Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 83 (всего у книги 327 страниц)

Глава 62
Джеймсон

Ключ был сделан из сияющего золота и инкрустирован зелеными, явно драгоценными камнями.

Брэдфорд нашел ключ первым. Джеймсон повернул назад, в ушах раздавался глухой рев. Он двигался быстро, не думая о том, что может упасть.

Джеймсон ненавидел проигрывать.

Он прошел мимо Кэтрин у входа, но не сказал ей ни слова. Вырвавшись обратно на солнечный свет, Джеймсон задумался, как долго Брэдфорд пробыл в пещере. Несколько минут, это точно. Но сколько именно?

«На сколько он опередил нас?»

Его дядя знал особняк и земли поместья. Он без проблем выбрался из дома, прекрасно знал, где выход к морю.

Расшифровал ли он хотя бы словесную подсказку Рохана или предположил, что ключ находится в одной из пещер? Может, он знал, какую пещеру использовали контрабандисты, и даже играл там с отцом Джеймсона, когда они были детьми.

Нет. Джеймсон не собирался спускаться в эту кроличью нору или в любую другую, если это не поможет выяснить, где, черт возьми, находятся оставшиеся два ключа.

Кэтрин и Брэдфорд здесь. Но где же Зелла?

Что, если она уже нашла один?

Что, если Игра уже закончена?

Нет. Джеймсон запретил себе думать об этом. «Если Рохан подозревал, что виконт с легкостью отыщет ключ в пещере контрабандистов, то вряд ли это ключ от шкатулки с призом.

«Но, возможно, он от шкатулки с моей тайной».

– Джеймсон?

Голос Эйвери вернул его к реальности. Ни Кэтрин, ни Брэдфорд еще не вышли из пещеры. Если только в ней нет другого входа и выхода. Еще одна деталь, которая могла быть известна дяде, потому что он вырос здесь.

– Шансы невелики. – Джеймсон констатировал факт. – Брэдфорд знает это место. Он добрался до ключа первым. И Кэтрин… Я не знаю, кто она такая, но я предполагаю, что она связана с этой семьей чертовски тесно.

Джеймсон готов был поспорить на что угодно, что это не первый визит Кэтрин в Вантидж. Она явно знала Брэдфорда с детства.

С тех пор как мой отец и дяди были детьми. Мысли о Йене сейчас только отвлекали, а Джеймсон твердо уверен: он не мог позволить себе отвлекаться и не мог позволить себе потерять еще один ключ.

– Надо возвращаться, – сказала Эйвери ровным голосом, – есть еще два ключа, и, учитывая, что четверо из пятерых оказались в пещерах первыми, я сомневаюсь, что этот ключ – тот самый.

Ее мысли часто повторяли мысли Джеймсона, и значит, она понимала это так же хорошо, как и он: следующий ключ отыщут они. Иначе не может быть.

* * *

Они вернулись тем же путем, каким пришли. Джеймсон прокручивал в голове все слова Рохана перед началом Игры. Фактотум не просто намекнул, что он предоставил им достаточно информации, чтобы найти ключ, – он предположил, что у них есть все, что им нужно для победы.

«Какими были его точные слова?» – Джеймсон практически слышал, как Старик расспрашивает его. Победы и поражения в играх Хоторнов зависели от внимания к деталям. От этого же зависело, приумножите ли вы состояние или лишитесь всего.

Джеймсон мысленно представил Рохана в точности и воспроизвел сказанное. «Если ты таким образом пытаешься узнать, облегчил ли я вам задачу, то мой ответ – «нет», – говорил он Зелле. – Нет покоя нечестивым, моя дорогая. Но вряд ли это честно не предоставить вам все необходимое для победы».

Джеймсон смотрел под ноги, чтобы не поскользнуться. Эйвери шла впереди него, и он наблюдал, как она поднимается, и мысленно желал увидеть то, что могут упустить другие.

Нет покоя нечестивым…

Но вряд ли это честно…

Рохан не случайно выбрал слово «контрабанда». Не случайно он оставил и книгу. Наверняка и все остальные обороты речи он использовал намеренно.

Вспомни еще раз! Джеймсон продолжал карабкаться вверх по скале. Семьдесят футов над землей. Сто. Права на ошибку нет.

Он мысленно повторил каждое предложение Рохана, начиная с самого начала.

«На территории поместья спрятаны три ключа. В особняке, на землях – искать можно везде. Еще есть три шкатулки. Правила Игры просты. Найдите ключи. Откройте шкатулки. В двух из них лежат тайны. Ваши тайны, кстати».

Джеймсон стал вспоминать дальше. Один фут за другим, сто двадцать футов вверх.

«Итак, в двух шкатулках лежат ваши тайны. В третьей вы найдет кое-что более ценное. Скажете мне, что в третьей шкатулке, и выиграете метку».

Она называлась меткой. Не фишкой. Не жетоном. Меткой. И зачем вообще нужна была метка? Тогда все они уже знали, ради чего играют.

«Поместье и его земли должны остаться в том состоянии, в котором вы их нашли. Перекопаете двор – засыпьте ямы. Сломаете что-то – почините. Переверните каждый камень, но не пытайтесь контрабандой вынести что-либо с собой».

«Переверните каждый камень» – могло ли это относиться к скульптуре? А если нет?

Двести футов вверх.

«Точно так же вы не можете причинить вреда своим товарищам по игре. Они, как и дом и территория, должны оставаться в том состоянии, в котором вы их обнаружите. Насилие любого рода повлечет немедленное исключение из Игры».

Здесь все казалось однозначным. Единственными словами, которые, по мнению Джеймсона, хотя бы слегка выбивались из общего ряда, были «состояние» и «вред».

Им нужно искать что-то поврежденное?

Или что-то, что ценилось за счет своего состояния? Предметы искусства. Антиквариат.

Двести тридцать футов вверх.

«У вас есть двадцать четыре часа с начала следующего часа. По истечении этого времени приз будет конфискован».

– Начало часа. – Джеймсон задумался, сколько часов в поместье.

Двести семьдесят футов высоты.

«Если ты таким образом пытаешься узнать, облегчил ли я вам задачу, то мой ответ – “нет”». Джеймсон мысленно повторил эти слова, и они с Эйвери почти закончили восхождение. «Нет покоя нечестивым, моя дорогая. Но вряд ли это будет честно, если я не предоставлю вам все, что необходимо для победы».

Джеймсон добрался до вершины скалы и ступил на твердую землю. «А пока шестеренки крутятся, я советую вам познакомиться с соперниками».

– Ты думаешь, – прокомментировала Эйвери, снова натягивая платье. – Видно, как глубоко ты погрузился в свои мысли.

Глубоко погрузился в свои мысли, глубоко застрял в дебрях Игры.

Джеймсон застегнул молнию на платье.

– Я прокручиваю в голове все, что сказал Рохан. Некоторые фразы сильно выделяются на общем фоне.

– «Ничего не выносить контрабандой»? – с нотками сухой иронии предположила Эйвери.

– Как пример, – согласился Джеймсон, ощущая знакомую вибрацию под кожей, – их несколько.

– «Нет покоя нечестивым». – Это было первое, что пришло на ум Эйвери. – «Переверните каждый камень». – Она помолчала. – Это напоминает мне первую подсказку в моей самой первой игре в доме Хоторнов. Идиомы в твоих письмах, помнишь?

Джеймсон многозначительно посмотрел на нее. Конечно, он помнил! Он помнил все.

– Технически, – сказал он, – это не первая твоя игра в доме Хоторнов. Ключи, – напомнил он ей. – «Нет покоя нечестивым», «Переверните каждый камень», «Пока шестеренки крутятся», «Перекопаете двор», «Засыпьте ямы», «Сломаете что-то – почините», метка.

Джеймсон мысленно перебирал все возможные сочетания и комбинации.

Ворота в сад камней были открыты. Когда Джеймсон переступил порог и увидел перед собой тысячи камней, которыми была вымощена земля, его осенило.

– «Переверните… – начал он.

– …каждый камень», – закончила за него Эйвери.

Какое-то время они просто стояли и смотрели на этот огромный стог сена и гадали, удастся ли им отыскать в нем маленькую иголку.

– В поместье, вероятно, тонна камней, – прокомментировала Эйвери, – стены комнаты, в которой мы начинали, были каменными.

Рука Джеймсона опустилась на чугунный замок. Когда они добрались сюда, он был незаперт. Он развернул его и на обратной стороне обнаружил сообщение:

«ПОДСКАЗКА: ВЕРНИТЕСЬ К НАЧАЛУ».

Глава 63
Грэйсон

Одного звонка Забровски было достаточно, чтобы узнать адрес Кимберли Райт, которая жила в одном из соседних городков.

– Мы с Ксаном подождем снаружи, – сказал Нэш Грэйсону, когда они приехали. – Держу пари, мы сможем найти способ развлечься.

Грэйсон и его сестры должны были сделать это сами. Теперь, когда правда открылась, последние остатки барьеров, которые он воздвиг, чтобы не думать о них, как о своей семье, рухнули. Близнецы были его сестрами, независимо от того, как они к нему относились.

– Давненько мы ничего не слышали о Джейми, – добродушно добавил Ксандр, – пора ему послушать немного йодля. Занимайся своими делами, Грэй, и не торопись.

Грэйсон вылез из внедорожника и подождал, пока Саванна и Джиджи сделают то же самое, и затем они втроем направились к входной двери Кимберли Райт. Трехфутовый забор из сетки-рабицы окружал передний двор, сплошь покрытый грязью и сорняками. Жизнерадостный желтый цвет дома резко контрастировал с темными металлическими решетками на окнах.

На входной двери висела табличка: «Адвокатам вход воспрещен».

Джиджи постучала. Две секунды спустя Грэйсон услышал собачий лай, а еще через две секунды дверь открылась и на пороге появилась женщина в потрепанном халате в цветочек. Одной ногой она удерживала таксу, которая выглядела удивительно пухлой для своей породы.

– Какая-то очень толстая такса, – сказала Джиджи, округлив глаза.

– Это из-за шерсти, – ответила женщина в халате. – Правда, Корица?

Собака зарычала на Грэйсона и попыталась встать передними лапами на ногу, которая удерживала ее.

Ей это не удалось.

– Я сказала бы вам, что мне не нужно то, что вы продаете, – продолжала Кимберли Райт, – но у тебя его глаза. – Она посмотрела на Саванну, но затем перевела взгляд на Грэйсона. – И у тебя тоже.

Джиджи дружелюбно улыбнулась.

– Я Джиджи. Это Саванна.

– Я знаю, кто вы, – грубовато ответила Ким. – Лежать, Корица!

Корица, как Грэйсон не мог не заметить, уже лежала.

– А это Грэйсон, – добавила Джиджи, – наш брат.

Грэйсон ждал, что Саванна поправит сестру, но она этого не сделала. Наш брат.

– Что ж, не стойте, проходите. – Ким наклонилась и взяла на руки Корицу, что оказалось непростой задачей.

* * *

Дом был компактным: гостиная справа от входной двери, прямо кухня и короткий коридор слева, который, предположительно, вел в спальни. Ким провела их в гостиную.

– Мне нравятся ваши кресла, – искренне сказала Джиджи.

Небольшая комната едва вмещала их четверых. На спинке каждого кресла лежало по вязаному покрывалу. Покрывала сочетались друг с другом, в отличие от кресел.

– А ты улыбчивая, да? – спросила Ким у Джиджи.

– Стараюсь, – ответила Джиджи, но слова прозвучали не так жизнерадостно, как ожидал Грэйсон. Ему впервые пришло в голову, что, возможно, Джиджи не была по природе такой.

Возможно, это ее выбор.

Их тетя некоторое время рассматривала Джиджи.

– Знаешь, ты похожа на него, на моего мальчика.

– Знаю, – тихо сказала Джиджи.

Грэйсон вспомнил, как Акация говорила ему, что из-за сходства Джиджи с Колином их отец души в ней не чаял, и по причинам, которые он сам не мог ни определить, ни понять, у него защемило сердце.

Эта женщина – его тетя. Их тетя, и она никогда не встречалась ни с кем из них.

– Вы приехали, чтобы рассказать мне, почему ваш отец не отвечает на мои звонки? – напрямую спросила Ким.

Саванна первой ответила на этот вопрос:

– Папа уехал.

Ким прищурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Он уехал в командировку полтора года назад и так и не вернулся, – голос Саванны даже не дрогнул.

– Вы обращались в полицию? – Ким бросила таксу на одно из кресел. Корица с глухим стуком спрыгнула на пол.

– Мама сразу это сделала. Но он не пропал, – объяснила Джиджи своей тете, – он уехал.

Грэйсон заметил, что эти слова причинили ей боль. «Теперь ты веришь, что он сбежал». Грэйсону должно было стать легче от этой мысли. В конце концов именно этого он и добивался: удержать ее – удержать их обеих – от сомнений и попыток докопаться до правды.

«Мне нужно лишь следить за тем, чтобы все так и оставалось».

– Похоже, у вашего брата возникли некоторые проблемы, – сказал Грэйсон тете, – с финансами и с законом.

Ким подошла к стене и сняла фотографию в рамке.

– Это он. – Женщина медленно вернулась к ним и протянула рамку. – Шеп. Здесь ему двенадцать или тринадцать. А рядом с ним Колин.

Грэйсон заставил себя взглянуть на фотографию: долговязый подросток с серебристо-серыми глазами держал баскетбольный мяч, малыш тянулся за ним.

Ким выдохнула.

– Шеп переехал жить ко мне вскоре после рождения Колина. Наша мама умерла, и ее муж решил, что ему не нужны дети, рожденные не от него. Нужно было либо взять Шепа к себе, либо отдать его в приемную семью. Я взяла его к себе. Отец Колина много лет сидел в тюрьме, так что большую часть времени о мальчиках заботилась только я.

– Вы называете его Шепом, – заметил Грэйсон и взглянул на тетю: безопаснее наблюдать за ней, чем смотреть на эту фотографию и искать сходство между собой и мальчиками в кадре.

– Так его звали. Это не сокращение. Просто Шеп. Он сменил имя летом перед поступлением в колледж. И свою фамилию тоже. – Она фыркнула. – Шеффилд Грэйсон. Он получил стипендию благодаря баскетболу. Познакомился с симпатичной девушкой. – Ким устроилась в одном из глубоких кресел и подождала, пока они тоже сядут, и только потом продолжила: – После этого мой брат практически перестал со мной общаться. Не хотел иметь ничего общего с остальными моими детьми, но Колина он любил. – Последовала небольшая пауза. – Шеп заботился о Колине, пока тот рос. Наверное, даже слишком. Брал его с собой на баскетбольную тренировку, когда я… – Ким опустила глаза. – Работала.

Ким была излечившейся наркоманкой. Ее брат не просто присматривал за ее сыном, пока она работала.

Словно прочитав его мысли, женщина отвела взгляд от Грэйсона и посмотрела на девочек.

– После того как Шеп женился на вашей матери, он сказал мне, что Колин будет жить с ними.

– И вы позволили брату забрать у вас сына, – тихо сказал Грэйсон.

– Мне нужно было кормить других. Шеп согласился помочь с этим. Но он хотел, чтобы Колин был с ним.

Грэйсон не понял Шеффилда Грэйсона, когда тот сказал, что племянник был для него самым близким человеком, но оказывается, он растил Колина с тех пор, как сам был ребенком.

Грэйсон задумался, всего на мгновение: мог ли человек, который так любил племянника, жертвовал собой ради него, быть таким плохим.

Он подумал о фотографиях в банковской ячейке, и дышать стало немного тяжелее. «Мы пришли сюда не для того, чтобы говорить о прошлом», – напомнил он себе.

– Ваш брат продолжал помогать вам финансово после смерти Колина? – спросил Грэйсон, возвращая разговор к причине, по которой они пришли.

Квитанции о снятии наличных. Небольшие суммы, пометка на обороте.

– Не так, как он мог бы, – с горечью ответила Ким, – не так, как он помогал бы, будь Колин жив. Шеп обвинял меня, знаете ли. Сказал, что Колин перенял мои вредные привычки, но это неправда. Колин никогда не притрагивался к таблеткам, пока не порвал связку. Из-за этого он пропустил сезон, но как вы думаете, великий Шеффилд Грэйсон когда-нибудь смягчался?

Грэйсон мало что знал о Колине Андерсе Райте, кроме того факта, что он и молодой Тоби Хоторн, дядя Грэйсона, познакомились в дорогом реабилитационном центре более двадцати лет назад. Затем Колин и Тоби отправились в поездку, прихватив с собой наркотики и алкоголь, и в итоге все закончилось тремя погибшими на острове Хоторн, включая Колина.

– Колин все время находился под давлением, – сказала Ким. – Шеп слишком категорично настаивал, чтобы он играл в университетской команде. Мне следовало вернуть ребенка, как только они начали ссориться, но что я могла предложить? Я говорила себе, что все будет хорошо, что там есть Акация. А Колин боготворил ее. Он боготворил Шепа, если уж на то пошло, когда они не ссорились.

– Они были семьей, – тихо сказала Саванна.

Ким закрыла глаза.

– Я всегда думала, что Шеп женился на твоей матери из-за денег, но когда он увидел, как она ведет себя с Колином, он влюбился в нее по-настоящему.

Грэйсон почувствовал, что эта фраза задела сестер за живое.

– Квитанции у тебя с собой? – спросила его Саванна резким голосом, намеренно меняя тему.

Грэйсон кивнул и вытащил их из кармана пиджака.

– Незадолго до своего побега, – сказал он тете, – ваш брат довольно регулярно снимал относительно небольшие суммы наличных. Двести семнадцать долларов, пятьсот шесть долларов… Ну вы поняли суть. Ваше имя – вернее, его сокращенная форма – написано на обратной стороне квитанций.

– Время от времени он приносил мне деньги, – призналась Ким, словно защищаясь. – Но не слишком много. Он не доверял мне. – Она, прищурившись, посмотрела на Грэйсона. – Но только круглые суммы. Двести или пятьсот, типа того. Остальное, должно быть, он оставлял себе.

Грэйсон серьезно сомневался, что Шеффилд Грэйсон оставлял семнадцать – или шесть долларов на собственные нужды.

– Он приходил сюда и давал вам деньги, – резюмировала Саванна. – А еще он что-нибудь с собой приносил?

Грэйсон понял, к чему она вела. Если бы Шеффилд Грэйсон что-то скрывал, – например записи о незаконных транзакциях, – дом его сестры, от которой он отдалился, отличное место для тайника.

– Помимо денег? Нет. – Ким покачала головой и отвела глаза.

Джиджи наклонилась к женщине.

– Что вы нам недоговариваете, тетя Ким?

Грэйсон мгновенно понял, что почувствовала эта женщина, когда Джиджи так ее назвала.

– Шеп иногда разговаривал со мной, – хриплым голосом ответила Ким, – потом оставлял деньги на кухонном столе и уходил в комнату Колина, запирался там.

– Что он там делал? – спросила Саванна.

– Не знаю. Просто сидел, наверное. – Ким помолчала. – Однажды я попыталась войти и поговорить с ним. Он накричал на меня, велел убираться. На полу рядом стояла шкатулка.

– Что за шкатулка? – спросил Грэйсон.

– Деревянная. Милая такая вещица. Очень симпатичная. Он оставлял ее здесь, в шкафу Колина, а мне наказал не прикасаться к ней, даже не смотреть на нее, а если я ослушаюсь, то он перестанет приходить сюда и я больше не получу от него ни цента.

Грэйсон и Саванна переглянулись. Нам нужна эта шкатулка.

– Мы можем взглянуть на комнату Колина? – спросил Грэйсон, хотя это был не совсем вопрос.

Ким прищурилась.

– На комнату, – резким тоном повторила она, – или на шкатулку?

Ответила Джиджи.

– Наш отец сбежал, – просто сказала она, – он уехал и никогда не вернется. А сейчас вдруг выясняется, что он совсем не тот человек, каким мы его считали. – Она проглотила ком в горле. – Каким я его считала.

Саванна встретилась с ней глазами и на секунду задержала взгляд на сестре, а потом снова посмотрела на тетю.

– В четырнадцать лет я узнала, что папа изменял маме, что у него где-то есть другой ребенок, – сказала она.

Грэйсон сомневался, что до этого Саванна когда-нибудь произносила эти слова вслух.

– И папа… он вел себя так, словно это ничего не значило. Но все, о чем я могла думать, – Саванна заговорила медленнее, – это о том, что у него есть сын. Баскетбол всегда был нашим общим увлечением, но когда я перешла в среднюю школу, то заметила, что он перестал говорить, что я играю в баскетбол, и начал говорить, что я играю в женской баскетбольной команде. – Голос Саванны звучал ровно, но Грэйсон чувствовал, каких усилий ей это стоило. – Он начал спрашивать меня, почему я веду себя, как пацанка.

Ким нахмурилась.

– По-моему, ты не похожа на пацанку.

Саванна потеребила кончики длинных светлых волос.

– Вот именно. – Она снова вздохнула. – Наш папа любил Колина. Может быть, он любил и нас, но мы не были Колином.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросила Ким.

– Затем, что хочу, чтобы вы поняли, – ответила Саванна. – Наш отец бросил нас, и мы заслуживаем знать почему. У нашей мамы крупные неприятности. Что бы папа ни хранил в этой шкатулке, возможно, это сможет ей помочь?

В этот самый момент Корица присела. Ким тут же бросилась к ней и подхватила собаку.

– На улицу, Корица! На улицу!

Она кинулась к двери. Опустив собаку во дворе, Ким вернулась, но остановилась, не доходя до гостиной.

– Дальше по коридору, – хрипло сказала она, – последняя дверь налево. Это комната Колина. Делайте с этой чертовой шкатулкой что хотите. В любом случае вряд ли Шеп уже вернется.

Глава 64
Грэйсон

Шкатулка оказалась спрятанной за несколькими незакрепленными панелями шкафа. Грэйсон осмотрел ее. Деревянная и достаточно большая, чтобы вместить ноутбук или стопку бумажных папок. Дерево было твердым, песочного цвета, но на шкатулке не было видимых петель или крышки – ничего, что указывало бы на то, как ее открыть.

Расчистив место на кровати, Грэйсон поставил на нее шкатулку. Его сестры подошли ближе.

– Лом? – предложила Джиджи. – Или что-то типа кувалды?

Грэйсон покачал головой. Верхняя часть шкатулки – если предположить, что это действительно была верхняя часть, – сделана из отдельных деревянных планок, уложенных впритык. Швы видимые, но плотные, поэтому Грэйсон сделал то, что сделал бы любой Хоторн на его месте: он повернул шкатулку на девяносто градусов и стал нажимать на каждую деревянную планку.

На седьмой попытке он был вознагражден: одна из деталей выскользнула. Он осторожно толкал ее, пока она не выпала из шкатулки, затем осмотрел то, что скрывалось под ней: еще одна деревянная панель, сплошная, но с единственным отверстием, достаточно большим, чтобы в него можно было просунуть палец.

Грэйсон прощупал и панель, и отверстие, прежде чем попробовать поднять крышку.

Безрезультатно.

– Что ты делаешь? – спросила Саванна.

– Это шкатулка-головоломка.

Грэйсон ответил кратко, потому что занимался деревянной планкой. Повертев ее в руках, он кое-что заметил: на обратной стороне планки имелась длинная тонкая выемка и в ней находился какой-то инструмент, длиной примерно с зубную щетку, но очень тонкий. С одной стороны он заканчивался острием, похожим на кончик ручки. Другая сторона была плоской и более тяжелой. «Скорее всего, внутри магнит», – подумал Грэйсон.

– Что ты имеешь в виду? Что за шкатулка-головоломка? – серьезно спросила Джиджи.

– Головоломка состоит в том, чтобы найти способ открыть шкатулку, – ответил Грэйсон. – Назовем это дополнительным уровнем безопасности. На случай, если твоей тете захотелось бы узнать, что внутри.

Он опустил инструмент в отверстие, которое обнаружил, сначала острым концом, потом магнитным. Ничего не произошло, и тогда Грэйсон начал водить магнитным концом по всей шкатулке – сверху, по бокам, затем перевернул ее и исследовал дно.

Магнит застрял, и, когда Грэйсон потянул его на себя, от шкатулки отделилась еще одна маленькая деревянная панель, на этот раз в форме буквы «Т». После быстрого осмотра обнаружилось еще одно отверстие – как раз такого размера, чтобы в него можно было просунуть острый конец инструмента. Грэйсон вставил его в отверстие и услышал щелчок, затем проверил движение ручки и понял, что может сдвинуть отверстие – от верхнего левого угла «Т» к нижнему центру.

Стоило ему это сделать, как раздался еще один щелчок.

Грэйсон перевернул шкатулку обратно.

– Нет, серьезно, – сказала Джиджи, – что здесь происходит?

– Мой дедушка любил такие головоломки, – ответил ей Грэйсон. – Я только что кое-что открыл. Остается только выяснить, что именно.

Он снова попытался снять крышку шкатулки, но ничего не получилось.

– Почему бы нам просто не взять пилу? – спросила Саванна.

– И рискнуть уничтожить то, что внутри? – мягко возразил Грэйсон.

– Я на девяносто семь процентов уверена, что смогу очень аккуратно распилить эту штуку, – сказала Джиджи.

– А что, если она защищена от вскрытия? – не сдавался Грэйсон. – Например, внутри могут быть два флакона с жидкостями на тонких стеклянных трубочках, когда шкатулку взламывают, эти стеклянные трубочки ломаются. Жидкости смешаются, и тогда… – Он зловеще умолк.

– Шутишь? – ответила Саванна. – Ты и правда думаешь, что наш папа заминировал эту шкатулку-головоломку?

– Я думаю, – ответил Грэйсон, – что он не хотел, чтобы кто-то, кроме него, имел доступ к тому, что внутри.

Он снова занялся шкатулкой. Что-то ведь открылось. Грэйсон снова начал с верхней боковой части. Все оставшиеся планки крепко сидели на своих местах. Но когда он нажал на край одной из них, она с щелчком ушла вниз, приподнявшись с другого конца.

Грэйсон попробовал снова использовать отверстие, чтобы приподнять верхнюю часть, но безрезультатно.

Джиджи потянулась вперед и коснулась другой планки. Она сработала точно так же, как та, на которую нажал Грэйсон. Его сестра усмехнулась.

– Давай попробуем так со всеми!

Прежде чем Грэйсон успел вымолвить хоть слово, Джиджи прошлась по планкам, как будто играла гамму на пианино. Щелк, щелк, щелк, щелк, щелк, щелк, щелк! Она тоже попыталась просунуть палец в отверстие и приподнять панель.

Не получилось.

– Это комбинация. – Саванна смотрела на шкатулку, но до сих пор так и не прикоснулась к ней. – Нам просто нужно найти правильную последовательность.

Грэйсон уставился на планку. Семь клавиш, которые можно нажимать с любой стороны или оставлять в нейтральном положении.

– Это будет более двух тысяч возможных комбинаций, – сказал он.

Джиджи усмехнулась.

– Тогда нам лучше начать прямо сейчас!

* * *

Спустя сорок минут их попытки наконец увенчались успехом и они набрали нужную комбинацию. Раздался еще один громкий щелчок, и на этот раз, когда Грэйсон просунул палец в отверстие в деревянной панели, ему удалось полностью снять верхнюю часть шкатулки.

Внутри снова было дерево. Темная, гладкая, отполированная панель. Грэйсон легонько провел рукой по ее поверхности. Она была сделана из цельного куска дерева. Не было ни единого шва, никаких деталей, которые можно было бы сдвинуть или удалить.

Однако Грэйсон заметил на нем небольшое прямоугольное отверстие. «Нет, – понял он. – Это не отверстие».

– Нам нужно что-то туда вставить, да? – поинтересовалась Джиджи. Она наклонилась над шкатулкой и направила свет от телефона на прямоугольник. – Что-то типа крошечных булавочек?

Саванна взяла инструмент, который обнаружил Грэйсон, но он был слишком большим. Прямоугольник был ненамного больше, чем…

Флешка! Грэйсон застыл на месте. Он подумал о предмете, который нашел в рамке в кабинете Шеффилда Грэйсона. Предмет, который выглядел как флешка, но оказался не ею.

Предмет, который, как сейчас стало совершенно очевидным, был ключом к шкатулке.