Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 202 (всего у книги 327 страниц)

Скарр: (Пауза.) Я не хотел ее убивать. Но пришлось – она стала угрожать, что все расскажет полиции. Пойми, она меня ненавидела, потому что Вайолет ушла от нее ко мне. Она винила меня в том, что я испортил нашу дочь. (Пауза.) Мне пришлось ее убить.

Хог: Когда я упомянул на похоронах про альбом, вы изобразили недоумение, сказав, что ничего о нем не помните – прекрасный образчик актерского мастерства. Но вы допустили одну промашку. Когда я сказал, что в альбоме фотографии со всего света и в том числе из Лос-Анджелеса, вы на краткий миг изменились в лице. Вам ужасно захотелось выяснить, известно ли мне о вашей причастности к убийству. Я еще ничего не подозревал, но заметил вашу реакцию.

Скарр: Я ослабил бдительность. Я ведь как-никак был на похоронах жены, матери моего ребенка.

Хог: Которую вы убили. И на этом вы не остановились. Теперь над вами нависла опасность разоблачения. Полиция знала, что отец Боб когда-то торговал наркотиками. Он мог разговориться. После убийства Тьюлип Боб стал не нужен. Поэтому вы убили и его, снова все обставив как ограбление. Комар носа не подточит. (Пауза.) Я вот все думаю о других. О Дереке, Марко, Джеке… Они хоть что-нибудь знают?

Скарр: Нет. Они никогда ни о чем не подозревали.

Хог: Они не знали о вашем знакомстве с Ларри Ллойд Литтлом?

Скарр: Когда я тусил с Дэннисом, их в Штатах не было. Я приехал туда после нашего турне. Я, Тьюлип, а больше никого.

Хог: А почему Джек так упорно не хотел говорить о прошлом?

Скарр: Ему тут у меня очень даже неплохо. Он опасался, что из-за тебя привычный порядок жизни полетит в тартарары.

Хог: И оказался прав.

Скарр: Ага.

Хог: А я-то думал, Тристам, что начал вас понимать. А вот сейчас до меня дошло, что я заблуждался. Помогите мне. Что руководило вами?

Скарр: Зачем тебе это? Книгу-то все равно уже не закончишь.

Хог: Сделайте мне приятное – ради нашей дружбы.

Скарр: Не думаю, что тебе под силу меня понять. С твоими представлениями о нравственности.

Хог: У вас они явно другие.

Скарр: Я Ти-Эс. Есть я, и есть все остальные.

Хог: И вы вправду считаете, что можете встать над законами и нормами, которым следуем мы, глупые, презренные людишки?

Скарр: Все, кто добился такого успеха, как я, плевали на эти законы – лгали, обманывали, крали…

Хог: Тристам, вы убили четырех человек. И сейчас собираетесь совершить пятое убийство. Никто не вправе распоряжаться жизнью другого человека.

Скарр: Ты разочаровываешь меня, Хогарт. Ты ведь ценишь масштабы. Я полагал, тебя впечатлит то, чего я добился. Думал, ты хоть что-то поймешь.

Хог: Дерек сказал, что вы привыкли добиваться своего во что бы то ни стало. Вы зашли…

Скарр: Гораздо дальше, чем остальные. Именно так. Другим не хватало храбрости – кишка тонка. Людишки в массе своей трусливы. Будь у них смелости побольше, они бы вели себя точно так же, как я. Да только куда им! Все боятся, что их поймают с поличным. Слабаки. А я сильный. У меня хватает воли взять то, чего я хочу. (Пауза.) Я долго ждал, и вот теперь, наконец, настал мой час. У меня будет новый имидж благодаря той работе, что мы с тобой проделали вместе. Я восстану из небытия. Подарю людям новую музыку. Мою. Думаю, я сразу выпущу двойной альбом. Наснимаю клипов. Поеду в мировое турне. Возвращение звезды. Здоровье у меня, конечно, не то, что прежде, но во всем остальном я гораздо круче, чем когда-либо был. У меня куча потрясных идей.

Хог: Совесть мучить не будет?

Скарр: Все сделанное мной было вынужденными мерами. Я бы не стал делать ничего из того, что совершил, будь у меня другие варианты.

Хог: Как мило. Как здорово…

Скарр: (Пауза.) Как здорово что?

Хог: Мне вот тут подумалось, как здорово быть психопатом. Что бы ни сотворил, всегда можно найти себе оправдание. Вы согласны?

Скарр: Мне нравилось с тобой болтать. Тебя будет не хватать.

Хог: (Пауза.) Ага, я… На шампанское не претендуете?

Скарр: Да нет, допивай.

Хог: Должно быть, я хватил лишнего… Чувствую себя…

Скарр: Как?

Хог: А вы мне, Тристам, даже начали нравиться.

Скарр: Да и ты мне тоже.

Хог: Вы были одним из моих кумиров. А их у меня немного осталось. Если подумать, так вообще ни одного…

Скарр: Извини, если разочаровал.

Хог: Как… как вы собираетесь от меня избавиться?

Скарр: Все будет выглядеть как самоубийство.

Хог: И почему я…

Скарр: Писатель-неудачник накладывает на себя руки… Выглядит весьма правдоподобно.

Хог: А, ну да. Я бы поверил.

Скарр: Вот и полиция поверит.

Хог: Знаешь, что я подумал. Тристам? Если бы все люди были… были такими, как ты… мир бы превратился в ад.

Скарр: Что ж, в таком случае милости туда просим. Этот ад носит мое имя. Ты не возражаешь, если я бутылочку с собой заберу, а, Хогарт? Хогарт?

(Молчание, слышно, как запускается двигатель. Шелестят бумаги. Хлопает дверца машины. Издалека доносится скрип задвигающейся двери гаража. После этого слышится лишь урчание двигателя, работающего на холостых оборотах.)

(конец записи)

Глава 13

– Ты же мог погибнуть! – вскричала Мерили, опускаясь рядом со мной на колени. От волнения она свела брови, а в огромных глазах стояли слезы.

– Но не погиб же, – не слишком уверенно попытался успокоить ее я.

Я сидел на усыпанной гравием дорожке, рядом с гаражом. Голова пульсировала от боли. К горлу подкатывала дурнота, перед глазами все плыло. Памела все норовила сунуть мне под нос баночку с нашатырным спиртом, я вяло отмахивался. Лулу застыла у ног Мерили и тихо поскуливала. Из особняка доносились музыка, голоса и смех. Веселье продолжалось.

– Давайте-ка, Хоги, вставайте, – приказала Памела, подхватила меня под мышки и достаточно бесцеремонно вздернула на ноги. – Надо привести вас в чувство, а то какой от вас прок.

Она взяла меня под одну руку, Мерили – под другую. Мы двинулись по дорожке. Я с трудом переставлял ватные ноги.

– А что, если бы у него был пистолет? – Мерили вперила в меня взгляд. – Что, если б он тебя просто пристрелил, вместо того чтобы…

– Тогда я был бы мертв, – ответил я. – Но ведь я жив, и это главное. Я заставил его раскрыть все карты. Все на записи.

Из гаража, покачивая головой, вышел Рут. Именно он обнаружил меня на переднем сиденье «пежо» примерно через полчаса после того, как Ти-Эс напоил меня шампанским со снотворным и запер в гараже в машине с работающим двигателем. Именно Рут вытащил меня на свежий воздух. Именно он, когда я пришел в чувство, по моей просьбе позвал Мерили и Памелу.

– Простите, Хоги, но я не нашел диктофон, – промолвил Рут.

– Он под водительским сиденьем, – пояснил я.

Полицейский кивнул и скрылся из виду.

– Нашел! – крикнул он, выходя из гаража. – Больше в машине ничего нет. Он забрал и бумаги, и кассеты – все.

Ну что ж, ничего страшного. Я снял копии, в том числе и с фотографии. Ти-Эс поверил мне, когда я сказал, что все улики против него существуют в единственном экземпляре. До него не дошло, что я хотел спровоцировать его на совершение еще одного преступления – давай, убей меня, и концы в воду.

– Хоги, родной мой?

– Да, Мерили?

– Как тебе удалось остаться в живых?

– Хороший вопрос, – согласилась Памела. – Окись углерода должна была вас убить.

– Должна была, – не стал спорить я. – Вот только у этой модели «пежо» дизельный двигатель. Вот почему мне не грозила смерть от отравления окисью углерода.

– Не понял, – нахмурился Рут.

– Дизельные двигатели, в отличие от бензиновых, не вырабатывают окись углерода, – ответил я, – ну, почти не вырабатывают. Система сгорания принципиально иная. Дым из выхлопной трубы черный, вонючий, но далеко не такой токсичный, как у бензинового двигателя. Об этом знает не так много народа. Вот Трис, к примеру, не знал.

– А ты-то откуда это знаешь? – спросила Мерили.

– Один французский механик рассказал.

– А если б ты его неправильно понял?

– Я идеально владею французским.

– Я знаю, но…

– То есть вы устроили ловлю на живца? – спросил Рут, посасывая выступающие вперед зубы.

Я кивнул, о чем немедленно пожалел, поскольку у меня тут же зашумело в голове.

– С одной стороны, Трису позарез было нужно избавиться от меня, а с другой стороны, он не мог позволить себе еще одного убийства – особенно у себя в поместье. Уж слишком высок в этом случае риск разоблачения. Вот поэтому я и предоставил ему отличную возможность инсценировать мое самоубийство. Он подмешал мне что-то в шампанское, и я вырубился. Сам он к нему, естественно, не притронулся.

– Но ведь при вскрытии патологоанатомы непременно бы нашли у тебя в крови следы снотворного. Неужели он этого не учел? – спросила Мерили.

– Вы удивитесь, мисс Нэш, если узнаете, сколько сейчас веществ, которые распадаются столь быстро, что от них не остается никакого следа, – подал голос Рут. – Бутылку он, конечно, забрал. – Полицейский повернулся ко мне. – Он считает, что вас нет в живых.

– Именно так.

– Какой же ты глупенький дурачок, – покачала головой моя бывшая супруга.

Я взял Мерили за руку и чуть сжал ей ладонь.

– Ну и ну, – промолвил я. – Ничего милее я никогда… никогда от тебя не слышал, – я почувствовал, как у меня дрожат колени.

– Думаю, – Памела подхватила меня с новой силой, – сейчас самое время влить в вас большую кружку кофе.

Меня отвели в домик к Джеку. Я мешком повалился в его кресло в гостиной. Лулу, которой, видимо, надоело изображать хромоту, тут же запрыгнула мне на колени и лизнула меня в нос. Залах из ее пасти шел такой, что я твердо решил – пора ее потихоньку отучать от рыбы. Рут юркнул в спальню и прикрыл за собой дверь. По неведомым для меня причинам он хотел послушать запись в одиночестве. Мерили, заламывая руки, села напротив меня. Из кухни показалась Памела, которая протянула мне дышащую паром кружку растворимого кофе. Я сделал большой глоток. В голове яснее не стало, зато я обжег себе язык.

– Как вы себя чувствуете, Хоги? – строго спросила Памела.

– Бывало и хуже, но вот когда, даже не могу припомнить. А вы как?

– Я? – удивилась Памела.

– Вас не тревожит, что вы работали экономкой у убийцы?

– Мне не впервой, вы уж поверьте.

Некоторое время я внимательно смотрел на нее.

– Знаете что, Памела? Пожалуй, в следующий раз я займусь уже вашей автобиографией.

– Боюсь, она получится слишком пресной.

– А мы что-нибудь придумаем. Добавим перчинки. Это, между прочим, и есть самая занимательная часть работы, – забывшись, я сделал еще один глоток кофе. – Впрочем, переделка, в которую я угодил, тоже достаточно забавна.

Дверь в спальню открылась. На пороге стоял бледный, как смерть, Рут.

– Дослушали до конца? – спросил я.

– Ужас какой, – тихо ответил он.

– Да, хорошего мало, – согласился я.

– Какой кошмар… Все эти годы… Все эти убийства…

– Что вы собираетесь делать, инспектор? – перебила его Мерили.

– Что собираюсь делать? – сглотнув, переспросил Рут. – Я… пойду и арестую Тристама Скарра за убийство четырех человек.

– И не забывайте о покушении на убийство еще одного – пятого, – напомнил я. – Готов дать показания в любой момент. Мне это доставит сказочное удовольствие.

Рут завязал пояс на плаще, расправил плечи и двинулся к двери. Вдруг он застыл на месте.

– Что я делаю? Это ж не какая-то шелупонь. Это же сам Ти-Эс.

– И он оказался шелупонью, – возразил я.

Рут провел обеими пятернями по своей взлохмаченной шевелюре цвета спелой морковки:

– Но ведь там… там присутствуют члены королевской семьи.

– Они уже уехали, – отозвалась Памела. – У них на сегодня были запланированы еще другие дела.

Рут поджал губы и бросил взгляд на телефон:

– Нет, все-таки лучше сперва позвонить начальству.

– Зачем, инспектор?

– В этом-то все и дело. Понимаете, я вовсе не…

– Вы что, боитесь? Потому что Трис такой известный?

– Не боюсь я вовсе, – возмутился Рут и покраснел.

– Да поглядите, к примеру, на Мерили, – продолжил наседать я. – Мало кто может соперничать ей в известности, а на самом деле она самый простой человек.

– Самый простой человек? – Мерили вся подобралась.

Рут заколебался.

– Пожалуй, в этом что-то есть… – Он снова взглянул на телефон и сделал глубокий вдох. – Ну что ж, – решительно промолвил он. – Я пошел.

Полицейский снова направился к двери и на этот раз дошел до нее и даже открыл.

– Вы не возражаете, если я составлю вам компанию? – спросил я.

Рут прикусил нижнюю губу, опять став похож на суслика.

– Хотите присутствовать на задержании?

– В первую очередь мне бы хотелось увидеть выражение его лица.

С Рутом отправились мы все.

В бальной зале играла музыка, а присутствующие наблюдали удивительное по нынешним временам зрелище. На сцене пел Ти-Эс. Это было его первое выступление за десять лет, и выкладывался он на полную катушку: выл, визжал, хрипел и обильно потел. Затворничество подошло к концу. Новое начало. Исполнял самый первый хит группы «Мы» – «Ух ты, Боже, ну и ну!», который идеально подходил к тому, что вот-вот должно было произойти. Аккомпанировал ему звездный состав: Джимми Пейдж – с гитарой, Маккартни – с контрабасом и Чарли Уоттс – на ударных. Несмотря на это, все внимание было приковано к Трису. Танцы прекратились. Разговоры смолкли. Гости позабыли о еде и выпивке. Буквально все присутствующие хлопали в такт, пока Скарр не допел до конца и не замер, воздев микрофон в руке – триумфатор, салютующий собравшимся.

Как же кричала публика! Сколько любви, сколько восхищения было в этих воплях. Для Триса они звучали словно райская музыка. Он застыл и, сверкая глазами, словно губка, впитывал восторг гостей. Они аплодировали ему. Только ему и больше никому. Ему.

Ну, наконец-то!

Он был столь сильно поглощен происходящим, что далеко не сразу заметил меня, стоящего прямо у сцены в компании Рута. Заметив нас, Трис выпучил глаза. Лицо покрыла мертвенная бледность. И тут организм Тристама Скарра подвел его.

Трис повалился как подкошенный.

Когда он упал ничком, первым к звезде подскочил Джек, за ним Рут. Кто-то закричал. Триса никак не могли привести в чувство. Рут пытался делать искусственное дыхание. Памела вызывала скорую помощь. Все эти усилия оказались напрасны. Когда приехала скорая, Триса уже не было в живых.

Глава 14

Пресса выдавала общественности информацию о случившемся дозированно.

Сперва газетчики сообщили, что один из самых прославленных английских рок-музыкантов, хулиган и повеса Тристам Старр упал замертво прямо на глазах пары сотен мировых знаменитостей шоу-бизнеса. Потом написали, что в тот самый момент, когда случилось несчастье, в поместье Старра находился следователь, некий Фарли Рут. И только после этого газетчики поведали все остальное. О том, почему Рут находился в поместье. О кассете с исповедью Старра. О том, что на самом деле произошло с Паппи Джонсом, Рори Ло, Тьюлип, отцом Бобом и чуть не произошло со мной. Через несколько дней подоспели и результаты вскрытия. Тристам Скарр скончался в результате инфаркта, отчасти спровоцированного внушительной дозой спида, принятой незадолго до смерти – вне всякого сомнения, для того, чтобы хорошо выступить перед гостями. Также вскрытие показало, что вся сердечно-сосудистая система Скарра в принципе дышала на ладан. Спид в сочетании с адреналином, выброшенным в кровь в ходе выступления, добил ее окончательно.

И один крайне неприятный сюрприз.

Я решил задержаться в поместье до похорон. Большую часть времени я проводил у себя, стараясь закончить работу, ради которой сюда приехал. У меня никак не получалось на ней сосредоточиться. В основном я лежал на кожаном диване с бокалом односолодового виски в руке и мрачно смотрел на пламя, плясавшее в камине. Лулу дремала рядом со мной в кресле. В поместье стояла тишина, что вполне меня устраивало. Я был не в настроении разговаривать.

Мне звонил редактор из Нью-Йорка – узнать, как движется дело, и выяснить, когда я закончу. Понятное дело – чем раньше, тем лучше, так издательство заработает больше денег.

– Я хочу скорей получить эту исповедь, – сказал мне он.

– Получишь, – пообещал я. – Это будет… как ты это называешь? Бомба?

– Это будет напалм, – ответил редактор дрожащим от возбуждения голосом.

– Напалм круче бомбы?

– Слушай, Хог, – редактор пропустил мой вопрос мимо ушей, – он и вправду… натворил всю эту херню?

– Ну да.

– Что-то я не врубаюсь. У него ведь были деньги, слава – одним словом, все!

– Не совсем. Ему всем этим приходилось делиться.

– Давай, Хоги, выручай нас. Потолкуй с его адвокатом, Вайнтробом. Он ведь, если захочет, может оттянуть дату публикации на несколько месяцев. Это ж все-таки мемуары, и нельзя забывать о юридической стороне вопроса.

– Я не собираюсь обелять Триса и оправдывать его преступления.

– Такое я бы и не стал издавать, – заверил меня редактор. – Слушай, меня тут все спрашивают… Ты ведь столько времени с ним провел. Каким он был?

Я долго думал над ответом:

– Очень умным. Очень талантливым. Глубоко несчастным. Это был человек-тень. Его временем была ночь. Он мне даже начал нравиться.

– А какие чувства ты испытываешь по отношению к нему сейчас – зная о том, что он совершил?

– Уже никаких.

Я повесил трубку и снова растянулся на диване, размышляя о том, что где-то уже слышал подобный ответ. Спустя некоторое время до меня дошло, что это были последние слова, которые произнесла во время нашей встречи Тьюлип. Видимо, Ти-Эс вызывал у людей, знавших его более-менее близко, схожие эмоции. Можно приписать это инстинкту самосохранения.

Скромное прощание прошло в маленькой часовне в поместье. На похороны из Лондона приехали Марко и Дерек. Из Нью-Йорка прилетел Джей Вайнтроб. У часовни дежурил лимузин, чтобы сразу по окончании похорон отвезти Джея обратно в аэропорт. Еще присутствовали Вайолет с Джеком и Памелой. И я. Охранники и полицейские оцепили поместье по периметру – стенам, через которые пытались перелезть журналисты и фанаты Триса.

Тристама похоронили рядом с Тьюлип в центре лабиринта. На этом настояла Вайолет. Когда гроб опускали в могилу, она стояла у самого ее края с непроницаемым лицом. Об отце, убившем ее мать, она не плакала.

На следующий день я уехал, заранее сложив одежду, бумаги и подарок Мерили на Рождество. Прежде чем я откланялся, Памела рассказала, что Вайолет унаследовала все имущество своего отца, став, таким образом, одной из самых богатых девушек-подростков Великобритании. Опекуном по завещанию назначили Памелу, и потому экономке еще некоторое время предстояло пожить в поместье.

– Что ж, это очень досадно, – вздохнул я. Мы стояли на кухне, куда я пришел попрощаться. Я не про то, что вас назначили опекуном. Печально, что вы не можете полететь с нами в Штаты.

Она улыбнулась, присела на корточки и, ласково улыбнувшись, погладила Лулу.

– Ну, кто знает, что нас ждет в будущем. Может быть, в один прекрасный день вы откроете дверь на стук и увидите на пороге меня.

– Мы вас тут же пригласим зайти.

В этот момент на кухню зашла Вайолет в балетках. Она жевала яблоко и, судя по ее виду, умирала со скуки.

– Пока, Вай.

Она молча кивнула мне, даже не остановившись.

– Вайолет, Хоги уезжает, – с настойчивостью в голосе произнесла Памела.

Девушка снова кивнула и направилась к двери. Мы проводили ее взглядами.

Памела покачала головой и повернулась ко мне:

– Знаете, она не такая уж плохая. Бедняжке просто нужны внимание и забота.

Интуиция подсказала мне, что уж этого Вайолет получит от Памелы в избытке.

Я отправился на поиски Джека. Отыскал я его в гараже – Джек собирал вещи.

– Памела просила меня остаться и помочь ей по хозяйству, – пояснил он. – Но я решил, что мне лучше съехать.

– А как же Вайолет?

Джек заиграл желваками.

– Мистер Хог, теперь она тут хозяйка. Со временем она станет настоящей леди. Ей ни к чему такие, как я.

– И куда же ты собираешься отправиться?

– Сам пока не знаю, сэр.

Я протянул ему руку:

– Будешь в Нью-Йорке, звони. Я тебя напою. Угощаю.

– Это очень мило с вашей стороны, – Джек пожал мне руку. – Особенно учитывая то, что я натворил.

– Скажем так, я прекрасно понимаю твои чувства.

– Мистер Хог?

– Да, Джек.

Он вперил взгляд в пол:

– У меня получится ее забыть?

Мне удалось выдавить из себя ободряющую улыбку:

– Ты даже удивишься, насколько быстро это произойдет.

– Да, – кивнул он с мрачным видом. – Наверное.

Мне повезло – в поместье приехал Рут, чтобы уточнить кое-какие детали дела. Полицейский согласился подкинуть меня до Лондона.

– Вы уж извините, Хоги, что газеты все представили в таком свете, – с виноватым видом промолвил Рут, выруливая на дорогу к воротам. Мои вещи лежали аккуратно сложенными в багажнике машины.

– И в каком же свете они все представили? – спросил я.

Лулу сидела у меня на коленях и смотрела в окно, провожая печальным взглядом удаляющийся Гэд-поул. Жизнь в поместье явно пришлась ей по вкусу.

– Ну, так, словно… Ну… мы же с вами оба прекрасно знаем, что дело, по сути, раскрыли вы.

– Я бы так не сказал, инспектор.

– Вообще-то я не… – Рут оборвал сам себя и расплывшись в улыбке с довольным видом на меня посмотрел. Затем он, все так же улыбаясь, сосредоточился на дороге.

– Неужели? – покачал головой я. – Вас повысили?

– Ага.

– Ну что ж, в таком случае поздравляю, инспектор. Я знал, что это звание – лишь вопрос времени.

– Спасибо, сэр. За все спасибо.

Охранники открыли нам ворота. Я помахал им на прощание. А они мне в ответ – нет. Когда мы вырулили на шоссе, я решил, что пришла пора дать Руту телефон моего портного.

* * *

Вот я и покончил с первой, вводной главой, задающей тон всей автобиографии. Само собой, она получилась несколько иной, чем я изначально планировал, но в нашем деле такое случается достаточно часто.

Я написал ее за несколько дней, работая по утрам, пока Мерили еще спала. Трудился за обеденным столом, под потрескивание дров в камине. Лулу спала под стулом, положив голову на мои ноги в унтах. Первую главу я написал от своего лица. А как иначе-то? Читатель должен был узнать о том, что случилось после того, как я начал работать над мемуарами Тристама Скарра. Пусть помнит, что в книге перед ним содержится версия, изложенная самим Тристамом, но что есть и иная версия. Эту вторую версию я изложил в заключительной главе, которую тоже написал от своего лица. В ней я подробно рассказал об убийствах, совершенных Тристамом в прошлом и настоящем, о его попытке отправить меня на тот свет, о его исповеди и о его собственной смерти на сцене.

Чтиво получилось очень даже занимательным, но это мое личное мнение. Хотите составить свое собственное – купите книгу и прочтите сами.

Так совпало, что в тот самый день, когда я отправил рукопись в Нью-Йорк, Мерили отыграла свой последний спектакль. На дворе стоял сочельник. Чтобы все это отпраздновать, мы отправились с Лулу в «Голодную лошадь». Официант нас помнил, и нам не пришлось просить его подать к мартини мисочку оливок.

Мерили показалась мне усталой и чуть печальной. Такое настроение находит на нее всегда, когда она отыгрывает роль в последний раз. Я ее понимал – в тот вечер я испытывал схожие чувства.

– Рад, что закончил, мой хороший? – Мерили выдавила из себя вымученную улыбку, когда мы чокнулись бокалами.

– Эта книга далась мне нелегко. Мне кажется, я лишился частички своей души. Наверное, это неизбежно, когда разочаровываешься в кумире. От этого можно озлобиться, но я не хочу. Я не хочу сидеть и ждать, когда в других проявится дурное. Причем не только в других, но и в самом себе, – я осушил бокал. – Я все думаю о том, что мне больше не нравится такая работа.

– Тебе нужно вернуться к своему роману.

– Именно это я и собираюсь сделать, – я встретился взглядом с официантом и знаком показал подать нам еще мартини. – Я уже соскучился по Нью-Йорку. Не возражаешь, если мы полетим завтра, или хочешь задержаться в Лондоне?

Мерили кашлянула и в смущении отвела взгляд:

– Тут неожиданно нарисовалась работа… Мне звонил мой агент… Для меня есть роль в одном фильме… В общем, я согласилась.

– Роль в фильме? – я почесал ухо.

– Съемки уже начались. В Тунисе, – затараторила Мерили. – Понимаешь, они хотели взять на роль Мерил, и у них все уже было на мази, но в последнюю секунду все сорвалось и… Это дикая удача, тем более что они изначально не рассматривали всерьез мою кандидатуру… Это по роману Грэма Грина, сценарий писал Гарольд Пинтер. На главную мужскую роль взяли Джимми Вудса, а режиссер…

– Хочешь, составлю тебе компанию?

Мерили, поджав губы, целую минуту разглядывала скатерть. Наконец, она молча помотала головой.

Подошел официант с мартини и спросил, готовы ли мы сделать заказ. Желание полакомиться мясом, обуревавшее нас всего пять минут назад, куда-то пропало. Я махнул рукой в знак того, чтобы официант ушел.

– Пойми, мой хороший… мне… мне некоторое время надо побыть одной, – начала Мерили. – Последние несколько недель были просто чудесными. Особенными. Но… со мной что-то не так. От тебя я ушла к Заку, от Зака – снова к тебе. Мне надо разобраться в себе. А для этого надо побыть одной. А через несколько месяцев я вернусь. Договорились?

– Договорились, – отозвался я, прекрасно понимая, что она не вернется – ну, по крайней мере ко мне. То, что происходило между нами на протяжении последних нескольких недель, подошло к концу. Может, мы поддались влиянию Лондона? Или спектакля, в котором она играла? Так или иначе, все было кончено. На данный момент.

– Прости меня, мой хороший. Мне… мне так жаль…

Я утонул в сиянии ее изумрудных глаз.

– Тебе не за что просить прощения, – отозвался я. – Нам было здорово вместе. А сколько еще прекрасного впереди! Ты моя. И всегда будешь моей. На этот счет у меня нет никаких сомнений, – я осушил бокал и взглянул на Лулу, сидевшую на коленях у Мерили. – Боюсь, кое-кому придется трудно.

– Мне тоже, – ответила Мерили, поглаживая кое-кому уши. – Ты ведь не обязан меня ждать.

– Знаю. Но все равно буду.

– Какой же ты у меня понимающий, – Мерили накрыла мою руку своей.

– Да, я такой. В свете того, что я услышал, пока ты от меня подарок на Рождество не получишь.

– Что?

* * *

На Рождество я купил Мерили серый кашемировый свитер. Сорок второй размер – это если мерить на мужчину. Мой размер. Увидел его в торговом центре «Берлингтон Аркэйд» и сразу понял, что Мерили будет просто потрясающе в нем смотреться.

Я надел свитер в самолет, решив, что лучше сразу начать его разнашивать, чтобы, когда снова придет наше с Мерили время, свитер пришелся бы ей как раз в пору.

Самолет летел почти пустой – мало кто любит путешествовать в Рождество. Лулу скулила весь полет, несмотря на то что я отдал ей свой салат из морепродуктов.