Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 327 страниц)

Глава 65

Винсент Блейк верил, что его сын был мертв. Он верил, что тело находилось здесь. Я подумала о семейной печати Блейка, о том факте, что Тоби украл ее, о реакции его отца на то, что он это сделал.

Ты знаешь, что я оставил там, написал Тоби моей маме много лет назад. Ты знаешь ему цену. Тоби, будучи подростком, украл печать – и спрятал стихотворение «Древо яда» Уильяма Блейка, чтобы отец его нашел.

– Он хотел, чтобы вы поняли, что он знал правду. – Почему-то мне казалось правильным обратиться к Тобиасу Хоторну. Это было его наследие. Все это. – Что вы сделали, – прошептала я, – когда обнаружили сына Винсента Блейка на своей территории?

Когда он осознал, что человек добрался до него через шестнадцатилетнюю девушку. Эта девушка, возможно, и воображала себя возлюбленной, но Тобиас Хоторн видел историю в другом ключе. Уиллу Блейку было уже больше двадцати. А Мэллори – всего шестнадцать.

И в отличие от Винсента Блейка Тобиас Хоторн не верил, что мальчишки есть мальчишки.

Что с ним случилось? – услышала я голос Иви в своей голове. С твоим Лиамом? И все, что сказала Мэллори Лафлин, было: Лиам ушел.

Почему он ушел?

Он просто это сделал.

Я пошла в старое крыло Тоби, вновь прочитала строки «Древа яда» и дневник, который он вел невидимыми чернилами на своих стенах. Теперь я поняла злость юного Тоби по-другому. Он что-то знал.

О своем отце.

О причине, по которой его усыновление было секретом.

Об Уилле Блейке и решении спрятать единственного сына опасного человека у всех на виду. Я подумала о стихотворении Тоби, которое мы расшифровали месяцы назад.

 
Тайны, вранье,
вам – презренье мое.
Ядовито то древо –
ты сам посуди.
С. и З., и меня уже не спасти.
Те улики, что выкрал,
Таятся во тьме.
Но свет все откроет,
что пишу на…
 

– Стене, – закончила я, так же как сделала это еще тогда. Но в этот раз мой мозг видел все это через новую призму. Если Тоби знал, что за печать он украл, значит, он знал, кто такой Уилл Блейк, кто такой Винсент Блейк. А если Тоби знал это…

Что еще он знал?

 
Те улики, что выкрал,
Таятся во тьме.
 

Когда я процитировала стихотворение Иви, она спросила меня: Что он имеет в виду под уликами, которые он выкрал? Уликами чего? Она искала ответы, доказательства. Тело, подумала я. Или, что более реалистично на данный момент, кости. Но пока что Иви не нашла ничего из этого. Если бы она это сделала, то Блейк не перепоручил эту задачу мне.

Я хочу узнать правду, которую Тобиас Хоторн скрывал от меня все эти годы. Я хочу узнать, что случилось с моим сыном.

Дом Хоторнов был полон тайных мест: спрятанных помещений, коридоров, подземных туннелей. Может быть, все, что Тоби когда-либо находил, – это печать. Или, может быть, он нашел человеческие останки. Эта мысль была подспудной, потому что еще до того, как Винсент Блейк сказал мне так много, какая-то часть меня подозревала, что мы ищем именно это.

Его сын пришел сюда. Он выбрал целью шестнадцатилетнего ребенка, находившегося под защитой Тобиаса Хоторна. В его доме.

Где такой человек, как Тобиас Хоторн, мог бы спрятать тело?

Орен избавился от тела Шеффилда Грэйсона – но я не знала, как именно. Но сын Винсента Блейка исчез задолго до того, как Орен начал работать на старика. В то время состояние Хоторнов было значительно меньше. Вероятно, Тобиас Хоторн даже не нанимал охрану.

Тогда Дом Хоторнов был лишь очередным поместьем.

Каждый год Тобиас Хоторн что-то пристраивал к нему. Эта мысль пронеслась у меня в голове; мое сердце прогнало ее по венам.

И внезапно я поняла, с чего начать.

* * *

Я вытащила чертежи, которые мистер Лафлин подарил мне. Они подробно описывали каждое дополнение, которое Тобиас Хоторн внес в Дом Хоторнов за десятилетия, прошедшие с момента его постройки. Гараж. Спа. Кинотеатр. Боулинг. Я разворачивала листок за листком, план за планом. Скалодром. Теннисный корт. Я нашла чертежи беседки, летней кухни, оранжереи и многого другого.

Подумай, приказала я себе. Уровни смыслов были во всем, что Тобиас Хоторн когда-либо делал, – во всем, что он строил. Я подумала об отсеке на дне бассейна, о тайных коридорах в доме, туннелях под поместьем, обо всем.

В Доме были тысячи мест, где Тобиас Хоторн мог спрятать свой самый темный секрет. Если я буду надеяться на удачу, то ничего не найду. Я должна подойти к этому логически, системно.

Разложить планы в хронологическом порядке, подумала я.

Лишь на нескольких чертежах был отмечен год, но каждый показывал, как пристройка будет интегрирована с домом или примыкающей территорией. Мне нужно было найти самый первый план – на котором Дом был маленьким, простым – и двигаться от него.

Я просматривала страницу за страницей, пока не нашла нужную: исходный Дом Хоторнов. Медленно, шаг за шагом я раскладывала чертежи в нужном порядке. К рассвету я выполнила задачу лишь наполовину, но этого было достаточно. Основываясь на нескольких чертежах, на которых стояли даты, я смогла рассчитать годы остальных.

В крыле Тоби я сосредоточилась не на том вопросе. Не где Тобиас Хоторн мог бы спрятать тело – но когда? Я знала, в каком году родился Тоби, но не в каком месяце. Это сузило мой поиск до двух наборов чертежей.

За год до рождения Тоби Тобиас Хоторн возвел оранжерею.

В год рождения Тоби – часовню.

Я вспомнила, как Джеймсон сказал, что его дед построил часовню для прабабушки, чтобы она кричала на Бога, а затем я вспомнила реакцию самой прабабушки. Старый болван грозился вместо нее построить мне мавзолей.

Что, если это не было угрозой? Что, если Тобиас Хоторн просто решил, что это слишком прямо?

Где такой человек, как Тобиас Хоторн, мог бы спрятать тело?

Глава 66

Пройдя под каменными арками часовни, я оглядела помещение: изящно вырезанные скамьи, замысловатые витражи, алтарь из белоснежного мрамора. Ранним утром свет струился из восточных окон, заливая комнату цветом витражей. Я изучила каждую панель, пытаясь найти что-нибудь.

Подсказку.

Ничего. Я подошла к скамьям. Их было всего шесть. Деревянная отделка притягивала внимание, но если в ней и хранились какие-то секреты: потайные отделения, кнопка, инструкции, – я не смогла их найти.

Остался алтарь. Высотой он был мне по грудь, чуть больше шести футов в длину и, может быть, три фута в ширину. На вершине алтаря стояли канделябр, сверкающая золотая Библия и серебряный крест. Я внимательно осмотрела предметы, а затем встала на колени, чтобы посмотреть на текст, вырезанный на алтаре.

Цитата. Я провела по ней пальцами и прочитала вслух:

– Когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно.

Прозвучало как строка из Библии. Было слишком рано, чтобы звонить Макс, поэтому я поискала цитату в интернете и нашла стих Библии: 2-е послание к коринфянам 4:18.

Я подумала о том, что Блейк зашифровал другой библейский стих в коде замка. Во сколько его игр сыграл молодой Тобиас Хоторн?

– Мы смотрим не на видимое, но на невидимое, – вслух повторила я и уставилась на алтарь. Что за невидимое?

Стоя на коленях перед алтарем, я провела по нему пальцами: вверх и вниз, влево и вправо, сверху вниз. Я обошла его сзади, обнаружила небольшой зазор между мрамором и полом, наклонилась, чтобы посмотреть, но не смогла ничего разглядеть, поэтому просунула пальцы в щель.

Практически сразу я почувствовала несколько выпуклых кругов. Моим первым желанием было нажать на один из них, но я не хотела поспешить, поэтому продолжила ощупывать пространство, пока не подсчитала количество кругов. Внутри было три колонки выпуклых кругов, по шесть в каждой.

Всего восемнадцать. 2-е послание к коринфянам 4:18, подумала я. Значило ли это, что мне нужно было нажать на четыре из восемнадцати кругов? А если да, то на какие именно?

Чувствуя досаду, я встала. Ничего не было простым, когда дело касалось Тобиаса Хоторна. Я снова обошла алтарь, оценивая его размеры. Миллиардер хотел построить мавзолей, но не стал этого делать. Он построил эту часовню, и я не могла не подумать о том, что, если бы эта гигантская мраморная плита была полой, внутри нашлось бы место для тела.

Я могу это сделать. Я уставилась на стих, начертанный на том, что, как я подозревала, было могилой Уилла Блейка.

– Когда мы смотрим не на видимое, – вновь прочитала вслух я, – но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно.

Невидимое.

Что значило «смотрим не на видимое»? Я никак не могла взглянуть на выпуклые круги. Я не видела их. Мне нужно было их почувствовать. Пальцами, подумала я внезапно. Вот так просто я поняла, что значила эта надпись – не в библейском смысле, а в том, который вложил в нее Тобиас Хоторн.

Я точно знала, как должна была увидеть невидимое.

Я вытащила телефон и посмотрела, как эти цифры пишутся шрифтом Брайля. Четыре. Один. Восемь.

Присев снова позади алтаря, я просунула пальцы под мрамор и нажала только на указанные выпуклые круги. Четыре. Один. Восемь.

Раздался щелчок, и мой взгляд метнулся к вершине алтаря. Мраморная плита сдвинулась.

Я убрала канделябр, Библию и крест на пол. Плита была толщиной около двух дюймов и слишком тяжелой, чтобы я могла сдвинуть ее сама.

– Мне нужна ваша помощь, – обратилась я к Орену, который, как всегда, стоял на страже.

Он долго и пристально посмотрел на меня, потом выругался себе под нос и пришел мне на помощь. Мы сдвинули мраморную плиту, и я практически сразу поняла, что интуиция меня не подвела. Внутри алтаря имелось углубление. Там бы хватило места для тела.

Но внутри не лежало никаких останков. Я обнаружила там только саван, в который когда-то завернули скелет или труп. К тому времени, когда часовня и этот алтарь были закончены, осталось бы что-нибудь, кроме костей? Я не почувствовала запаха смерти. Потянувшись, чтобы сдвинуть саван, я заметила, что этот импровизированный склеп был осквернен надписью, начертанной знакомым мне почерком.

Почерком Тоби.

Я задумалась, сколько времени он со злостью вырезал на мраморе эти шесть слов. Я задумалась, не здесь ли он нашел семейную печать Блейка. Я задумалась, что еще он здесь нашел.

Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, ОТЕЦ.

Это были слова, которые он оставил после себя – слова, которые Тобиас Хоторн нашел бы, как только Тоби убежал, если бы проверил, раскрыл ли он его секрет.

А потом я заметила еще кое-что в месте, которое, должно быть, служило могилой для Уилла Блейка.

Флешку.

Глава 67

Я сжала в руке флешку. Лихорадочно соображая, я вытащила ее. Флешка выглядела новой, а значит, определенно не пролежала в могиле двадцать лет.

– Знаешь, Эйвери, я бы хотела удивиться, что ты пришла сюда первой, но я не удивлена. – Иви. Я резко подняла голову и увидела, что она стоит в дверях часовни под каменной аркой. – Некоторые люди просто обладают таким талантом, – мягко продолжила она. Она направилась ко мне, к алтарю. – Что ты там нашла?

Ее голос звучал нерешительно, ранимо, но в ту секунду, когда Орен встал у нее на пути, соответствующее выражение на ее лице вспыхнуло, как лампочка за секунду до того, как погаснуть.

– Там должны были лежать человеческие останки, – спокойно добавила Иви. Слишком спокойно. – Но их там не оказалось, верно? Она склонила голову набок, ее волосы заструились мягкими янтарными волнами, когда взгляд упал на флешку в моей руке. – Ты должна отдать мне это.

– Ты сошла с ума? – спросила я. Я не заметила движения ее рук, пока не стало слишком поздно.

У нее был пистолет. Иви держала оружие так же, как Нэш научил меня. Она направила пистолет на меня. Эта мысль не должна была прийти мне в голову, но у меня в сапоге был нож. Я долго тренировалась. Поэтому вместо ожидаемой волны паники меня охватило необъяснимое спокойствие.

Орен вытащил свой пистолет.

– Опусти оружие, – приказал он.

Казалось, Иви не замечала его, словно единственным человеком, которого она видела или слышала, была я.

– Откуда у тебя пистолет? – я тянула время, оценивая ситуацию. – Ты никак не могла попасть в поместье с ним, когда появилась. – Я произнесла эти слова – и вдруг вспомнила, как Иви сбежала в тот момент, когда она «впервые» услышала от нас имя Винсента Блейка.

– Опусти пистолет! – повторил Орен. – Я гарантирую, что выстрелю раньше тебя и не промахнусь.

Иви шагнула вперед, абсолютно бесстрашно.

– Ты правда позволишь своему телохранителю выстрелить в меня, Эйвери?

То была другая Иви. Исчезли маскирующие слои, уязвимость, эмоциональность – все это.

– Ты помогла Блейку похитить Тоби, не так ли? – спросила я, уверенность захлестнула меня, как волна тепла.

– Мне бы не пришлось этого делать, – ответила Иви ровным и твердым тоном, – если бы Тоби открылся. Если бы он согласился привести меня сюда. Но он этого не сделал.

– В последний раз повторяю, опусти оружие! – прогремел Орен.

– Я все еще дочь Тоби, – продолжила Иви, демонстрируя знакомое мне выражение широко раскрытых глаз, ее пистолет не дрогнул. – И в самом деле, Эйвери, как, по-твоему, отреагирует Грэй, если Орен в меня выстрелит? Что, по-твоему, произойдет, если этот красивый сломленный мальчик войдет сюда и увидит меня, истекающую кровью?

При упоминании Грэйсона я инстинктивно поискала его глазами, но его нигде не было. Меня затрясло от сдерживаемой злости, когда я повернулась к Орену.

– Опусти пистолет, – попросила его я.

Глава службы безопасности встал передо мной.

– Пусть она опустит первой.

С надменным выражением лица Иви опустила оружие. Орен в одно мгновение повалил ее на пол и придавил.

Иви посмотрела на меня, лежа на полу часовни, и улыбнулась.

– Ты хочешь вернуть Тоби, а я хочу получить то, что ты нашла в этой могиле.

Она назвала алтарь могилой. До этого она упомянула, что там должны были лежать останки. Я задалась вопросом, как она пришла к этому заключению, а потом вспомнила, где я ее оставила и с кем.

– Мэллори, – сказала я.

– Она призналась, что Лиам не ушел. Цитирую: «Там было так много крови». – Взгляд Иви скользнул к алтарю. – Так где тело?

– Тебя в самом деле заботит только это? – в самом начале она сказала мне, что есть только одна вещь, которая имеет для нее значение. Я подумала, что это не было ложью – просто ее единственная цель не была связана с Тоби.

Тоби ее не волновал.

– Забота – это верный путь к страданиям, и я уже очень давно никому не позволяю причинять мне боль. – Иви вновь улыбнулась, словно у нее было преимущество и она не лежала, прижатая к земле. – Справедливости ради, я предупреждала тебя, Эйвери. Я говорила, что, если бы я была на твоем месте, я бы тоже не доверяла себе. Я говорила, что я сделаю что угодно – что угодно, – чтобы получить желаемое. И я говорила, что никогда не стану невидимой.

– А Тоби, – я пристально посмотрела на нее, боль от осознания нахлынула на меня, – хотел, чтобы ты спряталась.

– Блейк хочет, чтобы я была рядом, – сказала Иви с жаром. – Просто сначала я должна проявить себя.

– У тебя еще нет печати, верно? – спросила я. Я вспомнила, как прабабушка говорила, что Винсент Блейк никому – а речь шла о его семье – не давал путевку в жизнь просто так.

– Я получу ее, – отрезала Иви, ее голос горел жаром целеустремленности. – Отдай мне флешку – и, возможно, ты тоже получишь то, что хочешь. – Она выдержала паузу, а затем вонзила гвоздь прямо в мое сердце: – Тоби.

Мне было тошно даже слышать его имя от нее.

– Как ты можешь так поступать? – спросила я, думая о фотографии, которую прислал Блейк, о синяках на его лице, а затем о фотографиях Тоби и Иви в галерее ее телефона. – Он доверял тебе.

– Легко заставить людей доверять тебе, – мягко ответила Иви, – если позволить им увидеть, как ты истекаешь кровью.

Я подумала о синяках и ссадине, с которыми она появилась здесь и которые демонстрировала, и задалась вопросом, попросила ли она кого-то ее ударить.

– Ты можешь потратить всю свою жизнь, стараясь не причинять боли другим, – продолжила Иви высоким и чистым голосом, – но заставить людей испытывать боль из-за тебя – вот настоящая власть.

Я подумала, как Тоби сказал мне, что у него две дочери.

– Отдай мне флешку, – вновь попросила Иви, ее глаза все еще сверкали, – и ты больше никогда меня не увидишь, Эйвери. Я получу свою печать, а у тебя останется это место и мальчики. Мы обе выиграем.

Она бредила. Орен сильнее прижал ее. Она пришла ко мне с пистолетом. Она была не в том положении, чтобы вести переговоры.

– Я ничего тебе не отдам, – отрезала я.

Послышалось какое-то движение. Я резко повернула голову к двери часовни. В проеме стоял Грэйсон, освещенный сзади, его взгляд был прикован к Орену, который держал Иви.

– Отпусти ее, – приказал Грэйсон.

– Она представляет угрозу, – отрезал Орен. – Она направила пистолет на Эйвери. Единственное место, куда я ее отпущу, – это далеко-далеко от всех вас.

– Грэйсон. – Мне стало плохо. – Это не то, что ты думаешь…

– Помоги мне, – начала умолять его Иви. – Забери у Эйвери флешку. И не позволь им забрать ее у меня.

Грэйсон смотрел на нее еще несколько мгновений, а затем медленно подошел ко мне. Он забрал флешку. Я просто стояла. Чувствуя опустошение внутри себя, я наблюдала, как он повернулся к Иви.

– Я не позволю тебе заполучить ее, – мягко сказал Грэйсон.

– Грэйсон… – мы с Иви одновременно произнесли его имя.

– Я слышал.

– Неважно, что ты слышал, ты знаешь, что злодей здесь не я, Грэйсон, – не растерялась Иви. – Твой дед – он должен мне. Он должен тебе, а ты и твоя семья ничего не должны Эйвери.

– Я должен ей больше, чем она понимает, – Грэйсон перевел взгляд на меня.

Внутри меня прорвалась плотина, и вся боль, которую я не позволяла себе чувствовать, хлынула наружу, а вместе с ней и все остальное, что я когда-либо чувствовала к Грэйсону Хоторну.

– Ты такой же ужасный, каким был твой дед, – попыталась Иви. – Посмотри на меня, Грэйсон. Посмотри на меня.

Он выполнил ее просьбу.

– Если ты позволишь Орену выставить меня отсюда, я позвоню в полицию. Если ты попытаешься заставить меня вернуться к Винсенту Блейку с пустыми руками, клянусь тебе, я найду утес, с которого можно спрыгнуть. – В голосе Иви было что-то свирепое, безумное и дикое – и, казалось, она на самом деле это сделает. – Кровь Эмили на твоих руках. Ты хочешь, чтобы на них была еще и моя?

Грэйсон уставился на меня. Я видела, как он вновь переживает тот момент, когда нашел Эмили. Я видела эффект, который произвела на него угроза найти утес. Я видела, как Грэйсон Давенпорт Хоторн тонет, тщетно борясь с подводным течением. А потом я увидела, как он перестал бороться, позволил воспоминаниям, горю и правде захлестнуть его и глубоко вздохнул.

– Ты большая девочка, – сказал он Иви. – Ты сама делаешь свой выбор. Что бы ты ни делала после того, как Орен отправит тебя собирать вещи, – это твое решение.

Я задумалась, твердо ли он сам верил в эти слова.

– Это твой шанс, – сказала Иви, пытаясь вырваться из хватки Орена. – Это искупление, Грэйсон. Я твоя, а ты можешь стать моим. Это твоя вина, что Эмили умерла. Ты мог ее остановить…

Грэйсон шагнул к ней.

– Я не обязан был это делать. – Он посмотрел на флешку в руке. – А это бесполезно для тебя.

– Откуда ты знаешь? – Иви яростно сражалась с захватом Орена.

– Если эта флешка – дело рук моего деда, – объяснил ей Грэйсон, – тебе понадобится декодер, чтобы разобраться с файлом. Хоторн никогда не оставит незащищенным ни одно ценное знание.

– Значит, я взломаю шифр, – пренебрежительно отреагировала Иви.

Грэйсон приподнял бровь.

– Без второй флешки – нет.

Второй флешки.

– Ты не можешь так поступить со мной, Грэйсон. Мы так похожи, ты и я. – Было что-то в том, как Иви сказала это, что-то в ее голосе заставило меня думать, что она действительно так считала.

Грэйсон не моргнул.

– Больше нет.

Мгновение спустя люди Орена ворвались в часовню.

Орен повернулся ко мне:

– Что будем с ней делать, Эйвери?

Иви направила пистолет на меня. Это было преступлением. В отличие от лжи. В отличие от манипуляций. Я не могла доказать что-либо еще. И не она была главным врагом.

Главной угрозой.

– Пусть ваши люди выпроводят Иви из поместья, – попросила я Орена. – С этого момента мы будем иметь дело непосредственно с Винсентом Блейком.

Иви не сопротивлялась.

– Ты не выиграла, – сказала она. – Он не отступит – и рано или поздно вы пожалеете, что все не закончилось на мне.

Глава 68

Орен оставил меня и Грэйсона в часовне.

– Я должен извиниться перед тобой.

Я посмотрела в глаза Грэйсона Хоторна, такие же светлые и пронзительные, какими они были, когда я увидела его в первый раз.

– Ты ничего мне не должен, – сказала я – не из сострадания, а потому что мне было больно думать о том, как многого я от него ожидала.

– Нет. Должен. – Через несколько долгих мгновений Грэйсон отвернулся. – Я, – начал он, как будто произнести одно это слово стоило ему неимоверных усилий, – так долго наказывал себя. Не только за смерть Эмили – за каждую слабость, каждый просчет, каждый… – Он резко замолчал, словно у него перехватило горло. Я наблюдала, как он сделал неровный вдох. – Неважно, кем я был или что я делал – этого никогда не было достаточно. Старик всегда был рядом, подталкивал меня к лучшему, к большему.

Когда-то я думала, что его уверенность пуленепробиваемая. Что он высокомерный, неспособный усомниться в своих действиях и совершенно уверенный в собственной силе.

– А потом, – продолжил Грэйсон, – старик умер. И… появилась ты.

– Грэйсон, – я почувствовала комок в горле.

Парень просто смотрел на меня, его светлые глаза затуманились.

– Иногда у тебя есть образ человека – какой он, – и ты представляешь, какими вы были бы вместе. Но иногда образ – это все, что у тебя есть. И очень долго я боялся, что любил образ Эмили больше, чем я когда-либо смогу полюбить кого-то по-настоящему.

Это было признание, самоосуждение и проклятие.

– Это неправда, Грэйсон.

Он посмотрел на меня так, словно это было больно и сладко.

– Ты никогда не была просто образом, Эйвери.

Я старалась не чувствовать, как земля внезапно уходит у меня из-под ног.

– Ты ненавидел мой образ.

– Но не тебя саму. – В его словах одновременно слышались ласка и боль. – Никогда.

Что-то дрогнуло внутри меня.

– Грэйсон.

– Я знаю, – резко сказал он.

– Ты по-прежнему уверен, что все знаешь, – покачала головой я.

– Я знаю, что Джейми любит тебя. – Грэйсон взглянул на меня так, словно смотрел на произведение искусства за стеклом, словно хотел протянуть руку, чтобы прикоснуться ко мне, но не мог. – И я видел, как ты смотришь на него, какие вы вместе. Ты влюблена в моего брата, Эйвери. – Он на мгновение замолчал. – Скажи мне, что это не так.

Я не могла этого сделать. И он это знал.

– Я влюблена в твоего брата, – сказала я, потому что это было правдой. Теперь Джеймсон был частью меня – частью той меня, какой я стала за прошедший год. Я изменилась. Если бы этого не произошло, возможно, все могло бы быть по-другому, но пути назад нет.

Я стала кем я стала благодаря Джеймсону. Я не лгала, когда сказала ему, что не хочу, чтобы он был кем-то другим.

Тогда почему мне так тяжело?

– Я хотел, чтобы Иви была другой, – признался он. – Я хотел, чтобы она была тобой.

– Не говори так, – прошептала я.

Грэйсон взглянул на меня в последний раз.

– Так много всего, в чем я никогда не признаюсь тебе.

Он собирался уйти, и я должна была позволить ему сделать это, но не смогла.

– Пообещай мне, что больше не уйдешь, – попросила я Грэйсона. – Ты можешь вернуться в Гарвард. Ты можешь идти куда хочешь, делать что хочешь – просто пообещай мне, что не станешь закрываться от нас. – Моя рука потянулась к броши Хоторнов. Я знала, что у него была такая же. Я знала это, но все равно сняла свою и приколола к его рубашке. – Est unus ex nobis. Помнишь, однажды ты сказал так Джеймсону? Она одна из нас. Что ж, это работает в обе стороны, Грэй.

Грэйсон закрыл глаза, и меня поразило чувство, что я никогда не забуду, как он выглядел, стоя там, в свете из витражных окон. Без доспехов. Без притворства. Без прикрас.

– Scio, – ответил Грэйсон. Я знаю.

Я посмотрела на флешку в его руке.

– У меня есть вторая, – сказала я. – Последний предмет из кожаной сумки, который мы не использовали, помнишь?

Грэйсон распахнул глаза. Он шагнул в темноту.

– Ты позовешь моих братьев? – спросил он. – Или лучше я?