Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 327 страниц)

Ты

Прошлой ночью тебя разбудили кошмары, и единственный голос в твоей голове был голосом твоего отца. Сон казался реальным. Он всегда кажется реальным. Ты чувствуешь липкие простыни, чувствуешь запах мочи, слышишь свист его руки, рассекающей воздух. Ты просыпаешься, дрожа, в холодном поту, а потом понимаешь…

Постель мокрая.

Нет, думаешь ты, нет, нет, нет.

Но теперь тебя некому наказывать. Твой отец мертв, а ты нет.

Теперь ты наказываешь других.

Но этого всегда недостаточно. Соседская собака. Шлюхи. Даже хиромантки уже недостаточно. Ты открываешь дверь шкафчика в ванной. Ты проводишь рукой по тюбикам помады, касаясь каждого из них, вспоминая каждую девушку.

Это успокаивает. Утешает. Возбуждает.

Ты останавливаешься, когда подносишь руку к самому старому тюбику. Первому. Ты знаешь, чего ты хочешь, что тебе нужно. Это было известно с самого начала.

И тебе лишь остается это заполучить.

Глава 23

Когда я узнала про отца Дина, я бросилась бежать, но теперь, когда фотография матери глядела на меня, окруженная фотографиями жертв, я способна только сидеть на месте.

– Может, это была плохая идея, – в устах Майкла это звучало совершенно невероятно.

– Нет, – сказала я, – ты хотел меня отвлечь. Я отвлеклась.

– Вероятность того, что этот субъект – тот, кто напал на твою мать, чрезвычайно мала. – Слоан говорила медленно, словно опасаясь, что лишнее слово – лишний статистический факт – может вывести меня из равновесия. – Этот убийца похищает жертв и убивает их в отдельном месте, почти не оставляя улик в исходной точке похищения. Есть некоторые свидетельства, что по крайней мере двое из жертв были одурманены. У женщин относительно мало оборонительных ран, что свидетельствует о том, что их, вероятно, связывали, прежде чем пустить в дело нож.

Слоан описывала образ действий убийцы. Это было то, что позволял ей ее дар. Она не могла заглянуть глубже. Не могла представить, как убийца мог отточить свою технику на протяжении пяти лет.

– Когда вернется агент Бриггс? – спросила я.

– Он никогда не подпустит тебя к этому расследованию, – сообщил Майкл.

– Ты имеешь в виду, что не хочешь, чтобы он узнал, что мы хакнули краденую флешку? – огрызнулась я.

Майкл фыркнул.

– Лично я не против опубликовать рекламу в газете или нанять летчика, чтобы он написал это в небе и все узнали, что его с Лок обхитрили три скучающих подростка.

Сейчас я могла бы описать свою жизнь многими словами, и скучная в их число не входило.

– Кэсси, Бриггс более чем предсказуем. Его задача – доказать, что мы можем решать старые нераскрытые дела, а не привлекать нас к актуальным расследованиям. Наверное, ему повезло, что его не уволили, когда выяснилось, что он привлек Дина. Даже если это дело как-то связано с делом твоей матери, он никогда не даст тебе над ним работать.

Я повернулась к Слоан, чтобы услышать второе мнение.

– Два часа и пятьдесят шесть минут, – сообщила она, – сегодня Бриггс должен вернуться в город, но ему нужно сначала привести дела в порядок в офисе, переодеться и принять душ, прежде чем он явится сюда.

Это означало, что у меня два часа и пятьдесят шесть минут, чтобы решить, как представить дело агенту Бриггсу или, еще лучше, агенту Лок.

* * *

В знакомстве с человеком, который считывает эмоции, есть свои плюсы: Майкл понял, что я хочу побыть одна, и подчинился. Что еще лучше, он забрал Слоан – и распечатки – с собой.

Если бы он этого не сделал, я, наверное, так тут и сидела бы, вглядываясь в фотографии с мест преступления и размышляя о том, лишилась ли и моя мама лица перед смертью. А теперь я лежала на кровати, глядя на дверь и пытаясь придумать что-нибудь – что угодно, что я могу предложить ФБР, чтобы меня допустили к расследованию.

Два часа сорок две минуты спустя кто-то постучал в дверь. Я подумала, что это агент Бриггс на четырнадцать минут раньше, чем предсказывала Слоан.

Но это был не он.

– Дин?

Он никогда не искал встречи со мной даже до того, как сказал мне, что мы не партнеры, не друзья, что мы друг другу никто. Не представляю, зачем он добровольно явился сюда сейчас.

– Можно войти?

То, как он стоял там, подсказывало: он ожидает отказа. Может, отказать? Но я кивнула, не доверяя своему голосу.

Он вошел и закрыл за собой дверь.

– Лия подслушивает, – сообщил он, показывая на закрытую дверь.

Я пожала плечами, ожидая, пока он скажет мне то, что хотел скрыть от других.

– Извини меня. – Он выдавил эти два слова, помолчал, а затем осилил еще два: – За сегодняшнее.

– Не за что извиняться. – Нет никакого закона, который требовал бы от него доверять мне. За пределами уроков Лок мы почти не проводили времени вместе. Он не выбирал поцеловать меня.

– Лия рассказала мне о файлах, которые нашли вы с Майклом и Слоан.

Внезапная смена темы застала меня врасплох.

– Откуда Лия об этом знает?

Дин пожал плечами.

– Она подслушивает.

Ясно, поскольку я явно не входила в число людей, которым она симпатизировала, у нее не было никаких оснований держать язык за зубами насчет того, что она услышала.

– И что? – спросила я Дина. – Теперь мы в расчете? Я узнала о твоем отце, а Лия рассказала тебе, что я считаю, будто субъект, которого ищут Бриггс и Лок, может быть тем, кто убил мою мать, и теперь все пришло в норму?

Дин присел на кровать Слоан лицом ко мне.

– Ничего не пришло в норму.

Почему мне удавалось сохранять самообладание с Майклом и Слоан, но теперь, когда здесь был Дин, мне казалось, что я вот-вот сорвусь?

– Слоан говорила, что она считает крайне маловероятным, что это тот же убийца, что напал на мою мать, – сказала я, разглядывая свои колени и стараясь не заплакать. – Прошло пять лет. Modus operandi другой. Я даже не знаю, тот ли почерк, потому что тело мамы так и не нашли.

Дин посмотрел мне в глаза.

– Некоторые убийцы уходят от преследования год за годом, а их modus operandi меняется со временем. Они учатся. Развиваются. Они хотят все больше.

Дин сообщал мне, что я, возможно, права, что временны́е границы не означают, что это непременно другой субъект, но по его интонации я поняла, что он говорит не только об этом субъекте.

– Сколько прошло времени, прежде чем они его поймали? – тихо спросила я. Не поясняя, кого имею в виду. Пояснять не было необходимости.

Дин смотрел на меня, не отводя взгляда.

– Годы.

Я задумалась о том, что, может быть, это одно слово – больше, чем он когда-либо кому-либо рассказывал о своем отце. Возможно, так и было.

– Моя мама. Это я обнаружила… – Я не могла сказать «ее тело», потому что тела не было. Я шумно сглотнула, но продолжала говорить, потому что это было почему-то важно – облечь в слова, рассказать ему.

– Я пошла посмотреть, собрались ли зрители, послушать, может, собрать какую-то информацию, которая пригодилась бы маме во время представления. Я отсутствовала десять минут, может, пятнадцать, а когда я вернулась, ее уже не было. Все в гримерной перевернули вверх дном. Полиция сказала, она сопротивлялась. Я уверена, что она сопротивлялась, но крови было так много. Не знаю, сколько раз он ударил ее ножом, но, когда я вернулась, ощущался запах крови. Дверь была приоткрыта. Свет не горел. Я вошла внутрь и ощутила под ногами что-то мокрое. Кажется, я окликнула маму, а потом потянулась к выключателю, коснулась стены, а на ней была кровь. Дин, кровь была на моих руках, а потом я включила свет и увидела ее повсюду.

Дин ничего не говорил. Но он был рядом, так близко, что я ощущала тепло, исходящее от его тела. Он слушал, и я не могла избавиться от ощущения, что он понимал.

– Извини, – сказала я, – обычно я об этом не рассказываю, и я не хотела, чтобы это на меня так подействовало, но я помню, что подумала: тот, кто сделал это с моей мамой, ненавидел ее. Знал ее и ненавидел ее, Дин. Это ощущалось во всем: в обстановке, брызгах крови, в том, как она сопротивлялась, – это явно не случайное нападение. Он знал ее, но как я могла объяснить это кому бы то ни было? Кто бы мне поверил? Я была просто глупым ребенком, но теперь Бриггс и Лок ведут это расследование, и их субъект убивает людей, похожих на мою маму, и тех, у кого похожая профессия, и он делает это ножом. И хотя жертвы находятся в разных штатах, не знают друг друга, это что-то личное. – Я немного помолчала. – Не думаю, что он убивает их. Думаю, он снова и снова убивает ее. И я больше не глупый ребенок. Я профайлер. Прирожденный. Но кто мне поверит?

Дин положил руку мне на затылок, как делал раньше, когда я забралась в сознание убийцы.

– Никто тебе не поверит, – произнес он, – ты слишком заинтересована в результате. – Он провел большим пальцем по моей щеке вверх-вниз. – Но Бриггс поверит мне.

Дин единственный в этом доме, кто обладал такими же способностями, как я. Майкл и Слоан могли скептически отнестись к моей теории, но у Дина те же инстинкты, что и у меня. Он мог понять, безумна моя идея или в ней что-то есть.

– Посмотришь материалы? – спросила я его.

Он кивнул и убрал руку с моего затылка, словно только сейчас осознал, что касается меня.

Я встала.

– Сейчас вернусь, – сказала я, – принесу распечатки.

Глава 24

– Майкл, можно мне взять… – Я ворвалась на кухню, но тут же увидела, что Майкл и Слоан там не одни. Джуд готовил, а агент Бриггс стоял спиной ко мне, а у его ног лежала сумка.

– …ветчину, – поспешно нашлась я.

Агент Бриггс повернулся ко мне.

– А почему это у Майкла твоя ветчина? – спросил он.

И, как будто ситуация не была достаточно неловкой, Лия как раз в этот момент радостно вошла на кухню.

– Да, Кэсси, – произнесла она, криво улыбаясь, – расскажи нам, почему это у Майкла твоя ветчина.

То, как она произнесла эту фразу, не оставляло сомнений, что это всего лишь эвфемизм.

– Лия, – произнес Джуд, махнув лопаткой куда-то в ее сторону, – хватит. – Потом он повернулся ко мне: – Еда скоро будет готова. Полагаю, ты дотерпишь?

– Да, – ответила я, – обойдусь.

Майкл, выглядывая из-за спины Бриггса, изобразил, будто бьет себя ладонью по лбу. Похоже, мои попытки скрыть содеянное оставляли желать лучшего. Я попыталась быстро убраться с кухни, но агент Бриггс заступил мне путь.

– Кэсси! Одно слово.

Я взглянула на Майкла, гадая, что Бриггс знал о наших действиях и знал ли что-то вообще.

– Амбидекстр, – вдруг сказала Слоан.

– Неплохое, пожалуй, – пробормотала Лия.

Слоан откашлялась.

– Агент Бриггс попросил одно слово. Амбидекстр – как раз хорошее. В английском языке оно содержит все пять гласных – таких слов в языке меньше половины процента.

Я была благодарна за попытку отвлечь Бриггса, но, к несчастью, Бриггс не купился.

– Кэсси!

– Хорошо. – Я кивнула и вышла из кухни следом за ним. Сначала я не поняла, куда он направляется, но когда мы прошли библиотеку, я поняла, что мы идем в единственную комнату на первом этаже, где я еще не была, – в кабинет Бриггса.

Он открыл дверь и жестом предложил мне войти. Я вошла, оглядываясь по сторонам. Вокруг было множество животных – безжизненных, застывших. Охотничьи трофеи.

Там был медведь гризли, поднявшийся на задние лапы, разинувший рот в беззвучном крике. В углу присела пантера, как живая, оскалив клыки, а снежный барс выглядел так, будто вышел на охоту.

Сильнее всего меня пугало в этой комнате то, что я вовсе не распознала в Бриггсе охотника.

– Это хищники. Напоминание о том, с чем моя команда сталкивается каждый раз, когда мы выходим во внешний мир.

В том, как агент Бриггс произнес эти слова, было что-то, что заставило меня осознать: он знал, чем Майкл, Слоан и я занимались в отсутствие старших. Он знал, что мы знаем детали расследования, над которым сейчас работают он и агент Лок.

– Как вы узнали? – спросила я.

– Джуд сообщил. – Бриггс прошелся по комнате и присел на край стола. Он жестом пригласил меня занять стул перед ним. – Знаешь, Джуд может сливаться с обстановкой, но мало что остается для него незамеченным. Сбор информации – его специальность.

Не отрывая от меня взгляда, Бриггс открыл сумку и вынул из нее папку: все, что мы распечатали сегодня.

– Я конфисковал это у Майкла. А это, – добавил он, поднимая флешку, – у Слоан. Ее ноутбук отправится в нашу лабораторию, чтобы мы убедились, что данные надежно удалены с ее жесткого диска.

Я еще не успела ни слова сказать агенту Бриггсу о своих подозрениях, а он уже заставлял меня замолчать и собирался выгнать.

Бриггс резко провел рукой по подбородку, и я поняла, что он не брился по меньшей мере сутки.

– Расследование не очень продвигается. – Я помолчала. – Верно?

– Кассандра, мне нужно, чтобы ты внимательно послушала то, что я сейчас скажу.

Второй раз с того момента, как я сообщила ему, что предпочитаю называться Кэсси, он употребил мое полное имя.

– Я прямо сказал тебе, что входит в эту программу и что не входит. ФБР не позволит подросткам участвовать в активных расследованиях.

То, как он это произнес, выдало больше, чем он хотел. ФБР возмущалось, когда подростков бросали в гущу событий, лично Бриггс – нет.

– Значит, вы хотите сказать, что использовать двенадцатилетнего сына серийного убийцы в качестве личной энциклопедии преступных умов нормально, но теперь, когда программа существует официально, нам даже на файлы нельзя взглянуть?

– Я хочу сказать, – возразил Бриггс, – что этот субъект опасен и он где-то неподалеку. И я не намерен впутывать в это кого-то из вас.

– Даже если дело как-то связано с моей матерью?

Бриггс помолчал.

– Ты делаешь необоснованные выводы. – Он не спросил меня, почему я так считаю. Теперь, когда я упомянула об этом, ему не придется спрашивать. – Род занятий жертв, рыжие волосы, нож – этого недостаточно.

– Субъект покрасил волосы последней жертвы в рыжий. – Я не стала спрашивать, права ли я, потому что интуиция подсказывала, что права. – Это уже больше, чем просто выбор жертв. Это уже не образ действий. Это часть его почерка.

Бриггс скрестил руки на груди.

– Я не собираюсь с тобой об этом разговаривать.

И все же он не вышел из кабинета и не перестал слушать.

– Субъект покрасил ей волосы до того, как убил, или после?

Бриггс не произнес ни слова. Он действовал, как диктовали правила, но и не приказал мне замолчать.

– Если он покрасил волосы жертвы до того, как убить, это могла быть попытка создать идеальную цель, такую, чтобы она назвала себя хироманткой и одновременно была рыжей. Но если он покрасил ей волосы после… – Я помолчала, достаточно долго, чтобы убедиться: Бриггс не пропускает ни одного слова. – Если он сделал это, когда она была мертва, это сообщение.

– И кому оно адресовано? – резко спросил Бриггс, словно опровергая мои слова, хотя мы оба понимали, что он не это имеет в виду.

– Это сообщение для вас: цвет волос имеет значение. Субъект хочет, чтобы вы знали: между делами есть связь. Он не верит, что вы сами до этого додумаетесь, так что решил вам помочь.

Три-четыре тяжелых секунды Бриггс молчал.

– Кэсси, мы не можем так поступить. Я понимаю твой интерес к делу. Знаю, ты хочешь помочь, но, как бы ты ни видела эту помощь, на этом мы закончим.

Я попыталась возразить, но он поднял руку, заставляя меня замолчать.

– Я скажу Лок, чтобы она разрешила тебе работать над нераскрытыми делами. Очевидно, ты к этому готова. Но если ты хотя бы посмотришь в сторону этого расследования, последствия не заставят себя ждать, и я гарантирую, что они будут неприятными. – Он наклонился вперед, непроизвольно повторив грозную стойку медведя. – Я понятно выразился?

Я не ответила. Если он ждал, что я пообещаю не интересоваться этим расследованием, его ждет разочарование.

– В программе уже участвует один прирожденный профайлер. – Бриггс посмотрел мне прямо в глаза, сжав губы в тонкую грозную линию. – Я предпочел бы, чтобы их было двое, но не стану ради этого рисковать своей работой.

Вот оно: максимальная угроза. Если я буду настаивать, Бриггс отправит меня домой. Обратно к бабушке, и тетушкам, и дядям, и постоянному ощущению, что я не такая, как они, как все остальные люди за пределами этих стен.

– Вы понятно выразились, – ответила я.

Бриггс закрыл свою сумку.

– Подожди пару лет, Кэсси. Рано или поздно тебя допустят до работы в поле.

Он ждал моего ответа, но я ничего не сказала. Он встал и подошел к двери.

– Если он красит им волосы, правила меняются, – произнесла я, даже не проверяя, остановился ли он, чтобы дослушать, или нет. – И это значит, что, прежде чем дело благополучно закончится, все станет намного, намного хуже.

Ты

Ты не помнишь, когда в последний раз это ощущалось так. Все остальные – все они – были лишь имитацией. Жалкое подобие оригинала, который тебе так нужен. Но теперь ты уже близко.

Улыбнувшись, ты берешься за ножницы. Девушка на полу кричит, скотч, которым заклеено ее лицо, растягивается, но ты не обращаешь на нее внимания. Она не трофей, а лишь средство на пути к цели.

Ты хватаешь ее за волосы, так что ее голова запрокидывается. Она сопротивляется, и ты сжимаешь пальцы еще сильнее и ударяешь ее головой о стену.

– Тихо, – шепчешь ты. Отпускаешь ее, так что она падает на пол, а потом берешься за прядь волос.

Поднимаешь ножницы. Режешь волосы.

Потом ты режешь ее.

Глава 25

Спать я легла рано. За прошедшие двадцать четыре часа так много произошло, что тело физически болело. Бодрствовать больше не было сил. Сначала мой план сработал, я провалилась в сон, но почти сразу после полуночи проснулась от звука шагов у моей двери и сладкозвучного храпа Слоан по соседству.

На секунду мне показалось, что звук шагов мне померещился, но потом я различила сквозь щель под дверью тень.

Там кто-то есть.

Я подкралась к двери, чувствуя, как вспотевшие волосы прилипли ко лбу, а пульс отдается в ушах, и резко открыла дверь.

– Сегодня плавать не собираешься?

Я не сразу различила в темноте черты лица Майкла, а вот голос узнала.

– Настроения нет. – Я понизила голос, но не так сильно, как можно было бы, если бы рулады Слоан не грозили мне глухотой к концу года.

– Я тебе кое-что принес. – Майкл шагнул вперед, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Он показал папку толщиной в пару сантиметров.

Я посмотрела на него, потом на папку, потом снова на него.

– Быть не может, – удивилась я.

– Может, как видишь, – возразил он.

– Как? – Пальцы чесались от желания выхватить папку у него из рук.

– Бриггс забрал компьютер у Слоан, а у меня нет.

Я вспомнила угрозу Бриггса отправить меня домой и взяла папку.

– Ты скопировал файлы на свой компьютер?!

Майкл улыбнулся.

– Не стоит благодарности.

* * *

Я спрятала распечатку под матрас. Может, найду там какие-нибудь улики… или нет. Как только появится возможность, я покажу материалы Дину. К несчастью, когда я нашла его следующим утром, он был не один.

– Соскучились? – Агент Лок не стала ждать, пока я отвечу на ее вопрос. – Садитесь.

Я села. Дин тоже.

– Вот. – Агент Лок показала толстую папку с делом. Ребристый корешок растянулся от того, сколько в ней было бумаг.

– Что это? – спросила я.

– Бриггс считает, что ты готова подняться на следующую ступень, Кэсси. – Лок немного помолчала. – Он прав?

– Нераскрытое дело? – Папка была потертой и намного, намного толще спрятанной у меня под матрасом.

– Серия нераскрытых убийств, произошедших в девяностые, – сообщила Лок. – Проникновение в жилище: одна пуля в голову, как при казни. В остальных документах – все похожие нераскрытые убийства, которые произошли в этой местности с тех пор.

Дин застонал.

– Неудивительно, что папка такая толстая, – пробормотал он, – треть всех нападений из-за наркотиков, полагаю, примерно так и выглядит.

– Значит, полагаю, это займет вас двоих. – Лок так посмотрела на меня, что я поняла: Бриггс сообщил ей о нашей короткой беседе.

– Позже на этой неделе я проверю, как вы продвигаетесь. Вам придется немало прочитать, а мне нужно заняться активным расследованием.

Она оставила нас наедине. Я открыла рот, чтобы рассказать о папке, но тут же закрыла его. Лия подслушивала, и Джуд, видимо, тоже.

– Как насчет того, чтобы поработать над делом в подвале? – спросила я.

В звуконепроницаемом подвале. Дин не сразу догадался, но потом первым спустился вниз и плотно закрыл за нами дверь. Мы прошли весь коридор до конца, мимо комнат с тремя стенами, похожих на театральные декорации в ожидании пьесы.

Убедившись, что мы одни, я сразу же заговорила.

– Вчера, когда я пошла за распечаткой, меня настиг Бриггс. Когда я вернулась в комнату, тебя уже не было.

– Лия вроде упоминала, что Бриггс все узнал, – произнес Дин. – Ты в порядке?

– Я рассказала ему свою теорию. Просила допустить к работе над делом. Он отказал.

– Ты все равно собираешься им заняться? – Дин остановился у одной из сцен, изображающих открытое место – кусочек парка. Я присела на скамейку, а он прислонился к ее подлокотнику.

– У меня есть копия материалов, – сказала я. – Посмотришь?

Он кивнул. Через пять минут он углубился в дело, а я держала в руках папку Лок, готовая прикрыть ею нашу, если кто-то решит заглянуть сюда.

– Иногда жертвы – это просто замещение, – произнес Дин, изучив все материалы. – Я женат, но у меня не получится убить жену и выйти сухим из воды, поэтому я убиваю проституток и делаю вид, что они – это она. Мой сын погиб, и теперь каждый раз, когда я вижу мальчишку в бейсбольной кепке, я хочу сделать его своим.

Дин всегда использовал слово «я», чтобы проникнуть в мысли преступников, но теперь, когда я знала его историю, меня пробирала дрожь.

– Ты тоже это видишь, так ведь? – спросила я.

Он кивнул.

– Держу пари, этот человек либо переживает заново свое первое убийство, либо фантазирует о ком-то, кого хочет убить, но не может.

– А если я скажу, что пять лет назад кто-то напал с ножом на рыжеволосую гадалку и тело так и не нашли?

Дин помолчал.

– Тогда я хочу узнать об этом деле все, что можно.

Я хотела того же.