молча терпел издевательства и разозлил Переменчивую намного сильнее. Коварно скалясь, она пошла на сделку с бывшим мужем, уступив ему часть своих земель.

«Я дарю тебе просторы, по которым гуляет свободный ветер, и кружат птицы. Твои ир'шиони смогут построить здесь крепкие дома, а взамен мне нужна малость», – говорила она угрюмому Хелиосу.

Ему хватило одного взгляда вниз, чтобы согласиться. «Даэран заслужил свою муку, – думал он, но успокоение не приходило.

«Даэран обязан забыть о своем величии, отринуть гордость и самонадеянность! – требовала Некрита. – Он должен осознать цену поступка и сполна заплатить за свое преступление! Пусть он, привыкший повелевать и править, в полной мере поймет, что значит быть рабом!» – с холодной улыбкой увещевала она Хелиоса.

«Я приказываю тебе забыть, где и кем ты родился!» – отец нашел израненного сына на камнях и склонился над ним.

«Это будет непросто», – прохрипел Даэран, с трудом разлепив потрескавшиеся, сухие губы.

«Я помогу тебе!» – тон Хелиоса был суровым и безжалостным.

«Спасибо, но я не ведаю, к чему мне такие почести», – глядя ввысь, в покинутые, ставшие недоступными небеса откликнулся преступник, но Хелиос лишь раздраженно сверкнул очами.

Уголки твердых губ Хранителя неба дрогнули в кривой усмешке: «Ты проклянешь нас обоих! Но наказания тебе не избежать. Они кричали, чтобы отныне и до конца времен тебя звали Проклятым, но я принял решение, и ты станешь судьей! Слышишь?» – спрашивал он.

«Слышу», – захлебываясь от боли, отвечал Даэран.

«Признаешь?» – допытывался Хелиос.

«Признаю», – шептал сквозь слезы преступник.

– С тех пор у Даэрана другое имя, и иное предназначение, – после паузы, во время которой мы наблюдали за красиво падающими снежинками, сказал Ренд.

– Да, – размышляя, кивнула я.

Мне хотелось раскрыть эту тайну и казалось, что станет проще. Разгадка чужой судьбы в моих руках, но почему-то на душе тяжелее, чем было.

– Даэрану не забыть о своем преступлении, и ему никогда не позволят искупить вину. Говорят, – Ренд поймал мой взгляд, – что бывший правитель Ша'Терина до сих пор живет в Нордуэлле. Он все такой же молодой и полный сил воин. Вы не знаете, кто живет в замке дольше всех и не стареет?

Не дрогнула под его испытующим взором. И раз Ренд еще не догадался, я не буду подсказывать ему. Никто не должен выдавать посторонних тайн. Я увильнула от прямого ответа.

– Мне известно продолжение вашей истории, – поднялась, размяла затекшие от долгого сидения конечности и не стала томить собеседника. – Однажды Даэран ослушался приказа и сам выбрал свое предназначение. Конечно, дело не обошлось без участия Ура, и бывший правитель небесного дворца поплатился за свое скоропалительное решение.

– Он умер?

– Кто бы ему позволил!? – я не сдержала безнадежного вздоха. – Нет. Даэран лишился последнего, что у него оставалось от прошлой жизни.

Ренд свел темные брови и глубоко задумался, затем он вздрогнул, будто его ударили между лопаток.

– Не может быть! – потрясенно выговорил эрт Лагор. – Неужели… – и договорил одними губами, но ветер донес его изумленный выдох, – Гурдин.

Я приложила палец ко рту:

– Тс-с, – и таинственно улыбнулась.

Ренд быстрым кивком дал понять, что никому не раскроет секрет.

– Вечереет, нам пора, – вполголоса заметил он.

Я повернулась и увидела, что узкую тропку почти замело снегом. На сад опустился тихий зимний вечер. Все кругом уснуло, лишь плыли по темному небу серые, словно чьи-то тени, облака. Я засмотрелась на их неторопливый бег, и Ренд обогнал меня.

– Идемте, – пошел вперед, чтобы проложить дорожку.

Я неторопливо, чтобы не сбиться с шага, шла за ним. В голове не билось ни одной мысли. Странное спокойствие снизошло на меня, и как выяснилось, не напрасно. В середине пути что-то настойчиво потянуло меня в рощу ильенграссов.

– Я догоню вас, – тоном, не терпящим вопросов и возражений, сообщила эрт Лагору и повернула.

Спустя мгновение ощутила легкость во всем теле и не двигалась по глубокому снегу, а летела над ним. Зимняя роща была прекрасна и величественна в своем белом наряде. Деревья уже не виделись такими жалкими, как раньше, их ветви были одеты в сверкающие уборы. Невзрачная земля тоже была заботливо укрыта снежным покровом. Между стволов ильенграссов уверенно бежала тропка, и как в сказочном сне, над ней не падал снег. Он красиво поблескивал и огибал тропу по дуге. Ноги сами несли меня к спящему в центре роще великану.

Около него, опираясь о ствол, словно прося помощи у ильенграсса, стоял древний ир'шиони.

– Даэран, – мне чудилось, что я выдохнула это имя, но оно прозвучало громовым раскатом в спокойствии рощи.

Эхо отразило мой голос, и имя правителя Ша'Терина прозвучало на разные лады, перелетая между деревьями, а после замерло. Тишина вновь опустилась на рощу, но сейчас я не скажу, что она была мертвой. Нет, тишина эта зимняя, с надеждой ждущая весны. Я слушала ее, не отводя взгляда от фигуры старца.

Сколько времени прошло – неизвестно – в роще оно не чувствуется. Гурдин обернулся и взглянул на меня. Сложно угадать на покрытом морщинами лице резкие, благородные черты. Трудно распознать в мудром взоре холод и безжалостность. Но мне твердо известно, кто стоит у ильенграсса и смотрит на меня.

– Вы Даэран! – решительнее сообщила я и услышала:

– Королева, прошу тебя, не тревожь призраков рощи. Им неприятно вспоминать это имя. Оно, как кислота, льется на них и побуждает творить зло.

– Хорошо, – бессмысленно спорить с древним, но я могу задать ему вопрос. – Что с медальоном?

– Он будет у меня, пока ты не найдешь ему новое применение и не расскажешь, чем я могу помочь, – без каких-либо эмоций оповестил он.

Я сжала кулаки и прикусила губу.

– То есть вы по-прежнему не отдадите его мне? – и с затаенной надеждой, и с великим опасением поинтересовалась я.

– Ты не должна прикасаться к нему, а вот мне не повредит, – Гурдин умел запутать, и я помотала головой.

– Подумаю когда-нибудь, – отозвалась озадаченно.

– Когда придет время, – поправил меня он с едва заметной улыбкой.

– Да, – как послушная ученица, согласилась я.

– Ты поймешь, почувствуешь, как ощутила сейчас мою тоску, – признал он, повергая меня в оцепенение.

– Я не… Как?

Гурдин вновь подарил мне улыбку и чуть качнул посохом, давая подсказку. Моя рука поднялась к животу, где шевельнулась дочка.

– Удивительно, – я заметила блеск слез в его глазах, – что следующей северной королевой станет девочка, в венах которой будет течь толика моей крови.

– Удивительно, – повторила я, только-только в полной мере осознавая реальность. – Судьбы наших народов переплелись столь витиеватым способом именно сейчас. Почему?

– Ты знаешь, – ветер подхватил его ответ и закружил вокруг меня.

– Знаю, – я вдохнула зимнюю свежесть и тоже улыбнулась. – Все знаю! Теперь! И меня будет не остановить!

– Когда придет время, а мы подождем его, – Гурдин поставил точку и отправился в противоположный конец рощи, предлагая мне вернуться в замок.

Глава 3

Я долго стояла и смотрела ему вслед, пока снежная пелена надежно не спрятала старца в своих объятиях. Мне повезло, что Ретт вложил важные речи в уста эрт Лагора, и я услышала их. Правителю Ша'Терина «подарили» бессмертие, и он ведает все об ожидании. Время может идти бесконечно долго, но нужный миг придет.

У меня в запасе всего семь лет, ровно столько, сколько Алэр пробудет в плену. Он вернется, а я должна исполнить данное ему обещание и во что бы то ни стало сохранить наш север.

Что случится дальше? Мне не нужно думать об этом сегодня! Мир меняется, наша жизнь постепенно, как дорога – то взбирается на крутую гору, то скатывается вниз и бежит по равнине. Сейчас мне приходится нелегко, но через год все может измениться. Мы не Хранители, нам не позволено выбирать, мы можем подчиняться или делать вид, что подчиняемся, и ждать изменений.

Я не Мирель и не могу обратиться к Люблине за помощью, да и Некрита не одобрит мое решение. Но в моем сердце пылает любовь к Алэру. Вот светоч, который поможет пережить темное время и дождаться новых перемен.

Я вернулась в замок в приподнятом настроении и прошла в малую трапезную. Здесь по-прежнему собирались женщины, но Илна никогда не присоединялась к ним. Я увидела Рилину, Жин, Миениру и Танель. Она оправилась после родов, но о младенце не упоминала. Ее голова была опущена, но цепкий взгляд, исподволь не упускал ни единой детали. Она первой оценила мои раскрасневшиеся щеки и взволнованное дыхание и коварно улыбнулась.

– Ты опять охотилась? – не преминула выспросить Жин после того, как мы обменялись короткими приветствиями.

– Охотилась, – я не собиралась откровенничать с ней.

Мне нужно было по-быстрому перекусить и переговорить с Рилиной наедине. После продолжительного разговора с эрт Лагором и краткой беседы с Гурдином в моей голове возникла дельная мысль, которую нужно было реализовать в срочном порядке.

– И на кого ты охотилась на сей раз? – Жин, словно пиявка, не желала отпускать меня.

Внутри девчонки кипела энергия, и Жин не сиделось на месте. Она отчаянно желала сопровождать нас каждое утро, но я раз за разом отказывала ей. Тижина обижалась и старалась меня укорить.

– На сплетни, – с улыбкой отозвалась я и подозвала служанку.

– О чем же судачат в округе? – Жин все не унималась.

– О чудовищах, – вместо меня ей ответила Танель. Ее нетерпение и желание загнать меня в тупик выдавали пальцы, судорожно стиснутые на ноже для резки мяса.

За столом воцарилось молчание. Я сделала вид, что не поняла намек, Миенира пребывала в своих мыслях, Жин хмурилась, но от вопросов воздержалась. Рилина вертела в руках ложечку, которой помешивают травяной отвар, делая вид, что наслаждается ее блеском. Но я видела, как напряжена спина Рилины, и сужены глаза.

Нельзя давать пищу для сплетен, а они непременно разойдутся, если их вовремя не остановить. Илна не упустит случая избавиться от меня, а Танель поможет ей. Не удивлюсь, если в трапезную она приходит с одобрения хозяйки. Они никогда не были подругами, но их объединила ненависть ко мне. Мне по опыту известно, насколько крепким может быть это чувство. Ненависть туманит разум, заставляет совершать необдуманные поступки, становится оружием. Теперь Илна и Танель связаны одной цепью и придумают способ расправиться со мной. Меня не станет, а хозяйка замка будет вроде как не виновата в моей смерти, ведь обвинят в случившемся вдову, у которой северная ведьма отняла мужа и сына. Все пройдет, как по маслу, если я не придумаю, как нарушить их планы.

Я размышляла и не сразу заметила, почему мои альбины засуетились в дверях. Мое внимание привлек вскрик служанки. Этой девушке я доверяла, поэтому свела брови и позвала одну из альбин:

– Лель, что случилось?

– Пока ничего! – ответила она, удерживая служанку.

Рилина поднялась со своего места и следила за ходом событий, но вопросов не задавала. Неужели догадалась, что произойдет дальше? Я наблюдала за Диль, которая вместо служанки несла мой ужин. Но блюдо она выставила не передо мной, а перед Танель.

– Угощайтесь, госпожа! – на лице Ди расцвела дерзкая ухмылка.

С миловидного личика Танель сошли все краски, она отчаянно замотала головой. Рядом со мной протяжно вздохнула Миенира, но я не повернулась. Мой взгляд перебегал от одной альбины на другую. На несколько секунд остановился на бледной, как полотно, Танель и вернулся к рыдающей служанке.