Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 104 (всего у книги 327 страниц)

Глава 44
Лира

«С чего начать пари? Нет, думай до зари». Надо бы поскорее решить нынешнюю загадку, чтобы отвлечься от той, что никак не идет из головы, а заодно и выбраться из этой тесной комнатки, в которой от Грэйсона Хоторна никак не спрятаться.

– «Слова не проронив, что-нибудь пожелай…» – Лира перечитала надпись на стене, подумала. – Желания обычно загадывают, когда смотрят на звезду или кидают монетку в колодец.

– Или задувают свечку, – добавил Грэйсон, стоявший слева.

Краешком глаза Лира заметила, как всё та же непослушная светлая прядь беспечно упала ему на глаза. Опять.

И почему он весь так и лучится беспечностью?

– Или дуют на одуванчик, – не отставала Лира, – ломают куриную «вилочку»[39]39
  Имеется в виду так называемая вилочковая кость, которая расположена между шеей и грудью у курицы (и напоминает формой букву V). Некоторые считают, что если во время обеда им в тарелке попалась такая, то это к удаче, и загадывают желание, разламывая эту самую «вилочку». – Прим. перев.


[Закрыть], трут волшебную лампу.

– А вот это напрасно, – подметил Грэйсон. – Ты же слышала, что джиннов потом крайне сложно вернуть на место?

Да уж, не всё в этой жизни поправимо.

Лира проглотила все колкости, которые так и вертелись у нее на языке. Хотелось сосредоточиться только на загадке. Джинн, звезда, монетка, свеча – возможные ответы развязали настоящую войну у нее в голове. Она поискала взглядом Одетту – всяко лучше, чем снова смотреть на Грэйсона.

– Одетта?

Пожилая женщина стояла, уперев правую руку в металлическую стену. Голову она склонила под каким-то неестественным углом, а подбородком уперлась себе в плечо. Мышцы шеи вздулись, на лице читалось напряжение.

Не напряжение, а боль, – догадалась Лира. Доля секунды – и она уже подскочила к Одетте, подставила ей плечо.

– Я в порядке, – с трудом выговорила Одетта.

– Вы юрист, – вдруг сказал Грэйсон, пересек комнатку двумя широкими шагами и тоже перекинул руку Одетты себе через плечо, чтобы той было удобно держаться, – и очень дорогой. «Технические тонкости и лазейки» – недаром же вы о них упомянули. Так что позвольте-ка задать уточняющий вопрос, госпожа Моралес: в каком это смысле вы «в порядке»?

Одетта попыталась выпрямиться, насколько это вообще было возможно, учитывая, что Лира и Грэйсон буквально зажали ее с обеих сторон.

– Если бы мне была нужна помощь, вы бы узнали об этом; впрочем, мистер Хоторн, я бы не отказалась использовать вон тот меч вместо трости.

Лира обратила внимание, что технически Одетта не стала оспаривать потребность в помощи. Она прибегла к условному наклонению вместо того, чтобы констатировать факты, а потом попыталась провернуть отвлекающий маневр, попросив меч.

Технические тонкости и лазейки.

– На самом деле трость вам не нужна, правда? – уточнила Лира.

– Как и живые костыли, однако же кое-кто всё равно ко мне приклеился и никак не отстанет.

Лира слегка отстранилась. Уж она-то прекрасно знала, каково это, когда хочется, чтобы все вокруг думали, будто ты действительно в порядке. Одетта явно не горела желанием обсуждать свою боль. Из сочувствия Лира решила ей подыграть и тоже сменить тему.

– Так вы юрист?

Та язвительно улыбнулась.

– Я ведь этого не говорила, верно?

– Тогда скажите, что я не прав, – потребовал Грэйсон.

– Упрекать кого-то из Хоторнов в неправоте – точно не к добру, – парировала Одетта. Она сбросила с себя руку Грэйсона.

– Я. Не. Прав? – чеканя каждое слово, переспросил он.

Одетта фыркнула.

– Знаешь ведь, что прав.

– Но вы говорили, что десятилетиями убирали в чужих домах, – напомнила Лира и сощурилась, – чтобы хоть как-то свести концы с концами!

А ведь она тогда была так убедительна! Как и в минуту, когда предложила «не искать факты не в ее пользу» и не обсуждать ее потенциальную причастность к истории с записками.

Томас, Томас, Томмазо, Томаш.

– Я женщина старая. Позади долгая жизнь. – Одетта вскинула подбородок. – Вы и представить себе не можете, сколько всего я пережила, скольких любила. И… – Она медленно выдохнула: – Я правда в порядке. – Женщина направилась к стене с загадкой, медленно, но уверенно. – Иногда боль проясняет мысли. Я тут подумала: лягушку можно помыть, но вымыть с мылом – вряд ли. – Она уставилась на загадку. – Давайте уберем первые две строчки. Что там у нас осталось?

 
«С мылом вымой меня,
Поцелуй мне ты дай,
Слова не проронив,
Что-нибудь пожелай», —
 

пронеслось в голове у Лиры.

После того как Грэйсон упомянул про свечки, ее накрыла волна, нет, целое цунами воспоминаний о четвертом дне рождения, но не о тех его мгновениях, которые впоследствии снились ей в кошмарах, а об остальном. Ей вспомнилось, как мама разбудила ее утром, как приготовила панкейки с шоколадом, сливочной глазурью и радужной посыпкой.

«С днем рождения, зайка!»

Ей живо, на каком-то телесном уровне вспомнилось, как она задувала свечки, вставленные мамой в панкейки. Загадай желание! А потом вспомнилось еще кое-что: как незнакомец забрал ее из детского сада в тот день: «Лайра, я твой отец. Настоящий отец. Пойдем со мной!»

Лайра.

Лайра.

Эти картины грозили утянуть ее в пучину мрака, но Лира отчаянно боролась с ними и наконец выбралась на безопасный островок – снова вернулась к утренним событиям, панкейкам, свечкам. Она впилась взглядом в слова на стене, вытянула губы, легонько подула. Победа!

Ответ пришел.

Что надо вымыть с мылом, если оно расшалилось? Что помогает задуть свечу и загадать желание? Говорить? Целоваться?

– Рот, – сказала Лира, и ее голос эхом пробежал по стенам комнаты.

– Точно, так ведь еще называют и вход в пещеру[40]40
  Отсылка к английскому выражению «Mouth of the cave» – в буквальном переводе действительно «рот пещеры», а на деле – вход в нее. – Прим. перев.


[Закрыть], – подхватил Грэйсон.

Глава 45
Джиджи

Оптимизм – это выбор. Вот Джиджи и выбрала веру в то, что, пока она пялится в зеркало в туалете, ребята в комнате продуктивно проводят время. В лучшем случае изгоняют призраков прошлого, а потом крепко обнимаются, а Джиджи в это время самостоятельно и блистательно расправляется с загадкой. Она выудила из декольте свой верный маркер и пристроилась у края раковины, чтобы написать на зеркале текст:

 
«Наступаю я перед паденьем
И после центра,
Ничего нет плохого во мне.
 
 
Напротив лошадки
По имени Роза иль Лилия
И в тенистой прохладе —
Я повсюду,
Но что я такое?»
 

Она уже пыталась разобраться с первыми строками, но ничего не вышло, а теперь вот решила зайти с конца. Последняя строка – со знаком вопроса – была самоочевидной. Предыдущая – «я повсюду», вероятно, означала, что ответ подойдет ко всем описаниям, данным выше. «Тенистая прохлада» – это явно что-то мрачное.

«Напротив лошадки по имени Роза иль Лилия» – этот текст занимал две строчки, что вроде бы намекало на два отдельных ответа: один связан с цветами, другой – с лошадью, но по смыслу они слишком уж хорошо выстраивались в один ряд.

Может, это одна подсказка? Джиджи нащупала зеленовато-синий кулон над ключицами. Обхватила его пальцами. Задумалась. Лошадка по имени Роза иль Лилия – очевидно, это названия цветов, но, когда имеешь дело с загадками, очевидное и правильное часто не совпадают. А что насчет менее очевидной интерпретации?

Почему важно, что лошадку зовут Роза или Лилия?

– Это женские имена. – Джиджи крепче вцепилась в украшение, а губы вдруг расплылись в улыбке. – То есть если лошадку так зовут, значит, она женского пола, а это уже что-то! Лошадь женского пола зовется кобылой.

Может, именно в этом весь смысл тех двух строчек? Напротив кобылы… Джиджи до того воодушевилась, что аж соскочила с раковины, на которой до этого устроилась. Человек с хорошей координацией и контролем над эмоциями без проблем приземлился бы на пол, но только не Джиджи.

Она сильно пошатнулась и, пока пыталась вернуть себе равновесие, забыла отпустить кулон. Тонкая цепочка порвалась. И тут Джиджи рефлекторно разжала руку – украшение вылетело из пальцев, упало на пол и разбилось.

Нет, не разбилось – разломалось, подметила Джиджи, на три части. Она бросилась их подбирать и спустя пару мгновений обнаружила удивительную вещь: «разломалось» тоже не самое верное слово, скорее, разделилось – прямо вдоль линий золотой проволоки, словно до этого кулон вскрывали, а проволока удерживала две половинки вместе.

Две половинки? Джиджи посмотрела на сломанный кулон, лежавший у нее на ладони, а потом перевела взгляд на пол, где лежал третий элемент, еще опутанный проволокой. Цвет у него совсем не как у океана. И это не камушек вовсе. Девушка опустилась на четвереньки. Элемент был совсем маленький и явно из мира электроники. Человек, чьи хобби не так эклектичны и более легальны, не понял бы, что перед ним. Но только не Джиджи. Это жучок! Ее прослушивали.

Глава 46
Джиджи

Картинки одна за другой вспыхивали в сознании Джиджи: водолазный костюм, резервуар с кислородом, украшение, нож. Она вспомнила перепалку с Ноксом из-за того рюкзака, а потом слова Брэди про спонсоров: «Нанимают игроков, подсобляют им, чем могут, делают ставки на итоги».

А вдруг рюкзак, который Джиджи нашла, был спрятан вовсе не организаторами? Вдруг это несанкционированная находка? Почему-то Нокс не отнес рюкзак в дом, где его могли бы увидеть Эйвери и братья Хоторны.

Вдруг рюкзак и его содержимое – это и есть попытка спонсора подсобить? Может, поэтому Нокс утверждал, что рюкзак принадлежит ему? Не исключено, что он с самого начала знал, где спрятаны эти предметы, и лишь по случайному стечению обстоятельств Джиджи нашла их первой?

Выходит, я обжульничала жулика… Джиджи пулей выскочила из уборной в комнату. Брэди и Нокс старательно избегали зрительного контакта. Кажется, пока ее не было, они и словом не обмолвились. Брэди снова держал меч.

– Тут нужна семейная терапия, – отчеканила Джиджи, – ну либо терапия для приемных семей. Подумайте об этом.

Если они и уловили суровость в ее тоне, то не подали вида.

– К отвлеченным новостям: тебе, Мрачная-Бровка, многое придется объяснить. – Она показала жучок, зажатый между большим и средним пальцами. – Вот этот вот очаровательный жучок я нашла в кулоне – том самом, который был в рюкзаке вместе с ножом и остальными штуками. – Она осуждающе ткнула пальцем в Нокса. – В рюкзаке, который ты спер и не принес в дом, чтобы никто не увидел!

– Просто не хотел, чтобы его стырили, – язвительно уточнил Нокс.

Джиджи накинулась на Брэди.

– Расскажи-ка мне побольше о спонсорах! И в особенности о том, кто спонсирует Нокса.

Лицо и тон Брэди сохраняли спокойствие.

– Семейство Торпов владеет третью штата Луизиана. И это по самым скромным оценкам, если не считать незаконные ответвления. – Он перевел невозмутимый взгляд с Джиджи на Нокса. – Человека, который спонсирует Нокса, зовут Орион Торп.

– Да что за чушь! – возмутился Нокс. Ему спокойствия точно не хватало. – Ни я, ни мой спонсор-злодей не имеем никакого отношения к рюкзаку! – Он поймал взгляд Брэди. – Правду я говорю, а, Дэниелс?

Повисла долгая пауза.

– Да, это чистая правда.

Джиджи хотелось возразить, но что тут скажешь. Она верила, что Брэди знает Нокса достаточно хорошо, чтобы понять, когда друг лжет, и раз он говорит, что тот не лукавит, выходит, так оно и есть.

Она просто не могла не поверить Брэди, поэтому сменила тактику.

– Я знаю, что вы здесь, – сказала она прямо в жучок, – знаю, что вы меня прослушиваете.

Привычка говорить такое появилась у нее года полтора назад. Она повторяла эти слова каждый вечер, вглядываясь во тьму на крышах и парковках: «Знаю, что вы здесь». Если никакой слежки и нет, то никто и не получит это сообщение, но если за ней и правда наблюдают, ходят по пятам, то пускай знают, что она в курсе, что от нее не спрятаться, как бы они ни старались укрыться в тени.

Ее сполна оправдывал тот факт, что она сталкивалась со слежкой не впервые. За ней уже присматривал настоящий профи.

– Ты что творишь? – изумленно и раздраженно спросил Нокс.

Джиджи пропустила его вопрос мимо ушей и попробовала еще раз.

– Я знаю, что вы здесь. – Ответа не последовало – может, этот прибор и не мог передавать сигнал от другой стороны. Джиджи повернулась к Брэди. – Ты упоминал, что «Грандиозной игрой» интересуются богатые семьи – во множественном числе.

Брэди едва заметно кивнул.

– Вроде как все заинтересованные лица – ровесники или враги Тобиаса Хоторна.

Враги? Звучит несколько… зловеще.

– Да с чего ты вообще взяла, что это жучок, – допытывался Нокс у Джиджи, – а не часть игры?

– В моей жизни полно воровства и прочего криминала, – процедила девушка. – Уж я-то жучок с ходу узнаю, и что-то мне очень уверенно подсказывает, что устроители не стали бы прятать рюкзак с ним на острове, где и так полно полезных Предметов с большой буквы «П».

Ну разве же это не очевидно? Она думала, что нашла золотую жилу, но, если игра представляет собой справедливое соревнование, зачем такая жила вообще нужна?

– Нэш сделал комплимент моему кулону, – припомнила девушка, едва поспевая за своими мыслями, – я сперва подумала, это он так меня поздравляет, мол, умничка, Джиджи, ловко ты отыскала наш подарочек. Но вдруг он решил, что это мое украшение? Что я приехала с ним на остров? – Мысли уже не просто неслись наперегонки – они будто бы устроили отбор на участие в «Инди-500»[41]41
  Имеется в виду ежегодная автогонка, проводящаяся в США на автодроме «Индианаполис Мотор Спидвей» (штат Индиана), одно из самых посещаемых спортивных мероприятий в мире. – Прим. перев.


[Закрыть]. – А когда Эйвери упомянула на пляже, что некоторые игроки нашли сокровища, она посмотрела на Одетту и на Саванну, а на меня и не взглянула!

Повисла секундная пауза.

– Если ты права… – начал Брэди, нахмурив брови (что ему очень шло – Джиджи не смогла это не отметить), – если Предметы, которые ты нашла, не предусмотрены игрой…

– Водолазный костюм в рюкзаке был влажным, – неожиданно вставил Нокс.

– Значит, им пользовались незадолго до этого. – Джиджи сглотнула. Что же это значит?

– Может, Нокс не единственный игрок со спонсором. – Брэди не ограничился этим выводом. – Может, на острове есть кто-то помимо участников и устроителей.

Глава 47
Рохан

Рохан не собирался проигрывать в споре с Саванной.

 
Восемьдесят восемь замков.
Стоп, неправда, о нет!
Но зато черно-белым будет ответ.
 

«Предположим, что вторая строчка относится к первой, – рассуждал он. Адреналин вскипал в жилах вместе с жаждой победы. – Тогда выходит, что либо число неправильное, либо существительное».

Число восемьдесят восемь демонстрировало явную закономерность: оно состояло из двух одинаковых цифр. С таким же успехом сюда подошли бы девяносто девять, семьдесят семь, шестьдесят шесть и так далее, вплоть до одиннадцати. А еще восемьдесят восемь теоретически можно было представить как восемь, помноженное на восемь, то есть шестьдесят четыре.

«Нет, с числом всё в порядке, – решил Рохан. Он доверял своей интуиции – без нее он просто не достиг бы ничего в этой жизни. – Получается, надо повозиться со словом».

Замок. Рохан невольно перевел взгляд на платиновый замок на цепи, висящей на талии Саванны. Пускай он и был искусным вором, но в глубине души подозревал, что снять эту цепь можно лишь, если девушка сама этого пожелает, а это маловероятно, во всяком случае, пока.

Рохан перевел взгляд на лезвие своего меча. Выпускать его из рук он не собирался.

«Свобода от оков, ключ от любых замков».

Опять замок! На миг Рохану показалось, что сознание отделилось от тела. Временами с ним случалось такое, обычно перед тем как он переступал грань, которую в мире достойных людей нарушать не принято. Теперь же, за те мгновения, в которые он словно бы глядел на свое тело со стороны, в мыслях воцарилась полная ясность.

«Стоп, неправда, о нет!» Замок. Ключ! Рохан резко вернулся в реальность. Да, восемьдесят восемь ключей. Трудно было бы сдержать победный клич, если бы не Саванна Грэйсон, которая не сводила с него внимательных глаз и с меча тоже.

В следующий миг она кинулась к телефону, а Рохан припомнил ее слова, сказанные в предыдущей комнате: «Учти, это последний раз, когда я позволила тебе себя перегнать».

К счастью, в мире Рохана обещания можно было и нарушить.

Он подставил Саванне подножку – без предупреждения, без жалости. Девушка упала, но успела сгруппироваться, напрячь бицепсы и приземлилась в положение «упор лежа», а потом быстро вскочила – как раз в тот миг, когда Рохан попытался ее обогнать.

Саванна прицелилась ему в колени – без промедления.

Рохан изогнулся, смягчил ее удар берцовой костью, сумел устоять на ногах. Обхватил ее корпус руками, и тут она его укусила, да так сильно, что, если бы не ткань пиджака, наверняка пошла бы кровь. Жестокая девочка-зима!

Она едва не вывихнула себе плечо, стараясь вцепиться ему в волосы. Рохан отпустил ее корпус, чтобы принять ответные меры: схватить ее длинную светлую косу.

Пат, примерно как в шахматах.

– Пианино, – объявила Саванна, слегка отведя голову Рохана назад. Он повторил ее жест, только слегка повернул руку – так, чтобы она видела его приподнятый подбородок. – Восемьдесят восемь клавиш[42]42
  Английское слово «keys» переводится и как «ключи», и как «клавиши инструмента». Герои находят решение загадки в тот момент, когда соотносят второе значение с цифрой 88 (ровно столько клавиш у стандартного пианино) и черно-белым цветом. – Прим. перев.


[Закрыть], – продолжала она с таким спокойствием, будто они и не держали друг друга в мучительных тисках, – черно-белых.

– Единогласно, – сказал Рохан, быстро обдумывая дальнейшие шаги, – но, кажется, мы с тобой забрели в тупик.

– В какой еще тупик? – возмутилась Саванна. – Условия были такие: кто первым решит загадку, тот победил. Звонить при этом не нужно. Я первой назвала ответ, значит, я выиграла.

Божечки, ну какая прелесть!

– Уверена, что ты первая нашла решение? – поинтересовался Рохан. – По условиям нашего пари мы не обязаны произносить ответ вслух. Готова утверждать, что не наблюдала за мной, пока я искал ответ, и не видела, как я опустил взгляд на меч? И вовсе не благодаря этому пришла к тому же выводу, что и я?

Саванна отвела его голову еще дальше. О ее взгляд можно было порезаться, будто об осколок стекла.

– Докажи.

Рохан улыбнулся и с силой дернул головой, схватил Саванну за руку чуть выше локтя, развернул, дернул к себе и наклонился, приблизившись губами к ее уху.

– Я работаю на одно тайное общество, – угрожающе прошептал он, – обслуживающее самых богатых и влиятельных людей. Суть моей работы – сбор информации, решение спорных вопросов и контроль.

Он без предупреждения отпустил ее и направился к телефону. Снял трубку.

– Дом загадок Ксандра Хоторна, Ксандр у телефона. Отвечаете правильно – движетесь дальше. Неверный ответ – и вас ждет концерт от недооцененного гения. Надеюсь, вы любите йодль!

Рохан назвал их с Саванной общую версию.

– Пианино.

Стены комнаты тотчас пришли в движение. Открылся новый коридор. Рохан думал, что Саванна поспешит в него первой, но нет, она осталась на месте.

– Возможно, ты и впрямь первым додумался до ответа, – ледяным тоном произнесла она, в ее глазах полыхала жажда.

Ох уж эти любители грязных приемчиков!

– Я привык отдавать долги, милая. – Рохан поймал ее взгляд. – А ты?

Он дал ей ответ, которого она так хотела. Хоть это и обошлось ему в такую огромную цену. Око за око, Савви!

– И я, – Саванна прошествовала мимо него – прямиком в неизвестность. – К твоему сведению, я делаю это всё – участвую в игре наследницы Хоторнов, иду к победе любой ценой – ради своего отца.

Глава 48
Лира

Правильный ответ – новая дверь. Лира вышла из металлической коморки в полутемную комнату. По ее краям легли полоски света, так что можно было разглядеть помещение без окон с плотным ковром и тканевой драпировкой на стенах.

Кинотеатр, догадалась Лира. Справа от нее висел огромный экран с кулисами темно-золотого цвета по бокам. Стены были обиты бархатом, а потолок выкрашен в насыщенный зеленый. Лира шагнула вперед, повернула, спустилась на ступеньку ниже. Всего четыре ряда кресел и четыре яруса.

Дверь в металлическую каморку закрылась, а через мгновенье заревел проектор, расположенный где-то в дальнем углу. Начался фильм. На экране зажегся текст:

«Пожалуйста, обведите наиболее подходящий ответ».

Лира не успела вдуматься в это задание: ему на смену пришел тест. Причем вопросы на экран не выводились, только ответы. В каждом ответе было четыре символа. Ответ под буквой «С» уже был обведен кружочком. Лира попыталась запомнить символы, начертила их в воздухе указательным пальцем, чтобы лучше отложились в памяти.

Потом показали отрывок из черно-белого фильма. Деревянная игрушечная лошадка покачивалась посреди пустой комнаты. Затем камера повернулась, и зрители увидели… мужчину. Он сидел, закинув ноги на стол, и курил сигарету. Его фигура отбрасывала четкую тень на дальнюю стену. Это уже из другого фильма, догадалась Лира. Мужчина сделал долгую затяжку, а потом его губы зашевелились.

Но звука не было. Видимо, игроки должны были понять эту сцену без учета словесного контекста.

Мужчина потушил сигарету. Началась следующая сцена. И снова из другого фильма, на этот раз – из цветного. Героиня с каре что-то говорила мужчине с блестящими зачесанными назад волосами. И снова без звука. Женщина держалась высокомерно, а мужчина прямо-таки испепелял ее взглядом. Она забрала у него бокал с мартини и осушила его одним глотком. Он подался вперед. Его губы замерли в нескольких дюймах от ее рта.

Опасность касания… Ну почему никак не получается забыть эти слова? Это очень раздражало Лиру. Как и тот факт, что их видел и Грэйсон. Она отвела взгляд от экрана, посмотрела на Одетту, лишь бы не на Хоторна.

Одетта слегка сощурила светло-карие глаза. Лира быстро перевела взгляд на экран. Кадры быстро сменяли друг друга.

Вот четверо десперадо[43]43
  В буквальном переводе с испанского – «отчаянный». Человек, объявленный вне закона на Диком Западе. – Прим. перев.


[Закрыть] выходят из пустого салуна[44]44
  Традиционное название баров на американском Диком Западе. – Прим. перев.


[Закрыть]. Крупный план женской руки, которая нарочно выбрасывает сережку с бриллиантом в раковину. Мужчина в белом костюме поднимает пистолет.

Лиру замутило. Она терпеть не могла огнестрельное оружие, ненавидела его. А тут еще сцена, как назло, не спешила сменяться следующей. Герой нажал на курок.

«Это не по-настоящему, – твердила себе Лира, замерев и едва дыша. – Я в порядке. Тут даже звука нет. Всё хорошо».

А потом камера переключилась на тело, на лужу крови, на жутковатую неподвижность – и от ее «всё хорошо» и следа не осталось. Волна флешбэков, словно акула, схватившая жертву, потянула Лиру на дно. Воспоминания топили ее. Она не могла их побороть, не могла вынырнуть и глотнуть кислорода.

«С чего начать пари? Нет, думай до зари».

Она слышит его, но не видит. Повисает тишина, а потом – бум! Она зажимает уши со всей силы. Она не заплачет. Нет! Она ведь уже большая девочка.

Ей четыре года. Только сегодня исполнилось. Сегодня у нее день рождения.

И снова: бум!

Хочется бежать, но не выходит. Ноги не слушаются. Сегодня ее день рождения, поэтому он и пришел – так он сказал воспитательнице: забирает ее, чтобы отпраздновать день рождения, назвался ее отцом.

«Вы так похожи!» – заметила воспитательница.

Надо бежать, но не получается. Что происходит? Она отнимает ладони от ушей. Почему так тихо? А мужчина, он еще вернется?

Цветочек, который он ей подарил, теперь валяется на полу. Это она его уронила? Карамельное ожерелье по-прежнему у нее в кулачке, резинка больно впилась в палец.

Ее бьет дрожь. Она делает шаг к лестнице.

– Лира, – зовет ее голос, к сожалению и к счастью, знакомый, но даже он не может вернуть ее в реальность.

Она поднимается по ступенькам. Наверху что-то лежит. Ступеньки мокрые и теплые, а она без обуви. Где ее туфли? Что это у нее на ногах такое красное? Очень теплое, красное, стекает вниз по ступенькам.

– Лира, посмотри на меня!

Стены, они тоже красные, на них пятна и отпечатки ладоней и какой-то рисунок – то ли подкова, то ли мост. А ведь на стенах нельзя рисовать – такие правила!

Всё красное и так странно пахнет.

– Вернись ко мне! Сейчас же! Посмотри на меня, Лира!

Она на вершине лестницы. Оказывается, красная жидкость вытекает не из чего-то, а из кого-то – из отца-незнакомца. Это он лежит. Правда, он не шевелится и у него нет лица – он снес его выстрелом.

Она не может кричать и пошевелиться не может. У него нет лица! А живот…

Всё-всё красное…

Пальцы заскользили по ее густым волосам, по шее, кожа к коже. Она почувствовала тепло.

– Вернись, или я тебя заставлю!

Лира ахнула. Реальный мир вновь обрел четкость. Первым она увидела Грэйсона Хоторна. Его спокойный взгляд, очертания лица, острые скулы, челюсть, будто высеченную из камня.

Единственное, что она чувствовала, – его руку на шее. Всё тело, кроме этого участка, онемело. Она дрожала, руки и корпус просто ходуном ходили. Грэйсон опустил ладони ей на плечи, согревая кожу, не закрытую тканью платья. Его прикосновение было теплым, спокойным, мягким, уверенным и возвращало в действительность.

– Я здесь, с тобой, Лира, – сообщил он твердо.

Она впилась в него взглядом, сделала глубокий вдох, почувствовала его аромат: пахло кедром, осенней листвой и еще чем-то резким, не вполне понятным.

– Сон всегда обрывался на выстреле, – едва слышно прошептала Лира, – но сейчас меня отбросило в тот день, и…

– Тише, тише, детка, – сказала Одетта.

– Я видела его тело! – Лира впервые в жизни осознала это. Даже во сне мозг всегда защищал ее от этой правды. – И наступила в лужу его крови. А от лица ничего не осталось.

Раньше она видела это только во сне, а теперь вот и во флешбэке.

Грэйсон приподнял ее подбородок правой рукой.

– Я в порядке, – прошептала Лира.

– Сейчас ты вовсе не обязана притворяться. – Грэйсон легонько погладил ее по щеке большим пальцем. – Я вот всю жизнь делаю вид, что всё хорошо, хоть это и не так. Я знаю этому цену. Знаю, чего это стоит для каждой клеточки тела. Ни к чему это всё, Лира!

Он произнес ее имя как надо, и у девушки сжалось сердце. Они ведь с Грэйсоном вовсе не обязаны понимать друг друга. Но она столько лет и с таким отчаянием пыталась… пыталась держаться, оставаться «нормальной», убедить себя, что какой-то там один дурацкий сон, одно воспоминание не могут ее сломить, не могут уничтожить ее жизнь.

«Сейчас ты вовсе не обязана притворяться».

– Выстрела было два. – Да, Лире было еще далеко до спокойствия, но голос стал чуть послушнее. – Сначала он пальнул себе в живот. И что-то нарисовал на стене кровью.

– Ты же про своего отца, – уверенно предположила Одетта, – у него были дела с Тобиасом Хоторном.

Стоило ей услышать эту фамилию, и она отшатнулась от Грэйсона, который касался ее плеча и щеки. Слова Одетты напомнили, кто он такой, воскресили в памяти причины, по которым им нельзя соприкасаться.

Если бы она могла бежать, покуда хватит сил, то прямо сейчас сорвалась бы с места, но они заперты в одной комнате. Только и оставалось, что встать, дойти до проектора и сосредоточиться на игре.

– Что ты делаешь? – спросил Грэйсон неожиданно мягко (кто вообще дал ему право так бережно с ней разговаривать?).

– Я пропустила конец фильма, хочу пересмотреть. – Как перематывать, Лира не знала, но нашла две кнопки. На одной был нарисован треугольник, как на клавише «play», и было видно, что к винтажному аппарату ее добавили совсем недавно. Вторая кнопка, поменьше, была чистой.

Лира нажала на кнопку без пометок. Стена слева пришла в движение: ее половинки стали медленно разъезжаться в стороны и наконец совсем исчезли. Лира всмотрелась в открывшееся пространство. Оказалось, что кинотеатр куда просторнее, чем они думали. А за исчезнувшими дверями вовсе не пустота.