Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 165 (всего у книги 327 страниц)

Глава 13

– Мы понимали, что это лишь догадка. – Бриггс обращался к Стерлинг, хотя сообщили ему мы с Дином. – Но даты совпадали, образ действий преступника тоже подходил. Нужно было проверить.

– Ты так говорил, – отрывисто произнесла Стерлинг. – И директор так говорил.

Я вспомнила тот разговор. Директор Стерлинг разговаривал только с Бриггсом – не со своей дочерью и не с Джудом.

– Не своди этот разговор к обсуждению отца, – тихо сказал Бриггс Стерлинг.

– Не я это делаю, а ты. – Тон Стерлинг напомнил мне, что Бриггс был не только ее напарником, но и бывшим мужем. – Это вовсе не была догадка. Если бы ты спросил меня – если бы ты или мой отец потрудились вспомнить, что среди нас есть профайлер, – я бы сказала вам, что в действиях преступника слишком много гнева, слишком мало контроля и это не стыкуется с тем, что мы уже знаем о Мастерах.

Выводы, которые скрывались за этими словами, были как удар по голове.

– Вы знали, что это дело не связано с Мастерами? – Мой голос звучал напряженно. Вы знали, но позволили мне поверить…

– Я знала, что пропала девушка, – тихо сказала Стерлинг.

– И ты даже не подумала поделиться этими мыслями со мной? – Голос Бриггса стал жестче.

Стерлинг спокойно ответила на его взгляд.

– Ты не спрашивал. – Немного помолчав, она повернулась ко мне. Ее интонация слегка изменилась и теперь напомнила мне, что однажды она говорила, что, глядя на меня, она видит себя. – Никогда нельзя позволять себе настолько сильно фокусироваться на одной вероятности – или на одном деле, – чтобы потерять объективный взгляд, Кэсси. Когда расследование превращается в твою потребность – в мести, одобрении, искуплении, контроле… ты уже проиграла. Есть тонкая граница между тем, чтобы следовать своей интуиции и видеть то, что ты хочешь увидеть, и не мне тебя этому учить. – Она снова взглянула на Бриггса. – Всем нам приходится усваивать этот урок на своем опыте.

Ты думаешь о деле Найтшейда. Мои инстинкты профайлера работали на полную. Несколько лет назад Бриггс и Стерлинг не знали, что убийца, которого они выслеживают, – один из Мастеров. Они не знали, что, пока они преследуют Найтшейда, он охотится на их коллегу – на Скарлетт Хокинс. Дочь Джуда. Лучшую подругу Стерлинг.

– И что же за урок ты пытаешься мне преподать? – резко произнес агент Бриггс. – Не принимать решения, не обсудив их сначала с тобой? Не занимать сторону твоего отца ни по каким вопросам? Не просить Джуда мне довериться?

– Не просто так я создавала программу обучения прирожденных в обход директора, – ответила Стерлинг, сохраняя контроль над эмоциями. – Отец очень хорошо справляется со своей работой. От него за милю несет макиавеллизмом. И он может быть очень убедительным.

– Я принял решение сам, – возразил Бриггс. – Твой отец ни при чем.

– Он всегда хотел сына, – тихо сказала Стерлинг. – Целеустремленного, амбициозного, созданного по его образу и подобию.

Бриггс напрягся всем телом.

– Это из-за Скарлетт? Ты по-прежнему винишь…

– Я виню себя. – Эти слова Стерлинг прозвучали словно взрыв. – Дело не в тебе и не в отце. Дело в том, что мы не должны становиться одержимыми одним делом, одержимыми победой, настолько, чтобы переставать замечать все остальное. Скарлетт положила свою жизнь на алтарь победы, Таннер. Мастера это или нет, пусть я отправлюсь в ад, если мы позволим тому же произойти с этими детьми.

– А что насчет того, как это дело действует на Майкла? – огрызнулся Бриггс. – Приносить его психологическое благополучие на алтарь твоего чувства справедливости – это, значит, нормально?

– Ненавижу, когда мамочка и папочка ссорятся. – Лия боком подобралась ко мне. – Как ты думаешь, они разведутся? – Лия никогда не упускала случая плеснуть воду в горящее масло.

Бриггс наморщил нос.

– Бриггс и Стерлинг уже развелись, – услужливо проинформировала нас Слоан, снимая латексные перчатки и присоединяясь к стычке.

Дин вмешался прежде, чем ситуация успела усложниться:

– Речь по-прежнему о пропавшей девушке.

Именно поэтому агент Стерлинг не стала возражать, когда Бриггс решил привести нас сюда. Я подумала о Селин, о тех зловещих эмоциях, которые поднимались у меня внутри, когда я осознала, чем это дело является – и чем не является.

«Ты не хочешь, чтобы эту девушку сожгли заживо, Кэсси. – Слова Дина отдавались в моем сознании. – Ты не хочешь, чтобы она умерла в муках. На это ты не способна».

Я хотела, чтобы это оказалось правдой.

– Нам нужно найти, кто забрал Селин. – У меня сжалось горло. Я взяла Дина за руку, и наши пальцы переплелись, черт бы побрал Дэниела Реддинга и его психологические игры. – Если она жива, мы должны ее найти. А если она мертва, мы найдем, кто ее убил.

Последние два с половиной месяца я провела в подвале, разглядывая творения Мастеров. Я сидела напротив дьявола и предлагала ему сделку. Но что бы я ни делала, что бы мы ни делали, реальность такова: возможно, я никогда не найду свою мать. Даже если мы поймаем одного из Мастеров – или двоих, или троих, – возможно, бесконечный цикл серийных убийств так и не остановится.

Многое я не могла контролировать. Но что-то – могла.

– Где Майкл? – вдруг спросила Слоан. – В девяноста трех процентах случаев эмоциональных или физических конфликтов Майкл оказывается в радиусе полутора метров от места событий.

Последовало мгновение тишины, а затем агент Бриггс повторил вопрос Слоан:

– Где Майкл?

– Я оставила его в комнате Селин, – сказала я. Но не озвучила того, что должна была осознать намного раньше, – я готова поставить крупную сумму на то, что надолго он в этой комнате не задержался.

Глава 14

Куда пошел Майкл, я догадалась довольно быстро. Если он подозревал, что его отец как-то связан с исчезновением Селин, он наверняка решил встретить угрозу лицом к лицу.

– Отвези детей обратно в конспиративное убежище, – приказал Бриггс Стерлинг. – А я приведу Майкла.

– Действительно, когда Майкл вот-вот потеряет контроль, к авторитетной фигуре он уж точно прислушается, – пропела Лия. – Это совершенно точно не кончится плохо, особенно если вы начнете раздавать приказы. Ведь все знают, что люди, которые с детства были грушей для битья, лучше всего справляются с ситуациями, которые они не контролируют и в которых кто-то полностью доминирует над ними.

Отточенный сарказм Лии становился особенно эффективным, когда ее слова звучали совершенно искренне.

– И что ты предлагаешь? – резко спросил Бриггс.

– Мы вчетвером тоже поедем, – ответила она. – Разумеется. Или вы думаете, что Тэтчер Таунсенд потеряет контроль и действительно набросится на нас?

– Он не станет, – вмешался Дин. – Он ценит внешнее впечатление. – Дин помолчал. – Если бы я был Тэтчером Таунсендом и имел какое-то отношение к исчезновению Селин Делакруа, что бы я делал? Устроил бы шоу еще получше обычного.

– А если Майкл будет стараться вывести отца из себя? – возразила агент Стерлинг. – Если он будет провоцировать отца, а тот сорвется?

Что-то темное и опасное сверкнуло в глазах Дина.

– Тогда Тэтчеру Таунсенду придется сначала пройти через меня.

– Если кто-то из вас двоих начнет задавать ему вопросы, – обратилась я к агентам ФБР, прежде чем они успели отреагировать на угрозу, проступившую в словах Дина, – вероятность того, что отец Майкла сорвется, очень мала. – Лия посмотрела на меня взглядом, говорившим «Ты не помогаешь», но я продолжала: – Тэтчер высокомерен и способен на масштабный самообман. Но, если он сорвется, когда рядом не будет других взрослых, он, возможно, выдаст нужную нам информацию.

Слоан откашлялась и попробовала поддержать мою позицию:

– По моим оценкам, отец Майкла имеет рост метр восемьдесят, вес семьдесят три килограмма. – Когда стало ясно, что мы не понимаем, к чему эти числа, Слоан пояснила: – Думаю, мы сможем его одолеть.

Хлопая ресницами, Лия повернулась к Джуду, который тоже успел присоединиться к обсуждению.

– Ладно, – сказал Джуд, поразмыслив некоторое время. – Но на этот раз камеры будут на вас.

Я потянулась к звонку на двери Таунсенда, но Лия нажала на дверную ручку и, обнаружив, что дверь не заперта, вошла. Рано или поздно она заставит Майкла заплатить за представление, которое он устроил в комнате Селин, но сначала она должна его спасти.

– Выпьешь? – Услышав голос Майкла, я тут же переступила порог следом за Лией. Я услышала тихий звон – стекло о стекло – и быстро поняла, что Майкл наливает себе и предлагает кому-то еще.

Следом за Лией я прошлась по дому. Слоан и Дин – за нами. В гостиной – там, где Бриггс и Стерлинг опрашивали родителей Селин, – обнаружились Майкл с отцом.

Тэтчер Таунсенд принял бокал, который наполнил для него Майкл, и поднял его. В уголках его губ играла дьявольская симпатичная улыбка.

– Тебе следовало бы отвечать, когда я звоню, – сообщил он, произнося эти слова как тост, как семейную шутку, которую знали они оба. Глядя на Тэтчера, я видела: этот человек для всех лучший друг. Он был идеальным продавцом, и лучше всего он умел продавать себя.

Майкл поднял свой бокал и очаровательно улыбнулся отцу.

– Делать то, что следует, – не по моей части.

Когда-то Майкл определенно боялся моментов, когда маска очарования сползала, открывая истинное лицо его отца. Теперь он превращал в силу свою способность заставить его проявить свое истинное лицо.

Но Тэтчер Таунсенд продолжал, словно не замечая насмешливых интонаций в голосе Майкла:

– Как ты, Майкл?

– Красив, склонен к приступам меланхолии и сомнительным решениям. А ты?

– Всегда такой бойкий, – сказал Тэтчер, покачав головой, и мягко улыбнулся, словно они с сыном делились приятными воспоминаниями. Краем глаза он взглянул на остальных.

– Похоже, ты сегодня не один, – сообщил он Майклу. Затем старший Таунсенд обратился к нам: – Полагаю, вы друзья Майкла. Я Тэтчер. Пожалуйста, входите. Берите напитки, если только вы способны удержаться и не донести на меня в ФБР за спаивание малолетних.

Отец Майкла был притягательным. Очаровательным, дружелюбным, впечатляющим.

«Ты живешь, чтобы тобой восхищались, – подумала я, – и, сколько бы боли ты ни причинил Майклу, ты не переставал излучать это очарование».

– Майкл, дорогой… – Лия прошла вперед и встала рядом с Майклом, взяв его за руку.

– Представь нас.

В одно мгновение Лия надела маску, которую я никогда раньше не видела. Это ощущалось в том, как она держала голову, как плавно шла, как музыкально говорила. Майкл взглянул на нее, прищурился, но, видимо, понял по ее лицу, что ему еще повезло и она решила не пытаться сделать впечатление более ярким.

– Это Сэди, – сообщил он отцу, обнимая Лию за талию и произнося ее псевдоним. – А в дверях задержались Эсмеральда, Эрма и Барф[72]72
  От английского barf – тошнить.


[Закрыть].

Впервые я заметила, что на лице Таунсенда-старшего промелькнуло раздражение.

– Барф? – Он взглянул на Дина.

– Это сокращение от Бартоломью, – невозмутимо соврала Лия. – В детстве наш Барф страдал от нарушения речи.

Как и я, Дин, вероятно, подозревал, что в безумии Майкла и Лии есть своя система, потому что он не произнес ни слова.

– Вопрос, – произнесла Слоан, подняв руку. – Я Эрма или Эсмеральда?

Тэтчер Таунсенд убедительно демонстрировал восхищение.

– Похоже, мой сын нашел место, которое ему как раз подходит. Простите, что моя жена не смогла присутствовать. Уверен, Майкл рассказал вам, что ее потянуло на приключения. Она руководит бесплатной клиникой здесь, в городе, но путешествует с «Врачами без границ» всегда, когда у нее появляется возможность.

Было сложно представить Тэтчера женатым на ком-то, кроме светской львицы. Интуиция подсказывала, что он упомянул, будто жену «потянуло на приключения», исключительно чтобы наказать сына за то, что тот не выдал ему наши подлинные имена. Кулаки – не единственное твое оружие. Ты человек большого ума – если только сын не заставляет тебя превратиться в нечто иное.

– Мы бы хотели задать несколько вопросов о Селин Делакруа. – Дин первым решил перейти к делу.

– Ну, Барф, – с упреком произнес Майкл. – Дай человеку хотя бы допить.

Тэтчер, не обращая внимания на сына, сосредоточился на Дине.

– Прошу, задавайте любые вопросы. Хотя мой сын стремится превратить все в шутку, могу заверить вас, что семья Селин и я сам относимся ко всему очень серьезно.

– Почему? – спросила Слоан.

– Боюсь, я не улавливаю.

– Почему вы относитесь к этому настолько серьезно? – Слоан наклонила голову набок, пытаясь свести вычисления. – Почему именно вы обратились в ФБР?

– Я знал Селин с тех пор, как она родилась, – ответил Тэтчер. – Ее отец – один из моих лучших друзей. Неудивительно, что я решил помочь.

Я заметила быстрое движение – Лия выпрямила указательный палец, держа его около бедра – указывая вниз, словно тайком показывала число «один».

Это его первая ложь. Учитывая, что мы знали про Тэтчера и Реми, которые занимались общим бизнесом еще до того, как оба обзавелись детьми, я сомневалась, что Тэтчер соврал о том, что знал Селин, а значит, он врал об отношении к ее отцу. Может, ты не считаешь его другом. Может, он перешел тебе дорогу. Может, ты предпочитаешь держать врагов поближе.

– Я очень ценю, что вы хотите найти Селин. – Тэтчер обращался непосредственно к Майклу. – Я тоже, но, сынок, ты не туда пришел искать эти ответы.

– Не в том месте, не в то время. – Майкл отпил немного. – Я на этом вроде как специализируюсь.

Я ожидала, что Тэтчер сорвется. Дин пододвинулся чуть ближе к Майклу. Но Тэтчер лишь улыбнулся и перевел взгляд с Майкла на другую цель.

– Слоан, да? – спросил он, демонстрируя, что знал наши настоящие имена с самого начала. – Я знаю твоего отца.

Некоторые люди умеют интуитивно обнаруживать чужие слабости. В это мгновение я не сомневалась, что Тэтчер Таунсенд сделал состояние именно на этом навыке. У меня скрутило желудок от мысли о том, какую боль одно упоминание отца причинит Слоан.

– У нас с Грэйсоном Шоу было несколько совместных инвестиций, – продолжил Тэтчер, произнося имя отца Слоан, словно они были старыми приятелями. – Он мне рассказывал, что ты довольно гениальна, но не упоминал, какой прекрасной девушкой ты стала.

Мне не нужна была Лия, чтобы сказать, что отец Слоан ничего хорошего о ней не говорил.

– Мне было очень жаль, – произнес Тэтчер, поймав взгляд Слоан и пристально глядя ей в глаза, – услышать о твоем брате.

Я хотела взять Слоан за руку. Но она не сжала пальцев. Ее руки безжизненно повисли.

– Нет, – возразила Лия, внезапно шагнув вперед. – Вам не было жаль. Вам, в общем-то, было все равно. И так уж вышло, когда вы сказали Майклу, что он ищет эти ответы не в том месте, единственная причина, по которой эта фраза была правдивой, – слово «эти». – Голос Лии звучал низко и растянуто. – Иногда лжец больше всего выдает в те моменты, когда говорит правду.

Что ж, перчатка была брошена. Тэтчер Таунсенд мог атаковать меня, Лию или Дина, и мы бы подыграли ему. Но он решил прицепиться к Слоан и приплел ее погибшего брата. С того момента, как мы вошли в этот дом, отец и сын вели игру, пытаясь перехитрить друг друга, пытаясь доминировать, утвердить свою власть и контроль. Теперь, когда Тэтчер использовал для этого Слоан, мне захотелось сказать ему, насколько он прозрачен.

– А за какими ответами Майкл должен был к вам прийти? – спросила я вместо этого. Иногда лучший способ поймать кого-то – дать ровно то, что этот человек хочет. В этом случае – контроль. – У вас достаточно власти. Вы держите все под контролем. Какие же вопросы ему стоит задать?

Таунсенд знал, что я ему льщу, но ему было все равно.

– Может, если вы мне намекнете, я смогу оказать вам услугу…

– Кстати, об услугах… – Майкл поставил бокал на стол. – Какие услуги оказывала вам Селин?

– Простите? – Тэтчер произнес это одновременно недоверчиво и оскорбленно. – На что именно ты намекаешь, Майкл? Какие бы разногласия между нами ни существовали, ты ведь не считаешь, что я связан с исчезновением Селин?

– Тебе всегда нравилось указывать мне, о чем думать, а о чем нет, – тихо сказал Майкл. – Я определенно не мог считать, что ты хотел сбросить меня с лестницы, или что ты и правда собирался сломать мне руку, или что ты специально удерживал меня под водой в ванной. И правда, за кого это я тебя принимаю?

Тэтчер не отреагировал ни на одно из обвинений Майкла. Он будто их даже не слышал.

– Ты и правда думаешь, что я убил Селин? Похитил ее? Что я причинил бы ей какой-то вред?

Я ощутила, как мне хочется поверить ему, хотя я и знала, что он способен на насилие. Вот какой властью над людьми обладал Тэтчер Таунсенд. Вот как убедительны были эмоции, которые выражали его голос и его лицо.

– Так, что ли, Майкл? – настойчиво повторил Тэтчер. – Думаешь, я как-то связан с ее исчезновением?

– Думаю, ты ее трахал.

Тэтчер открыл рот, чтобы ответить, но Майкл продолжал:

– Думаю, тебе надоело ее трахать. Думаю, ты заглянул к ней в день, когда она исчезла. Думаю, ты ей угрожал. Скажи, что я ошибаюсь.

– Ты ошибаешься, – сказал Тэтчер без тени сомнения. Я посмотрела на Лию, но она ничем не намекала, что это может быть ложь.

Майкл сделал еще один шаг вперед. Хотя я не могла различить ни тени гнева на лице Тэтчера Таунсенда, интуиция подсказывала, что Майкл видит, как он наблюдает за яростью, нарастающей в его отце, – из-за обвинения, из-за того, что эти слова произнес его собственный сын, из-за того, как он вывалил семейное грязное белье перед чужаками, замарав репутацию Таунсендов.

– Не говори мне, что ты слишком порядочный, слишком утонченный, чтобы спать с дочерью делового партнера. – У Майкла была специфическая реакция на ярость. Он всегда подбрасывал дров в огонь. Тэтчер Таунсенд видел себя основателем династии, человеком, который не уступает никому и никогда. Ему нужно было видеть себя таким. И Майкл точно знал, чем заплатит, если попытается это отнять.

– Можно забрать мальчишку из трущоб, – небрежно сказал он отцу, – но нельзя забрать трущобы из мужчины.

В лице Таунсенда не было ни малейшего намека, никаких признаков. Он не сжимал кулаки. Он не издал ни звука. Но в одну секунду Майкл стоял перед своим отцом, а в следующую послышался удар и Майкл уже лежал на полу.

Тэтчер отвесил ему оплеуху. Ты ударил его достаточно сильно, чтобы он упал и остался лежать. Но ты уже мысленно переписываешь историю. Ты не выходил из себя. Ты не терял контроля. Ты победил. Ты всегда побеждаешь.

Дин встал между Майклом и его отцом, а Лия наклонилась, чтобы проверить, что с Майклом.

Тэтчер Таунсенд пошел налить себе еще выпить.

– Рад видеть вас у себя дома, – сказал он, выходя из комнаты. – И сообщите мне, если вам понадобится какая-то помощь.

Глава 15

Одно дело – знать, что отец Майкла агрессивен, а другое – увидеть это своими глазами.

– Не знаю, как вы, – сказал Майкл, поднимаясь на ноги и вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони, – но я считаю, что все прошло хорошо.

Небрежный тон Майкла почти вывел меня из равновесия. Я знала, что моя жалость ему не нужна. И моя ярость тоже. И что бы я ни чувствовала, он это увидит.

– Хорошо? – повторил Дин. – Ты считаешь, что это прошло хорошо?

Майкл пожал плечами:

– В частности, тот факт, что я представил тебя своему отцу как моего хорошего друга Барфа, будет вечно жить в моей памяти.

Это не имеет значения, если не позволишь этому иметь значение. Мне было больно за Майкла, за мальчика, каким он был, за то, что ему пришлось расти в этом доме.

– Ты в порядке? – спросил Майкл у Слоан.

Она стояла рядом со мной, совершенно неподвижно, быстро дыша, бледная. Она думает об Аароне. Думает о том, что только что случилось с Майклом. О своем отце. О его отце.

Слоан сделала три крошечных неуверенных шага, а потом бросилась к Майклу и обняла его за шею так крепко, что мне показалось, будто она никогда его не отпустит.

Мой телефон зазвонил. Глядя на Слоан, обхватившую Майкла, я взяла трубку.

– Прошло совсем не хорошо. – Слова, которыми меня поприветствовала агент Стерлинг, напомнили мне, что видео и аудио транслировались ей. – Не стану спрашивать, в порядке ли Майкл, и не стану говорить, что вас предупреждала. Но я сообщу вам, что Бриггс с нетерпением ждет момента, когда Тэтчера Таунсенда притянут за рукоприкладство.

Я включила громкую связь.

– Вся группа слышит, – сообщила я Стерлинг.

На мгновение мне показалось, что она сейчас повторит свои слова об отце Майкла, но она, наверное, решила, что Майкл ее за это не поблагодарит.

– Что мы узнали? – спросила она вместо этого.

– Когда Тэтчер сказал, что Майкл ошибается, он не врал. – Лия прислонилась к огромному пианино, скрестив ноги. – Но я не могу сказать, имел ли он в виду, что Майкл ошибается во всем или в какой-то части.

Я мысленно повторила слова Майкла. Думаю, ты ее трахал. Думаю, ты заглянул к ней в день, когда она исчезла. Думаю, ты ей угрожал. Я попыталась переключиться на точку зрения Тэтчера, но вместо этого обнаружила, что смотрю глазами Майкла. Ты обвинил его, что он с ней спит. Обвинил, что он ей угрожает. Ты не говорил, что он ее похитил. Не говорил, что он вломился в ее студию или разгромил ее в припадке ярости.

– Что-то еще? – Голос агента Стерлинг отвлек меня от мыслей, но, пока Лия сообщала ей о единственной значимой лжи, которую она обнаружила, – слова Тэтчера, будто Реми один из его близких друзей, – мои мысли снова обратились к психологическому портрету Майкла.

Ты не стал с порога размахивать кулаками. Ты не выходил из себя. Ты сказал, что все прошло хорошо. Я проследила эти факты до их логического завершения: Майкл не верил, что отец причинил Селин какой-то физический ущерб. Иначе ты бы ударил в ответ.

Я посмотрела на Майкла – на проступавший на лице синяк, на то, как он стоял, как слегка отклонился от Лии.

Когда Лия требовала от тебя ответа в комнате Селин, ты сказал то, что гарантированно заставило бы ее сбежать. А когда я открыла рот, чтобы продолжить разговор…

Майкл изо всех сил старался нас оттолкнуть. Он хотел оказаться один в комнате Селин. И что-то, что он там увидел, заставило его направиться в дом отца, чтобы выпить и поговорить.

Сначала шестеренки в моей голове крутились медленно, потом ускорились. Ты не веришь, что отец похитил ее. Но ты здесь. Тогда, в комнате Селин, Майкл непринужденно называл девушку «одной из наших жертв». Он пришел сюда, чтобы поговорить с отцом, но больше был сосредоточен на том, чтобы узнать, угрожал ли отец Селин – спал ли он с ней, – чем на том, чтобы выяснить, где она сейчас.

Потому что ты уже знаешь.

Майкл взглянул мне в лицо и подошел ближе. Я снова вспомнила место преступления. Мы с Дином предположили, что разбитое стекло, сломанный мольберт, перевернутые столы, мусор на полу – результат того, что Селин сопротивлялась похитителю.

Но что, если похитителя не было? Эта возможность проросла в моем сознании. Слоан сказала, что кто-то взмахнул руками над столом, резким движением смахнув на пол все, что на нем было. Мы предположили, что это сделал неизвестный субъект – чтобы сделать Селин больно, напугать ее, доминировать над ней.

Но Селин – девушка, которая нарисовала автопортрет ножом. Она всем телом вкладывалась во все, что делала. У нее была сильная воля. Решительность. Порывистость.

– Она сама это сделала. – Я проверяла свою версию, наблюдая за реакцией Майкла на мои слова. – Вот почему ты решил, что твой отец ходил к Селин в тот день, когда она исчезла. Что-то вывело ее из себя.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь. – Голос Майкла был абсолютно лишен эмоций.

– Ага, – возразила Лия. – Именно.

Ты разгромила собственную студию. Я снова переключилась на точку зрения Селин. Ты смахнула стекло со стола. Ты сломала мольберт. Ты перевернула столы. Полила все керосином. Может, собиралась поджечь. Может, хотела, чтобы пламя поглотило все, но потом остановилась, осмотрелась, осознала, как выглядят разрушения, произведенные твоей рукой.

Было похоже на сцену борьбы. Будто на тебя напали.

Возможно, этого хватило. Возможно, Селин, посмотрев на разрушения взглядом художника, задумалась о том, как сделать картину реалистичнее. Кровавый отпечаток на двери. Капли крови на ковре. Интересно, как она догадалась удалить запись с камер? И еще: как она взломала замок в собственную студию?

– Творческий вызов. – Дин продолжил с того места, где я остановилась. – Игра. Проверить, сумеет ли она обмануть всех. Увидеть, сколько…

Сколько времени им понадобится, чтобы заметить, что ты пропала.

– Кто-нибудь расщедрится и объяснит мне, что я упускаю? – Громкий голос агента Стерлинг донесся из телефона, напомнив мне, что она по-прежнему на линии.

– Майкл соврал, – ровно сказала Лия. – А Селин Делакруа – бедная психованная богатая девочка, которая похитила сама себя.

– Не говори о ней так. – Майкл отреагировал мгновенно и не думая. – Что бы она ни сделала, у нее были на то причины.

– Ты по ней сох, когда был младше? – Лия задала вопрос таким тоном, словно ответ был ей совершенно не важен. – Ухаживал за ней так же, как за Кэсси. Ты прямо вешался на нее, когда она только появилась. – Лия целилась ниже пояса. По-другому она не умела. – Убедил себя, что недостаточно хорош для нее? – тихо сказала она. – Потому что такой человек, как ты, достаточно хорош только для такого фрика, как я?

– Ты несешь чушь, – ответил Майкл.

– Ты ее любишь? – спросила Лия. Ее голос сочился сладостью, будто сироп.

Я видела, как терпение Майкла истончается. Он провел большим пальцем по окровавленной губе и посмотрел на Лию.

– Дольше и сильнее, чем я любил тебя.