Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 327 страниц)

Глава 44

Я осознала всю серьезность своего поступка гораздо позже, уже в Доме Хоторнов. Я сказала журналистам, что у меня есть ответы на их вопросы. Это ведь был вообще мой первый разговор с репортерами, первые реальные кадры с моим участием, и я солгала, не краснея.

Орен прав – Алиса теперь точно меня убьет.

Либби я отыскала на кухне, в окружении капкейков. Их тут были, без преувеличения, сотни. Если даже дома моя сестра была заядлым кондитером и обожала их готовить в качестве извинения, то теперь, когда в ее распоряжении оказалась огромная кухня с трехъярусными духовками, где стряпать можно было прямо-таки в промышленных масштабах, ее было и вовсе не остановить.

– Либби? – осторожно позвала я, подойдя поближе.

– Ну и какие мне дальше готовить? «Красный бархат» или «соленую карамель»? – спросила Либби, держа обеими руками кондитерский мешок. Несколько синих прядок выбились из хвоста и налипли на лоб. В глаза мне она не смотрела.

– Она тут уже несколько часов трудится, – сообщил Нэш. Он стоял, прислонившись к стальному холодильнику, оттянув большими пальцами петли для ремня на своих потертых джинсах. – И все это время у нее не умолкает телефон.

– Нечего обо мне говорить так, будто меня тут и нет, – проворчала Либби, бросив неодобрительный взгляд на Нэша.

– Есть, мэм, – парировал он, неспешно и широко улыбнувшись. Интересно, подумала я, а давно ли он тут с ней стоит – и зачем.

– Дрейка увезли, – сказала я Либби, надеясь, что Нэш уловит в этих словах намек на то, что его помощь нам больше не нужна. – Я обо всем позаботилась.

– Так это я о тебе заботиться должна. – Либби откинула со лба непослушные пряди. – Не надо так на меня смотреть, Эйвери. Будто я вот-вот расплачусь.

– Ну что ты, золотце, не бывать этому, – заверил ее Нэш со своего места у холодильника.

– А ты… – Либби с негодованием посмотрела на него. – Вообще заткнись!

Я в жизни не слышала, чтобы Либби приказывала кому-то заткнуться, но зато в ее тоне не слышалось ни печали, ни боли, и уже не так сложно было поверить, что она и впрямь не станет отвечать на сообщения Дрейка. Мне вспомнились слова Алисы о том, что Нэш Хоторн страдает от комплекса спасителя.

– Уже заткнулся, – сообщил Нэш и, взяв один из капкейков, надкусил его, точно яблоко. – Не знаю, как вы, а я голосую за «красный бархат».

Либби повернулась ко мне.

– Значит, будет «соленая карамель».

Глава 45

Вечером мне позвонила Алиса, чтобы прочесть длинную лекцию о том, что она «не-сможет-нормально-выполнять-свою-работу-если-я-и-дальше-буду-ей-мешать». Я попыталась оправдаться, но мне и слова вставить не дали. Когда она со мной попрощалась – до того сухо, что сразу стало понятно, что продолжение следует, – я уселась за компьютер.

– Ну что, поглядим, насколько все плохо, – сказала я вслух. Оказалось, что «плохо» – это мягко сказано. Заметки обо мне заполонили все до единого новостные сайты.

Наследница Хоторна и ее тайна.

Что скрывает Эйвери Грэмбс?

Я едва узнала себя на снимках папарацци. На них была запечатлена хорошенькая девушка, объятая праведным гневом. Она легко могла бы сойти за человека опасного и высокомерного – точь-в-точь как Хоторны.

Трудно было поверить, что это и впрямь я.

Я ждала сообщения от Макс с расспросами о случившемся; в итоге написала ей сама, но ответа не последовало. Я хотела уже закрыть ноутбук, но помедлила, вспомнив о том, что в разговоре с Макс я упомянула о том, что не смогла разобраться в случившемся с Эмили, потому что это чересчур распространенное имя. Бесполезно было выискивать о ней информацию в Интернете.

Но теперь я знала ее фамилию.

– Эмили Лафлин, – произнесла я. Вбила это имя в строку поиска, потом добавила «школа Хайтс-Кантри-Дэй», чтобы сократить число результатов. Палец замер над клавишей «назад». И все же после долгой паузы я решилась нажать на курок.

И щелкнула по кнопке «ввод».

Это имя упоминалось в некрологе, но больше ничего найти не получилось. Никаких новостных заметок. Никаких статей о таинственной гибели местной любимицы. Ни одного упоминания о Грэйсоне или Джеймсоне Хоторнах.

Под некрологом прикрепили фотографию. На ней Эмили не смеялась, но улыбалась, и я жадно впитала все детали, упущенные до этого. Волосы у нее были длинные, но постриженные лесенкой. Короткие кончики вились в разные стороны, а длинные пряди были прямыми и блестящими. Глаза казались непропорционально огромными. Верхняя губа своей формой напоминала сердечко. И невозможно было не обратить внимания на россыпь веснушек.

Тук. Тук. Тук.

Сердце у меня заколотилось, и я тут же захлопнула ноутбук. Последнее, что мне сейчас нужно, – это чтобы кто-нибудь узнал о том, что я искала в Интернете.

Тук. На этот раз я не просто услышала звук. А включила настольную лампу, опустила ноги на пол и пошла на него. Когда я поравнялась с камином, у меня не осталось уже никаких сомнений в том, кто же ждет меня по ту сторону.

– А дверьми ты вообще пользоваться умеешь? – поинтересовалась я, впустив Джеймсона в комнату при помощи подсвечника.

Он вскинул бровь и склонил голову набок.

– А что, ты хочешь, чтобы я приходил через дверь?

В моей голове это прозвучало скорее как «ты хочешь, чтобы я вел себя как нормальный человек?». Мне вспомнилось, как мы с ним сидели рядом в машине, летящей по треку, как лезли по скалодрому – и как он поймал мою руку, когда я начала падать.

– Видел твою пресс-конференцию, – сообщил он с таким выражением лица, что мне на мгновение показалось, будто мы играем в шахматы, и он только что сделал ход, который должен бы напугать соперника.

Я поморщилась.

– Пресс-конференцией это трудно назвать, а вот дурацкой идеей – в самый раз.

– Я тебе не рассказывал, – проворковал Джеймсон, остановив на мне – несомненно, намеренно – чересчур пристальный взгляд, – что больше всего на свете обожаю дурацкие идеи?

Когда он только вошел в комнату, в голове у меня мелькнула мысль, будто я сама ухитрилась его приманить, затеяв поиск информации об Эмили, но теперь я поняла всю суть этого полуночного визита. Джеймсон Хоторн стоял у меня в спальне посреди ночи. На мне была только пижама, а его тело опасно клонилось к моему.

Все это наверняка не случайно.

Ты – никакой не игрок, девочка моя. Ты – стеклянная балерина – или нож.

– Что тебе нужно, а, Джеймсон? – спросила я. Тело непреодолимо тянуло к нему. Но разум твердил, что лучше отойти.

– Ты солгала журналистам, – заметил он, не сводя с меня глаз. Он ни разу не моргнул – как, впрочем, и я. – То, что ты им рассказала… это ведь ложь, да?

– Ну разумеется. – Если бы я только знала, почему Тобиас Хоторн оставил свое состояние мне, я не стала бы выискивать ответ на этот вопрос плечом к плечу с Джеймсоном.

А еще у меня не перехватило бы дыхание при виде той карты в фонде.

– Со стороны порой сложно сказать, что у тебя на уме, – заметил Джеймсон. – Открытой книгой тебя не назовешь. – Он остановил взгляд в опасной близости от моих губ. И подался вперед.

Хоторнам вверять свое сердце не стоит.

– Не трогай меня! – велела я, но даже отступив на пару шагов назад, ощутила то же чувство, которое всколыхнулось внутри, когда я невольно коснулась Грэйсона в фонде.

Чувство, испытывать которое я не имела никакого права – во всяком случае, по отношению к ним обоим.

– Наша вчерашняя поездочка не прошла даром, – сообщил Джеймсон. – Лично я развеялся и сумел по-новому взглянуть на ту головоломку. Спроси, к каким выводам я пришел, размышляя о наших средних именах.

– Это ни к чему, – заявила я. – Я тоже обо всем догадалась. Блэквуд. Уэстбрук. Давенпорт. Винчестер. Это не просто имена. Это названия местечек, во всяком случае, первые два. Лес Блэквуд. Ручей Уэстбрук, – проговорила я, стараясь сосредоточиться на загадке, а не на мыслях о том, что комната освещена только ночником, а мы стоим чересчур близко друг к другу. – Насчет остальных двух не уверена, но…

– Но… – Джеймсон улыбнулся, обнажив белые зубы. – Со временем ты во всем разберешься. – Он приблизился к моему уху и прошептал: – Мы разберемся, Наследница.

Нет никакого «мы». О чем вообще речь. Я для тебя – просто инструмент, не более того. Я всерьез в это верила. Верила, но вдруг поймала себя на том, что говорю:

– Не хочешь прогуляться?

Глава 46

Нам предстояла необычная прогулка, и мы оба понимали это.

– Блэквуд огромен. Чтобы что-нибудь там найти, надо четко понимать, что мы вообще ищем, – сказал Джеймсон, подладив свой неспешный и мерный шаг к моему. – С ручьем все проще. Он течет практически через все угодья, но, зная моего деда, готов предположить, что искать надо не в воде. А на мосту – или под ним.

– Что за мост? – спросила я. Краем глаза я уловила какое-то движение. Орен. Он в тени, но неотступно следовал за нами.

– Мост, на котором мой дед сделал предложение бабушке. Находится он неподалеку от Вэйбек-Коттеджа. Когда-то давным-давно это был единственный дом моего дедушки. Но по мере того, как его империя разрасталась, он скупал соседние угодья. И построил Дом Хоторнов. Но про Вэйбек-Коттедж не забывал никогда и содержал его в чистоте и порядке.

– Теперь там живут Лафлины, – проговорила я, вспоминая домик на карте, – Эмили была их внучкой… – мне вдруг стало совестно, что я упомянула ее имя, и все же я внимательно проследила за реакцией Джеймсона. Ты ее любил? Как она погибла? Почему Тея винит в этом твою семью?

Рот Джеймсона перекосился.

– Ксандр упомянул, что ты немного пообщалась с Ребеккой, – наконец проговорил он.

– В школе с ней больше никто не разговаривает, – тихо заметила я.

– Поправка, – возразил Джеймсон. – Это она там ни с кем не разговаривает. Вот уже не первый месяц. – Он немного помолчал. Несколько мгновений слышно было только наши шаги – и ничего больше. – Ребекка всегда была скромницей. Исполнительной и ответственной. Именно от нее родители всегда ждали обдуманных решений.

– Но не от Эмили, – подметила я, чтобы заполнить паузу.

– Эмили… – Когда Джеймсон произнес это имя, что-то в его тоне переменилось. – Эмили больше всего на свете любила веселиться. У нее были проблемы с сердцем – врожденное заболевание. И родители всегда и от всего ее защищали – пожалуй, даже слишком усердно. Когда ей было тринадцать, ей сделали операцию, и после этого она хотела одного – жить.

Не выживать. Не держаться на плаву. А жить. Мне вспомнился ее смех на фотографии – это свободное, беспечное, немного лукавое выражение лица, точно она уже тогда знала, что спустя время мы все будем смотреть на этот снимок. На нее.

А потом на память пришло описание, которое Скай дала Джеймсону: человек, который «вечно чего-нибудь жаждет».

– А с ней ты на машине тоже катался? – спросила я. Если бы эти слова можно было забрать обратно, я бы это сделала, но вопрос, увы, прозвучал – и повис между нами.

– Чего мы с Эмили только не делали, – ответил Джеймсон таким голосом, точно каждое слово давалось ему с невообразимым трудом. – Мы с ней были точно один человек, – сказал он, а потом поправился: – Точнее, мне так казалось.

Я подумала о характеристике, которую брату дал Грэйсон: «Большой охотник до чувств. Боль. Страх. Радость. Не важно». Интересно, что из этого он испытывал рядом с Эмили?

– А что с ней случилось? – спросила я. Поиск в Интернете ответов не принес. Но по рассказу Теи сложилось такое впечатление, что Хоторны замешаны в случившемся, что Эмили погибла из-за того, что часто бывала в их Доме. – Где она жила? В Вэйбек-Коттедже?

Джеймсон пропустил мой второй вопрос мимо ушей и ответил лишь на первый:

– С ней случился Грэйсон.

Стоило мне лишь раз произнести имя Эмили в присутствии Грэйсона, и сразу стало понятно, как важна она была для него. При этом Джеймсон выставил все так, будто это именно он с ней встречался. Чего мы с Эмили только не делали.

– Что это значит – «случился Грэйсон»? – спросила я. И обернулась. Орена видно не было.

– Давай сыграем в игру, – мрачно предложил Джеймсон. Мы пошли в гору, и он заметно прибавил шаг. – Я тебе расскажу три факта о себе: один правдивый и два ложных, а ты попробуешь угадать, где какой.

– А разве обычно делают не наоборот: два правдивых факта и всего одна ложь? – уточнила я. Может, я и пропустила чересчур много вечеринок в своей жизни, но не с луны же свалилась, в конце концов.

– Велика радость – играть по чужим правилам, – парировал Джеймсон. Он посмотрел на меня как человек, ожидающий понимания.

Понимания. От меня.

– Факт первый, – начал он. – Я знал содержание дедушкиного завещания задолго до того, как ты у нас объявилась. Факт второй: это я подослал Грэйсона, чтобы он тебя поторопил.

Мы добрались до вершины холма, и я увидела вдалеке дом – Вэйбек-Коттедж. И мост, отделявший нас от него.

– Факт третий, – объявил Джеймсон и на мгновение замер, будто статуя. – Эмили Лафлин погибла на моих глазах.

Глава 47

Играть в игру Джеймсона я не стала – угадывать, какой из названных им фактов правдив. Но предательский ком, вставший у него в горле, когда он произносил последние слова, говорил сам за себя.

Эмили Лафлин погибла на моих глазах.

По этой фразе невозможно было понять, что же произошло. Она не объясняла значения загадочных слов – «с ней случился Грэйсон».

– Может, лучше на мост переключимся, а, Наследница? – предложил Джеймсон, избавляя меня от необходимости угадывать правильный факт. Кажется, он и не хотел, чтобы я это делала.

Я сосредоточилась на пейзаже, раскинувшемся перед нами. Живописный, ничего не скажешь. Деревья тут росли не так густо и потому не заслоняли лунный свет. Я разглядела арку моста, перекинувшегося через ручей, но самой воды под ним видно не было. Мост был деревянный, с перилами ручной – и, судя по всему, очень тщательной – отделки.

– Твой дедушка сам его построил?

Пускай я ни разу не встречалась с Тобиасом Хоторном, мне вдруг стало казаться, что я его знаю. Он был повсюду – в каждой детали этой головоломки, в доме, во внуках.

– Не знаю, он ли построил этот мост, – сказал Джеймсон, и на его губах заиграла улыбка, которой позавидовал бы и Чеширской кот, а зубы замерцали в лунном свете. – Но если наши догадки верны, то он наверняка что-нибудь в него встроил.

Стоило отдать Джеймсону должное: в искусстве притворства ему не было равных. Он вел себя так, будто я не спрашивала его об Эмили, а он сам не признался в том, что она умерла у него на глазах.

Будто все, что случается после полуночи, навечно остается под покровом мрака.

Он прошелся по мосту. Я последовала его примеру. Мост был старый, немного скрипучий, но прочный, как камень. Дойдя до самого конца, Джеймсон зашагал обратно, раскинув руки в стороны и легонько касаясь перил кончиками пальцев.

– А что мы вообще ищем? Есть идеи? – поинтересовалась я.

– Как только увижу, сразу пойму, – сказал он. С таким же успехом можно было бы сказать: «Как только увижу, дам тебе знать». Он упомянул, что они с Эмили были очень похожи, и я все никак не могла отделаться от чувства, что на моем месте она отказалась бы играть роль молчаливого наблюдателя. С ней Джеймсон не вел бы себя как с безвольным инструментом, обнаруженным в самом начале игры и припасенным на всякий случай до самого ее конца.

Я тоже личность. Я многое могу. Я здесь. И в игре. Я достала телефон из кармана пальто и включила фонарик. Прошлась вдоль моста, внимательно рассматривая перила и выискивая на них надписи или засечки – ничего. Мой взгляд заскользил по шляпкам гвоздей, вбитых в дерево – я пересчитала их, мысленно измерив расстояние между ними.

Закончив осмотр верхней перекладины, я опустилась на корточки и стала изучать балясины. Напротив меня Джеймсон делал то же самое. Все это напоминало танец – странный полуночный парный танец.

Я здесь.

– Как только увижу, сразу пойму, – повторил Джеймсон вслух то ли как мантру, то ли как клятву.

– А может, я буду первой, – выпрямившись, заметила я.

Джеймсон смерил меня взглядом.

– Порой, Наследница, важно посмотреть на проблему под иным углом.

Он подпрыгнул и в мгновение ока очутился на перекладине. Воды под мостом видно не было, но я отчетливо слышала ее плеск. Больше ночную тишину ничего не нарушало – во всяком случае, пока Джеймсон не зашагал вперед.

Я будто снова перенеслась в тот вечер, когда впервые увидела его на ограде балкона.

Мостик совсем не высокий. А ручей наверняка мелкий. Я встала с корточек, направив свет фонаря на Джеймсона. Доска подо мной скрипнула.

– Надо бы глянуть внизу, – предложил Джеймсон. Он забрался на самую дальнюю часть перил и выпрямился, балансируя на краю. – Держи меня за ноги, – велел он, но не успела я толком сообразить, за что именно хвататься и что он вообще задумал, как на ум Джеймсону пришла другая мысль. – Нет. Я слишком тяжелый. Ты меня не удержишь. – Он соскочил с перил. – Давай лучше я тебя подержу.

* * *

Я мало что успела попробовать в своей жизни после маминой смерти. Не было у меня ни первого свидания. Ни первого поцелуя. Ни много чего еще. Но в моих планах точно не значилось никаких акробатических номеров на перилах моста с парнем, который только что признался, что его бывшая девушка погибла у него на глазах, в роли подстраховщика.

Если ты сам с ней встречался, почему сказал, что с ней случился Грэйсон?

– Телефон не урони, – велел Джеймсон. – А я постараюсь не уронить тебя.

Он крепко держал меня за бедра. А я висела лицом, точнее, всей верхней половиной тела, внизу, просунув ноги меж балясин. Если Джеймсон меня не удержит, быть беде.

«Веселый висяк» – мама наверняка окрестила бы эту игру как-нибудь так.

Джеймсон встал поудобнее, чтобы сподручнее было меня держать. Наши колени соприкасались. Он держал меня своими руками. Никогда еще на моей памяти я не чувствовала собственное тело так отчетливо и остро, как теперь.

Не чувствуй. Просто смотри. Я направила луч фонарика на нижнюю часть моста. Джеймсон держал меня крепко.

– Видно что-нибудь?

– Тени, – отозвалась я. – Какие-то водоросли. – Я пошевелилась, немного выгнув спину. Кровь прилила к голове. – С нижней стороны мост обит не теми же досками, что сверху, а другими, – заметила я. – Тут минимум два слоя дерева, – сообщила я и пересчитала дощечки. Двадцать одна. Еще несколько секунд я разглядывала место стыка деревянного настила и берега, а потом крикнула: – Джеймсон, тут ничего особенного. Вытаскивай меня.

* * *

Снизу мост был обит двадцатью одной дощечкой, ровно столько же их было и сверху, если верить подсчетам, которые я тут же произвела. Все совпадало. Ничто не выбивалось из общей картины. Джеймсон расхаживал от края моста до края, а я предпочла спокойно постоять в сторонке.

Точнее, не слишком спокойно, учитывая, что я не сводила с него глаз. Он приковывал к себе взгляд этой своей неописуемой энергией, невообразимой грациозностью.

– Поздно уже, – заметила я, с трудом отведя от него взгляд.

– Ты только заметила, что ли? – спросил Джеймсон. – Если бы тебе было суждено превратиться в тыкву, это давно бы уже случилось, Золушка.

Что ни день, то новое прозвище. Я постаралась не придавать значения – тем более что непонятно было, что он в него вкладывал.

– Нам завтра в школу, – напомнила я.

– Может, и так. – Джеймсон добрался до конца моста, развернулся и зашагал обратно. – А может, и нет. Можно играть по чужим правилам – а можно самому их придумывать. И лично я для себя давно решил, что мне больше по душе, Наследница.

И что было по душе Эмили. Не думать об этом у меня не получалось. Я постаралась сосредоточиться на моменте, на загадке, которую мы пытались разгадать. Мост скрипнул. Джеймсон зашагал дальше. Я прогнала из головы все лишние мысли. Мост скрипнул снова.

– Погоди-ка. – Я склонила голову набок. – А ну-ка стой. – К моему удивлению, Джеймсон повиновался. – А теперь медленно ступай назад, – велела я и прислушалась. Вскоре скрип повторился.

– Скрипит одна и та же доска! – Мы с Джеймсоном пришли к этому выводу одновременно. Он опустился на корточки, чтобы получше ее рассмотреть. Я последовала его примеру. С виду она ничем не отличалась от остальных. Я пробежала по ней пальцами, надеясь что-нибудь нащупать – сама еще не зная что.

Джеймсон делал то же самое. Его ладонь накрыла мою. Постаравшись изгнать из себя все чувства, я ждала, пока он отдернет руку, но этого не случилось. Его пальцы скользнули меж моих и переплелись с ними.

А потом он нажал на доску.

И я тоже.

Дерево вновь скрипнуло. Я наклонилась ниже, но тут Джеймсон начал медленно поворачивать наши ладони.

– Доска движется! – я взглянула на него. – Но совсем чуть-чуть.

– Этого мало. – Он неспешно убрал свою ладонь – теплую и легкую, как перышко, – с моей. – Надо найти замок, который не дает всей доске повернуться, и сдвинуть его.

Наконец, мы нашли на дощечках – на самом стыке с балясинами – маленькие выступы. Джеймсон опустился на корточки у того, что был с левого края. Я же – у правого. Мы одновременно нажали на выступы. Послышался щелчок. Затем мы вернулись на середину доски и снова попробовали ее сдвинуть. На этот раз это оказалось куда легче сделать. Мы вместе повернули ее, пока нижняя сторона не оказалась сверху.

Я посветила на дощечку фонариком. Джеймсон тоже достал телефон и подбавил света. На дереве был выгравирован символ.

– Бесконечность, – проговорил Джеймсон, обводя рисунок кончиком пальца.

Я склонила голову набок и посмотрела на символ более прагматичным взглядом.

– Или восьмерка.