Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 112 (всего у книги 327 страниц)

Глава 81
Рохан

Игрокам дали двенадцать часов на отдых между этапами игры, но Рохан планировал потратить на сон не больше четырех. Ему не требовалось спать столько, сколько остальным, да и долгие годы в «Милости» закалили тело и разум, так что порой он спал даже меньше.

Это время можно потратить разумнее, например, решить, каким будет следующий шаг. Осталось пять игроков. Впереди новое испытание. Саванна по-прежнему на его стороне, по крайней мере, пока, и он практически чувствовал вкус победы.

Он встал под душ, подставил лицо брызгам, а потом начал рисовать на запотевшем зеркале – только уже не ножом, а пальцем.

Нокс Лэндри, конь, ушел с доски. Одетта Моралес, слон, тоже. И Джиджи Грэйсон, пешка. Зато добавился еще один игрок – Грэйсон Хоторн.

Интуиция подсказывала, что Грэйсон не фигурка, которую можно подчинить своей воле, а самостоятельный игрок. Угроза. Рохан нарисовал знак бесконечности – так он изобразил Хоторна, а потом стал размышлять о фигуре Лиры Кейн.

Помимо их с Грэйсоном переглядок было еще кое-что – что-то дикое, почти отчаянное. Осталось разобраться, что это такое, а там, глядишь, и пригодится. Дело в отце? В записках, которые она нашла?

И еще один игрок – Брэди Дэниелс. Какова его цель? Рохан призадумался. Как он будет играть?

Итак, Брэди Дэниелс, Грэйсон Хоторн, Лира Кейн.

Мысли снова вернулись к Саванне. Их альянс, вне всяких сомнений, обещал быть эффективным в деле устранения Грэйсона, а значит, и Лиры.

Оставалось только уладить еще один вопрос.

* * *

– Британец, я знаю, что это ты! – сказала Саванна из-за толстой деревянной двери.

Рохан обвел пальцем узорчатый бронзовый замок на двери в ее комнату посреди этого стеклянного дома, полного загадок.

– Это потому, что я не стал маскироваться.

Саванна открыла дверь. Вместо платья на ней было полотенце того же ледяного оттенка. Волосы еще не успели высохнуть.

«Осторожнее, мальчонка! Ты ведь умеешь распознавать ловушки», – произнес голос хозяина «Милости». Голос редко его навещал, но сейчас вот встрепенулся.

– Наследница Хоторнов, – начал Рохан, не обращая внимания на полотенце, – Эйвери Грэмбс.

– Кажется, ты до чего-то докопался? – безо всякого интереса спросила она.

– Почти до всего.

Она пустила его внутрь. Рохан зашел, остро чувствуя, что попал на вражескую территорию, пусть они и заключили союз.

– Знаешь, а я ведь едва на тебя не накинулась на причале, – сказала Саванна у него за спиной. – Это было бы совсем несложно. – Он услышал, как она подняла руку, наверное, хотела потрогать влажные кончики волос. – «Видели, что он со мной сделал?! Ножом! Это мы так в «Правду или действие» сыграли!» – Саванна не стала уточнять, что задание поступило от нее же самой.

– Лжи не потерплю, – сухо предупредил Рохан.

– Грэйсон считает себя моим защитником. Он тебя в два счета уложил бы.

Рохан пожал плечами.

– Пусть только попробует.

– Завязалась бы драка, остальные Хоторны кинулись бы вас разнимать, а тут я еще отключение света на тебя свалила бы.

– Но этого не произошло, – бесстрастно констатировал Рохан.

– В отличие от некоторых, я честный человек.

Саванна Грэйсон умела держать слово, а ее «в отличие от некоторых» явно было адресовано вовсе не Рохану.

– Еще рано меня уничтожать, – сказал он и улыбнулся – сдержанно и немного хищно.

– Еще рано, – согласилась Саванна.

Рохан обернулся, и они оказались лицом к лицу.

– Эйвери Грэмбс, – повторил Рохан и посмотрел на челюсть Саванны: – А вот ты себя и выдала!

Он притронулся к предательской мышце, погладил девушку по щеке.

– Я тут вот о чем подумал, – спокойно произнес Рохан, – победителя «Грандиозной игры» ведь объявляют во время стрима, который смотрит полмира.

Саванна замерла. Даже моргать перестала.

Рохан наклонился к ней так, чтобы их лица оказались вровень.

– Это-то тебе и нужно для отмщения?

Саванна без предупреждения запустила пальцы ему в волосы, обхватила голову, слегка отвела ее назад, но уже не агрессивно и в то же время вовсе не нежно.

– Не твое дело, что мне там нужно, – прошептала она, почти касаясь своими губами его губ.

Ответный маневр: и вот уже его пальцы утонули в ее волосах. Чувствует ли она его дыхание на своей шее, чуть ниже уха?

– Скажи-ка мне, Савви, что такого сделала наследница? Что ты задумала?

Саванна подалась вперед, впилась ему в губы. Некоторые поцелуи – это просто поцелуи. Некоторые – настоящая пытка. Некоторые – необходимы как воздух.

А некоторые служат доказательством.

Саванна Грэйсон жестока, и ей нельзя доверять – это Рохан знал. Он наслаждался мгновением. Слегка отстранившись, он боролся с желанием наброситься на нее, как хищный зверь, и в то же время самому стать ее жертвой.

– Савви, ты что-то задумала.

– Ну допустим. И что? Ты используешь меня. Я – тебя. Таков договор. – Она прикоснулась к Рохану, и в его теле будто вспыхнули фейерверки, а потом разгорелся такой пожар, что даже кости, и те словно бы затрещали.

– Не забудь только стереть меня в порошок, – прошептал Рохан, – жду не дождусь.

– Я похожа на забывчивого человека, а, Британец?

– А что ты будешь делать, если выиграешь? – прошептал он ей в губы.

– Когда выиграю, – поправила Саванна.

– Когда выиграешь.

«Не бывать этому, милая. Рано или поздно мне придется дернуть за рычажок».

Саванна уставилась на него, всмотрелась в него, будто могла разглядеть темноту внутри, будто хотела этого.

– Когда я выиграю, воспользуюсь моментом награждения, чтобы сообщить всему миру, кто такая Эйвери Грэмбс. Что они за люди.

– Хоторны, – уточнил Рохан.

– У них на подхвате не будет ни армии юристов, ни команды пиарщиков. Не будет даже времени состряпать оправдания. – Саванна сжала в руке край шелковой рубашки Рохана. – Они не знают то, что мне известно.

– И что же это, Савви?

Саванна напряженно улыбнулась. В улыбке чувствовалось столько самоконтроля, что Рохану даже сделалось приятно, будто кто-то провел ногтями ему по спине.

– Эйвери Грэмбс убила моего отца.

Глава 82
Лира

Лира попыталась уснуть. Не получилось. Тогда она отправилась на пробежку, чтобы изнурить себя и всё же немного поспать перед вторым этапом. Чтобы заглушить голоса в голове.

«В грандиознейшей из игр совпадений не бывает», «А Хоторн – вот кто всему виной», «А Хоторн», «Всегда три».

Она бежала и бежала. А когда силы совсем закончились, а тело сковала боль, когда казалось, еще немного, и она рухнет в обморок, Лира перешла на шаг. И шла, пока окончательно не обессилела.

Пока не пришла к руинам.

Грудь тяжело вздымалась, мышцы горели огнем. Лира закрыла глаза и двинулась сквозь обугленные, похожие на кости, останки старого поместья, к разрушенному патио у самого края скалы.

А потом появился Грэйсон. На этот раз она почувствовала, как он подошел сзади. Повернулась и открыла глаза.

– То, что нам рассказала Одетта, – это лишь стартовая точка, – сказал Грэйсон.

Мышца дернулась где-то в груди.

– Нет никаких «нас», Грэйсон. – Лира посмотрела себе под ноги, потом в сторону, лишь бы не на него. – Ты не обязан продолжать игру. Мы справились с прошлым заданием. Ты выполнил свою часть уговора.

– Не сомневайся, Лира, я буду играть до конца. – Этот тон не допускал возражений. Только попробуй поспорить с Грэйсоном Хоторном.

Нет, но можно задать вопрос:

– Почему?

– Боюсь, тебе придется перефразировать. Так слишком уж сжато.

Лира не сдержалась – посмотрела на него, даже впилась в него взглядом, пытаясь проникнуть в самое нутро:

– Почему тебе это важно?

Для полноты вопрос, пожалуй, следовало дополнить: грандиозная игра, мой отец и омега, всё это, я.

– Стало очевидно, что эта загадка касается и моей семьи.

– Ну конечно, – ответила Лира. Пересохшие губы вдруг засаднило, а еще рот и горло, – само собой.

Какого еще ответа она ждала? Что тут еще можно сказать?

– Лира! – позвал он – то ли приказал, а то ли умолял посмотреть на него.

Лира повиновалась. Подняла глаза.

– Мне всегда было важно, – хрипло, с болью произнес Грэйсон, – даже когда ты была просто голосом на том конце провода и называла меня последними словами. Когда бросала трубку. Когда обнажала передо мной душу таким тоном, что казалось, будто этот человек не дрогнет ни перед чем. Твой голос… Достаточно было один раз его услышать! – Грэйсон отвел глаза, как будто вид Лиры причинял ему физическую боль. – Ты с самого начала была мне важна.

Лира покачала головой. Пряди ее темных волос подпрыгнули на плечах.

– А когда ты запретил тебе звонить, ты совсем не это имел в виду, – неожиданно резко произнесла она.

В запертой комнате она почти в это поверила. Так почему сейчас верилось с таким трудом?

– В тот день мне было очень больно, – Грэйсон пытался поймать ее взгляд, – по причинам, не имеющим к тебе никакого отношения. Я просто разваливался на куски, а это ведь нельзя показывать. Обычно, когда я уже не могу отрицать, что мне больно, я отталкиваю людей, делаю еще больнее.

– Чтобы доказать, что выдержишь, – подхватила Лира, вспоминая свои пробежки, во время которых она, казалось, перешагивала саму грань боли, – что выживешь, несмотря на всю боль.

– Да! – Таким был прежний Грэйсон, когда он еще не умел совершать ошибки. – Я очень пожалел, что сказал тебе это. Ужасно! Но всё равно ждал звонка. Не представляешь, сколько часов я провел с делом твоего отца и как отчаянно пытался с тобой связаться.

– Неправда! – Лира не сдержалась. – Ты ведь Грэйсон Хоторн. Зачем тебе пытаться? Достаточно легкого кивка – и всё уже становится по-твоему. – Говорила она всё быстрее и быстрее. – Это они меня нашли – твои братья и Эйвери. Разыскали для участия в «Грандиозной игре». Так что не надо рассказывать, что ты пытался выйти на связь, Грэйсон. Ты Грэйсон Хоторн. Мог бы просто…

– Нет, не мог. – Он шагнул вперед. – А братья и Эйвери вовсе тебя не искали.

Лира впилась в него изумленным взглядом.

– Никто тебя не находил, Лира. Ты сама пришла сюда, – произнес он, понизив голос. Выделяя отдельные слова: ты, сюда.

– Потому что меня пригласили! – Лира уже один раз чуть не выпалила эту фразу.

Грэйсон не стал спорить, во всяком случае, пока. Но это было и ни к чему. Его взгляда оказалось достаточно.

Лира не могла отвести от него глаз.

Наконец он заговорил с каменной – под стать выражению лица – уверенностью.

– Саванне билет передал я. Сначала предложил его Джиджи, как мне и велели, но она отказалась, потому что хотела выиграть шальную карту. Следующей в списке была Саванна.

– Ее пригласили в игру напрямую? – уточнила Лира.

Она вдруг вспомнила, как Брэди на причале сказал, что уже дважды становился участником. Одетту тоже выбрала Эйвери.

– Саванна, Брэди, Одетта! – Лира сглотнула. – Эйвери выбрала трех игроков. – Ей вспомнился бал-маскарад, танец с Грэйсоном, момент, когда она почти сказала «Меня сюда пригласили», а в итоге вышло «Я этого заслуживаю».

Но ей ведь тоже прислали билет. С запиской!

– Когда я впервые услышал твой голос, сразу пошел к Эйвери и братьям, – Грэйсон заглянул ей в глаза, – спросил, что за чертовщина происходит. Все четверо уверили меня, что ты сама к нам пришла.

Ты. К нам.

– Шальная карта, – напомнил Грэйсон.

Но ведь всё было не так! Она не соревновалась за заветный билетик. Кто-то ей его подослал. Кто-то написал «Ты этого заслуживаешь» на клочке бумаги, которая рассыпалась в пыль. Почерк Лире не запомнился, но в память врезалось другое – темно-синие чернила.

– Записки на деревьях… Они тоже были написаны синим. – Лире так хотелось, чтобы он ее понял без всяких объяснений.

– Лира? – позвал Грэйсон.

Кто-то хотел, чтобы она попала на остров, и он знал имена ее отца.

А еще Грэйсон ее искал. Внутри словно прорвало дамбу. Надвигается катастрофа. Хоторн и девочка, которой просто противопоказано общение с Хоторнами.

Она прикоснулась к Грэйсону. Рука легла ему на затылок.

– Грэйсон, кто-то прислал мне билет. Я думала, это Эйвери, но если нет…

– Тогда кто же? – спросил он, погладив ее по щеке.

Лира не отстранилась. Перед ней стоял Хоторн. Тот самый Хоторн.

«Твой Хоторн», – как сказала ей Одетта.

Она подумала об опасности касания, о причинах всего этого не делать. Но когда Грэйсон потянулся к ней, привстала на цыпочки, слегка отклонила голову, будто в танце, потому что… нуждалась в этом. Как и он сам!

Воспоминания о поцелуе на экране уступили место этому поцелую. И ничего не было в тот миг прекраснее и важнее.

Глава 83
Джиджи

– Я знаю, ты здесь. – Джиджи вернулась на то место, где недавно нашла рюкзак. Но сколько бы ни повторяла эти слова океану, никто не отвечал. – Я знаю, что ты меня слышишь, что ты здесь. – Время летело. В полдень должна была отбыть лодка на материк. – Я расскажу Грэйсону, что ты на острове, – повысив голос, предупредила она. – Наверное, тебя Ева подослала, да?

Она толком не знала, кто такая Ева, только что она молода, богата и что ее связывает с Хоторнами какая-то мутная история. Грэйсон просил держаться подальше от этой дамочки.

– А раз так, это точно недобрый знак! Я просто обязана об этом сообщить! Не знаю, почему до сих пор молчу. Не то чтобы я хорошо умела хранить секреты! Ненавижу секреты! – Джиджи сглотнула. – И вот это вот всё ненавижу.

В последние семнадцать месяцев она даже подумать о таком себе не разрешала.

– И тебя тоже ненавижу! Очень! До кучи! – крикнула она. Сунула руку в карман, достала сломанный кулон – все его части, кроме жучка. Швырнула в океан.

– Жучок отдам Ксандру! – предупредила она.

Никакого ответа. Ветер развевал ее волосы. Джиджи хотела обернуться, но тут кто-то зажал ей рот ладонью и воткнул в него кляп. Запахло чем-то тошнотворно-сладким. Джиджи сопротивлялась, но вторая рука ее обездвижила.

– Полегче, солнышко!

Эпилог
Наблюдатель

Некоторые истории заслуживают пристального наблюдения: «Грандиозная игра», Джеймсон Хоторн и Эйвери Грэмбс, юная Кейн, мальчишка из «Милости дьявола» и остальные.

А может, вся ценность происходящего лишь в том, что за этим интересно наблюдать.

Может, и нет тут истинных головоломок.

Всё может быть.

Дженнифер Линн Барнс
Прирожденный профайлер

© М. Карманова, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Прирожденные

Я вспомнила, что агент Бриггс рассказывал мне о даре Майкла.

– Ты считываешь эмоции, – сказала я.

– Выражения лиц, позу, жесты, поведение, – пояснил он. – Ты прикусываешь губу изнутри, когда нервничаешь. И у тебя появляется морщинка в уголке правого глаза, когда ты пытаешься не пялиться.

Он произнес это, не отводя взгляда от дороги. Я взглянула на спидометр и поняла, как быстро мы едем.

– Хочешь, чтобы нас остановили? – взвизгнула я.

Он пожал плечами.

– Ты же профайлер, – ответил он, – ты мне и скажи.

Часть I
Узнавание

Ты

Твой выбор сделан, и он верный. Не исключено, что именно она в состоянии тебя остановить и не будет такой, как другие. Может, ее окажется достаточно.

Единственное, что известно точно, – она особенная.

Сначала кажется, что дело в ее глазах, но не в их цвете – холодном, прозрачно-синем, не в ресницах или очертаниях или в том, что ей не нужно подводить глаза, чтобы они стали похожи на кошачьи.

Нет, причина в том, что таится за этим льдистым синим, – это оно сводит с ума толпы: уверенность, знание, проблеск иного мира, который она использует, чтобы убедить всех в том, что она обладает истинным знанием.

Может, она и правда что-то видит и знает и действительно является тем, что она о себе говорит, и даже чем-то большим. Но ты наблюдаешь за ней, следишь за ее дыханием и улыбаешься, потому что в глубине души знаешь, что тебя она не остановит.

И на самом деле ты не хочешь, чтобы она тебя остановила.

Она хрупкая. Идеальная. Отмеченная судьбой.

Есть кое-что, неподвластное предсказаниям так называемых экстрасенсов: ты.

Глава 1

Смена была плохая, а чаевые еще хуже, и коллеги оставляли желать лучшего, но c’est la vie, que sera sera[57]57
  Такова жизнь, что будет, то будет. (Пер. с фр.)


[Закрыть], вставьте клише на иностранном языке по вкусу. Я устроилась сюда на лето, работа помогала мне отвязаться от бабушки и избавляла всех тетушек, дядюшек и прочих двоюродных родственников от ощущения, что они непременно должны предложить мне временную работу в своем ресторане/мясном магазине/юридической конторе/бутике. Учитывая, что со стороны отца наша семья очень большая, многочисленная (и очень итальянская), возможности ее бесконечны, но они были вариациями на одну и ту же тему.

Папа жил в другом полушарии. Мама пропала без вести, предположительно погибла. Обо мне заботились все и одновременно никто. Я подросток, проблемный по определению.

– Заказ готов!

С отработанной легкостью я взяла поднос с оладьями (с порцией бекона) левой рукой и двойной буррито (халапеньо отдельно) правой. Если осенью с экзаменами не сложится, меня ждет будущее в отстойной индустрии быстрого питания.

– Оладьи с беконом. Завтрак с буррито, халапеньо отдельно. – Я поставила подносы на стол. – Джентльмены, желаете что-то еще?

Еще до того как кто-то из них открыл рот, я уже точно знала, что они собираются сказать. Тот, что слева, попросит добавки сливочного масла. А тот, что справа? Ему понадобится еще один стакан воды, прежде чем он сможет хотя бы подумать о халапеньо. Десять к одному, что этот перец ему даже не нравится.

Типы, которым он действительно нравится, не просят положить его отдельно. Мистер Завтрак-с-Буррито просто не хотел, чтобы его посчитали слабаком, только вместо слова «слабак» он произнес бы кое-что другое.

«Эй-эй, Кэсси, – строго сказала я себе, – давай держаться в рамках приличий».

Я стараюсь избегать крепких выражений, но есть у меня дурная привычка – подхватывать чужие повадки. Поместите меня в комнату с англичанами, и я выйду из нее с британским акцентом. Это происходит ненамеренно – просто я уже много лет забираюсь в чужие головы. Издержки профессии – не моей, маминой.

– Можно еще несколько порций масла? – спросил тот, что сидел слева.

Я кивнула и немного подождала.

– Еще воды, – прокряхтел тот, что справа. Он выпятил грудь и жадно уставился на мой бюст.

Я заставила себя улыбнуться.

– Сейчас принесу воду, – я с большим трудом сдержалась и не добавила «извращенец» в конце.

Я по-прежнему не оставляла надежду, что мужчина уже к тридцати, который делает вид, что любит острое, и так пялится на грудь официантки-подростка, словно готовится к олимпиаде по глазению, окажется щедр на чаевые.

«И все-таки, – подумала я, направляясь за добавкой воды, – вероятно, он из тех, кто зажимает чаевые юным официанткам просто потому, что может».

Погрузившись в размышления, я снова и снова прокручивала в голове детали: то, как мистер Завтрак-с-Буррито одет, его вероятный род занятий, тот факт, что его друг, который заказал оладьи, носил куда более дорогие часы.

Он постарается перехватить чек, а потом оставит минимум чаевых. Уверена, что так и будет.

Другие дети готовились к школе, разучивая алфавит. Я выросла, изучая другую азбуку: поведение, личность, окружение – мама сокращенно называла это ПЛО, ее рабочий инструмент. Невозможно просто выключить этот способ восприятия, особенно став достаточно взрослой, чтобы понять: когда мама говорила тебе, что она экстрасенс, она врала, а то, что она брала с людей деньги, – мошенничество.

Сейчас ее нет рядом, но я невольно анализирую окружающих – для меня это так же естественно, как дышать, моргать или отсчитывать, сколько дней осталось до восемнадцатилетия.

– Столик для одного можно? – тихий насмешливый голос вернул меня в реальность. Его обладателем оказался парень, который более органично смотрелся бы в сельском клубе, а не в закусочной: идеальная кожа, тщательно уложенные волосы. Хотя его слова прозвучали как вопрос, на самом деле они им не были.

– Без проблем, – ответила я, беря меню, – сюда, пожалуйста.

Присмотревшись, я поняла, что Сельский Клуб примерно того же возраста, что и я. На его идеальном лице блуждала ухмылка, а походка выдавала представителя школьной элиты. От одного взгляда на него я чувствовала себя прислугой.

– Этот подойдет? – спросила я, подведя его к столику у окна.

– Подойдет, – ответил он, опускаясь в кресло. Небрежно, с непробиваемой уверенностью он окинул взглядом зал. – Много народу здесь в выходные?

– Много, – ответила я и задумалась: не утратила ли я способность говорить полными предложениями. Судя по выражению лица парня, у него, похоже, возник тот же вопрос.

– Я оставлю вас на несколько минут, чтобы вы посмотрели меню.

Он не ответил, и я воспользовалась паузой, чтобы отнести Оладьям и Завтраку-с-Буррито их чеки (во множественном числе). Я решила, что если разделю счет пополам, то смогу получить неплохие чаевые, по крайней мере, от одного.

– Я приму оплату, как только вы будете готовы, – сказала я, сосредоточенно изображая фальшивую улыбку.

Возвращаясь на кухню, я заметила, что парень у окна наблюдает за мной. И смотрел он не тем взглядом, который говорит, что он готов сделать заказ. Да я даже не понимала до конца, что это за взгляд, но каждая клеточка моего тела говорила, что в этом что-то есть. Неприятное ощущение, что я упускаю какую-то ключевую деталь в данной ситуации и в нем самом, не проходило. Такие парни обычно не приходят поесть в подобные места. Они не рассматривают таких девушек, как я.

Смущенная и настороженная, я подошла к нему.

– Вы решили, что возьмете? – спросила я.

Заказ у него нужно принять, никуда не денешься, и я позволила волосам упасть на лицо, чтобы они заслонили его.

– Три яйца, – сказал он. Его орехово-карие глаза пристально всматривались в мои, скрытые за волосами, – оладьи и ветчину.

Записывать его заказ не было необходимости, но я внезапно обнаружила, что жалею об отсутствии ручки, – мне захотелось хоть во что-нибудь вцепиться.

– Как приготовить яйца? – спросила я.

– Сама скажи, – его слова застали меня врасплох.

– Простите?

– Догадайся, – ответил он.

Я посмотрела на него сквозь пряди волос, по-прежнему прикрывавшие мое лицо.

– Хотите, чтобы я отгадала, как приготовить яйца?

Он улыбнулся.

– Почему нет?

Вот так, значит, перчатка брошена.

– Явно не болтунья, – произнесла я, размышляя вслух. Обычный вариант, слишком простой, а этот парень любит выделяться. Но не слишком сильно, а значит, пашот тоже не подойдет, по крайней мере, не в этом заведении. Глазунья, поджаренная с одной стороны, слишком жидко; полностью пропеченная – недостаточно жидко. – Поджаренная с обеих сторон, но лишь слегка, – я была уверена в своем выводе так же, как в цвете его глаз. Он улыбнулся и закрыл меню.

– Я угадала? – поинтересовалась я, но не потому, что мне нужно подтверждение, а чтобы увидеть его реакцию.

Парень пожал плечами.

– А в чем тогда веселье?

Я хотела задержаться, рассмотреть его, понять, в чем дело, но не стала. Я передала на кухню его заказ, потом отнесла ему. Меня поглотил обеденный наплыв посетителей, и когда я решила взглянуть на парня еще раз, тот уже ушел. Он не стал дожидаться чека – просто оставил двадцатку на столе. Я решила, что за такую сумму чаевых он может играть в загадки сколько душе угодно, и тут заметила, что он оставил не только банкноту, но и визитку.

Я взяла ее. Строгая белая карточка, черные буквы, ровные промежутки между строчками, но текста совсем немного: имя, должность, номер телефона. В верхней части три слова, всего три слова, от которых у меня перехватило дыхание, будто меня ударили в грудь.

Спрятав в карман визитку и чаевые, я вернулась на кухню. Отдышалась, а потом посмотрела на визитку снова.

Имя – Таннер Бриггс.

Должность – специальный агент,

Федеральное бюро расследований.

В последние три слова я так пристально всматривалась, что взгляд затуманился. Что я натворила, что мною интересуется ФБР?