Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 327 страниц)

Глава 80

Непонятно было, что делать с кусочком стекла, найденного под лестницей, и как понять загадочное стихотворение, но пока Либби помогала мне расплести перед сном косы, я жестко осознала одно.

Игра еще не окончена.

* * *

А наутро, в компании верного Орена, я отправилась на поиски Джеймсона и Грэйсона. Первый встретился мне в солярии: он грелся без рубашки в лучах солнца.

– Уходи, – приказал он, толком и не взглянув на меня.

– Я кое-что нашла! – сообщила я. – По-моему, дата – вовсе не ответ, во всяком случае, не окончательный.

Он промолчал.

– Джеймсон, ты меня вообще слышишь? Я кое-что нашла. – Все то время, что мы были знакомы, он всегда был полон энтузиазма и любопытства, граничащих чуть ли не с одержимостью. И по моим расчетам должен был проявить хоть какой-то интерес к тому, что я принесла, но когда он наконец взглянул на меня, на лице у него застыло равнодушное выражение. Он сказал только:

– Выброси в мусорку, к остальным.

Я заглянула в ближайшую корзину для мусора и увидела в ней по меньшей мере с полдюжины восьмиугольных стекляшек, ничем не отличавшихся от моей – даже ленточки были один в один.

– Числа десять и восемнадцать в этом чертовом доме повсюду, – приглушенным голосом, явно сдерживаясь изо всех сил, пояснил Джеймсон. – Они были выцарапаны на полу у меня в гардеробной. А когда я поднял половицу, под ней оказалась эта вот красная ерунда.

Он не удосужился даже указать на мусорку и не стал уточнять, какой из стеклянных кусочков имеет в виду.

– А остальные откуда взялись? – спросила я.

– Начав поиски чисел, я уже не мог остановиться. Стоит один раз увидеть такое – и все, пути назад нет, – понизив голос, поведал Джеймсон. – Старик, будь он неладен, возомнил себя умнее всех. И спрятал, наверное, сотни таких вот штучек по всему дому. Я отыскал канделябр с восемнадцатью кристаллами на внешнем круге и десятью на среднем, а под ним нашел потайной отсек. Фонтан в саду с наружной стороны украшают восемнадцать каменных листиков, а на внутренней нарисовано десять изысканных роз. Картины в музыкальной зале… – Джеймсон потупился. – И везде я находил одно и то же.

– Как ты не понимаешь, – накинулась на него я. – Твой дедушка никак не мог провернуть это все после смерти Эмили. Ты бы непременно заметил…

– Кого? Строителей в доме? – уточнил Джеймсон, перебив меня. – Великий Тобиас Хоторн пристраивал к дому по новой комнате или даже крылу каждый год, к тому же в таком большом поместье вечно что-то надо починить или переставить. Мать без конца покупала новые картины, заказывала фонтаны, канделябры. Уверяю тебя, мы ничего бы не заметили.

– Десять-восемнадцать – не ответ, – упрямо повторила я, глядя ему в глаза. – Пойми это уже. Это лишь подсказка, но такая, которую нам никак нельзя упускать.

Нам. Я произнесла это – и, надо сказать, совершенно искренне. Но сейчас важно было другое.

– Для меня – ответ, – заявил Джеймсон и повернулся ко мне спиной. – Я ведь тебе уже сказал: с меня достаточно, Эйвери. Я выхожу из игры.

* * *

Найти Грэйсона оказалось куда сложнее. В итоге я забрела на кухню и столкнулась там с Нэшем.

– Ты Грэйсона не видел? – спросила я.

– Солнышко, не уверен, что он сейчас готов с тобой пообщаться, – осторожно произнес Нэш.

Накануне Грэйсон не стал ни в чем меня обвинять. Как не стал и выплескивать на меня гнев. Но как только рассказал мне об Эмили, сразу ушел.

Оставил меня одну.

– Мне надо с ним увидеться, – сказала я.

– Дай ему немного времени, – посоветовал Нэш. – Иногда раны надо вскрывать – иначе они не заживут.

* * *

И вот я снова оказалась на лестнице, ведущей в восточное крыло, напротив того самого портрета. Орена отвлекли звонком, к тому же он, по всей видимости, решил, что опасность уже миновала и следить за каждым моим шагом необязательно. Он извинился и отошел, а я так и осталась стоять, где стояла, внимательно разглядывая лицо Тобиаса Хоторна.

Когда я обнаружила тайник под портретом, эта находка показалась мне судьбоносной, но после разговора с Джеймсоном это чувство пропало. Теперь я знала, что никакой это не знак – так, совпадение. Найденная мной диковинка на деле лишь одна из многих. Вы нарочно подстроили все так, чтобы они не упустили этих подсказок, прошептала я тихо, обращаясь к миллиардеру. Если он и впрямь это все затеял после смерти Эмили, то такое упорство граничило по меньшей мере с жестокостью. Вам хотелось удостовериться, что они никогда не забудут о произошедшем?

Неужели эта запутанная, жуткая игра – просто напоминание, непрестанное напоминание о том, что семья должна быть превыше всего?

Неужели я тоже нужна лишь за этим?

Джеймсон с самого начала говорил, что я особенная. А я только теперь поняла, до чего же сильно мне хотелось верить, что так и есть, что я вовсе не невидимка и не пустое место. Мне хотелось верить, что Тобиас Хоторн увидел во мне что-то такое, что убедило его в том, что я справлюсь, что выдержу пристальные взгляды, свет софитов, ответственность, разгадаю загадки, не испугаюсь угроз – что меня это все не сломает. Мне хотелось играть важную роль.

Быть стеклянной балериной или ножом я не желала. Я хотела доказать, хотя бы самой себе, что чего-то сто́ю.

Пускай Джеймсон выходит из игры, если ему угодно, а мне хотелось победы.

Глава 81

 
У вершин циферблата
меня обретай
дня зенит поприветствуй,
скажи утру – прощай.
поворот да щелчок —
что ты видишь, ответь?
разом две одолей
и в конце меня встреть.
 

Я сидела на ступеньках и смотрела на эти строки, вертя в руках стекло, а потом решила разобрать их поочередно. У вершин циферблата меня обретай. Я живо представила себе часы. Какая цифра находится на верхушке?

– Двенадцать, – проговорила я и стала обдумывать это число. На вершине циферблата стоит цифра двенадцать. А следом, повинуясь принципу домино, ход мыслей набрал обороты. Дня зенит поприветствуй, скажи утру – прощай.

Что такое зенит дня?

– Полдень! – воскликнула я. Сперва это было лишь предположение, но следующая строка его подтвердила. В конце концов, полдень – это, по сути, и есть «зенит» дня, его высшая точка, в которой заканчивается утро и начинается другое время суток.

Я перешла ко второй части загадки… и оказалась в тупике.

 
поворот да щелчок —
что ты видишь, ответь?
разом две одолей
и в конце меня встреть.
 

Я посмотрела на кусочек стекла. Может, это его надо повернуть? Или щелкнуть им обо что-то? А может, собрать все фрагменты воедино?

– Видок у тебя так себе, ты будто белку проглотила, – заметил Ксандр и плюхнулся на ступеньку рядом.

Разумеется, я совсем не была похожа на человека, «проглотившего белку», но, видимо, таким вот витиеватым способом Ксандр просто спрашивал, как у меня дела, так что я пропустила мимо ушей эту нелепую шутку.

– Твои братья даже разговаривать со мной не желают, – тихо проговорила я.

– Видимо, погорела моя благородная затея отправить вас вместе в Блэквуд, – поморщившись, произнес Ксандр. – Хотя, честно сказать, многие мои затеи «горят».

Я не сдержалась и хохотнула. А потом протянула ему дощечку со стихами.

– Игра не окончена, – сказала я. Он пробежал глазами строки, вырезанные на дереве. – Вчера, вернувшись из Блэквуда, я нашла вот что, – добавила я и показала ему стекло. – Есть идеи, что все это значит?

– Ну-ка, ну-ка… – задумчиво проговорил Ксандр. – Где-то я такое уже видел…

Глава 82

Я не была в Большой зале с самого оглашения завещания. Ее украшали большие витражные окна – футов восемь в высоту и три в ширину. Начинались они на уровне моих глаз, если не выше. Узор на стекле был незатейливым и геометричным. В верхних углах располагались восьмиугольники точно такого же размера и оттенка, как и тот, что я держала в руке.

Я вытянула шею, чтобы лучше разглядеть окно. Поворот да щелчок…

– Ну, что думаешь? – поинтересовался Ксандр.

Я склонила голову набок.

– Кажется, без лестницы нам не обойтись.

* * *

Встав на верхнюю ступеньку лестницы, которую придерживал внизу Ксандр, я прижала ладонь к одному из стеклянных восьмиугольников. Сперва не происходило ничего, но стоило мне надавить слева, и восьмиугольник сдвинулся градусов на семьдесят и замер.

Это можно считать поворотом?

Я взялась за следующую фигуру. Как я ни нажимала ни на правую ее сторону, ни на левую, это не помогало, а вот когда надавила на нижнюю часть, стекло щелкнуло и сместилось на сто восемьдесят градусов, а потом тоже встало намертво.

Я спустилась к Ксандру, сама не зная, чего мы тем самым достигли. Поворот да щелчок – что ты видишь, ответь? – повторила я по памяти.

Мы отошли подальше и окинули комнату взглядом. Солнце светило в окно, отбрасывая на пол разноцветные блики. Сквозь сдвинутые мной стекла в залу пробивались два алых луча. У самого пола они пересекались.

Что ты видишь, ответь?

Ксандр опустился на корточки у половицы, на которой лучи пересекались.

– Ничего. – Он надавил на половицу. – Я думал, она приподнимется или…

Я мысленно вернулась к загадке. Что ты видишь, ответь? Вижу свет. Вижу пересечение лучей… Когда стало понятно, что лучше зайти с другого конца, я вернулась в начало стихотворения.

– Полдень… Начало стихотворения посвящено полдню, – проговорила я, торопливо размышляя, какие выводы из этого можно сделать. – Угол наклона лучей наверняка зависит от положения солнца. Может, поворот и щелчок нужны для того, чтобы увидеть то, что явит себя в полдень?

Ксандр задумчиво выслушал мои соображения.

– Можно, конечно, подождать, – сказал он. – Или… – неторопливо добавил он, – …немного схитрить.

Мы опустились на четвереньки и стали проверять окрестные половицы. До полудня оставалось недолго. Вряд ли в ближайшее время угол падения лучей сильно изменится. Я простукивала ладонью доску за доской. Не двигается. И эта тоже.

И эта.

– Нашла что-нибудь? – спросил Ксандр.

Держится прочно. И эта. О, шаткая! Одна из досок под моей рукой не сказать что задрожала, но определенно прогнулась ощутимее прочих.

– Ксандр, иди сюда!

Он подскочил ко мне, уперся ладонями в половицу и нажал. Она подскочила. Ксандр снял ее. Внутри оказалась маленькая ручка. Я повернула ее, сама не зная, чего ожидать. А в следующий миг мы с Ксандром полетели вниз. Точнее, падать начал пол под нами.

Когда падение остановилось, мы были уже не в Большой зале. А прямо под ней. А перед нами простиралась лестница. Я рискнула предположить, что это, должно быть, один из входов в туннели, о которых Орен не знает.

– Только подниматься надо, перескакивая через ступеньку, – предупредила я Ксандра. – Так сказано в следующих строках. Разом две одолей и в конце меня встреть.

Глава 83

Не знаю, что бы произошло, если бы мы спустились как нормальные люди, а не перескакивая через ступеньку, но, к счастью, узнать это нам не довелось.

– А ты бывал в этих туннелях? – спросила я у Ксандра, когда мы безо всяких происшествий спустились вниз.

Он выдержал паузу – до того долгую, что мне стало не по себе.

– Нет.

Я обвела внимательным взглядом обстановку. Стены у туннелей были металлические – и чем-то они очень напоминали канализационные трубы, но были удивительно хорошо освещены. Что это, газовые фонари? Трудно было понять, далеко ли мы зашли. Впереди виднелась развилка – туннели расходились в три стороны.

– Куда пойдем? – спросила я Ксандра.

Он многозначительно указал вперед.

Я нахмурилась.

– Почему именно туда?

– Потому что она так велела, – беспечно заявил Ксандр и кивнул куда-то вниз. Я опустила взгляд и вскрикнула.

Я не сразу поняла, что горгульи у подножья лестницы были точной копией тех, что украшали Большую залу, разве что у левой фигурки рука была вытянута вперед, а указательный палец – направлен прямо, туда, куда нам, видимо, и надо было пойти.

И в конце меня встреть.

Я зашагала вперед. Ксандр устремился следом. Интересно, думала я, а догадывается ли он, что нас ждет впереди.

И в конце меня встреть.

Мне снова вспомнились слова Ксандра: Будь вы даже сто раз уверены в том, что перехитрили нашего деда, на самом деле это он вас обвел вокруг пальца, и никак иначе.

Но он ведь мертв, пронеслось в голове, разве не так? Эта мысль засела в мозгу занозой. Журналисты точно ни капли не сомневались в смерти Тобиаса Хоторна. Да и семья в нее верила. Но видел ли кто-нибудь его тело?

Что еще это все может значить? И в конце меня встреть.

* * *

Через пять минут путь нам преградила стена. Больше на этом пути свернуть было некуда, да и смотреть больше не на что.

– Может, горгулья солгала, – предположил Ксандр таким довольным голосом, будто его непростительно сильно забавляла эта мысль.

Я толкнула стену. Ничего.

– Может, мы что-нибудь упустили? – спросила я, обернувшись.

– Да, вероятнее всего, горгулья солгала, – задумчиво заключил Ксандр.

Я посмотрела туда, откуда мы пришли. Медленно зашагала назад, оглядывая туннель. Шаг за шагом. Шаг за шагом.

– Гляди, что я нашла! – крикнула я.

В полу обнаружилась металлическая решетка. Я тут же опустилась на корточки. На металле было выгравировано название фирмы-производителя, но время стерло большинство букв, оставив лишь четыре: «М», «Е», «Н»…

И «Я».

– И в конце меня встреть, – прошептала я.

Нагнувшись, я схватилась за решетку и потянула. Ничего. Я потянула снова – и на этот раз она поддалась. А я чуть не упала на спину, но Ксандр меня подхватил.

Мы уставились в дыру.

– А может, – прошептал Ксандр, – горгулья сказала правду. – Не дожидаясь меня, он просунул ноги в отверстие и спрыгнул. – Давай сюда!

Если бы Орен только знал, что я затеяла, он убил бы меня на месте. Я спрыгнула в дыру и оказалась в небольшой комнатке. Интересно, а насколько мы глубоко? В комнате было четыре стены – три одинаковые, а последняя, четвертая, – цементная, с тремя буквами посередине.

Э. К. Г.

Мои инициалы.

Я зачарованно приблизилась к буквам, и в глаза мне ударил красный свет лазера. Что-то пискнуло, и бетонная стена разъехалась в стороны, точно створки лифта. За ней показалась дверь.

– Распознавание лиц, – прокомментировал Ксандр. – Не важно, кто из нас первым нашел бы это место. Без тебя мы не смогли бы проникнуть за эту стену.

Бедняжка Джеймсон. Держать меня при себе всю дорогу, да еще такими стараниями, а все ради чего? Чтобы бросить, не дождавшись того, что я исполню свое предназначение. Стеклянная балерина. Нож. Девушка, чье лицо открывает стену, за которой находится дверь, которая…

– Которая что? – Я шагнула вперед и осмотрела дверь. На ней было четыре сенсорных панели, по одной в каждом из углов. Ксандр коснулся одной из них, и на двери высветилось изображение руки.

– Ух ты, – выдохнул он.

– Что такое? – спросила я.

– Тут инициалы Джеймсона, – сообщил Ксандр и перешел к следующей панели. – А вот Грэйсона. Нэша. – Он дошел до последней и ненадолго умолк. – И мои.

Ксандр приложил ладонь к панели. Дверь пискнула, а потом послышался тяжелый скрип – точно кто-то сдвинул засов.

Я подергала за ручку.

– Заперто.

– Четыре замка… – заключил Ксандр, поморщившись. – И четверо братьев.

Без моего лица они бы не добрались до двери. Но чтобы пройти дальше, нужны были их отпечатки пальцев.

Глава 84

Ксандр оставил меня у двери и велел ее сторожить, пообещав, что скоро вернется – с братьями.

Легко сказать. Джеймсон однозначно дал понять, что он обо мне думает. Грэйсон точно сквозь землю провалился. Нэш вообще не проявлял никакого интереса к дедушкиным играм, причем с самого начала. Что, если они не придут? Что бы ни скрывалось за этой дверью, Тобиас Хоторн явно хотел, чтобы мы открыли ее вместе. Восемнадцатое октября – это лишь промежуточный ответ, не иначе.

На свете немало людей, родившихся в этот день, но почему выбрали именно меня?

За что просил прощения миллиардер?

Столько несостыковок, подумалось мне. Одна я во всем этом точно не разберусь. Мне нужна помощь.

Над головой послышались шаги. Но через мгновенье они затихли.

– Ксандр? – позвала я. Ответом была тишина. – Ксандр, это ты?

Шаги вновь зазвучали – все громче и громче. Кто еще знает о туннеле? Я до того увлеклась попытками отыскать окончательный ответ на эту головоломку, что совсем позабыла о том, что кто-то из обитателей Дома Хоторнов самолично впустил Дрейка в туннели.

В эти самые туннели.

Я прижалась спиной к стене. Шаги над головой становились все отчетливее. А потом снова затихли. Я посмотрела наверх, на прореху, сквозь которую мы с Ксандром сюда и попали, единственный выход отсюда. И увидела человека. В спину ему бил свет. Силуэт явно был девичий. А следом в глаза мне бросилась знакомая бледность.

– Ребекка?

Глава 85

– Эйвери? – Ребекка смерила меня удивленным взглядом. – Что ты тут делаешь? – Голос у нее был совершенно спокойный, но у меня из головы никак не шел тот факт, что в ту ночь, когда в меня стрелял Дрейк, Ребекка Лафлин тоже была на территории поместья. Алиби у нее отсутствовало: когда мы приехали в коттедж, в доме ее не оказалось, и даже ее собственные дедушка с бабушкой не знали, где она пропадает. А еще она тогда хотела о чем-то меня предупредить.

А на следующий день, если верить Тее, лицо у Ребекки было опухшим от слез. Но почему она плакала?

– А где ты была в ночь, когда в лесу открыли стрельбу? – спросила я у нее. Во рту пересохло.

Ребекка закрыла глаза.

– Тебе никогда не понять, каково это: когда твоя жизнь вращается вокруг одного человека, но однажды ты просыпаешься и узнаешь, что его больше нет.

Это был явно не ответ на мой вопрос. Мне вспомнились слова Теи о том, что она поступает ровно так, как хотелось бы Эмили.

Интересно, что бы Эмили поручила Ребекке сделать со мной?

Поскорее бы Ксандр уже вернулся.

– Знаешь, а ведь это все моя вина, – не открывая глаз, призналась Ребекка, по-прежнему возвышавшаяся надо мной. – Эмили страшно рисковала. Я обо всем рассказала родителям. Ее наказали, посадили под домашний арест, запретили общаться с Хоторнами. Но Эм не стала с этим мириться. Она убедила маму с папой, что отныне будет вести себя примерно. Встречаться с братьями ей так и не разрешили, но зато начали отпускать к Тее.

– С которой вы тайно встречались, – уточнила я.

Ребекка изумленно округлила глаза.

– В тот день Эмили застукала нас вместе. И… разозлилась не на шутку. Когда мы с ней остались наедине, она стала меня убеждать, что наши с Теей чувства – фальшивка, что если бы Тея правда меня любила, она не разыгрывала бы роман с Ксандром. Еще она сказала… – Ребекка с головой погрузилась в мучительные воспоминания. – Сказала, что ее-то Тея любит больше – и она мне это докажет. Она попросила Тею «прикрыть» ее, чтобы можно было пойти на берег и заняться клиф-дайвингом. Я умоляла Тею не делать этого, но она сказала, что после всего случившегося она в долгу перед Эм.

Выходит, в ночь, когда Эмили не стало, ее родители думали, что она с Теей.

– Обычно Эмили было по силам все то, на что она подбивала мальчишек, но даже профессиональные спортсмены знают, что прыгать с самой верхушки Врат Дьявола – затея опасная. Такое и здоровый-то человек вряд ли выдержит: такой выплеск кортизола с адреналином, да еще резкая смена давления и высоты, и с ее-то больным сердцем… – Ребекка говорила теперь так тихо, точно забыла о моем присутствии. – Я попыталась намекнуть родителям – не помогло. Умоляла Тею помочь – но она предпочла мне Эмили. И тогда я решила поговорить с Джеймсоном. Именно он должен был отвести Эмили на побережье.

Ребекка горестно понурилась, и огненно-рыжие пряди упали ей на лицо. Тея права – Ребекка Лафлин и впрямь была поразительно красива. Но сейчас ее черты исказила боль.

– У меня была диктофонная запись с голосом Эмили, – тихо продолжала она. – Она любила рассказывать, чем она занималась с мальчишками или что они делали для и ради нее. Ей нравилось все это документировать. – Ребекка немного помолчала, а когда снова заговорила, в тоне ее появилась резкость: – Я включила Джеймсону эту запись. Я твердила себе, что так я смогу защитить сестру, что теперь-то он точно не возьмет ее в скалы. Но на самом деле мне было больно, что она отняла у меня Тею.

И ты решила в отместку тоже что-нибудь у нее отнять, догадалась я. А сказала то, о чем мне было уже известно:

– И Джеймсон с ней порвал.

– Не сделай он этого, может, она повела бы себя сдержаннее. Может, поддалась бы на уговоры и спрыгнула со скалы пониже. Может, все бы обошлось. – Голос Ребекки стал еще тише. – А если бы Эмили не застала нас с Теей наедине в тот самый день, если бы наши отношения не показались ей предательством – она, возможно, и вовсе не стала бы прыгать.

Ребекка винила себя. Тея винила братьев. Грэйсон забрал всю вину на себя. А Джеймсон…

– Прости меня. – Извинения Ребекки отвлекли меня от мыслей. Судя по тону, она говорила уже совсем не об Эмили. И не о том, что случилось больше года назад.

– За что? – спросила я. Что ты вообще тут делаешь, а, Ребекка?

– Я ничего против тебя не имею. Но Эмили хотела бы, чтобы я поступила так.

Она не в себе. Надо поскорее выбираться отсюда. Подальше от нее.

– Эмили возненавидела бы тебя за то, что ты украла чужие деньги. За то, как мальчишки на тебя смотрят.

– И поэтому ты решила от меня избавиться, – предположила я, чтобы выиграть время. – Все ради Эмили.

Ребекка уставилась на меня.

– Нет.

– Ты знала о туннелях и рассказала про них Дрейку…

– Нет! – настойчиво повторила Ребекка. – Эйвери, я ни за что не пошла бы на это.

– Ты же сама так сказала. Что Эмили захотела бы от меня избавиться.

– Но я-то не Эмили, – глухим голосом отозвалась она.

– Тогда за что извиняешься?

Ребекка сглотнула.

– О туннелях мне рассказал как-то летом, когда я была еще совсем маленькой, сам мистер Хоторн. Показал все входы, заверил, что я заслуживаю того, чтобы у меня было свое убежище. Своя тайна. Я прихожу сюда, когда хочу побыть одна – иногда, пока гощу у бабушки с дедушкой, но после смерти Эмили дома у нас не все благополучно, поэтому иногда я пробираюсь сюда снаружи.

– И что же? – спросила я, дожидаясь ответа.

– В ночь нападения я видела в туннелях кое-кого. Но не стала об этом рассказывать – Эмили не одобрила бы этого. А я все-таки перед ней в долгу, Эйвери. После всего содеянного я перед ней в долгу.

– Кого ты видела? – спросила я. Ребекка не ответила. – Дрейка?

Она заглянула мне в глаза.

– Он был не один.

– А с кем? – И снова молчание. – Ребекка, кто еще был с Дрейком в туннелях?

Кого может защищать Ребекка, думая тем самым угодить Эмили?

– Кто-то из братьев? – уточнила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Нет, – тихо возразила Ребекка. – Их мать.