Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 327 страниц)

Глава 50
Джеймсон

Брэдфорда отвели в другую комнату, чтобы с ним «имел дело» – так сказал сам проприетар – Рохан. Cекретом Джеймсона проприетар решил заняться сам.

– Напишите все вот здесь. – Проприетар расправил на столе что-то типа свитка. Рядом со свитком он положил перо. Осмотрев перо, Джеймсон понял, что оно сделано из металла, тонкого, как волос, но острого, как лезвие. Это послужило напоминанием: то, что он делает, опасно, рискованно.

Джеймсон мысленно сказал себе, что это просчитанный риск.

Проприетар поставил перед Джеймсоном небольшую чашу, похожую на те, в которых плавали лилии в атриуме, налил в нее темно-фиолетовые чернила.

– К тому времени, как высохнут чернила, я определю, действительно ли ваша тайна заслуживает участия в Игре. Если я приму положительное решение, от вас потребуется предоставить мне какие-либо гарантии – доказательства. – Проприетар помолчал. – У вас же есть доказательства? – спросил он низким бархатным голосом.

У Джеймсона перехватило дыхание, когда он подумал о своих карманных часах и о предмете, спрятанном внутри их.

– Есть, но не при себе.

– Если ваша тайна удовлетворит меня, то вам нужно будет сказать мне, что это за доказательства и где их найти, – сказал проприетар, – и я пошлю кого-нибудь за ними.

Джеймсон распознал сигналы, которые посылало его тело: во рту пересохло, ладони вспотели, в груди гулко стучало сердце.

Он проигнорировал их все. Точно так же, как он проигнорировал предупреждение, звеневшее в его голове, – женский голос с нотками явной угрозы.

«Есть много способов решать проблемы, Джеймсон Хоторн».

Именно поэтому он хранил в тайне то, что узнал в Праге, даже от своих братьев, даже от Эйвери, ведь некоторые тайны очень опасны.

Но это его возможность, его шанс, которых больше не предвидится.

Когда перед тобой размотается запутанный клубок возможностей и ты не будешь бояться ни боли, ни неудач, что ты будешь делать с тем, что увидишь?

– Что случится с моей тайной, если вы найдете ее достаточно интересной? – спросил Джеймсон спокойным и даже дерзким голосом. – Она попадет в одну из ваших книг?

– О нет! – покачав головой, ответил проприетар, его глаза заблестели. – Книги принадлежат «Милости». Ваша тайна будет принадлежать мне. Если вы выиграете, ваш свиток уничтожат и вам вернут ваши доказательства. И никаких копий, на моих устах печать молчания.

– А если я проиграю?

– Тогда я могу распорядиться вашей тайной так, как сочту нужным. – От улыбки проприетара кровь стыла в жилах. – Даже когда «Милость дьявола» перейдет во владение моему наследнику.

Что-то в тоне проприетара заставило Джеймсона подумать, что речь шла не о далеком будущем. «Он умирает, – подумал Джеймсон, – и ничем не рискует, если я выиграю».

– Это должна быть всем тайнам тайна. – Проприетар присел на край своего стола и набалдашником трости приподнял подбородок Джеймсона. – Другой вопрос, ми-стер Хоторн, насколько сильно вы хотите сыграть в мою Игру?

«Как сильно я хочу заполучить Вантидж?» Джеймсона Хоторна с детства учили не бояться риска. Он взял в руку перо и на секунду задумался, как лучше записать свою тайну. Это должно выглядеть в достаточной мере сенсационно, чтобы получить приглашение, но без лишних деталей, чтобы минимизировать последствия.

В конце концов он остановился на четырех словах. Переложив перо из правой руки в левую, Джеймсон обмакнул его в чернила и начал писать. И пока он писал, определенные буквы всплывали у него в голове: заглавная «Х», слово «еще» и две строчных в конце – «в» и «а».

Положив перо на стол, Джеймсон откинулся на спинку стула и стал ждать, когда высохнут чернила. И когда проприетар наклонился и провел пальцем по строчкам и ни одна не размазалась, он понял, что дело сделано.

Проприетар свернул свиток и зажал его в руке.

– Подходит, – объявил он. – А что с доказательствами?

– Карманные часы в моей квартире. В них есть потайное отделение.

Часы доставили. Джеймсон большим пальцем передвинул минутную стрелку назад и вперед в определенной последовательности. Циферблат часов открылся, под ним оказалась маленькая бусина величиной с жемчужину – прозрачная, наполненная жидкостью.

Джеймсон ждал, что проприетар спросит, что это и каким образом может послужить доказательством. Но никаких вопросов не последовало. Вместо этого ему протянули конверт, точно такой же, какой ранее проприетар отдал Зелле.

Приглашение.

– Откройте его, – приказал Джеймсону проприетар.

Как только Джеймсон разломил печать, ему в лицо взлетел какой-то порошок. Через пару секунд у него перехватило дыхание, мышцы парализовало. Тело Джеймсона соскользнуло со стула на пол, и он начал проваливаться в темноту, слыша, как проприетар подходит к нему и говорит:

– Добро пожаловать в Игру, мистер Хоторн!

Глава 51
Джеймсон

Джеймсон пришел в себя на холодном твердом полу. Хватая ртом воздух, он попытался сесть. Темнота грозилась снова поглотить его. Он не собирался допустить этого. Медленно, но чернота отступила, и комната обрела четкость – обозначив с Эйвери.

Она присела на корточки рядом с ним, ее руки нежно обхватили его голову.

– Ты очнулся!

Звука ее голоса было достаточно, чтобы на него нахлынули воспоминания о событиях, которые привели его сюда. «Добро пожаловать в Игру, мистер Хоторн!»

Вместе с воспоминаниями пришло и осознание, что карманы его смокинга пусты. Ни бумажника, ни сотового телефона. Отрезан от внешнего мира.

– Где мы? – спросил он у Эйвери, поднимаясь на ноги. – Который час?

– Раннее утро, только-только рассвело, – ответила Эйвери, когда он наконец сумел разглядеть обстановку: стены из тяжелого серо-коричневого камня, деревянные панели на потолке, лепнина, выкрашенная в золотой и голубой цвет. – И мы в Вантидже.

Теперь Джеймсон внимательно присмотрелся к каждой детали. Длинная узкая комната вполне могла быть частью замка, которым Вантидж не являлся, по словам Иена, «совершенно точно». Камни в стенах наводили на мысли о древних крепостях, лепнина на потолке – о дворцах. Прямо над центром комнаты был изображен сложный крест в виде буквы «Х» с ромбами. Внутри каждого из ромбов щит, украшенный золотистыми и голубыми символами.

Если не считать этих деталей, комната была лишена каких-либо украшений. Внушительные каменные стены разделяли два окна, одна дверь, камин, вырубленный в камне, и еще одно углубление рядом с ним, равное по размеру и форме двери, на треть заполненное дровами.

Единственный предмет мебели – длинный тяжелый стол из темного блестящего дерева, прямоугольный, простой. Стульев не было, поэтому большинство людей в комнате стояли.

«Другие игроки, – подумал Джеймсон, – еще трое, я и Эйвери». Никогда не рано проанализировать ситуацию.

Джеймсон узнал Брэдфорда и Зеллу, которые стояли по другую сторону стола. Слева от них стояла женщина с серебристо-серыми волосами и смотрела в окно. На ней был белый брючный костюм, настолько в безупречном состоянии, что Джеймсон задумался о том, каким именно способом она сюда попала.

«Наверное, она из тех, кого даже проприетар «Милости дьявола» не осмелится вырубить».

Думая об этом, Джеймсон перевел взгляд на Рохана, который неподвижно сидел на камне у окна напротив. Фактотум в костюме того же темно-фиолетового цвета, что и чернила, которыми Джеймсон записал свою тайну, развалившись, читал книгу.

Заглавная «Х», слово «еще», строчные «в» и «а». Джеймсон отогнал воспоминания, и от ужаса у него засосало под ложечкой.

– Ты в порядке? – ровным тоном спросил Джеймсон у Эйвери. Переключить внимание на нее – это действие всегда ему помогало. – Тебя они тоже вырубили при помощи порошка?

– Со мной все в порядке. И да.

– Скажем так, это вряд ли честно, – проговорила женщина у окна, поворачиваясь лицом к комнате. Кончики ее серебристых волос едва доставали до подбородка, но ни одна прядь не упала на глаза. – Этим двоим разрешили играть вместе?

Рохан захлопнул книгу. Он дождался, пока все обратят внимание на него, и только тогда встал, оставив томик на каменном подоконнике.

– Если вы желаете, чтобы правила Игры были такими, Кэтрин, я буду только рад услужить.

Рохан спеша подошел к столу, глаза возбужденно горели.

– Где Аластер? – спросил Брэдфорд.

– Проприетар, – ответил Рохан, встретившись с ним взглядом, и его глаза недобро блеснули, – доверил спланировать и провести Игру в этом году мне.

– Это испытание? – прокомментировала Зелла. – Для мальчика, который когда-нибудь станет королем?

Джеймсон ловил каждое слово, оценивая других игроков. Зелла старалась разозлить Рохана, но ее цель пока оставалась неясной. Брэдфорд спрашивал об Аластере, но Рохан ответил про проприетара. А проницательный взгляд Кэтрин напоминал Джеймсону о его дедушке.

– Как вы, наверное, заметили, в этом году Игра проходит в месте, которое, по мнению большинства, является самым значительным трофеем «Милости» за последнее десятилетие. – Рохан бросил насмешливый взгляд на Брэдфорда. – Добро пожаловать домой, виконт!

Темно-карие глаза фактотума задержались на Брэдфорде, затем его взгляд переместился на Кэтрин, и он продолжил:

– Всем вам известно о ставках в Игре. Вы знаете, какие призы можете себе выбрать: власть, богатства.

Что-то в голосе Рохана заставило Джеймсона задуматься о том, как долго он ждал, когда ему разрешат провести собственную Игру, и что он сделал, чтобы заработать это право.

– На территории поместья, – Рохан махнул рукой в сторону, – спрятаны три ключа. В особняке, на землях – искать можно везде. Еще есть три шкатулки.

«По одной для каждого ключа», – подумал Джеймсон.

– Правила Игры просты, – продолжал Рохан. – Найдите ключи. Откройте шкатулки. В двух из них лежат тайны. – Он мрачно улыбнулся им. – Ваши тайны, кстати.

Эйвери не пришлось платить за свое участие в Игре, в отличие от Джеймсона и Брэдфорда. Зеллу тоже отпустили еще до того, как проприетар потребовал выдать ему их тайны, так что, похоже, ее секреты, как секреты Эйвери, в безопасности. Кэтрин вообще казалась темной лошадкой, и она ответила Рохану едва заметной довольной улыбкой.

Джеймсон подумал о том, что он написал на свитке, и ему потребовалась вся сила воли, чтобы не посмотреть на Эйвери, потому что ее присутствие здесь вдруг стало не преимуществом, а очередным риском.

«В конце концов, такие вещи всегда интереснее, когда некоторые игроки, как любят говорить американцы, имеют личную заинтересованность», – вспомнились Джеймсону слова проприетара.

Будет очень плохо, если кто-нибудь прочитает то, что он написал. А если это прочитает Эйвери, то откроется ящик Пандоры.

– Итак, в двух шкатулках лежат ваши тайны. В третьей вы найдете кое-что более ценное. Скажете мне, что в третьей шкатулке, – и выиграете метку. – Рохан, словно фокусник, выудил из ниоткуда круглый плоский камень – наполовину черный, наполовину белый. – Метку можно обменять на страницу из учетной книги «Милости» за этот год или на любое имущество «Милости», полученное клубом в этот же период. Что касается правил и ограничений…

Метка исчезла из рук Рохана таким же магическим образом, как и появилась.

– Поместье и его земли должны остаться в том состоянии, в котором вы их нашли. Перекопаете двор – засыпьте ямы. Сломаете что-то – почините. Переверните каждый камень, но не пытайтесь контрабандой вынести что-либо с собой. – Рохан положил ладони на темный блестящий стол и наклонился чуть вперед. Ткань его костюма натянулась. – Точно так же вы не можете причинить вреда товарищам по Игре. Они, как дом и территория, должны оставаться в том состоянии, в котором вы их обнаружите. Насилие любого рода повлечет немедленное исключение из Игры.

«Три ключа. Три шкатулки. Нельзя наносить ущерб дому и прилегающим территориям и причинять вред другим игрокам», – Джеймсон тут же мысленно перечислил все правила.

– И это все? – спросила Кэтрин. – Больше никаких ограничений или правил?

– У вас есть двадцать четыре часа с начала следующего часа, – ответил Рохан. – По истечении этого времени приз будет конфискован.

– Позволь угадать, – сказала Зелла, растягивая последнее слово, – если мы проиграем, метка достанется тебе?

Губы Рохана лениво растянулись в коварной усмешке.

– Если ты таким образом пытаешься узнать, облегчил ли я вам задачу, то мой ответ – нет. Нет покоя нечестивым, моя дорогая. Но вряд ли я поступлю честно, если не предоставлю вам все, что необходимо для победы.

Не сказав больше ни слова, Рохан подошел к единственному выходу из комнаты. Он вышел и закрыл за собой тяжелую деревянную дверь. Через мгновение раздался звук задвигаемого засова.

Их заперли.

– Игра начнется по звону колоколов, – прокричал через дверь Рохан. – А пока шестеренки крутятся, я советую вам познакомиться с соперниками.

Глава 52
Джеймсон

Джеймсон вырос, играя в игры деда. Каждое субботнее утро их ждало новое испытание. Прошли годы, прежде чем он усвоил один простой урок: иногда лучше начинать, сделав шаг назад, чтобы наблюдать, чтобы увидеть.

– Я должен был догадаться, что он пошлет тебя. – Брэдфорд подошел и встал рядом с Кэтрин. Его тон был вежливым, выражение лица суровым.

– Возможно, я здесь от своего имени, – насмешливо ответила Кэтрин. – В конце концов, у Эйнзли есть тайна, и ты знаешь, я с удовольствием выбила бы его из седла.

– То есть ты хочешь сказать, что ты здесь не из-за Вантиджа? – Брэдфорд выгнул бровь. – Что поместье его не интересует?

– Как интересно, – спокойно ответила Кэтрин, – что ты так сильно хочешь знать ответ на этот вопрос.

Джеймсон хотел украдкой взглянуть на Эйвери, чтобы посмотреть на ее реакцию на происходящее, но Зелла выбрала именно этот момент, чтобы встать между ними.

– Оцениваешь соперников? – тихо спросила она.

– Кто она? – спросил Джеймсон, прекрасно сознавая, что Зелла тоже его соперница.

– Кэтрин Пейн, – Зелла так сильно понизила голос, что Джеймсу пришлось поднапрячься, чтобы расслышать ее, – она является ЧП дольше, чем ты живешь на этом свете.

ЧП. Джеймсон привык расшифровывать коды и быстро нашел ответ для этой аббревиатуры: член парламента.

– А кто этот «он»? – тихо спросила Эйвери.

– И «он» хочет выиграть Вантидж? – прошептал Джеймсон.

– Сомневаюсь, – ответила Зелла. – Мне известно, на кого она работает, и, скажем так, Боуэн Джонстон-Джеймсон не из сентиментальных.

Джеймсон вспомнил, как Иен говорил ему, что квартира на Кингз-Гейт-Террис принадлежит не Брэдфорду. «У меня есть два брата, – сказал он за несколько дней до этого, – оба старше меня, и оба не имеют совершенно никакого отношения ко всей этой истории». Но только, похоже, это было не так. В Игре участвуют пять игроков. Один из них – самый старший брат Иена, а второй, вернее вторая, предположительно действовала от лица другого брата.

«Если Кэтрин – высокопоставленная политическая фигура, то кто же тогда тот человек, на которого она работает?»

Джеймсон подумал о квартире на Кингз-Гейт-Террис и о том, как охранник называл владельца «он», как только что Брэдфорд, словно имя Боуэна Джонстона-Джеймсона нельзя было упоминать всуе.

«Если только ты не Зелла», – мысленно отметил Джеймсон и спросил у нее:

– А вы? Вы сентиментальны?

Зелла пожала плечами.

– По-своему.

– Вы вломились в «Милость дьявола», – продолжил Джеймсон.

– …а в итоге стали его членом, – добавила Эйвери.

На лице Зеллы появилась кроткая чарующая улыбка.

– Я же та самая герцогиня. Я на многое готова.

«Или, по крайней мере, так говорят, – подумал про себя Джеймсон и тут же дополнил свою мысль: – Расисты». И сколько чернокожих женщин было на месте Зеллы? Среди аристократов? В «Милости»?

– Ради чего вы играете? – спросил ее Джеймсон.

Зелла склонила голову набок.

– Вам так хочется это знать?

– Она в куда более сложной ситуации, чем старается показать.

Джеймсон посмотрел мимо Зеллы и Эйвери. К ним с идеально прямой спиной размеренным шагом подходила Кэтрин.

– Ваш муж, – встретившись взглядом с Зеллой, произнесла Кэтрин, – герцог, я слышала, он нездоров.

Как бы умело Зелла ни скрывала свои эмоции, однако от Джеймсона не ускользнуло, как на долю секунды сузились ее глаза, но потом на ее лицо вернулось отточенное, слегка насмешливое выражение.

– И от кого вы могли такое услышать?

– От моего брата, готов поспорить. – Брэдфорд не стал к ним подходить, но сверлил взглядом Кэтрин. – Что Боуэн от нее хочет?

Саймон Джонстон-Джеймсон, виконт Брэдфорд, даже не пытался быть деликатным.

Кэтрин в ответ довольно неблагородно фыркнула. Учитывая ее осанку, манеры и безупречный костюм, Джеймсон совершенно справедливо решил, что подобная бестактность абсолютно намеренна.

– Однажды я уже отшлепала тебя, когда ты был ребенком, – сказала Кэтрин Брэдфорду, – помнишь?

Рыжеволосый мужчина тоже ответил фырканьем.

– Серьезно, Кэтрин? Не могла придумать ничего лучше, чтобы поставить меня на место?

– Ты ведь хорошо меня знаешь. – Лицо Кэтрин казалось вполне благодушным, но во взгляде ее сине-зеленых глаз читалась беспощадность. – И ты хорошо знаешь своего брата.

И тут Джеймсона осенило, что проприетар подбирал участников для этой Игры, руководствуясь исключительно собственными целями, более глобальными, и неважно, произвели они на него впечатление или нет, и какие у них были тайны.

«Я, Эйвери, один из братьев Джонстонов-Джеймсонов и влиятельная женщина, которая работает на второго». Благодаря субботним утренним испытаниям своего деда Джеймсон научился во всем искать закономерности.

Читать код.

Так каким же образом сюда вписывалась герцогиня?

– Этот мальчик – сын Иена. – Брэдфорд даже не посмотрел на Джеймсона, когда делился этим знанием с Кэтрин. – Только не пытайся притворяться, будто Боуэн разнюхал этот секрет еще много лет назад. Если бы он каким-то образом прознал про связь нашей семьи с Хоторнами, то начал бы свою Игру, пока Старик был еще жив.

То, что Брэдфорд назвал его дедушку Стариком, почему-то сильно задело Джеймсона.

– А ты уверен, что он ничего не предпринял? – парировала Кэтрин и посмотрела на Джеймсона, в отличие от его дяди. – Вы играете ради Вантиджа, мистер Хоторн, и не из-за незрелой любви ко всему новому.

«Ты играешь за Иена. Ты всего лишь марионетка в его руках», – вот что на самом деле говорила эта женщина.

Джеймсон отвернулся, чтобы не тратить силы на притворство.

– Я играю ради себя самого. – В самом начале так оно и было, но сейчас? У Джеймсона нет желания предаваться размышлениям на эту тему, и он еще раз осмотрел комнату.

Стол, камин, балки, конструкция, книга на окне — на нее он обратил особое внимание. «Пусть остальные считают, что я переживаю проблемы с отцом. У Хоторнов все проблемы связаны только с дедушкой».

Джеймсон всегда все рассматривал послойно и задавался вопросом, какую цель преследовало действие, которое, казалось, и вовсе не имело никакой цели.

Например, зачем Рохан принес с собой книгу и оставил ее здесь?

Придав своему лицу злобное и даже обиженное выражение, Джеймсон отвернулся к окну… и незаметно взял книгу.

«Пещеры контрабандистов и другие истории» [28]28
    Сборник коротких детективных рассказов британской детской писательницы Энид Блайтон.


[Закрыть]. Взглянув на обложку, он сразу понял, что держит в руке сборник детских рассказов – и довольно старых. «И зачем бы Рохану читать это?» – подумал Джеймсон, не скрывая улыбки, потому что сейчас он стоял спиной к остальным.

И тут же он стал вспоминать, что говорил фактотум об Игре. «Но вряд ли будет честно, если я не предоставлю вам все, что необходимо для победы», – сказал Рохан Зелле.

Джеймсон почувствовал прилив адреналина. Это не игра в прятки. Эта Игра больше напоминала испытания субботнего утра. Не совсем, конечно, – но Рохан оставил подсказку. «И возможно, не одну». Джеймсон оценивал каждое слово, которое произносил Рохан, рассказывая им о правилах. «Переверните каждый камень, но не пытайтесь контрабандой унести что-либо с собой».

Засранец специально использовал слово «контрабанда». Он оставил здесь книгу. Джеймсон выглянул в окно – уже по-настоящему – и попытался запомнить как можно больше деталей – Вантидж не просто дом на холме. Построенный на возвышении, он нависал над бескрайними водами.

«По таким водам плавали контрабандисты, – подумал Джеймсон. Он посмотрел на книгу в руках. – А если мы спустимся вниз по скале, не обнаружим ли там пещеры?»

Зная, что лучше не идти на поводу у первого же толкования, Джеймсон незаметно изучил книгу. Эйвери подошла и встала позади него. Она обняла его за торс, выдавая это за желание утешить, и тоже посмотрела на книгу.

Ее он смог провести.

Джеймсон листал страницы книги, и когда что-то выпало из них, он поймал это на лету – засушенный цветок. Джеймсон обдумал: это мак.

– Листай дальше, – тихо, но взволнованно прошептала ему Эйвери.

Джеймсон продолжил листать страницы. На обратной стороне обложки он обнаружил два слова, написанные знакомыми темно-фиолетовыми чернилами:

«Сначала дамы».