Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 327 страниц)

Шесть лет и одиннадцать месяцев назад

Четвертое июля в доме Хоторнов был днем ярмарки – их личной ярмарки, с колесом обозрения, аттракционом «Машинки», огромными американскими горками и всевозможными состязаниями и играми. Со своего места на вершине домика на дереве Джеймсон мог видеть все это.

Но никто не мог видеть его.

– Тебе необязательно нести меня, Грэйсон.

Эмили. Джеймсон узнал бы ее голос где угодно. Он не мог разобрать ответа Грэйсона, но вскоре они вдвоем устроились в домике на дереве, и Джеймсон мог слышать каждое слово.

– Будь осторожна, Эм.

– Я не собираюсь падать. – Ее тон был дразнящим. Было не так много людей, у которых вошло в привычку дразнить Хоторнов. – Хотя моей матери это пошло бы на пользу – она пыталась оставить меня дома. Нет, ну серьезно! По-моему, мое сердце вполне способно выдержать одну маленькую поездку на американских горках.

Вообще-то, американские горки, о которых шла речь, нельзя было назвать маленькими, а самой Эмили всегда мало чего-то одного. Ей все время нужно больше.

В этом Джеймсон и Эмили очень похожи.

«Это я должен быть тем, кто незаметно ушел с ней, – подумал Джеймсон. – Это я должен был привести ее сюда».

Но он этого не сделал, а Грэйсон сделал. Идеальный, никогда не нарушавший правил Грэйсон нарушал их сейчас. В двенадцать лет Джеймсон догадывался, почему так бывает. Эмили тоже двенадцать, Грэйсону тринадцать.

«И он привел ее в наш домик на дереве!»

– Я собираюсь поцеловать тебя, Грэйсон Хоторн, – раздался чистый и звонкий голос Эмили.

– Что? – обалдело спросил Грэйсон.

– Не отказывай мне. Я так устала от всех этих «нет»! Вся моя жизнь – одни сплошные отказы и запреты. Пусть хотя бы сейчас я услышу в ответ «да»!

Джеймсон притих и стал ждать ответа своего брата. Но так ничего и услышал, зато снова заговорила Эмили:

– Когда тебе страшно, ты всегда смотришь прямо перед собой.

– Хоторны не знают, что такое страх, – торжественно ответил Грэйсон.

– Вот и нет! – возразила Эмили. – Это я не знаю страха, а ты боишься все время.

Джеймсон умел пользоваться благоприятной возможностью, если ему выпадал такой шанс. Он спрыгнул с ветки, на которой сидел, схватился за нее руками, раскачался и влетел в домик через окно. Приземлиться мягко не получилось, но он все равно улыбнулся.

– А я нет.

Ему не надо было пояснять, что он не боится. Эмили и так прекрасно его поняла.

– Ты вообще ничего не боишься! – Эмили перекинула волосы через плечо. – Даже когда следовало бы.

Джеймсон посмотрел на Грэйсона, потом опять на Эмили. Она и ее сестра Ребекка – единственные дети не из семейства Хоторн, которым позволялось находиться по эту сторону ворот столько, сколько им хочется. Братья. Сестры Лафлин. В этом что-то было.

– Я поцелую тебя, – храбро предложил Джеймсон.

Эмили шагнула к нему.

– Давай!

И он поцеловал. Его первый поцелуй – и ее. Эмили улыбнулась. А потом повернулась к Грэйсону.

– А теперь ты.

Джеймсон почувствовал, как брат бросил на него быстрый взгляд.

– Не могу, – сказал Грэйсон.

– Не могу. Не должен. Но все равно сделаешь. – Эмили коснулась рукой лица Грэйсона, и Джеймсон наблюдал, как девчонка, которую он только что поцеловал, почти касалась губами губ его брата.

Джеймсон не позволил себе отвернуться, когда Грэйсон тоже ее поцеловал. Их поцелуй, как ему показалось, длился дольше. Намного дольше. Когда они наконец отстранились друг от друга, Эмили уставилась на Грэйсона. Она просто стояла и смотрела на него. А потом запрокинула голову и засмеялась.

– Это как игра в «бутылочку»… только без бутылочки!

Похоже, она собиралась снова поцеловать Грэйсона.

– Вот вы где, мальчики! – раздался низкий, бархатный голос Тобиаса Хоторна, который как раз карабкался в домик на дереве. – Праздник вам не по душе?

Джеймсон среагировал первым.

– Ты подтасовал результаты в ярмарочных играх! – обвинил он дедушку. Собственно, именно поэтому он и предпочел отсидеться в домике на дереве.

– Так выиграй заново, – ответил Старик. Он посмотрел сначала на Джеймсона, затем на его брата и наконец на Эмили. Его проницательный взгляд, казалось, не упускал абсолютно ничего.

– О том, что ты только что услышал… – начал Грэйсон.

Тобиас Хоторн поднял руку.

– Эмили. – Он ласково взглянул на девочку. – Твой дедушка ждет тебя внизу в гольф-каре. Твоя мать вот-вот вызовет Национальную гвардию.

– Тогда, я думаю, мне пора идти. Но не волнуйтесь, мистер Хоторн… – Эмили снова посмотрела на Джеймсона, затем на Грэйсона, задержав на нем взгляд. – С моим сердцем и его дефектом все в порядке.

Старик больше не произнес ни слова, пока Эмили не уехала. В домике висело тягостное молчание. Скорее всего, так и задумано, но Джеймсон и Грэйсон оба знали, что лучше не нарушать его.

Наконец Тобиас Хоторн взял за плечи каждого из внуков и развернул их к ближайшему окну домика на дереве.

– Посмотрите туда, – приказал им Старик. Джеймсон наблюдал, как в небе взорвались золото и пурпур и всполохи света спускались вниз, напоминая очертания плакучей ивы.

– Волшебно, правда? – прошептал их дед.

Джеймсон услышал слова, которые остались невысказанными: «Я даю вам, ребята, все, и единственное, что прошу взамен, – это целеустремленность».

– У меня не было братьев, – заговорил Тобиас Хоторн, когда очередной залп фейерверка окрасил небо в красный, белый и синий. – У меня не было того, что есть у вас четверых. – Руки Старика все еще лежали у них на плечах. – Никто другой никогда не поймет тебя так, как понимают твои братья. Никто. Вы вчетвером против всего мира, и так будет всегда.

– Семья превыше всего, – Грэйсон произнес эти слова, и Джеймсон уже только по тому, как он их произнес, понял, что ему их уже говорили.

– Знаешь, Эмили права, – сказал Тобиас Хоторн, внезапно отпуская их. – Ты действительно смотришь прямо перед собой, когда тебе страшно, Грэйсон.

Он все слышал. У Джеймсона не было времени осознать это, потому что их дедушка еще не закончил.

– Разве я когда-нибудь давал вам повод бояться меня? – спросил он, а вернее, потребовал. – Разве я когда-нибудь поднимал руку на кого-нибудь из вас?

– Нет. – Джеймсон опередил брата с ответом.

– А стал бы? – с вызовом спросил Старик. – Когда-нибудь?

На этот раз ответил Грэйсон:

– Нет.

– Почему нет? – Тобиас Хоторн задал этот вопрос так, словно это была загадка. – Если это подтолкнет вас стать тем, кем я хочу, чтобы вы стали, если это сделает вас лучше – почему бы мне не применить силу?

Джеймсон почувствовал, что должен ответить первым – и ответить хорошо.

– Потому что это ниже твоего достоинства.

– Потому что я люблю вас! – Поправка показалась жестокой, несмотря на выраженные чувства. – А Хоторны защищают тех, кого любят. Всегда. – Он снова кивнул в сторону окна. – Посмотрите туда. Посмотрите на это. – Он говорил не о фейерверках. – На все это. Все, что у нас есть, все, кем мы являемся, все, что я построил.

Джеймсон посмотрел. Рядом с ним Грэйсон сделал то же самое.

– Это всего лишь поцелуй, – упрямо сказал Грэйсон.

– Два поцелуя, я полагаю, – ответил Старик. – Вы ступаете на опасную почву, мальчики. Некоторые поцелуи – это просто поцелуи. Эдакое проявление легкомыслия.

Джеймсон вспомнил момент, когда он прижался губами к губам Эмили.

– У вас вряд ли есть время на такие вещи, – усмехнулся Старик. – Поцелуй – это ничто. Но любовь? – Голос Тобиаса Хоторна зазвучал тише. – Когда вы станете достаточно взрослыми, когда будете готовы, помните: в любви Хоторнов нет места легкомыслию.

Джеймсон внезапно подумал о бабушке, которую он никогда даже не видел, о женщине, которая умерла еще до его рождения.

– Такие мужчины, как мы, любят раз и навсегда, – тем же тихим голосом продолжал Старик, – всем сердцем, без остатка. Это всепоглощающее и вечное чувство. С тех пор, как умерла ваша бабушка, на протяжении всех этих лет… – Глаза Тобиаса Хоторна закрылись. – …у меня никого больше не было. Не может быть и не будет. Потому что, когда ты любишь женщину, или мужчину, или кого угодно так, как любим мы, пути назад нет.

Это прозвучало скорее как предупреждение, чем как обещание.

– Если будешь любить ее меньше, ты уничтожишь ее. А если она та самая… – Старик посмотрел сначала на Джеймсона, затем на Грэйсона, затем снова на Джеймсона. – …когда-нибудь она уничтожит тебя.

Это прозвучало не как что-то плохое.

– Что она бы подумала о нас? – Джеймсон задал этот вопрос импульсивно, но не пожалел об этом. – Наша бабушка?

– Ваша работа над собой все еще продолжается, – ответил Старик. – Давайте прибережем суждения моей Элис до того момента, когда вы закончите.

Тобиас Хоторн отвернулся от них, от окна, от фейерверка. Вскоре он заговорил снова:

– В этом домике на дереве тысячи досок. Я ослабил одну. Найдите ее.

Испытание. Вызов. Игра.

Когда они нашли доску, фейерверк давно закончился.

– Сломайте ее, – приказал им дед.

Джеймсон молча поднял доску в воздух. Грэйсон встал в стойку и сделал выпад. Тыльная сторона его ладони ударила по доске чуть выше трещины, и та раскололась.

– А теперь найдите мне доску, которую нельзя ослабить, – снова отдал приказ дедушка. – А когда найдете, – продолжил он, прислонившись к стене домика и прищурив глаза, в которых горел знакомый им огонь, – скажете мне, какой из досок вы хотите быть.

Глава 65
Джеймсон

Следуя указаниям надписи на замке, Джеймсон и Эйвери вернулись к началу – в комнату, где Рохан изложил им правила Игры.

«Переверните каждый камень» – из всех фраз фактотума почему-то именно эта больше всего запомнилась Джеймсону.

– Что касается первого ключа, – сказал он, размышляя вслух, – там была устная подсказка: «не пытайтесь контрабандой вынести что-либо с собой», и физическая подсказка, оставленная в этой самой комнате.

– Книга. – Эйвери стояла рядом с ним. – Если другие ключи спрятаны по той же схеме, то здесь есть еще подсказки, указывающие на то, где их искать, и эти подсказки…

– …будут связаны с тем, что говорил нам Рохан, – закончил Джеймсон. Он обратил свое внимание на стены комнаты. Каменные стены.

«Переверните каждый камень».

Эйвери положила ладонь на один из камней.

– Первый, кто найдет поворачивающийся камень, выбирает маршрут нашего следующего путешествия.

Джеймсон улыбнулся.

– Ты заключила пари, Наследница.

* * *

Камни – по крайней мере те, до которых они могли дотянуться, – крепко сидели на своих местах. Ни один из них не повернулся и даже не пошатнулся.

– Как думаешь, этот стол слишком тяжелый, чтобы оттащить его в другой конец комнаты? – спросил Джеймсон у Эйвери, разглядывая камни.

– Определенно тяжелый. – Эйвери помолчала. – Поднимешь меня?

Он поднял ее над головой, и они, как танцоры в бальном зале, бросающие вызов гравитации, кружились по комнате, пока Эйвери проверяла камень за камнем.

И по-прежнему ничего. Еще выше тоже камни. Джеймсон поставил Эйвери на пол и запрыгнул на подоконник. Он попытался найти опору на камнях, попытался вскарабкаться по стене, опираясь на массивное окно, но упал.

Лежа на животе, Джеймсон вдруг понял, что смотрит на камин. Он был пуст, без поленьев – и сделан из камня. Джеймсон вскочил на ноги и пересек комнату, проверяя камни внутри камина, его кладку.

– Ничего! – сказал он вслух, но не остановился. Джеймсон осмотрел альков рядом с камином, который использовали для хранения дров. Поленья были сложены штабелями. Джеймсон начал вытаскивать их, бросая прямо на пол, его взгляд был прикован к камням за поленьями.

И тут он увидел, что на одном из поленьев что-то вырезано.

– Здесь какая-то надпись! – выдохнул он.

Эйвери в ту же секунду оказалась рядом с ним. Джеймсон положил полено на пол, плоской стороной вверх. И действительно, на нем была вырезана буква «М».

Джеймсон начал переворачивать остальные поленья. Эйвери присела к уже отброшенным.

– Нашла еще одну! – крикнула она. – «Т».

– На этом буквы вырезаны с обеих сторон, – откликнулся Джеймсон. – «О» и «А».

В итоге у них получилось шестнадцать букв, вырезанных в четырнадцати поленьях: М, Т, О, А, Н, С, О, С, М, Р, И, Р, О, П, О, Т.

– Вытащи «О», – предложил Джеймсон. – Она наверняка будет сочетаться с согласными типа «Р», «Т», «М». – Он прикинул варианты слогов. – Давай поставим «О» с «Р» и «П» с «О».

– «ОП» или «ПО»? – спросила Эйвери.

Джеймсон покачал головой.

– Может быть и так, и так. У нас довольно много гласных, нет мягкого знака, так что будем составлять наиболее частые комбинации, «С», скорее всего, будет стоять рядом с «Т».

Джеймсон сложил вместе шесть букв.

– «Стопор». И что это нам дает?

– «Мотор», – предложила Эйвери.

Оставалась еще целая череда букв.

– Может, нам стоит поискать какой-то механизм?

«Разве я ничему тебя не научил, мой мальчик? – Джеймсон даже не пытался заглушить голос деда и воспоминания о его многочисленных уроках. – Первый ответ не всегда самый лучший».

Он снова сложил поленья в ряд. Они с Эйвери принялись переставлять буквы, и вскоре у них получилось первое слово: «смотри».

Оставалось еще десять букв.

Они отставили в сторону «П» и «О».

Перед ними лежали «М», «А», «Н», «О», «Р», «О», «Т», «С».

Но если их поставить в обратно порядке…

– «Сторонам», – вслух сказал Джеймсон.

Он выложил послание, в котором теперь явно было больше смысла, чем в тех отдельных словах, что у них получались до этого.

«СМОТРИ ПО СТОРОНАМ».

Похоже на предупреждение. Но если учесть, что сейчас они участники Игры – а Джеймсон еще с детства переиграл в тысячи игр, подобных этой, – смысл совершенно другой.

– Зеркало? – забормотал он. – Фотоаппарат?

Он ломал голову, пытаясь вспомнить, не использовал ли Рохан похожего речевого оборота, но так ничего и не вспомнил.

«Смотри по сторонам, – пробормотал Джеймсон. – Переверните каждый камень». Конечно, может быть, что эти подсказки совсем не сочетаются. Осталось найти два ключа и шкатулки.

Они нашли подсказку – но к какой головоломке?

Его разум и тело гудели, Джеймсон запрокинул голову назад и стал смотреть вверх, размышляя и позволяя хаосу мельтешащих мыслей превратиться в план.

– Мы продолжаем обыскивать комнату, – сказал он Эйвери. – Каждый уголок, каждую трещинку, пока не найдем все подсказки, и тогда попытаемся разобраться в них. Нам нужен не просто один из оставшихся ключей.

Эйвери перекинула волосы через плечо.

– Нам нужны оба.

Глава 66
Джеймсон

Заставив себя заново рассмотреть каждую деталь комнаты, Джеймсон заметил, что декоративные украшения есть лишь на потолке: синяя и золотая отделка, сложный крест с ромбами. Внутри ромбов щиты. Внутри щитов символы. Джеймсон разобрал пару греческих букв, цветок, льва, меч.

Джеймсон в который раз прокрутил в голове все фразы Рохана, но так ни к чему и не пришел, пока не перестал рассматривать детали потолка над головой и разглядел общую картину.

Крест.

– Мы делаем крестом метки, – попробовал Джеймсон.

– Метки, – повторила Эйвери. – Рохан говорил, что это наш приз – метка.

Прямо под крестом стоял стол. Джеймсон в мгновение ока оказался под столом и лег на спину. Нижняя сторона стола была гладкой, однотонной, за исключением углов. И в этих углах Джеймсон обнаружил круглые диски, каждый чуть меньше подставки под пивную кружку.

– Это не диски, – сказала Эйвери, которая лежала рядом с ним. Ее ход мыслей повторял его собственный. – Шестеренки. Ты помнишь последнее, что сказал Рохан, – самое последнее?

Джеймсон помнил.

– «Игра начнется по звону колоколов. А пока шестеренки крутятся, я советую вам…»

«…познакомиться с соперниками». Окончание фразы он не стал произносить, потому что пока она не представляла интереса.

– Шестеренки. – Джеймсон посмотрел в глаза Эйвери. – Давай повернем их.

Она пододвинулась к одной стороне стола, он к другой. Шестеренки никак не хотели вращаться, но если прижать их к верху и крутить, сопротивление пропадало. Шестеренки пришли в движение. Когда Джеймсон и Эйвери повернули каждую до упора, сбоку в столе открылось потайное отделение.

Глава 67
Джеймсон

Ключ был старинным, золотым, инкрустированным и сверху и по центру кроваво-красными драгоценными камнями. Золотые виноградные лозы опоясывали корпус ключа и, закручиваясь, образовывали цветок наверху. Виноградные лозы украшали маленькие жемчужины. Джеймсон легонько провел по ним большим пальцем.

– Один ключ у нас, – сказал он Эйвери. Он не мог оторвать глаз от приза в своей руке. – Осталось добыть второй.

Шансы на то, что ключ в его руке откроет шкатулку – ту самую, которая была нужна им для победы, – один к трем, или даже один к двум, если Джеймсон оказался прав и ключ из пещеры контрабандистов не был ключом к победе. Но пятьдесят на пятьдесят – это не то, на что соглашается Хоторн.

Особенно если есть варианты получше.

– «Не пытайтесь контрабандой вынести что-либо с собой», книга, пещера, – быстро перечислял Джеймсон, – метка, стол, «пока шестеренки крутятся». Мы уже обнаружили третью подсказку в комнате, но неясно, какой словесной подсказке она соответствует, если таковая вообще имеется.

– «Смотри по сторонам», – пробормотала Эйвери. Когда вот так говорила сама с собой, ее голос почти не слышался, а губы едва шевелились. Джеймсону нравилось подслушивать ее мысли и позволять им вплетаться в его собственные. – Словесные подсказки, – продолжала она, – скорее всего, это идиомы. Типа «переверните каждый камень» и «нет покоя нечестивым».

Джеймсону почему-то вспомнился сад камней. Их тысячи. Возможно, то, что они искали, там, но Джеймсон не собирался рисковать и полагаться на авось.

Особенно когда интуиция подсказывала ему, что в этой комнате может быть что-то еще – то, что укажет путь к нужному камню.

Особенно когда он уже почти ощущал вкус победы.

– «Переверните каждый камень», – повторил он за Эйвери. – «Нет покоя нечестивым».

Сейчас его привлекла именно вторая фраза. Рохан сказал это небрежно, в своей очаровательной манере, слова были адресованы Зелле, но шестое чувство подсказывало Джеймсону, что фактотум – один из тех, кто все что угодно мог преподносить небрежным тоном.

И в очаровательной манере.

«Нет покоя нечестивым, моя дорогая». Джеймсон снова и снова мысленно повторял про себя слова Рохана. «Но вряд ли честно не предоставить вам все, что необходимо для победы».

А если Рохан предоставлял им все необходимое для победы в тот самый момент, предложением раньше?

– «Нет покоя нечестивым», – снова произнес Джеймсон, но уже быстрее, пульс его участился. – Это фраза из Библии. Обычно ею пользуются, когда хотят подчеркнуть, как много работы, но если связать ее с «Милостью дьявола»… Возможно, это намек на то, что всегда найдутся новые грехи. Или что грешники никогда не обретут покой.

– Не обретут покой, – повторила Эйвери. – Их не помилуют. Им не будет дарована божья милость. – Она посмотрела на Джеймсона затуманенным взглядом. – Что это может значить в библейском смысле? Огонь и серу?

«Адское пламя, – думал Джеймсон. – Адовы муки. «Милость дьявола». Эти слова не выходили у него из головы, крутились все быстрее и быстрее, звучали все громче и громче.

Но тут взгляд Джеймсона остановился на камине, и чехарда мыслей улеглась.

Эйвери проследила за его взглядом. Они вместе, молча, двинулись обратно к камину.

– Как думаешь, – спросил Джеймсон у Эйвери, – сможем ли мы в этом «незамке» раздобыть что-нибудь, что поможет нам разжечь огонь?

Глава 68
Джеймсон

Они нашли спички на кухне, в ящике рядом с плитой. Слишком хорошо понимая, что время идет и остальные продолжают бороться за приз где-нибудь в другом уголке этого великолепного поместья, Джеймсон снова помчался туда, где все началось.

На этот раз Эйвери опередила его. Она была очень быстрой, когда хотела. Упертой. Она резко затормозила сразу за дверным проемом, и когда Джеймсон сделал то же самое позади нее, понял почему.

В комнате на столе сидела Зелла. Она провела пальцами по открытому, но пустому отделению.

– Надеюсь, это ваших рук дело? Нельзя, чтобы все веселье досталось Брэдфорду, а то он станет совсем невыносимым.

Значит, герцогиня знала, что виконт нашел первый ключ, и поняла, что здесь найден второй. Она, должно быть, думала, что у нее остался всего один шанс, чтобы эта игра закончилась на ее условиях.

«Но ее, похоже, это ничуть не волнует», – подумал Джеймсон. Этой секунды как раз хватило Зелле, чтобы заметить, что он держит в руке.

– Спички? – герцогиня пристально посмотрела на них, а потом перевела взгляд на камин. – «Нет покоя нечестивым». Ну, конечно! Чего еще можно было ждать от Рохана!

Что-то в ее голосе заставило Джеймсона подумать о том, что между герцогиней и фактотумом что-то произошло. Но что именно?

– И чего вы ждете? – спросила Зелла и подошла к камину. – Зажигайте его.

Джеймсон с осторожностью обдумывал следующий шаг. «Если мы сделаем это в ее присутствии, то наши шансы могут сравняться, а если нет, то нам придется ждать, когда она уйдет». Кто знает, что за это время успеют сделать Брэдфорд и Кэтрин – и что они могут найти.

– Если ключ там, – произнесла Эйвери, подняв подбородок и посмотрев в глаза Зелле, – он наш.

– Там нет никакого ключа, Наследница, – ответила Зелла. В устах герцогини это прозвище звучало насмешливо, язвительно. – Сразу два в одной комнате? С трудом в это верится. Ну а так, конечно, если вы разведете огонь и сразу же отыщете ключ, считайте, что он ваш.

Зелла взяла полено из выемки в стене, и только тут Джеймсон заметил, что все дрова, которые они с Эйвери разбросали по полу, сейчас были аккуратно сложены и лежали в поленнице.

Она видела их. Она прочитала слова, а потом сложила поленья, чтобы больше никто не смог этого сделать.

– А мы сможем поджечь эти поленья? – Голос Эйвери вернул Джеймсона в реальность. – Разве в правилах не говорилось, что нам следует оставить все в том состоянии, в котором мы это нашли?

Джеймсон понимал логику ее вопроса.

– Ты уже не сможешь вернуть в прежнее состояние горящее полено. – Он зашел так далеко, не хватало еще, чтобы его исключили из Игры из-за какой-то формальности. – Нам надо поджечь что-нибудь другое.

Не теряя ни секунды, Джеймсон начал расстегивать свой жилет. Зажав ключ – временно – в зубах, он снял его, а затем рубашку. Снова надев жилет на голую грудь, Джеймсон бросил рубашку в камин.

– Подожжем ее, – сказал он Эйвери и Зелле.

Он не ожидал, что рубашка будет разгораться так долго, но, как только это произошло, пламя быстро разрослось. Джеймсон наблюдал, как горит его рубашка, как танцует пламя, как огонь лижет каменные стены камина.

И тут он увидел, как на камне медленно начинают проступать слова. Невидимые чернила. Нагревание было одним из самых элементарных способов прочитать их. Кусочек за кусочком, крупица за крупицей надпись становилась все более четкой. Пять букв, три цифры, одна подсказка.

«ЗВОНИ 216».

– От всей души благодарю вас, Джеймсон Хоторн! – промурлыкала Зелла и через секунду исчезла из комнаты.

Джеймсон повернулся к Эйвери.

– Будем надеяться, она отправилась искать телефон, – шепотом проговорил он.

– А мы? – Эйвери выразительно посмотрела на него.

Джеймсон был уверен, что сейчас на его губах появилась улыбка, которую многие описали бы как порочную.

– Ты мне скажи, Наследница.

Эйвери смотрела на него, словно ответ прятался в его изумрудных глазах. Он увидел, когда она все поняла.

– «Переверните каждый камень», – проговорила Эйвери, и ее глаза блеснули. – «Звони два-один-шесть». Возвращаемся в сад камней! Там были солнечные часы.