Текст книги "Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

Соавторы: Донна Леон,Джулия Хиберлин,Фейт Мартин,Дэвид Хэндлер,Дейл Браун,Харуо Юки,Джереми Бейтс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 327 страниц)

Глава 83
Джеймсон

Джеймсон был первым, кто вышел из комнаты, первым, кто прошел по коридорам, первым, кто выбежал через парадную дверь и посмотрел вверх. На этот раз Рохан был не так многословен, подсказок почти не дал, но все указывало на то, что ключ спрятан где-то высоко.

«Я искренне надеюсь, что никто из вас не боится высоты».

Джеймсон не мог ничего разглядеть с такого близкого расстояния, поэтому он повернулся и отбежал подальше. Приближались сумерки. Огни освещали дом.

Замок. Стоя сейчас перед ним, Джеймсон не мог называть его иначе. Он насчитал пять башенок, но самая высокая точка была сзади – большая квадратная башня, возвышавшаяся над остальными.

Джеймсон снова начал бегать – вокруг замка, к его задней части, – и именно тогда понял, что Вантидж получил свое название не только потому, что располагался высоко над морем. С этой стороны тоже были скалы.

Поместье располагалось на вершине огромного, крутого, но с плоской вершиной холма, почти полностью окруженного океаном, – целый отдельный мир. Извилистая дорога, вырубленная в скалах, была единственным путем, соединявшим Вантидж с материком.

Джеймсон подошел к краю утеса, слова Рохана не выходили у него из головы: «Я искренне надеюсь, что никто из вас не боится высоты».

Внезапный порыв ветра, сильный, почти штормовой, налетел, казалось, со всех сторон и отбросил Джеймсона назад. Он повернулся, чтобы посмотреть на замок, на башню, которую видел с другой стороны. Она располагалась почти у обрыва и возвышалась над домом на один-два этажа.

Девяносто футов над землей? Или еще выше? Почти на вершине башни виднелись большие часы с белым циферблатом.

– Башня с часами, – сказал он вслух.

Под часами башню опоясывала платформа с искусно украшенными перилами. Под ней Джеймсон разглядел проход, вырубленный в камне.

И в этом проходе… что-то виднелось.

– Не что-то, – сказал Джеймсон, и его голос потонул в завываниях ветра, – это колокол.

Башня с часами была еще и колокольней, и прямо перед тем как Рохан сделал свое замечание о боязни высоты, он сообщил, что Игра начнется заново с ударом колокола.

На этот раз Джеймсон не просто бежал. Он мчался со всех ног. Дверь в основании башни сделана из металлической решетки, и можно с легкостью представить, как какой-нибудь рыцарь пускает через нее стрелу. Снаружи казалось, что ее не открыть, но прежде чем Джеймсон успел придумать, как найти другой вход в башню, вернувшись в особняк, раздался грохот и скрип шестеренок – и металлическая дверь начала подниматься.

Саймон Джонстон-Джеймсон, виконт Брэдфорд, стоял с другой стороны. Он смотрел на Джеймсона.

Джеймсон не совсем понимал его намерения.

– Зачем тебе помогать мне?

В ответ его дядя не улыбнулся, даже не моргнул.

– Я уже говорил тебе раньше, – сказал рыжеволосый мужчина, – я глава этой семьи. Иен может уклоняться от своих обязанностей, но я – нет.

Это не имело значения для Брэдфорда в «Милости дьявола». Это не имело для него значения в начале Игры. Так что изменилось сейчас?

– Это как-то связано с вашей тайной? – спросил Джеймсон.

Брэдфорд ничего не ответил, и Джеймсон не стал тратить время на ожидание ответов, которые не играли никакой роли, по крайней мере, сейчас.

«Кто ты без фамилии Хоторн? Без денег? Без ошметков чужого могущества? Без Эйвери Грэмбс?»

Джеймсон протиснулся мимо Брэдфорда. В стене башни имелась встроенная винтовая лестница без перил. Не колеблясь ни секунды, Джеймсон крепче сжал в руках шкатулку и начал подниматься. Брэдфорд последовал за ним. Лестница поворачивала на девяносто градусов каждый раз, когда они упирались в одну из четырех стен башни. Она поднималась все выше и выше.

И они поднимались все выше и выше.

Наконец они увидели массивный колокол – десять футов в высоту и пять в диаметре в самом широком месте. Но Джеймсон заметил кое-что еще: тонкий кусочек металла, поблескивающий в слабом свете, проникающем снаружи.

Ключ!

Джеймсон поднимался все выше, все быстрее, и, когда Брэдфорд достал фонарик, Джеймсон понял, что ошибался. То, что он увидел, оказалось не просто ключом. Это был один из десятков подвешенных в воздухе на длинных и почти невидимых ниточках ключей. Всего их было шестьдесят-семьдесят, почти все они висели вне пределов досягаемости, и только до нескольких Джеймсон мог дотянуться с лестницы.

Он знал, что ни один из этих ключей не был тем, который он искал. Рохан не стал бы упрощать им задачу. Джеймсон прикинул расстояние между краем каменных ступеней и колоколом. Три с половиной фута.

Брэдфорд положил руку на плечо Джеймсона – точно так же, как в разгар издевательских манипуляций Кэтрин. Но на этот раз он сделал это не в знак поддержки.

Он удерживал его.

– Не надо, – предупредил его дядя тоном, который напомнил Джеймсону Грэйсона и даже Нэша, когда тому казалось, что один из них вот-вот совершит что-то очень неразумное.

Джеймсон повернул голову и встретился взглядом с мужчиной.

– Спасибо за совет.

– Это не совет, – возразил Брэдфорд.

Внезапно раздался звук скрипящего дерева, и с потолка над колоколом опустился люк. Последовала голубая вспышка, и через мгновение на колокол опустилась Зелла.

Джеймсон снова оценил расстояние между лестницей и колоколом. «Я справлюсь». Падение с высоты в семьдесят футов его не пугало, но даже он не настолько безрассуден, чтобы попытаться прыгнуть, держа в руках массивную серебряную шкатулку.

– Джеймсон! – Саймон практически прорычал его имя. В ответ Джеймсон пошел на обдуманный риск.

– Подержите его для меня. – Он впихнул сундучок дяде, и, когда мужчина взял его, Джеймсон прыгнул.

Глава 84
Джеймсон

Джеймсон ударился о колокол и прижался к нему всем телом, когда тот закачался.

– Ну спасибо! – крикнула Зелла сверху.

Когда колокол остановился, Джеймсон начал рассматривать ближайшие к нему ключи. Он знал, что ищет. Ключ, сделанный из сияющего золота, с головкой, похожей на лабиринт.

– Вы спрашивали меня, не прочитала ли вашу тайну, – сказала Зелла непринужденным тоном, тоже занятая поисками. – Не хотите спросить снова?

Она пыталась отвлечь его. Джеймсон отогнал от себя все мысли, в том числе и о своей тайне. Он полностью сосредоточился на задаче, но это не помешало ему поменяться ролями с соперницей.

– Я бы лучше спросил о вас, – сказал он, продолжая двигаться около колокола и проверяя ключи. Два наверху. Один выше. Второй ниже. – И Рохане. – Джеймсон не раздумывал, правильно ли он выбрал стратегию, чтобы достать герцогиню. – У вас есть какая-то общая история, после которой вы научились ничего от него не ждать. Но что это за история, интересно? Вы ведь старше его лет на семь-восемь… и замужем.

Джеймсон полагал, что эта история не носила романтического характера. А еще он был уверен, что герцогиня не хотела, чтобы кто-то вообще понял, что у них имелась какая-то история.

Семь ключей – и среди них нет нужного.

Зелла наверху переместилась, и колокол снова закачался.

– Благодарю вас, – сказал он ей.

– Вы так отчаянно хотите доказать, на что способны. – В тоне Зеллы не было издевки, но было ясно, что перчатки сняты. – Иену. Старику.

Старику. Джеймсон и его братья всегда так называли своего дедушку. Откуда она это узнала? Называл ли он так деда в ее присутствии?

Вряд ли.

Зелла соскользнула с колокола. Она двигалась с невероятной, бросающей вызов гравитации грацией, как будто в ее теле не было ни единой мышцы, над которой она не имела бы полного контроля.

– Я уже говорила вам, – проговорила она, – лучше выбирать себе соперников из тех, кого знаешь.

Джеймсон заставил себя двигаться быстрее. Он уже исключил, может быть, ключей двадцать, максимум двадцать пять. Там, где только что была Зелла, висело еще две дюжины. Сколько осталось? Около двадцати ключей?

– Вы играете на победу, герцогиня. – Джеймсон поддерживал разговор, потому что уже опережал ее как минимум на одно очко. И он собирался придумать способ, как набрать еще больше.

– Мир добрее к победителям. – Зелла подняла ступни, чтобы опереться на колокол. Джеймсон не знал зачем, пока она не оттолкнулась, каким-то образом умудрившись удержаться на месте, а колокол закачался.

Каждый мускул в теле Джеймсона напрягся. Но он не прекратил поиски. Он не мог.

Совершать великие дела.

Кто ты без фамилии Хоторн?

– Мир, конечно, добрее всего, – продолжила Зелла стальным голосом, – к богатым белым мальчикам, независимо от того, заслуживают они победы или нет.

Джеймсон не должен ее слышать из-за звона колокола, но он слышал, и не только ее. Резкий грохочущий звон, который угрожал ему падением, не был единственным звуком, доносившимся из колокола.

Слышалось еще тихое позвякивание.

«Это звенит ключ, – подумал Джеймсон, – подвешенный внутри колокола». Он задался вопросом, не сошел ли Рохан с ума, не стоила ли печально известная Игра «Милости дьявола» жизни кому-либо из игроков раньше, и если да, то скольким.

Но сейчас важнее определиться, как добраться до ключа, чтобы Зелла ничего не поняла. Теперь они находились по разные стороны колокола, и, когда тот замер, Джеймсон соскользнул вниз и уперся ногами в нижний край колокола. Потом наклонился и ухватился за край левой рукой.

Внизу в башню входила фигура в белом. Кэтрин. Может, и Рохан тоже был где-то здесь и наблюдал за ними. Джеймсон опустил правую руку. Теперь он сидел на корточках на краю колокола, держась за него с силой, преодолевающей гравитацию.

Действительно хорошо, что он не боялся высоты.

Что дальше? Сердце Джеймсона бешено колотилось, все быстрее и быстрее со знакомой настойчивостью и скоростью, из-за которых невозможно забыть, что ты жив, из-за которых он и жил. Не боясь боли или неудачи, Джеймсон видел мир таким, каким он был на самом деле.

«Рохан не отлучался так надолго, чтобы все это устроить. Наверняка у него с самого начала был запасной план. И как-то ведь он сумел засунуть ключ в колокол». Присев еще ниже, Джеймсон осторожно просунул одну руку внутрь колокола.

Он нащупал ручки. Больше одной. Но в следующее мгновение колокол снова закачался, и Зелла ухватилась за две из них.

Два года назад Джеймсон без колебаний сделал бы то же самое. Он бы мчался навстречу опасности и острым ощущениям, использовал бы их, чтобы смыть все остальное. Но сейчас? Перед его глазами стояло лицо Эйвери.

«Но, какой бы ни была победа, тебе всегда мало», – зазвучал в его голове голос Иена.

Выдохнув, Джеймсон схватился одной рукой за ручку. Он слышал, как Брэдфорд что-то кричит ему. Другой рукой он схватился за следующую ручку, медленно опустился и повис, а потом отпустил одну из ручек ровно настолько, чтобы повернуть руку. Затем проделал то же самое со второй рукой.

Он подтянулся и забрался в колокол. «Это очень плохая идея», – подумал Джеймсон, а потом понял: вся внутренняя часть колокола, за исключением мест, куда попадал металлический язык, покрыта ручками и подставками для ног.

Возможно, Рохан все-таки не пытался их убить.

Джеймсон поискал ключ и увидел его. Он находился ближе к нему, чем Зелла, в лучшей позиции. Несмотря на секундное колебание, он собирался добраться туда первым.

Собирался победить.

Его тело точно знало, что делать. Джеймсон двигался быстро, уверенно. Он добрался первым, схватил ключ одной рукой, другой держался за ручку, и начал развязывать нить, на которой висел ключ.

И в этот момент Зелла прыгнула, пролетела немного и ухватилась одной рукой за край колокола, а другой – за руку Джеймсона, держащего ключ.

– Вы с ума сошли? – прошипел Джеймсон.

Ее ноги болтались в воздухе, а нитка, на которой висел ключ, была очень тонкой.

Она вот-вот порвется.

– Я сейчас упаду, – голос Зеллы звучал невероятно спокойно, – если ты не отпустишь ключ, если не отдашь его мне, если не схватишь меня за руку в следующие три секунды, я упаду.

Она не блефовала.

Джеймсон смотрел на нее во все глаза. Герцогиня. И ведь это она недавно говорила ему, что мир добрее к победителям – а еще добрее к мальчикам типа Джеймсона.

Она пошла на риск, безумный, но просчитанный риск. И она рассчитала все правильно.

В следующее мгновение Джеймсон отпустил ключ и обхватил руку Зеллы.

Глава 85
Джеймсон

Они оба выжили, благополучно спустились вниз. Зелла посмотрела на Джеймсона.

– Я у тебя в долгу, – сказала она, – а я всегда возвращаю свои долги.

И тут, к полнейшему шоку Джеймсона, герцогиня бросила ключ, ради которого рисковала жизнью, за каменную лестницу, и он упал на землю… к ногам Кэтрин.

Джеймсон повернулся к Брэдфорду, чье лицо стало таким же красным, как и его волосы. Выражение безграничной ярости запечатлелось в каждой морщинке на его лбу.

– Шкатулка! – напомнил ему Джеймсон. – Накричите на меня как-нибудь потом.

– Если бы мне довелось поучаствовать в твоем воспитании, – сказал виконт, и негодование в его глазах в точности соответствовало его тону, – одними криками ты не отделался бы.

– Саймон! – голос Кэтрин разнесся по колокольне. Она поднималась по лестнице, четко и отрывисто произнося три слова: «Онтарио. Версаче. Селен».

– Шкатулка, – снова повторил просьбу Джеймсон.

Его дядя опустил глаза.

– Будь ты проклят, Боуэн!

Боуэн, еще один дядя Джеймсона. Тот самый, на которого работала Кэтрин. И сейчас она произнесла три совершенно не связанных между собой слова, услышав которые Саймон выругался на своего брата.

«Шкатулка по-прежнему у него», – подумал Джеймс.

– Нет! – Джеймсон выругался.

– Прости, – скованно ответил Брэдфорд, – у моего брата есть козырь против меня – только один, и, похоже, он отдал его Кэтрин, чтобы она разыграла его сегодня. Эти слова – код, от меня потребовали уплаты долга.

– Нет! – повторил Джеймсон.

Ключ уже был у Кэтрин, а когда она поднялась к ним, виконт передал ей и шкатулку.

Прежде чем открыть ее, она снизошла до того, чтобы еще раз посмотреть на Джеймсона.

– Необязательно самому быть игроком, чтобы выиграть Игру, – сказала Кэтрин, а Джеймсон снова вспомнил дедушку и его многочисленные наставления. – Надо всего лишь контролировать игроков.

Поделившись мудростью, женщина вставила ключ в замок и повернула. Крышка открылась. Внутри оказалась маленькая серебряная балерина, которая одной ногой стояла на пуанте, а вторую вытягивала в сторону. Балерина вращалась в беззвучном бесконечном танце.

Кэтрин быстро и ловко обыскала коробку. Ничего не обнаружив, она взяла балерину в руки и со злостью вырвала ее из шкатулки. Женщина сунула теперь уже пустую шкатулку обратно Джеймсону и начала спускаться по каменной лестнице.

Джеймсон проводил ее взглядом, затем сам начал лихорадочно обыскивать сундучок. Это еще не конец. Это не может вот так закончиться.

– Перестань, – мягко сказала ему Зелла.

Джеймсон и не подумал останавливаться. Он даже приподнял бархатную ткань, которой была обшита внутренняя часть шкатулки. Ничего. В его голове шептал целый хор голосов.

«По сравнению с братьями ты обладаешь совершенно заурядными умственными способностями».

«Ты любишь, когда тебе бросают вызов. Ты любишь играть. Ты любишь выигрывать. Но какой бы ни была победа, тебе всегда мало».

«Кто ты без фамилии Хоторн?»

– Игра окончена, – сказал ему Брэдфорд.

Джеймсон не обратил внимания на эти слова, потому что в его ушах снова раздался голос Старика. «Человек может натренировать свой разум, чтобы видеть мир, по-настоящему видеть его».

Джеймсон уставился на шкатулку. Он подумал о серебряной балерине, а затем вспомнил о субботних утренних играх своего деда и другой балерине, сделанной из стекла. Джеймсон задумался о неверных направлениях, двойных значениях и о том, что значит найти свой путь к ответу.

Когда перед тобой размотается запутанный клубок возможностей и ты не будешь бояться ни боли, ни неудач, ни мыслей о том, что можешь или не можешь, что должен, а что нет… что ты будешь делать с тем, что увидишь?

Джеймсон закрыл глаза и мысленно вернулся к самому началу Игры. Вспомнил инструкции, которые дал им Рохан. А потом улыбнулся.

Глава 86
Грэйсон

Джиджи ушла. Саванна ушла. Грэйсон остался один. Это не проблема. Это не должно стать проблемой.

Одиночество никогда не было проблемой.

– Дело сделано.

Голос Грэйсона звучал слишком спокойно даже для его собственных ушей. Хорошо. Он запер дверь номера и начал собирать сумку.

Он приехал в Финикс, чтобы вызволить Джиджи из тюрьмы, и вызволил. Он остался, чтобы избавиться от угрозы в виде банковской ячейки, и эта угроза окончательно и бесповоротно устранена. Его сестры никогда не прочитают настоящий дневник отца. Они понятия не имели, почему Грэйсон предал их.

И никогда этого не узнают.

Эйвери была в безопасности. Смерть Шеффилда Грэйсона навсегда останется тайной.

«А я – в одиночестве». Взяв телефон, Грэйсон открыл рабочую электронную почту и начал мысленно составлять список дел.

Так будет лучше.

Ему удавалось убедить себя в этом, но по какой-то непостижимой причине его указательный палец переместился с иконки электронной почты на иконку галереи. Оставить фотографию с настоящими паролями Троубриджа стало его фатальной ошибкой. И не надо было отдавать свой телефон Джиджи. Он совершил слишком много ошибок и теперь расплачивался за это. Потому что, когда Грэйсон Давенпорт Хоторн совершал ошибки, за них всегда приходилось платить.

Он взял Эмили с собой прыгать со скалы, и она умерла.

Он не смог подойти к Эйвери, когда бомба его отца чуть не убила ее, и потерял ее навсегда, когда она выбрала его брата.

Он доверился Иви, но она предала его.

«Некоторые люди могут совершать ошибки, Грэйсон, но не ты». Он знал это. Знал с самого детства, но все равно продолжал их делать, и каждый раз, когда он терпел неудачу, каждый раз, когда он ошибался, он лишался тех, кто был ему дорог.

Каждый раз, когда он позволял себе заботиться о ком-то, он терял их.

Грэйсон пролистал снимки и увидел себя с Джиджи. На каждой фотографии, где они запечатлены вдвоем, либо смещен фокус, либо план был слишком крупным. Но она везде широко улыбалась.

Свернув приложение, Грэйсон сосредоточился на том, что нужно сделать. Он договорился о перелете обратно в Техас и на автопилоте закончил упаковывать свой чемодан. Остались только шкатулка-головоломка, фотографии и квитанции о снятии средств.

«Я не могу оставить их здесь». Оставалось еще решить, что делать с ФБР. Если они когда-нибудь заполучат эту шкатулку, если поймут, что дневник поддельный, если найдут на нем отпечатки его пальцев…

Грэйсону надоело совершать ошибки.

Он положил квитанции о снятии средств в шкатулку рядом с поддельным дневником и собрал головоломку. Потом позвонил на стойку портье и попросил, чтобы от его имени приобрели дополнительное место багажа, и отправил все детали.

Грэйсон вспомнил про фотографии. Он начал складывать снимки лицевой стороной вниз, избегая смотреть на них.

Он не думал о своем отце.

Он не думал о мальчике на всех этих фотографиях, которым когда-то был.

Он не думал ни о чем, кроме как о текущих делах, которые нужно доделать.

Сначала это работало. Фотография, которая пробила его защиту, была сделана во время его свободного года перед поступлением в университет, на другом конце света.

«Всю мою жизнь отец наблюдал за мной, даже когда я вырос, даже когда я путешествовал.

Сколько денег у него ушло на все эти фотографии?

Сколько времени он потратил, разглядывая их?»

Стиснув зубы, Грэйсон перевернул фотографию, которую держал в руке, и положил ее к остальным. Его взгляд зацепился за дату на обратной стороне. «Он ошибся датой», – Грэйсон не уверен насчет дня и года, но месяц точно не тот.

Но какое это имело значение? Какое все это имело значение?

Грэйсон закончил складывать фотографии и вернул их в кейс, предоставленный банком.

– Готово.

Как только это слово слетело с его губ, зазвонил его телефон – неизвестный номер. Он ответил.

– Грэйсон Хоторн.

– Большинство людей просто говорят «алло». – Звук голоса этой девушки подействовал на него как бальзам на открытые раны, но как только Грэйсон понял это, мигом напрягся.

– Зачем ты звонишь? – спросил он, выделяя каждое слово.

– Похоже, у тебя нет для меня ответов. – Теперь ее голос напоминал шипы, а не розы – грубый и колючий.

Грэйсон проглотил ком в горле.

– У меня ни для кого нет ответов, – сказал он. – Перестань звонить.

Через пару секунд девушка повесила трубку. Ну и плевать. Плевать на все. Ему пора вернуться к прежней жизни, к работе.

Когда он ехал в аэропорт, телефон опять зазвонил. Иви. Грэйсон снова не сказал «алло», а перешел сразу к делу.

– Я устал от этого, – это то приветствие, которого она заслуживала. – Устал от тебя.

Она угрожала ему, угрожала его сестрам. Внезапный обыск, устроенный ФБР в доме Грэйсонов, послужил достаточным доказательством того, что Иви начала осуществлять свои угрозы.

– Это только начало, – ответила Иви.

Грэйсон собрался повесить трубку, но она снова заговорила:

– Блейк все еще в реанимации. – Ее голос сделался хриплым. – Почему так долго? Врачи ничего мне не говорят. Мне кажется, он уже не выкарабкается.

Смерть Винсента Блейка не станет большой трагедией. Он плохой, опасный человек. Грэйсон не дал себя разжалобить и сказал:

– Я предупреждал тебя, чтобы ты держалась подальше от моих сестер!

– Черт, я не сделала ничего плохого твоим сестрам! – Иви легко было поверить, как любому другому истинному лжецу.

– Ты спустила агентов ФБР на их мать. – Пальцы Грэйсона крепче сжали руль. – Ты сама так сказала. Если сегодня Винсент Блейк умрет, тебя уже ничто не удержит.

– Я много чего говорю, Грэйсон.

Ему стало трудно дышать, и он не удостоил ее ответом.

– Забудь! – вдруг выпалила Иви. – Забудь, что я звонила. Забудь меня. Я уже привыкла к этому.

– Не надо, Иви.

– Не надо что?

– Не пытайся вызвать мою симпатию. Не показывай мне свои раны и не жди, что я излечу их. Я больше не стану играть с тобой в эту игру.

– Неужели так трудно поверить, что я не играю? – спросила Иви. – Винсент Блейк – моя семья, Грэйсон. Может, конечно, ты думаешь, что я ее не заслуживаю. Не исключено, что ты прав. Но поверь мне хотя бы сейчас, когда я говорю тебе, что не хочу быть одна.

Грэйсон помнил ту девушку, которой, как он думал, она была.

– У тебя есть Тоби. Он твой отец.

Впервые за все время их разговора на том конце повисла тишина.

– Он предпочел бы, чтобы на моем месте была она.

Для Иви была только одна «она». Иви была биологической дочерью Тоби, но Эйвери была той, за кем он приглядывал, той, чья мать была любовью всей его жизни, пусть эта вечная любовь и оказалась разрушительной.

– Я просто не твой человек, Иви. Перестань мне звонить. Ты не имеешь права просить меня о чем бы то ни было.

– Все понятно. Я ничего не значу. Для тебя точно. – Голос Иви стал опасно тихим. – Но поверь мне, Грэйсон, скоро это изменится.

Она повесила трубку. Или он. Как бы то ни было, оставшуюся дорогу до аэропорта Грэйсон ехал с ощущением того, что только что совершил очередную ошибку.

Кого он потеряет в этот раз?

Пытаясь не думать об этом, Грэйсон припарковал «феррари» на долгосрочной стоянке, оставил ключ под ковриком и отправил сообщение контактному лицу, что машина возвращена. И затем, уставившись на свой телефон, он подумал обо всем, что произошло с тех пор, как он приехал в Финикс. Он подумал обо всем, что произошло до этого.

«Я уже не раз пытался подавить свои эмоции, и вот к чему это привело». Грэйсон теперь стал умнее – или должен был стать. Если он не мог перестать совершать ошибки, то мог, по крайней мере, перестать совершать одни и те же.

На этот раз он смог признаться себе, что, как и Иви, не хотел оставаться один.

Испустив долгий, медленный, болезненный выдох, Грэйсон отправил текстовое сообщение своим братьям. Без слов, только три цифры.

911.