Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 327 страниц)

Глава 91
Грэйсон

Тем же вечером Грэйсон пошел поплавать – на этот раз не для того, чтобы забыться, а чтобы потянуть время. Это не сработало. Он почувствовал присутствие Эйвери, когда она вышла во внутренний дворик. Он сделал еще один круг, затем выбрался из бассейна.

Эйвери уставилась на рисунок на его торсе.

– Даже спрашивать не буду.

Грэйсон оскалился.

– Пожалуйста, не надо.

– Джеймсон рассказал мне о твоих сестрах. – Эйвери одарила его взглядом, одним из тех самых выражений Эйвери, которые стоили тысячи слов. В данном случае ее глаза говорили: «Мне жаль, что тебе больно». Уголки ее губ пеняли: «Тебе следовало позвонить мне». Изящная линия ее подбородка заявляла: «Ты по-прежнему продолжаешь жутко бесить».

Грэйсон не мог возразить ни по одному из этих пунктов, поэтому опроверг лишь ее устное заявление.

– Я не так уж много рассказывал Джеймсону.

– Ты сказал ему достаточно, – парировала Эйвери. – Если бы я могла вернуться в прошлое, когда твой отец похитил меня, когда Мелли застрелила его, я позвонила бы в полицию.

Сожаление. Грэйсон сразу уловил глубину эмоций в ее голосе.

– Тоби с Ореном обо всем позаботились, – продолжала Эйвери. – Но я не должна была им позволять. Присутствие полиции привело бы к шумихе в СМИ, но мы выжили бы.

Грэйсон, встретившись с ней взглядом, молчал, пока не убедился, что она снова не отведет глаза.

– Мы только и делаем это, – тихо сказал он, – выживаем.

Эйвери чуть заметно улыбнулась, и Грэйсон внезапно осознал, что впервые, с тех пор как он встретил Эйвери Грэмбс, ее близость не вызывала ни боли, ни напряжения.

Однажды она сказала ему, что они семья. Может, какая-то часть его бежала и от этого.

– Что, по мнению твоих сестер, случилось с их отцом? – Эйвери всегда предпочитала сразу переходить к наиболее важным вопросам.

– Не знаю, что они думают на самом деле, – ответил Грэйсон. – По общему мнению, он сбежал из города. По-моему, сейчас они думают, что он вполне способен на это. Они знают, что ФБР ведет против него расследование.

– Так, возможно, он действительно сбежал. И по дороге нанял кого-то, чтобы они следили за мной. Тебе необязательно рассказывать сестрам все, но ты мог сказать им, что это он стоял за взрывом, объяснить им, что ты защищал их от правды и защищал меня от необходимости заново переживать худшие времена в моей жизни.

«А Эйвери защищает меня».

– Как правило, – сказал ей Грэйсон, – чем дальше в лес, тем больше дров. И это редко хорошо заканчивается.

– Как правило, Грэй, когда люди сближаются с тобой, ты убегаешь.

Никому, кроме его братьев, не разрешалось так с ним разговаривать. Никому, кроме нее.

– Мне звонил Тоби, – продолжила Эйвери, – он полагает, что тебе звонила Иви.

Если Эйвери меняла тему, то не просто так.

– Можешь не волноваться из-за звонков Иви, – сухо ответил Грэйсон. – Тебе вообще не стоит волноваться обо мне и Иви, точка.

– Тоби сказал, что Винсент Блейк перенес сложную операцию на сердце. – Эйвери говорила сдержанно. – Врачи ждут, что он скоро встанет на ноги.

Она шагнула к Грэйсону.

– Тоби попросил передать тебе, что Иви следит за твоими сестрами.

– Я знаю. – Грэйсон посмотрел на нее, собираясь на этом закончить их разговор, но она была Эйвери Грэмбс, а он Грэйсоном Хоторном, и от нее не так просто отделаться.

– Иви отправила кого-то наблюдать за твоими сестрами, – перефразировала Эйвери, – но это все, что она делала, Грэйсон, – просто следила за ними, ничего больше. Она не предпринимала никаких действий против твоей семьи. Тоби в этом уверен.

Грэйсона воспитывали скептиком, но Эйвери он доверял безоговорочно.

– Тоби в этом уверен, – повторил он, – а ты уверена в нем.

– Он назвал меня ужасной девчонкой! – Эйвери мечтательно улыбнулась. – Он говорит правду.

– Ты и правда довольно ужасная, – невозмутимо согласился Грэйсон, но на его губах появилась тень улыбки.

Грэйсон автоматически начал анализировать последствия заявления Тоби, разбирая головоломку, которую считал решенной, и соединяя элементы по-другому.

– О чем ты думаешь? – спросила его Эйвери.

Грэйсон достал из кармана телефон, чтобы позвонить братьям.

– Я думаю, что, если Тоби прав и Иви действительно не имеет никакого отношения к внезапному всплеску интереса ФБР к делу Шеффилда Грэйсона, то мне нужно вернуться в Финикс.

Глава 92
Джеймсон

Игра началась. Джеймсон наслаждался этой мыслью, прекрасно понимая, что значение фразы не имело никакого отношения к тому, в какую игру ты играл, а скорее к тому, за каким призом ты охотился.

Никто из них не собирался отпускать Грэйсона на охоту в одиночку.

Становилось все интереснее и интереснее.

– Подробности, – попросил Ксандр, когда они забрались в пуленепробиваемый внедорожник. – Не стесняйся, Грэй. Мы семья, и большинство из нас может смотреть тебе в глаза, не думая о лице, нарисованном у тебя на животе.

Грэйсон снова надел костюм. Джеймсон принял символическое решение надеть один из своих, и он не единственный, кто так поступил. Четыре Хоторна, четыре костюма. Эйвери была одета в черное.

Джеймсон не знал, кто попал под прицел его брата и почему, но выяснение этого наверняка повеселит.

– Незадолго до того, как я покинул Финикс, – сказал Грэйсон, когда Орен направил автомобиль к взлетно-посадочной полосе, где их ждал самолет Эйвери, – ФБР провело обыск в доме Грэйсонов. Шеффилда Грэйсона видели последний раз больше восемнадцати месяцев назад. Даже если расследование его сомнительной коммерческой деятельности продолжается, подобный ордер не выдается внезапно, по истечении восемнадцати месяцев, – кто-то приложил к этому руку.

«И этот кто-то, – подумал Джеймсон, – пожалеет об этом».

Нэш первым ответил на заявление Грэйсона вслух.

– Ты думал, этим кем-то была Иви.

Ксандр заерзал на сиденье.

– Это не так?

– Кент Троубридж, – бросил Грэйсон. Имя ничего не говорило Джеймсону – пока. – Он адвокат. Работал на мать Акации Грэйсон. Там есть история.

– Юридического характера? – поинтересовался Ксандр.

– Если бы я любил делать ставки, – ровным тоном проговорил Грэйсон, – то готов побиться об заклад, что история между Акацией и Троубриджем больше похожа на «ты вышла замуж за нищего Шеффилда Грэйсона вместо меня».

Джеймсон склонил голову набок, первые признаки выброса адреналина пробились в его кровь.

– Я люблю делать ставки.

Грэйсон мрачно улыбнулся.

– Знаю.

Прошло много времени с тех пор, как им четверым бросали подобный вызов, – пятерым, считая Эйвери.

Джеймсон откинулся на спинку сиденья.

– Расскажи нам подробнее.

Грэйсон начал рассказывать:

– Шеффилд Грэйсон вырос в бедности. Он женился на деньгах, и родители его жены финансировали его компанию. Он выводил средства из этих финансов, накапливая их на офшорных счетах. Когда умерла мать его жены, она оставила все дочери и внучкам, создав им трастовые фонды. Акация сама может управлять своим фондом, но у девочек управляющим является…

– Кент Троубридж? – предположил Джеймсон.

Грэйсон коротко кивнул.

– Мой отец вел дневник, в котором подробно описывал свои незаконные операции. Полагаю, это он лишил Акацию средств к существованию, но в дневнике об этом ничего нет. Записи о хищениях в его собственной компании? Да. Записи о его заговоре против Эйвери? Да. Но о трасте Акации ничего.

Джеймсон задумался.

– А у Троубриджа был к нему доступ?

– Он происходит из известной семьи юристов, имеющих тесные связи с семьей матери Акации, – ответил Грэйсон. – Если не Троубридж оформлял траст, то, вероятно, кто-то из его семьи. Предположим, что траст Акации пользовался теми же финансовыми учреждениями, что и трасты девочек, тогда, как мне кажется, Троубридж вполне мог найти способ получить к нему доступ. И если бы он считал, что Шеффилд Грэйсон занимался незаконной деятельностью, а потом сбежал из города…

– Троубридж мог бы довольно легко подстроить, чтобы Акация обвиняла в опустошении счетов своего мужа, – закончил Джеймсон. – Все так бы и поступили. О какой сумме идет речь?

Грэйсон мысленно подсчитал.

– От десяти до двенадцати миллионов в трасте Акации и равная сумма для каждой из девочек. Возможно, у Троубриджа какие-то финансовые проблемы…

Джеймсон достаточно хорошо знал брата, чтобы все понять по его тону.

– Но ты так не думаешь.

– Нет. – Взгляд Грэйсона посуровел. – Я думаю, дело в Акации.

– Он хочет контролировать ее? – спросил Нэш. Ничто так не выводило его из себя, как плохое обращение мужчины с женщиной.

– Он загоняет ее в угол, – мрачно ответил Грэйсон. – Нагнетает обстановку. Я слышал, как он говорил ей, что он все делает ради нее и она просто должна позволить ему позаботиться о ней. Я слышал, как он напоминал ей, что ее родителей больше нет, мужа больше нет, у нее никого нет. А самое интересное, что когда в дом Грэйсонов нагрянуло ФБР, он там и не появился – Акация не могла позволить себе нанять адвоката, а Троубридж предложил прийти как друг.

Грэйсон замолчал, но инстинкты подсказали Джеймсону, что брат не закончил. Просто он еще думает, складывая кусочки пазла в одну большую картину.

Им оставалось только ждать.

– Троубридж рассказал Саванне об обвинениях против ее отца, – продолжил Грэйсон, – и о том пустом трасте Акации. Кстати, прямо перед тем, как мы с Джиджи поссорились, она сказала, что Саванна поругалась с мамой из-за трастовых фондов девочек. Они хотели помочь ей оплатить услуги адвоката, но Саванна сказала, что условия траста не позволяют этого, если только…

– …если только Троубридж не подпишет это? – протянул Нэш.

– Может быть, – ответил Джеймсон, – но Грэйсон думает, что за этим стоит нечто большее. Не так ли, Грэй?

– Я думаю, – сказал Грэйсон тихим голосом, – что если моему частному детективу до сих пор не удалось получить копии документов по трастам, он уволен.

Глава 93
Джеймсон

Они пересели из внедорожника в частный самолет, и к тому времени у Грэйсона уже были все документы. Он положил свой планшет так, чтобы все могли читать с экрана. Эйвери опередила Джеймсона, Ксандра и Нэша.

– Деньги находятся под контролем управляющего, пока бенефициару не исполнится тридцать лет… – Глаза Эйвери расширились, и она оторвалась от того, что только что прочитала. – Или он или она не вступят в брак.

Выражение лица Грэйсона стало мрачным.

– Саванне семнадцать, через семь месяцев исполнится восемнадцать. У нее есть парень, и этот парень – сын Кента Троубриджа.

Джеймсон не знал этих людей, пока только их имена, но он подумал о том, что Грэйсон уже сказал. Старший Троубридж загонял Акацию Грэйсон в угол, истощая ее финансы, используя ФБР, чтобы запугать ее, тем самым подталкивая их к единственному выбору – он… или его сын.

– Как я понял, парень нам не нравится? – осведомился Ксандр.

На лице у Грэйсона появилось убийственное в самом прямом смысле выражение.

– Он прикасается к ней, когда она не хочет, чтобы к ней прикасались. Я видел, как отец делал то же самое с Акацией – положил руку ей на плечо, медленно продвигаясь к шее. – В тот момент гранитные плиты были мягче, чем челюсть Грэйсона.

– Сын нытик, – сказал он им, – а вот отец опасен.

– Поэтому мы уберем его. – Нэш снял вторую любимую ковбойскую шляпу.

Джеймсон улыбнулся. Кент Троубридж еще не знал, во что он ввязался. Ни у кого не было шансов против любых двух братьев Хоторнов, не говоря уже обо всех четырех.

– С чем нам придется иметь дело, Грэй?

Ответ Грэйсона последовал незамедлительно.

– С незаконной деятельностью, которую мы прикроем, если сможем найти доказательства того, что именно он лишил Акацию траста. – Улыбка Грэйсона была сдержанной. – В его домашнем кабинете есть сейф. Мне не хватило времени взломать его в прошлый раз, но, возможно, придется вернуться.

Джеймсон наклонился вперед, готовый играть.

– Что еще?

Грэйсон откинулся назад.

– У меня есть все его пароли. Парень приклеил их скотчем к внутренней стороне ящика своего стола.

«К несчастью для него, – подумал Джеймсон, – и к счастью для нас».

Через проход самолета Нэш посмотрел сначала на Ксандра, потом на Эйвери.

– Вы двое думаете о том же, о чем и я?

Ксандр ухмыльнулся.

– Это будет весело.

Глава 94
Грэйсон

У каждой проблемы имелись решения, во множественном числе. Сложные проблемы были подвижными, динамичными. Но, как оказалось, Кент Троубридж не такой уж сложный, и Грэйсон не сомневался, что он недолго останется проблемой.

Два дня – именно столько времени потребовалось Грэйсону и его братьям, чтобы получить то, что нужно. У Грэйсона оставалось еще достаточно времени для обдумывания, где и когда произойдет это противостояние.

Ракетбол не был любимым видом спорта Грэйсона, но площадка, которую Троубридж забронировал для еженедельной игры с другом семьи, прекрасно подходила для его целей, особенно если учесть, что вышеупомянутый друг был федеральным судьей.

Тем самым судьей, который подписал ордер ФБР.

Прозрачная стеклянная стена, отделяющая холл от корта номер семь, позволяла Грэйсону беспрепятственно наблюдать за своей жертвой. И что еще лучше, это позволило его жертве в конце концов понять, что за ним наблюдают.

Грэйсон оделся по случаю: дорогой костюм, дорогие туфли, черный с золотом «Ролекс» на запястье. Он явно не выглядел так, как будто собрался в спортзал. Заставить противника почувствовать себя недостаточно одетым давало преимущество.

Судья заметил его первым. Грэйсон и глазом не моргнул. Он просто продолжал наблюдать за ними, как человек на площадке фондовой биржи наблюдает за досками.

Прошла целая минута, прежде чем игра остановилась. Судья раздраженно толкнул стеклянную дверь.

– Мы можем вам чем-нибудь помочь?

– Я подожду. – Грэйсон произносил слова без какой-либо интонации. – Мне не хочется прерывать ваш матч.

Троубридж вышел в холл с ракеткой в руке. Он нахмурился.

– Мистер Хоторн.

Троубридж использовал слово «мистер», как мог бы его использовать директор средней школы. И произнес его без капли уважения, но в любом случае выбранная им форма обращения имела неприятные последствия.

– Хоторн? – переспросил судья.

Грэйсон одарил мужчину самой формальной из улыбок.

– Виновен по всем пунктам обвинения. – Он обратил всю силу своего взгляда и внимания на судью. – Вы недавно подписали федеральный ордер на обыск дома моих младших сестер. – Тон Грэйсона был непринужденным, потому что он узнал от мастера, что самым могущественным людям в мире достаточно просто беседовать. – Какое совпадение, что вы двое знаете друг друга.

Троубридж, как с немалым удовольствием заметил Грэйсон, начинал раздражаться.

– Что бы вы ни думали, молодой человек, Акация вас потом не поблагодарит.

Вряд ли так и будет.

– Она, вероятно, не поблагодарит бухгалтеров, которых я нанял.

У виска Троубриджа запульсировала жилка, но он предпринял героическую попытку сохранить спокойствие и повернулся к партнеру по ракетболу.

– В это же время на следующей неделе?

Судья долго и пристально смотрел на Грэйсона, затем снова перевел взгляд на Троубриджа.

– Я дам вам знать.

Грэйсон и его жертва остались одни. И тут зазвонил телефон Троубриджа.

Грэйсон улыбнулся.

– Уверен, ничего важного.

Троубридж подавил желание ответить на звонок.

– Что я могу для вас сделать, Грэйсон?

Теперь по имени. Интересно.

– Как только вас лишат адвокатской лицензии, – ответил Грэйсон без лишних церемоний, – не так уж много.

– С меня хватит! – сказал ему Троубридж. – Тебя не должны были пускать дальше стойки регистрации.

Грэйсон мгновение смотрел на мужчину, наблюдая, как пульсирует его вена, а затем произнес последовательность цифр, одну за другой, ровно, не выделяя ни одну цифру.

– Это счет, на который переведены деньги из фонда Акации. К документам банка-получателя в Сингапуре, конечно, почти невозможно получить доступ. – Грэйсон слегка пожал плечами. – Почти.

Теперь Троубридж действительно вспотел, но когда люди типа него чувствуют опасность, они начинают блефовать и угрожать.

– Ты хочешь сказать, что знаешь, где твой отец?

В ответ Грэйсон перечислил еще одну последовательность цифр.

– Это комбинация вашего сейфа, – любезно разъяснил он.

– Да как ты смеешь…

– Нам с братьями не откажешь в смелости, – ответил Грэйсон, – а те заграничные банки, услугами которых вы пользовались, никогда не откажут миллиардеру.

– Ты не миллиардер! – выплюнул Троубридж. – У тебя ничего нет.

– У Хоторна не может ничего не быть, – холодным тоном парировал Грэйсон. Он помолчал, используя молчание как оружие. – Сейчас вы думаете о том, что хранили в сейфе.

– Я добьюсь, чтобы тебя арестовали!

– О, не волнуйтесь, – сказал Грэйсон мужчине, – я уверен, как только ФБР поймет – если они еще этого не сделали, – что все наследство Акации Грэйсон возвращено в ее доверительное управление, они не остановятся, пока не отыщут ответственную сторону. – Грэйсон выдержал взгляд Троубриджа и пригвоздил его своим. – Сначала они подумают, что это ее муж, я уверен…

Троубридж прищурился.

– Ты имеешь в виду своего отца?

Забавно! Этот человек думал, что сможет выиграть в маленькой перепалке. Как он не понимал – отказывался понимать, – что с ним все кончено.

– Моего отца, – дружелюбно согласился Грэйсон, – не могу сказать, что испытываю привязанность к нему, но, по крайней мере, у него – или у того, кто взял деньги Акации, – внезапно пробудилась совесть. – Грэйсон слегка наклонился вперед и тихо добавил: – Надеюсь, этот человек не оставил следов.

Это целое искусство – говорить о важных вещах, не называя их, не говоря прямо что-то вроде «Я знаю, что ты взял деньги» и «ФБР тоже скоро об этом узнает».

– Тебе конец! – взревел Троубридж. – Если ты думаешь, что твое имя защитит тебя…

– Мне не нужна защита, – просто сказал Грэйсон, – это не мой сейф и не мои счета.

Телефон Троубриджа снова зазвонил.

Грэйсон как ни в чем не бывало продолжал:

– И это точно не я отправлял имейлы.

Вот оно – адамово яблоко Троубриджа подпрыгнуло.

– Какие еще имейлы?

Грэйсон не стал отвечать. Он выразительно посмотрел на корт номер семь.

– Обязательно дайте мне знать, захочет ли судья сыграть с вами на следующей неделе.

Подтекст у этого, казалось бы, безобидного предложения был такой: «Не пройдет и недели, как никто не захочет общаться с вами».

Грэйсон повернулся, чтобы уйти.

– Он не заслуживал ее! – Троубридж не столько кричал, сколько вибрировал от ярости. – Она должна была послушать меня!

– В день похорон ее матери? – Грэйсон даже не потрудился повернуться к мужчине лицом. – Или годами ранее, когда она сказала, что вам двоим лучше дружить? Или, может быть, совсем недавно, когда вы заставили Саванну думать, что через семь коротких месяцев она сможет решить проблемы своей семьи?

Защити их.

– Акация никогда бы не позволила Саванне сделать это, – огрызнулся Троубридж.

Грэйсон по-прежнему стоял к нему спиной.

– Акация первой сказала бы тебе «да», – тихо проговорил он. – Таков был план?

Теперь Троубридж взбесился настолько, что это грозило ему апоплексическим ударом.

– Ты высокомерный, избалованный, самоуверенный…

– …брат, – закончил за него Грэйсон. – Слово, которое вы ищете, – брат. – Теперь он оглянулся. – Никто не причинит вреда моей семье.

Что бы Джиджи и Саванна ни думали о нем сейчас, он защитит их.

Телефон Троубриджа снова зазвонил. На этот раз он посмотрел на него и побледнел, увидев номер, который высветился на экране.

– Я позволю вам ответить, – сказал Грэйсон, в последний раз улыбаясь ему. – Что-то подсказывает мне, что это все-таки может быть важный звонок.

Глава 95
Грэйсон

Той же ночью, после того как они вернулись в дом Хоторнов, Грэйсон лежал в своей постели и смотрел в потолок. Сон не шел, хотя мысли его не метались, он не ворочался с боку на бок. Он просто… не спал.

О Троубридже позаботились, и расследование ФБР в ближайшие годы пойдет по другому руслу. Финансовые проблемы Акации решены. Теперь у нее есть очень хороший адвокат. Грэйсон проверил каждый пункт из своего списка дел в Финиксе.

Его списка дел для семьи Грэйсонов.

«Ты когда-нибудь играл в «Что, если…», Грэйсон?» Грэйсон вспомнил вопрос, который задала ему Акация, и на мгновение позволил себе сказать «да». Что, если бы у него было нормальное детство, если бы он проводил хотя бы несколько недель в году с отцом, Акацией и девочками, изменило бы это что-нибудь?

Изменило бы его?

«Чушь! Ты прекрасно умеешь любить людей», – слышал он голос Нэша. Грэйсон подумал о кольце, спрятанном в его чемодане. Он мог представить его так живо, как если бы сейчас смотрел прямо на него.

Пытаясь отвлечься, найти что-нибудь, хоть что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, Грэйсон задумался над загадкой, которую услышал от девушки с медовым голосом.

С чего начинается пари? Не с этого.

Словно вызванный какой-то дьявольской магией, зазвонил его заряжавшийся на прикроватной тумбочке телефон. Грэйсон сел, простыня упала с его груди. Сердцем, разумом и разбитым телом он почему-то ждал, что звонит та самая девушка.

Но нет.

Это не Иви.

Джиджи! Грэйсон уставился на ее имя на экране, не в силах заставить себя поднять трубку. Меньше чем через минуту он получил сообщение. Без фотографии кошки, только слова.

«Я у ворот».

* * *

Грэйсон понятия не имел, что Джиджи делала в доме Хоторнов и как она вообще сюда попала. Но его сестра не дала ему возможности задать ни единого вопроса.

– Внутри, – сказала она ему, – мы поговорим внутри. В темноте ты выглядишь жутковато.

Грэйсон изо всех сил старался не принимать это на свой счет. Что бы она ни бросила ему, что бы она ни хотела сказать или сделать, он не станет принимать это на свой счет.

Они вдвоем ехали от ворот до особняка в полном молчании. Грэйсон знал, что все продвижения отслеживались службой безопасности, но никто из людей Орена не пытался их остановить.

Оказавшись в огромном холле, Джиджи перешла сразу к делу.

– Мама говорит, что вернула свои деньги. – Ярко-голубые глаза смотрели пронзительно. – Ты сделал это, не так ли? – Она сделала паузу. – Или ты убедил папу?

Сердце Грэйсона сжалось в груди. После всего, что случилось, она все еще не теряла надежды. Потому что в этом была вся Джиджи. Она надеялась.

– Джиджи…

Она направила на него указательный палец.

– Как ты смеешь делать такие волшебные вещи, когда я злюсь на тебя? – Злится на него? Он-то думал, она распрощалась с ним раз и навсегда. – Ты хоть представляешь, как мне сложно злиться на людей? Как ты смеешь?

Грэйсон не позволил себе улыбнуться, он не мог так рисковать.

– Твой отец тут ни при чем. Это не он украл деньги из траста твоей мамы. Это Троубридж.

Джиджи уставилась на него.

– Кент или Дункан?

– Кент.

Джиджи сделала глубокий вдох.

– Но мне все равно можно ненавидеть Дункана?

В этот раз Грэйсон не смог удержаться. Уголки его губ дрогнули.

– Сколько угодно.

– Хорошо. Потому что у меня отлично получается затаить смертельную обиду на любого, кто обижает мою сестру. Пусть у него вечно чешется промежность в местах, которые очень трудно почесать, а пальцы на руках превратятся в сосиски!

Хорошо, что попытки Джиджи развить у себя магические способности пока не увенчались успехом.

– Раньше ты был неправ, – сказала Джиджи Грэйсону, быстро и решительно сменив тему. – Ты сказал «твой отец», но он не только мой отец, Грэйсон, или Саванны. Он и твой тоже. У тебя, вероятно, была причина для того, что ты сделал, – я не про хорошие вещи, не про деньги, а про все остальное.

Она сейчас о том, как он мешал им, предавал ее.

– Я с самого начала предупредил, чтобы ты не доверяла мне, – сказал ей Грэйсон. Он ждал, что она разозлится, но этого не произошло.

– Почему? – спросила Джиджи. – Даже после всего ты помог нам, Грэйсон. Ты нанял маме адвоката. Ты каким-то образом нашел деньги. Ты победил плохого парня. – Она помолчала. – Ты ведь победил плохого парня, да?

Грэйсон кивнул.

– Да, – сказал он Джиджи. – Я его победил.

– Почему? – снова спросила его младшая сестра. – Потому что, по-моему, это ужасно похоже на то, что тебе не все равно.

Она внимательно посмотрела на него.

– Тебе не все равно. Я знаю, что нет. Так зачем ты…

– Я должен был. – Грэйсон не хотел этого говорить, и он не хотел, чтобы слова получились такими тихими и вымученными. – Я должен был, Джиджи. – Возможно, ему следовало остановиться на этом. Неделю назад он так и сделал бы. – Я знаю кое-что о твоем отце, чего ты не знаешь, кое-что, чего тебе лучше не знать.

– О нашем отце, – упрямо поправила его сестра.

– Он не был хорошим парнем, Джиджи.

– Ты про эту историю с растратой и уклонением от налогов?

«Я могу сказать «да». Я могу оставить все как есть. И я могу потерять ее». Грэйсон вспомнил свой разговор с Эйвери – той, кого он хотел защитить больше, чем кого-либо в этом мире.

Почти.

– Прежде чем исчезнуть, твой отец… – под строгим взглядом сестры Грэйсон исправился: – Наш отец… он пытался убить одного очень важного для меня человека. В новостях этого почти не показывали…

Джиджи смотрела на него.

– Бомба, да? В самолете? Кто-то пытался убить наследницу Хоторнов. – Джиджи нахмурилась. – Разве тогда не арестовали твою маму?

Грэйсон сглотнул.

– Они арестовали не того родителя.

У Джиджи округлились глаза.

– Папа? – прошептала она. – Вся эта история, которую рассказала тетя Ким про то, что Хоторны получат свое…

Сейчас Грэйсон подходил к опасной линии. Он понимал, что мог сказать все что угодно, – и Джиджи все равно предпочтет уйти. Но надо хотя бы попытаться.

– Он хотел отомстить, – Грэйсон сказал ей ту правду, которую мог, – за Колина.

Джиджи глубоко вздохнула и посмотрела на потолок, изо всех сил стараясь не моргать. Не заплакать.

– Все время этот Колин! – Джиджи продолжала смотреть в потолок. – Когда мне исполнилось три года, я уже знала, что мой папа любит меня… – Джиджи проглотила ком в горле, – …потому что я похожа на Колина. И пока я была счастливой, жизнерадостной и просто глупой маленькой девочкой, которая ничего не требовала, все складывалось хорошо.

Грэйсон притянул ее к себе, и вот уже голова его сестры покоилась у него на груди, а его руки обнимали ее.

– Грэйсон, – тихо позвала Джиджи, – ты сказал «хотел» – в прошедшем времени. Ты сказал, что папа хотел отомстить. Но когда он чего-то хочет, он не остановится, пока не доведет дело до конца.

Он не остановился на бомбе. Он не собирался останавливаться, пока Тоби Хоторн не заплатит – жизнью Эйвери и своей собственной.

Джиджи повернула голову к Грэйсону.

– Думаю, в этом я очень похожа на папу – никогда не останавливаюсь.

Грэйсон задался вопросом, не собирается ли Джиджи продолжать расспрашивать, настаивать. Не совершил ли он ошибку, рассказав ей так много.

Но вслух сказал:

– Ты совсем не похожа на нашего отца.

Последовало долгое, тягостное молчание.

– Он не вернется, да, Грэйсон?

Он ответил так, как мог ответить:

– Нет.

– Он не может вернуться, да?

В этот раз Грэйсон предпочел промолчать.

Больше минуты Джиджи не двигалась. Грэйсон обнимал ее, готовясь к тому моменту, когда она отстранится.

Наконец она отодвинулась.

– Тебе придется вернуть мне шкатулку-головоломку, – сказала Джиджи, – для Саванны. Чтобы она нашла ответы, в которые верит, которые не предполагают, что наш папа является злым, преступным гением.

Грэйсон уставился на нее.

– Что ты имеешь в виду?

Джиджи шагнула назад.

– Саванна всегда пыталась защитить меня. Она годами знала о тебе, о папином романе и делала все, что могла, чтобы я ни о чем не догадывалась. А теперь эта история с папой. Ей необязательно знать. – Джиджи произнесла эти слова, как клятву. – Саванна любит папу. Она была ближе к нему, чем мама. Она так старалась ради него. И на этот раз мы будем защищать ее – ты и я. Я помню кое-что еще о взрыве самолета наследницы Хоторна. Погибли люди. Наш отец убил людей, Грэйсон. И теперь он… – Джиджи не произнесла слово «мертв». – …в Тунисе, – закончила она стальным голосом, – и именно там ему нужно остаться.

Грэйсон чувствовал, как она подавляет боль, и это почти уничтожило его.

– Я не могу просить тебя… – начал он.

– Ты не будешь меня ни о чем просить, – сказала ему Джиджи. – Я рассказываю тебе, как все будет. И на случай, если ты не заметил, я очень хорошо умею получать то, что хочу. И я хочу счастливую сестру и старшего брата, которые очень непредвзято относятся к таинственным мерзавцам, которых я могла бы выбрать для коротких романтических связей.

Грэйсон прищурился, глядя на нее.

– Не смешно.

Джиджи улыбнулась, и эта улыбка вонзилась ему в сердце.

– Я никогда не хотел причинить тебе боль, – сказал ей Грэйсон.

– Я знаю, – просто сказала Джиджи.

«Она не уходит. Я не теряю ее». Грэйсон не стал игнорировать эмоции, которые поднимались и сворачивались внутри его. Впервые в жизни он просто позволил им быть.

– Мне нравится моя младшая сестра, – сказал он ей.

На этот раз улыбка Джиджи не казалась вымученной.

– Я знаю.