Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 157 (всего у книги 327 страниц)

Глава 47

Проверенный безопасный дом находился в сотне километров к северо-западу от Лас-Вегаса. Я знала это, потому что Слоан захотела непременно поделиться этими расчетами – и еще полудюжиной других.

Мы все были на нервах.

Той ночью, лежа на странной кровати, зная, что в соседней комнате нас сторожат вооруженные агенты, я смотрела в потолок, даже не пытаясь уснуть. Бриггс и Стерлинг оставались в Вегасе, пытаясь остановить субъекта, пока он не совершил следующее убийство. Еще одна команда занялась расследованием сообщения Джуда о том, что Найтшейд вступил с ним в контакт. В этом сообщении Джуд не упомянул о секте серийных убийц, которая оставалась не замеченной более шестидесяти лет.

Это была информация ограниченного доступа.

За пределами нашей команды только двое были в курсе – отец Стерлинг, директор ФБР Стерлинг, и директор службы Национальной разведки.

«Два дня», – подумала я, когда стрелки часов пересекли отметку полуночи. Два дня до следующего убийства – если Найтшейд не убьет его первым.

«Ты здесь, чтобы навести порядок. – Я ощущала, как сердце пытается выпрыгнуть через горло, но заставляла себя погружаться в психику Найтшейда. – Ты работаешь аккуратно. Чисто. Яд – эффективное средство избавиться от паразитов».

Я пыталась не задумываться о том, был ли Найтшейд единственным, чье внимание привлек наш субъект.

Я пыталась не задумываться о том, знают ли другие члены секты о нас.

«Ты мог бы убить этого субъекта, – подумала я, сосредоточившись на Найтшейде, на зле, у которого хотя бы было имя. – Как только ты прибыл сюда, ты мог бы убить этого самозванца, который создает пародию на то, чего не понимает. Швыряет это вам в лицо. Пытается превратить себя в нечто большее».

Зачем тогда ждать? Найтшейд знает о личности субъекта не больше, чем мы? Или выжидает подходящего момента?

Этот вопрос преследовал меня всю первую ночь, которую я провела в укрытии. На вторую ночь мои мысли обратились к тому, как Найтшейд подписал сообщение для Джуда.

От старого друга.

Тебе это кажется верным, да? Ты убил Скарлетт, и это связало тебя и Джуда. Ты выбрал ее, потому что она была такой – она была сложной задачей, ее убийство – пощечина Стерлинг и Бриггсу. Но потом…

Когда он остановился – расправился с девятой жертвой и исчез с радаров ФБР, – ему нужно было что-то, чтобы заполнить пустоту.

Случались моменты, когда я не могла четко отделить профайлинг от догадок. На границе сна и яви я пыталась понять, в какой степени мое понимание Найтшейда – интуиция, а в какой – воображение, делание из мухи слона, потому что ничего другого не оставалось.

Даже сейчас, после всего случившегося, Джуд не позволил нам прикоснуться к материалам по делу Найтшейда.

Усталость одолевала меня, словно дождь и ветер, постепенно истачивающие разлагающееся тело. Я не спала уже почти сорок восемь часов. За это время я получила подтверждение смерти матери, а потом узнала, что человек, который убил дочь Джуда, следил за нами.

Я погрузилась в сон, словно утопающий, который принимает осознанное решение больше не пытаться вдохнуть.

На этот раз сон начался на сцене. На мне было темно-синее платье. Мамино ожерелье сдавливало горло, словно оковы. Зрительный зал был пуст, но я ощущала присутствие тысячи глаз, которые следили за мной.

От этих взглядов по коже пробегали мурашки.

Я резко повернулась, услышав звук шагов. Едва заметный, он становился громче. Ближе. Я начала отступать, сначала медленно, затем быстрее.

Шаги тоже ускорились.

Я повернулась и побежала. Вот я была на сцене, а теперь бежала через лес, раня до крови босые ноги.

Веббер. Ученик Дэниела Реддинга. Охотится на меня, как на оленя.

За спиной хрустнула ветка, и я обернулась. По спине пробежал холодок, и чья-то рука скользнула по моей.

Я отшатнулась назад и упала. Ударилась о землю и продолжила падать – все ниже и ниже, в дыру в земле. Наверху я видела Веббера – он стоял на краю дыры со своей охотничьей винтовкой в руках. Рядом с ним появился еще один человек. Агент Лок.

Лэйси Лок, урожденная Хоббс, посмотрела вниз, на меня; рыжие волосы собраны в высокий хвост, на лице – вежливая улыбка.

У нее в руках был нож.

– У меня есть для тебя подарок, – сказала она.

Нет. Нет-нет-нет…

– Тебя похоронили в стеклянном гробу. – Эти слова донеслись справа. Я повернулась. В этой дыре было темно, и я с трудом различала черты лица девушки, которая оказалась рядом.

Она была похожа на Слоан – но я знала, ощущала всем телом, что это не она.

– У тебя на груди спит кобра, – сказала девушка в теле Слоан. – Что ты будешь делать?

Скарлетт. Скарлетт Хокинс.

– Что ты будешь делать? – снова спросила она.

Земля посыпалась на мое лицо. Я посмотрела вверх и увидела, как сверкнула лопата.

– Тебя похоронили в стеклянном гробу, – прошептала Скарлет. – Что ты будешь делать?

Земля сыпалась все быстрее. Ничего не было видно. Я не могла дышать.

– Что ты будешь делать?

– Проснусь, – прошептала я. – Проснусь.

Глава 48

Я проснулась на берегу реки Потомак. Я не сразу поняла, что снова оказалась в Куантико, и только в следующее мгновение – что я не одна.

У меня на коленях была открыта толстая черная папка.

– Решила немного развлечь себя чтением?

Я подняла взгляд на человека, который задал этот вопрос, но лица было не разглядеть.

– Вроде того, – сказала я, и в этот момент осознала, что уже произносила эти слова. Река. Какой-то мужчина.

Мир вокруг качнулся, словно резко сменился кадр.

– Ты живешь у Джуда, да? – спросил человек без лица. – Мы с ним давно друг друга знаем.

Давно друг друга знаем.

Я резко открыла глаза. Села – на этот раз в своей кровати. Руки вцепились в простыню. Я запуталась в ней, меня трясло.

Проснулась.

Мои ладони ощупали ноги, грудь, руки, словно ища подтверждения, что какая-то часть меня не осталась там, на берегу Потомака, во сне.

Память.

Сцена, побег, то, как меня закапывали заживо, – все это была работа моего запутавшегося подсознания. Но разговор на берегу? Это было на самом деле. Вскоре после того, как я вступила в программу.

Больше я того человека никогда не видела.

Я сглотнула, вспоминая конверт, который Найтшейд оставил в самолете для Джуда. Вспомнила сообщение, которое было подписано «От старого друга». Найтшейд знал нас по именам. Он заказал билеты, потому что хотел показать Джуду: он мог добраться до любого из нас в любой момент.

Если я была права – насчет того, почему Найтшейд оставил записку, насчет его зацикленности на Скарлетт как своем главном шедевре и, через нее, на Джуде, – было легко поверить, что Найтшейд вполне мог зайти в гости, чтобы познакомиться с новым человеком, который появился в жизни Джуда.

Правила конкретны. Девять жертв, убитых в даты Фибоначчи. Обычные убийцы не останавливаются, пока их не поймают, – но эта группа действовала иначе. Их не ловили.

Потому что они останавливались.

Джуд был на кухне. Вместе с двумя агентами, которые нас охраняли.

– Можете оставить нас на минутку? – спросила я. Подождала, пока они выйдут, и заговорила снова: – Мне нужно кое-что у вас спросить. И вам не захочется мне отвечать, но мне все равно нужен ответ.

На столе перед ним лежал кроссворд. Джуд отложил карандаш. Это было самое заметное предложение продолжать, на которое я могла рассчитывать.

– Исходя из того, что вы знаете про дело Найтшейда, а также о нем самом, а также с учетом того, что вы прочли в том конверте, – считаете ли вы, что он явился сюда, чтобы расправиться с нашим киллером, и просто заметил вас по случайности, или вы считаете… – У меня пересохло во рту, и я сглотнула. – Или вы считаете, что он наблюдал за нами все это время?

Теории – это просто теории. У меня была хорошая интуиция, но она небезупречна, и мне дали не так уж много подробностей, на которые можно было бы опереться, так что я не знала, насколько сильно промахиваюсь.

– Я не хочу, чтобы вы работали над делом Найтшейда, – сказал Джуд.

– Я понимаю, – ответила я. – Но мне нужен ответ.

Джуд сел, замер, глядя на меня, словно окаменев – больше, чем на минуту.

– Найтшейд кое-что посылал людям, которых убивал, – сказал Джуд. – Прежде чем их убить, он посылал им цветок. Соцветие белой белладонны.

– Вот за что он получил свое прозвище, – сказала я. – Мы предположили, что он использовал яд…

– О, яд тоже был, – ответил Джуд. – Но не белладонна. Он использовал яд, для которого не было ни детектора, ни антидота. – В его взгляде мелькнула тень. – Болезненная смерть.

Ты посылал им что-то, чтобы показать, что их ждет. Наблюдал за жертвами. Выбирал их. Отмечал.

– Мне никогда не приходило в голову, что он может наблюдать за нами до сих пор. – Теперь голос Джуда зазвучал жестче. – Мы предполагали, что человек, который убил Скарлетт, мертв или в тюрьме. Но с учетом того, что я знаю сейчас? – Джуд откинулся назад на стуле, не отводя взгляда от меня. – Думаю, этот сукин сын наблюдал. Думаю, он убил бы еще дюжину человек, если бы ему позволили. Но если ему пришлось довольствоваться девятью…

Он захотел бы получить от этого максимум.

Я закрыла глаза.

– Думаю, я с ним разговаривала, – сказала я. – Этим летом.

Глава 49

Я не смогла описать этого человека. Майкл, который был со мной у реки в тот день, тоже не сильно помог.

Три минуты, шесть месяцев назад. В моей памяти хранилась всевозможная информация о людях – но даже во сне я не смогла разглядеть лицо призрака.

Голос Майкла ворвался в мои мысли.

– Думаю, подходящий момент, чтобы отвлечься.

Я сидела на диване, глядя в никуда. Майкл присел на другой его конец, оставив посередине место для Дина.

Может, между нами оставались разногласия, но сейчас мы столкнулись с чем-то намного большим.

– Итак, – произнес Майкл, определенно собираясь привнести легкость в момент, где ее не было и в помине, – учитывая, что недавно меня насильственно вовлекли в довольно агрессивное соревнование по борьбе в грязи, – он с намеком взглянул на Лию, – полагаю, нам следует…

– Нет. – Дин сел между мной и Майклом.

– Великолепно, – с улыбкой ответил Майкл. – Значит, остаются Лия, Кэсси, Слоан и я. А ты можешь быть рефери.

– Завтра двенадцатое. – Слоан села на пол перед нами, подтянула ноги к груди и обхватила их руками. – Мы можем и дальше говорить про борьбу в грязи и… и про Найтшейда, и о том, как он узнал, что мы здесь, и что он здесь делает… но завтра двенадцатое.

«Завтра, – мысленно продолжила я, – кто-то умрет».

Джуд по-прежнему не давал нам посмотреть на материалы дела Найтшейда – словно незнание могло защитить нас, хотя он понимал так же хорошо, как и мы, что этот поезд уже ушел. Но Слоан была права – даже запертые в укрытии, с вооруженной охраной, которая следила за каждым нашим шагом, мы могли не только сидеть и ждать.

– Мы знаем, где именно убийца нанесет удар, – сказала я, переводя взгляд со Слоан на остальных. – Мы знаем, что он будет использовать нож. – Слово нож всегда порождало множество ассоциаций. Я позволила тошнотворным воспоминаниям окатить меня, словно волна, а затем продолжила: – Нам нужно больше.

– Забавно, что тебе пришлось это сказать, – произнесла Лия. Она потянулась к пульту от телевизора и включила спортивный канал.

– Лично я, – продолжила она, – не считаю покер спортом.

На экране пять человек сидели вокруг покерного стола. Я узнала только двоих – профессора и Томаса Уэсли.

– Бо Донован в другой группе, – любезно пояснила Лия. – Если ему разрешили участвовать после недавних проблем с законом. Два лучших игрока из каждой группы и одна темная лошадка будут играть завтра в полдень.

– Где? – Слоан опередила меня с вопросом.

– Соревнование проходит в разных казино поочередно, – сообщила она. – Но финал играют в «Мэджести».

– Где именно в «Мэджести»? – спросила я.

Лия посмотрела мне в глаза.

– Угадай с трех раз.

Двенадцатое января. Большой банкетный зал.

– Открыт для всех? – спросил Дин.

Лия кивнула.

– Угадал с первой попытки.

Грэйсон Шоу, наверное, нарушил указания ФБР и возобновил обычную работу казино.

– Отцу следовало меня послушать. – На этот раз голос Слоан не звучал ни тихо, ни печально. В нем слышалась злость. – Я ненормальная, – сказала она. – Я не та дочь, которую он хотел, но я права, и ему следовало меня послушать.

Из-за того что он не послушал ее, кто-то умрет.

Нет. Мне надоело проигрывать. Убийца отнял у меня мать. Теперь человек, который убил дочь Джуда, отнял у нас дом. Он следил за нами, угрожал нам, и мы ничего не могли с этим сделать.

Я не собиралась просто сидеть и ждать.

– Завтра никто не умрет, – обратилась я к остальным. – Никто.

Я посмотрела на экран в поисках ответа, пытаясь заставить мое сознание сделать то, к чему его подготовили генетическая предрасположенность и мамины уроки.

– Кто больше всех радуется своей руке? – спросила Лия у Майкла. – Насмешник или Бука?

Я едва слышала ответ Майкла. Уэсли оделся под стать образу, который хотел создать. Миллионер. Эксцентричный. Распутный. Профессор, напротив, выглядел сдержанным. Он подобрал костюм, в котором можно выглядеть своим среди бизнесменов, а не выделяться за столом.

Точный. Целеустремленный. Сдержанный.

Мы искали кого-то, кто планировал на десять шагов вперед. Тебе нужно девять, и ты неизбежно понимаешь, что с каждой новой жертвой давление будет возрастать. Кто-то, способный планировать так же дотошно, как этот убийца – такой же маниакально пафосный, как этот убийца, гордившийся тем, что делает лучше и больше, – имеет план, позволяющий избегать подозрений.

«У тебя есть алиби, – подумала я, глядя на Томаса Уэсли. – Это ты сообщил ФБР о способностях Тори к гипнозу».

Профессор тем временем выиграл одну раздачу. Уголки его губ тронула легчайшая улыбка. «Ты выиграл, потому что этого заслуживаешь, – подумала я, переключаясь с его точки зрения на точку зрения профессора. – Ты победил, потому что овладел своими эмоциями и просчитал шансы».

В обоих я видела фрагменты психологического портрета субъекта, но я не могла избавиться от ощущения, что чего-то не хватает, какого-то кусочка мозаики, который бы помог интуитивно сказать мне – да или нет.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и собрать возможные сведения воедино.

– Слоан обнаружила даты Фибоначчи, потому что знала, что наш субъект одержим спиралью Фибоначчи, – наконец сказала я. – Но как ее обнаружил он сам?

Если закономерность была настолько неочевидна, что правоохранительные органы так ее и не обнаружили, не связали друг с другом преступления, которые предположительно совершила эта группа, то как это сделал наш субъект?

Я попыталась пробиться к ответу. Ты знаешь, что они делают. Тебе нужно их внимание. Но есть и нечто большее. Ты хочешь получить то, что тебе причитается. Эти убийства – не просто способ привлечь внимание. С точки зрения группы, для которой важно оставаться в тени, это нападения.

– Скажите Бриггсу и Стерлинг искать травму в прошлом, – сказала я. – Может быть, кто-то из этого дела связан с жертвами в одном из предыдущих.

Чтобы найти закономерность, тебе нужно быть одержимым. Я знала, что это за одержимость, и знала это хорошо. Может быть, они что-то у тебя отняли. Может быть, теперь ты возвращаешь это себе.

– Еще им нужно посмотреть на членов семьи подозреваемых. – Дин знал, что такое одержимость, так же хорошо, как и я, пусть и по другим причинам. – Возможно, мы ищем родственника члена секты – ребенка, брата, сестру, которых не приняли в группу.

Чтобы сделать такое, чтобы вложить столько времени, усилий, расчетов, стремясь привлечь внимание этой группы… Это личное. Иначе и быть не может.

Ты хочешь быть одним из них и одновременно хочешь их уничтожить. Ты хочешь власти, которой у тебя не было.

Ты хочешь получить все.

– Это всегда личное, – сказал Дин, мысли которого шли по тому же пути, что и мои. – Даже если нет.

– Есть и другие дела, – тихо сказала Слоан, сцепив руки перед собой. – Другие жертвы.

– Жертвы, которых не нашла твоя программа, – сказала я.

Повисла долгая пауза.

– Не исключено, – пробормотала Слоан, – что вчера мне стало скучно и я написала другую программу.

Холодок пробежал по моей коже и забрался глубже. Одно дело – составить психологический портрет убийцы из Вегаса, но секта – нечто совершенно иное. Послание, которое Найтшейд отправил Джуду, – что бы в нем ни было, – самим фактом своего существования отчетливо сообщало одно.

Кем бы вы ни были, куда бы вы ни отправились, как бы хорошо вы ни были защищены, мы вас найдем.

Джуд был прав, когда попытался отстранить нас от расследования. Он был прав, пытаясь остановить нас, прежде чем мы заберемся слишком глубоко.

Но уже слишком поздно. Мы не можем забыть то, что увидели. Мы не можем делать вид. Мы не можем перестать смотреть, а даже если бы и могли…

– Что нашла твоя программа? – спросила Лия у Слоан.

– Вместо того чтобы сканировать базы данных правоохранительных органов, я запрограммировала ее на сканирование газет. – Слоан поменяла позу и уселась, скрестив ноги. – Несколько крупных изданий в последнее время работали над оцифровкой своих архивов. Добавь базы данных исторических обществ, файлы библиотек, виртуальные хранилища нехудожественных текстов – и получишь настоящую сокровищницу информации. – Она сплела руки перед собой. – Я не могла использовать те же параметры, поэтому просто искала убийства в даты Фибоначчи. Потом разбирала результаты вручную.

– И? – спросил Дин.

– Я нашла несколько недостающих дел, – сказала Слоан. – Большинство не были идентифицированы как серийные убийства, но дата, год и метод вписываются в закономерность.

Некоторые субъекты умели скрывать свои деяния лучше других.

– Нужно рассказать Стерлинг и Бриггсу про эти дела, – сказала я. – Если мы считаем, что убийца из Вегаса может быть связан с каким-то из них…

– Есть кое-что еще, – перебила Слоан. – Закономерность уходит в прошлое куда дальше пятидесятых. Как минимум одно подходящее дело зафиксировано в конце девятнадцатого века.

Больше века.

Что бы это ни было, кем бы ни были эти люди – они занимались этим уже очень давно.

Передавали традицию. Из десятилетия в десятилетие, из поколения в поколение.

Лия вдруг толкнула Майкла к стене, прижав его так, что его руки оказались задраны вверх.

– Неподходящее время и место, правда, – сказал Майкл.

– Да что с тобой не так? – спросила Лия тихо и зло.

– Лия? – произнесла я. Она не обратила на меня внимания; не отреагировала, и когда Дин окликнул ее по имени.

– Прекратил бы уже! – выкрикнула Лия. Она прижала правую руку Майкла к стене своей левой, а правую поднесла к его рукаву. Его глаза сверкнули, но, прежде чем он успел защититься, она резким движением задрала его рукав.

– Тебе просто обязательно нужно было пойти со мной, да? – выплюнула Лия. – Ты не дал мне уйти из того отеля одной. Ты мне не нужен был там. Я не хотела, чтобы ты там был.

Мой взгляд опустился на руку Майкла, которую обнажило движение Лии. Воздух вышибло из легких, словно на меня обрушился бетонный блок.

На руке Майкла, выпуклые, словно сыпь, проступали четыре красные цифры.

7761.

Ты

Ты предусмотрел все сценарии. Ты видишь на десять ходов вперед. Этого не должно было случиться.

Тот, кого ты отметил, забронировал номер до конца недели. Он не должен был уехать.

Девять.

Девять.

Девять.

Число стучит у тебя в висках. Сердце бьется быстрее. Ты ощущаешь, как распадается твой план, как он превращается в пыль. Вот что бывает, когда пытаешься все предусмотреть. Вот что бывает, когда сдерживаешься. Ты тот, кем ты себя считаешь? Или нет?

– Это я. – Ты произносишь это вслух. Тебе приходится собрать всю волю, чтобы не закричать. – Это я!

Осложнение – это просто осложнение. Новая возможность. Забрать то, что ты хочешь. Сделать то, что ты хочешь. Стать тем, кем тебе предначертано.

Ты прижимаешь кончик ножа к животу. Капельки крови на поверхности.

Просто небольшое осложнение.

Просто немного крови.

Круг. Круг. Круг. Кольцо. Вверх и вниз. Налево и направо.

«Сделай это, – шепчет голос из твоих воспоминаний. – Пожалуйста, Господи, просто сделай это».

У всего, кроме истинной бесконечности, есть конец. Все смертные должны умереть. Но ты никогда не должен был стать смертным. Ты был рожден для деяний – таких, как это.

Завтра – тот самый день, и он пройдет идеально.

– Значит, так было решено, – шепчешь ты, – и да будет так.

Глава 50

– Как давно? – спросила я Майкла, неотрывно глядя на его запястье.

Он явно понял, почему я спрашиваю.

– Появилось сегодня утром, чешется ужасно.

Больше тридцати шести часов после того, как мы покинули Вегас.

– Токсикодендроны. – Слоан снова подтянула колени к груди, теребя джинсы на коленках. – Растения из этого рода производят урушиол. Это липкое масло, мощный аллерген. Если Майкл подвергался его воздействию раньше, то во второй раз задержка перед появлением сыпи составляет от двадцати четырех до сорока восьми часов.

– Думаю, если бы я с ним сталкивался раньше, я бы знал, – возразил Майкл.

– Ядовитый плющ и ядовитый дуб относятся к токсикодендронам.

Майкл развернулся на сто восемьдесят и глубокомысленно кивнул:

– Я с ними сталкивался раньше.

Лия болезненно сильно стиснула его руку.

– Думаешь, это смешно? – Она ослабила хватку и оттолкнулась от него. – Завтра ты должен умереть. Смеюсь, не могу.

– Лия… – начал было Майкл.

– Мне все равно, – ответила Лия. – Мне все равно, что ты, вероятно, обзавелся этим, когда пошел за мной. Мне все равно, что ты носил длинные рукава, чтобы скрыть это от всех нас. Мне все равно, если у тебя есть какое-то безумное стремление к смерти…

– Я ни о чем не прошу, – перебил он.

– Значит, ты не планируешь тайком пробраться в Вегас завтра, один, чтобы попытаться выманить субъекта? – Лия скрестила руки на груди и выжидательно наклонила голову набок.

Майкл не ответил.

Завтра. Двенадцатое января. Большой банкетный зал.

Нож.

– Так я и думала, – сказала Лия. Не говоря больше ни слова, она повернулась и вышла из комнаты.

– Итак, – прокомментировал Майкл, – все прошло просто отлично.

– Ты не станешь возвращаться туда, чтобы изображать из себя наживку. – Дин поднялся и встал вплотную перед Майклом. – Ты не выйдешь из этого дома.

– Я тронут, Реддинг, – сказал Майкл, поднося руку к сердцу. – Тебе не все равно.

– Ты не выйдешь из этого дома, – повторил Дин. В его голосе послышалась тихая угроза.

Майкл наклонился вперед, к самому лицу Дина.

– Ты мне не приказываешь.

На мгновение оба застыли в неподвижности.

– Понимаю. Тебе не нравится убегать. – Дин говорил тихо, глядя в глаза Майклу. – Ты не убегаешь. Ты не прячешься. Ты не скрываешься. Ты ни о чем не просишь.

Потому что все это бесполезно. Дин не произнес этого вслух. В этом не было необходимости.

– Прочь из моей головы. – Выражение лица Майкла стало почти таким, каким оно было, прежде чем он ударил в лицо того мужчину у бассейна.

– Дин, – сказала я. – Дай нам минутку.

В последний раз взглянув на Майкла, Дин подчинился моей просьбе и ушел в том же направлении, что и Лия несколько минут назад. Слоан он забрал с собой.

В воздухе между Майклом и мной повисла тяжелая тишина.

– Нужно было нам сказать, – тихо произнесла я.

Майкл изучил мое выражение лица, и я даже не попыталась скрыть от него свои чувства. Я злюсь, и я напугана. Я не справлюсь. Я не могу просто сидеть и ждать, пока им придется идентифицировать твое тело.

– Ты же меня знаешь, Колорадо, – мягко сказал он. – Мне никогда не удавалось хорошо следовать правилам, в которых я что-то «должен».

– Постарайся, – резко ответила я.

– Посмотри, до чего доводят эти попытки. – Возможно, Майкл не собирался произносить эти слова, но он их произнес. Он говорил обо мне. О Дине. Он провел последние несколько месяцев, делая вид, что не интересуется мной. Он отключил эмоции, словно я вовсе не имела для него никакого значения.

Посмотри, до чего доводят эти попытки.

– Тебе не стоит это делать, – сказала я, ощущая себя так, будто он ударил меня в зубы. – Не обязательно превращать меня в причину для твоих поступков. Я не причина, Майкл. Я не вещь, ради которой ты что-то делаешь. – Я шагнула вперед. – Я твой друг.

– Когда-то ты смотрела на меня и чувствовала что-то, – сказал Майкл. – Я это знаю.

Майкл был отмечен смертью. Серийный убийца из прошлого Джуда следил за нами. Но здесь и сейчас мы говорили о другом.

– У меня никогда не было друзей, – сказала я. – В детстве были только я и мама. И никого больше. Она никогда не позволяла мне сблизиться с кем-то еще.

Впервые с тех пор, как мне позвонил отец, я испытала какие-то эмоции по поводу маминой смерти. Гнев – и не только на человека, который ее убил. Ее больше не было, и пусть даже это выбрала не она, это из-за нее у меня никого не было – ни друзей, ни семьи, никого, пока социальные службы не отыскали моего отца.

– Когда я вступила в программу, – сказала я Майклу, – я не знала, каково это – жить среди людей. Я не могла… – Слова застревали в горле. – Я держала всех на расстоянии, а ты пробивал все стены. И тогда я что-то почувствовала. Ты заставил меня что-то почувствовать, и за это я благодарна. Потому что ты был первым, Майкл.

Последовало долгое молчание.

– Первый друг, – наконец сказал Майкл, – который у тебя был.

– Возможно, для тебя это мало что значит. – Мне было больно это признавать. – Возможно, для тебя я ничего не значу, если выбираю Дина. Но для меня это очень многое.

Эта пауза была в два раза длиннее предыдущей.

– Мне не нравится убегать. – Майкл, до этого смотревший в пол, поднял взгляд на меня. – Я не убегаю, я не прячусь, я не скрываюсь, я ни о чем не прошу, Кэсси, потому что бежать, прятаться и просить – это не работает. Никогда не работает.

Майкл повторял слова, которые говорил ему Дин. Он признавал это вслух. Для меня.

Я посмотрела на горящие на его руке красные цифры. 7761.

Двенадцатое января. Большой банкетный зал. Нож.

– Нам не придется убегать, – сказала я Майклу, – если мы поймаем его первыми.