Текст книги ""Фантастика 2025-151". Компиляция. Книг 1-33 (СИ)"

Автор книги: Максим Петров

Глава 6
Чикагские амбиции

Холодный ветер с озера Мичиган бил в высокие окна отеля «Ледже-Плаза» с такой силой, что стекла гудели, словно струны контрабаса.

На пятом этаже, в частной конференц-зале с видом на заснеженный Грант-парк, царила атмосфера, разительно отличавшаяся от воющей за окнами стихии. Здесь, среди полированного красного дерева и тяжелых бархатных портьер цвета бордо, собрались люди, чьи решения могли изменить карту преступного мира Америки.

Фрэнк Нитти стоял у массивной карты Соединенных Штатов, натянутой на дубовую раму высотой в шесть футов. Его фигура, среднего роста, жилистая, в безупречном темно-синем костюме от портного с Мичиган-авеню, казалась еще более внушительной на фоне континента, усеянного красными и синими флажками. Каждый флажок означал территорию, каждая территория – источник дохода, каждый доход – власть.

Нитти медленно провел указательным пальцем по линии, соединяющей Чикаго с Детройтом, затем с Кливлендом и Канзас-Сити. На его левой руке поблескивали золотые запонки с инициалами «F. N.», подарок Аль Капоне. Голос Нитти, хриплый от многолетнего курения сигар «Монте-Кристо», прорезал тишину зала:

– Господа, взгляните на эту карту. Видите эти синие флажки на Восточном побережье? Это территории нью-йоркской Комиссии. А красные наши. Кто из вас может сказать, где больше земли, больше людей, больше возможностей?

В кожаных креслах вокруг овального стола из ореха сидели восемь человек. Джейк «Жадный Глаз» Гузик, полный мужчина средних лет, поправил очки в золотой оправе и открыл толстую папку, перевязанную красной лентой.

Его прозвище родилось не случайно. Гузик мог оценить прибыльность любой сделки за секунды, словно живой арифмометр компании Burroughs.

– Франк прав, – сказал Гузик, доставая из папки листы с цифрами, отпечатанные на машинке «Ремингтон». – Наш совокупный оборот за прошлый год составил пятнадцать миллионов долларов. У нью-йоркцев только восемь. Но они до сих пор думают, что Америка заканчивается на реке Гудзон.

Мюррей «Горбун» Хамфрис, сидевший справа от Гузика, кивнул. Он отличался характерно сутулой фигурой.

Старое ранение, полученное в перестрелке на Саут-Сайде пять лет назад, навсегда изменило его осанку, но не притупило ума. Хамфрис специализировался на «защите» бизнеса, и его молчаливое присутствие действовало на потенциальных нарушителей соглашений лучше любых угроз.

За окном послышался низкий гул моторов. К отелю подкатил черный «Паккард» модели 740, его хромированные бамперы и решетка радиатора сверкали в свете уличных фонарей General Electric.

Из машины вышли двое мужчин в темных пальто, представители детройтской группировки, прибывшие на встречу самолетом Ford Trimotor. Трехмоторный самолет, способный нести двенадцать пассажиров, преодолел расстояние от Детройта до Чикаго за два с половиной часа, что еще десять лет назад казалось фантастикой.

– Прибыли детройтские коллеги, – заметил один из помощников Нитти, выглянув в окно. – «Чикаго Лимитед» из Кливленда должен подойти к Юнион-стейшн через полчаса.

Нитти кивнул и вернулся к карте. Он взял деревянную указку, тонкую палочку из черного дерева с серебряным наконечником, и постучал по району Великих озер.

– Видите эти железнодорожные линии? – его палочка следовала изгибам путей Pennsylvania Railroad и Baltimore Ohio. – Тот, кто контролирует железные дороги, контролирует всю торговлю между Атлантическим океаном и Тихим. А где железные дороги сходятся? В Чикаго.

В углу зала тихо потрескивал радиоприемник Philco Model 20, настроенный на волну местной станции. Время от времени сквозь статические помехи пробивались обрывки джазовых мелодий или голос диктора, сообщающего о падении цен на пшеницу на Чикагской товарной бирже.

Нитти подошел к радио и выключил его. Посторонние звуки могли помешать важному разговору.

Дверь зала открылась, и вошли двое мужчин из Детройта. Первый, Сэмми «Джек» Тополино, был невысоким смуглым сицилийцем с аккуратно подстриженными усиками и золотой коронкой на переднем зубе.

Его спутник, Энтони «Толстяк» Джакалоне, оправдывал свое прозвище, при росте пять футов семь дюймов он весил не меньше двухсот тридцати фунтов. Оба носили пальто от портного с Гранд-Ривер-авеню и ботинки из кожи аллигатора.

– Господа из Motor City, – приветствовал их Нитти, используя неофициальное название Детройта. – Как дела на заводах Форда?

– Генри платит рабочим пять долларов в день, – усмехнулся Тополино, снимая пальто и передавая его помощнику. – А мы продаем им виски по доллару за бутылку. Простая математика.

Следующими прибыли представители из Кливленда, братья О’Доннелл, рыжеволосые ирландцы с мозолистыми руками сталеваров. Старший, Майк, носил на шее цепочку с католическим крестиком, а младший, Патти, имел привычку постоянно щелкать костяшками пальцев. Они контролировали значительную часть алкогольной торговли в промышленном районе между озером Эри и заводами Republic Steel.

Последними прибыли гости из Канзас-Сити. Джонни Лазия, элегантный итальянец с залысинами и манерами джентльмена, и его помощник Чарли «Бинаджи» Джарджио, молчаливый сицилиец с характерным шрамом через левую бровь.

Когда все участники заняли места, Нитти вернулся к карте. На столе стояли хрустальные стаканы и графин с виски Canadian Club. Алкоголь, привезенный через границу из Виндзора специально для этой встречи. Лед в ведерке из серебра постепенно таял, издавая тихие потрескивающие звуки.

– Господа, – начал Нитти, и его хриплый голос заполнил зал, – нью-йоркская Комиссия считает, что Америка заканчивается на реке Гудзон. Пора показать этим боссам с Ист-Сайда, что настоящий бизнес делается здесь, в сердце континента.

Гузик поднялся с места, неся в руках стопку документов. Его костюм, темно-серый в тонкую полоску, был сшит портным, который также обслуживал банкиров с Ла-Салл-стрит. При каждом движении на свету поблескивали золотые пуговицы жилета.

– Позвольте предоставить цифры, – сказал он, раскладывая перед каждым участником по экземпляру финансового отчета. – За прошлый год наши объединенные операции принесли валовой доход в размере пятнадцати миллионов двухсот тысяч долларов. Чистая прибыль составила восемь миллионов семьсот тысяч.

Тополино присвистнул, изучая цифры.

– А нью-йоркцы? – спросил старший О’Доннелл, поправляя очки для чтения.

– Их совокупный оборот не превышает восьми миллионов, – ответил Гузик. – При этом они несут большие расходы на подкуп полиции. В Нью-Йорке сержант стоит пятьдесят долларов в месяц, детектив – сто, капитан – триста. У нас эти цифры в два раза меньше.

Хамфрис заговорил впервые за вечер, его голос звучал тихо, но каждое слово долетало до самых дальних уголков зала:

– Кроме того, у нас есть преимущество в логистике. Взгляните на железнодорожную сеть. – Он поднялся и подошел к карте, указывая на сплетение линий, сходящихся в Чикаго. – Pennsylvania Railroad, Baltimore Ohio, Illinois Central, Santa Fe, все главные магистрали проходят через наш город. Мы можем доставить товар в любую точку страны быстрее, чем они.

Лазия из Канзас-Сити кивнул:

– В этом он прав. Наши связи с техасскими нефтяниками дают нам доступ к денежным потокам, о которых в Нью-Йорке даже не подозревают. Oil State Corporation только в прошлом месяце заказала у нас «охрану» скважин на двести тысяч долларов.

Нитти налил себе виски из графина, жидкость цвета янтаря медленно заполнила хрустальный стакан. Он сделал небольшой глоток, наслаждаясь мягким вкусом двенадцатилетней выдержки.

– Все это хорошо, – сказал он, – но разрозненные операции не дают нам настоящей силы. Пока мы действуем поодиночке, нью-йоркская Комиссия может играть на наших противоречиях, сталкивать нас друг с другом.

Младший О’Доннелл, Патти, щелкнул костяшками и наклонился вперед:

– Что вы предлагаете, мистер Нитти?

– Создание единой структуры. – Нитти подошел к столу и развернул большой лист ватмана, на котором была начерчена схема организации. – Национальный синдикат со штаб-квартирой в Чикаго. Координационные центры в ключевых городах. Единая система планирования и распределения прибыли.

Схема выглядела как организационная структура крупной корпорации. В центре находился прямоугольник с надписью «Исполнительный комитет – Чикаго», от которого расходились линии к региональным отделениям: «Детройт – канадские связи», «Кливленд – железнодорожный транспорт», «Канзас-Сити – нефтяная индустрия», «Милуоки – пивоварение», «Сент-Луис – речной транспорт».

Гузик встал рядом с Нитти и начал объяснять финансовую сторону проекта:

– Каждое региональное отделение сохраняет семьдесят процентов доходов от местных операций. Тридцать процентов поступает в общий фонд для финансирования крупных проектов и взаимной поддержки. При этом все участники получают доступ к общей сети поставщиков, транспортных коридоров и политических связей.

Тополино изучал схему, проводя пальцем по линиям связи:

– А как насчет банковских операций? У нас в Детройте есть хорошие отношения с First National Bank of Detroit.

– Отлично, – кивнул Гузик. – Мы создадим сеть финансовых институтов. У нас уже есть договоренности с Bank of Chicago и Midwest Investment Trust. Добавим ваш First National, Cuyahoga Savings из Кливленда, Missouri Valley Bank из Канзас-Сити.

Хамфрис подошел к окну, где между тяжелыми портьерами был виден ночной Чикаго. Огни уличных фонарей тянулись до самого горизонта, где темнела громада озера Мичиган. Ветер все еще выл за стеклом, но теперь его звук казался не угрожающим, а торжественным, словно природа приветствовала рождение новой силы.

– Есть еще один аспект, – сказал он, не оборачиваясь. – Связь и координация. Нам нужна защищенная система коммуникаций.

– Уже продумано, – ответил Нитти. – Мой человек договорился с Western Union Telegraph Company. У нас будет доступ к приоритетным линиям. Кроме того, мы используем радиосвязь через частные станции.

Он подошел к небольшому столику в углу, где стоял телефонный аппарат последней модели, Western Electric Model 102 с черной трубкой и поворотным диском для набора номера. Рядом лежал блокнот с кодовыми словами, написанными аккуратным почерком секретаря.

– Все операции будут проходить под кодовыми названиями, – пояснил Нитти. – «Зерно» означает алкоголь, «скот» – оружие и боеприпасы, «машины» – наличные деньги, «инструменты» – подкупленные чиновники.

Лазия рассмеялся:

– Умно. Даже если федералы перехватят наши разговоры, они подумают, что мы торгуем сельхозпродукцией.

– Именно, – подтвердил Нитти. – А теперь о транспорте. Каждое отделение получает парк автомобилей для межрегиональных перевозок. Chrysler Imperial и Buick Roadmaster – машины надежные, быстрые, и их не отличишь от автомобилей респектабельных бизнесменов.

Старший О’Доннелл поднял руку:

– А что с политической защитой? У нас в Огайо есть хорошие связи с губернатором, но этого может быть недостаточно.

– Политика – ключевой элемент всей конструкции, – согласился Нитти. – У нас уже есть люди в администрациях семи штатов. Сенатор Джеймс Гамильтон из Иллинойса получает от нас двадцать тысяч долларов ежегодно. Конгрессмен Роберт Атчисон из Мичигана пятнадцать тысяч. Мэр Толедо, шериф округа Кук, прокурор Канзас-Сити, все в нашем кармане.

Гузик добавил:

– Не забывайте о федеральном уровне. У нас есть контакты в Министерстве финансов и таможенной службе. Информация о готовящихся рейдах поступает к нам за неделю до их проведения.

В зале повисла тишина, нарушаемая только завыванием ветра за окнами и тиканьем больших напольных часов в углу. Стрелки показывали без четверти одиннадцать. Участники встречи обдумывали услышанное, изучали схемы, прикидывали цифры.

Первым нарушил молчание Тополино:

– Мистер Нитти, предложение интересное. Но что происходит с теми, кто не захочет присоединиться к синдикату?

Хамфрис повернулся от окна. В свете настольной лампы его лицо выглядело суровым и решительным:

– Те, кто не с нами, автоматически против нас. А с противниками мы разговариваем на языке, который они понимают.

Нитти кивнул:

– Мы не планируем никого принуждать. Но и конкуренцию терпеть не будем. Кто хочет работать по старинке, в одиночку, пожалуйста. Только пусть не рассчитывает на доступ к нашим маршрутам поставок, нашим банкам, нашей политической защите.

Лазия налил себе виски и задумчиво покрутил стакан в руках:

– А как насчет самой Комиссии? Лучиано не дурак, он быстро поймет, что происходит.

– Пусть понимает, – в голосе Нитти появились стальные нотки. – Мы не прячемся. Наоборот, хотим, чтобы они знали: время их монополии заканчивается. Восточное побережье это только тринадцать штатов. А у нас тридцать пять.

Гузик разложил на столе еще одну карту, экономическую, где разными цветами были обозначены промышленные регионы, сельскохозяйственные районы, транспортные узлы.

– Смотрите сами, – сказал он. – Сталелитейная промышленность сосредоточена в Питтсбурге, Гэри, Янгстауне, все в нашей зоне влияния. Автомобилестроение – Детройт. Нефтепереработка – Техас и Оклахома, связанные с нами через Канзас-Сити. Сельское хозяйство – весь Средний Запад.

Старший О’Доннелл встал и подошел к карте:

– Железные дороги тоже наши. Pennsylvania Railroad имеет штаб-квартиру в Филадельфии, но все основные маршруты проходят через наши города.

– Точно, – подтвердил Нитти. – А теперь представьте, что будет, если мы решим «поговорить» с железнодорожниками о повышении тарифов для грузов, идущих в Нью-Йорк. Или вдруг начнутся «проблемы» с доставкой канадского виски на Восточное побережье.

Младший О’Доннелл щелкнул костяшками и усмехнулся:

– Лучиано быстро запоет по-другому.

Часы пробили одиннадцать. Нитти подошел к графину и наполнил стаканы всех присутствующих.

– Господа, пора принимать решение. Кто готов присоединиться к Национальному синдикату?

Тополино первым поднял стакан:

– Детройт – за.

– Кливленд – за, – сказали братья О’Доннелл хором.

– Канзас-Сити поддерживает, – кивнул Лазия.

Нитти поднял свой стакан виски Canadian Club. Янтарная жидкость отражала свет хрустальной люстры, висевшей над столом. За окнами начала стихать буря, и между тучами изредка проглядывали звезды.

– За новую Америку, – провозгласил он торжественно, – где власть принадлежит тем, кто ее заработал!

Стаканы столкнулись со звонким хрустальным звуком. Виски обжигал горло, но это ощущение было приятным – как предвкушение грядущих побед.

Когда тост был выпит, Нитти вернулся к карте США и провел рукой по красным флажкам, обозначающим их территории.

– Теперь мы покажем Лучиано и его комиссии, кто в этой стране настоящий хозяин, – сказал он. – Они думают, что Нью-Йорк это центр мира. Но настоящий центр Америки здесь, где встречаются железные дороги, где выплавляется сталь, где выращивается зерно. И этот центр наш.

* * *

Пароход «Чикаго Принцесс» покачивался на волнах озера Мичиган, его корпус длиной двести футов рассекал серые воды под мартовским небом.

Судно принадлежало «Лейк Мичиган Стимшип Компани» и обычно курсировало между Чикаго и Милуоки, перевозя состоятельных пассажиров, которые предпочитали комфорт водного путешествия тряске железнодорожных вагонов. Сегодня же весь пароход был зафрахтован для одной-единственной встречи.

В порту Чикаго стоял необычайный для весны мороз. Термометр у входа в гавань показывал пятнадцать градусов по Фаренгейту. Ледоколы «Сити оф Чикаго» и «Лейк Бризер» всю ночь расчищали фарватер, прорубая проходы во льду толщиной почти в фут. Их мощные стальные носы крушили ледяные пласты с грохотом, который разносился по всему побережью.

Оуни Мэдден прибыл в Чикаго накануне вечером поездом «Века», легендарным «Century Limited» компании New York Central Railroad. Двадцатичасовое путешествие от Гранд-Централ в Нью-Йорке до Юнион-стейшн в Чикаго он провел в купе класса люкс, попивая ирландский виски Jameson и изучая телеграммы от своих лейтенантов. Из окон поезда, мчащегося со скоростью семьдесят миль в час, мелькали заснеженные поля Пенсильвании, промышленные города Огайо с их дымящимися трубами, бескрайние равнины Индианы.

Теперь Мэдден стоял на причале, кутаясь в длинное пальто из верблюжьей шерсти с воротником из каракуля. Его коренастая фигура, рыжеватые волосы под котелком и веселые зеленые глаза создавали впечатление добродушного ирландского торговца, а не одного из самых влиятельных гангстеров Манхэттена. Только опытный глаз мог заметить выпуклость под левым боком пиджака, там покоился Smith Wesson.38 калибра в кобуре из итальянской кожи.

– Мистер Мэдден! – Фрэнк Нитти спускался по сходням парохода, его дыхание превращалось в белые облачка на морозном воздухе. – Добро пожаловать в Чикаго. Надеюсь, поездка не утомила вас?

Глава 7
На озере

– Франк, старина! – Мэдден протянул руку в перчатке из оленьей кожи. – «Век» идет плавно, как ирландский виски. А вот ваше озеро встречает довольно прохладно.

Нитти рассмеялся, ведя гостя к сходням:

– Это время в Чикаго – время контрастов. Утром мороз, к вечеру может быть плюс сорок. Но на борту у нас тепло и уютно.

Они поднялись на палубу парохода, где их встретили двое телохранителей Нитти, молчаливые мужчины в темных пальто с лицами, отмеченными шрамами уличных драк.

Один из них, по прозвищу «Тихий Джо» Морелло, носил под мышкой Thompson M1928, знаменитый «томми-ган» с круглым магазином на пятьдесят патронов. Второй, Винни «Каменная рука» Джакузо, предпочитал дробовик Ithaca 37 с укороченным стволом.

Пароход приводился в движение паровой машиной тройного расширения мощностью две тысячи лошадиных сил. Гребные винты диаметром двенадцать футов медленно вращались, увлекая судно прочь от берега. Дым из двух труб цвета слоновой кости с красными полосами тянулся за кормой, постепенно растворяясь в сером небе.

Частная каюта находилась на верхней палубе и занимала почти треть кормовой части судна. Интерьер поражал роскошью.

Стены обшиты панелями из красного дерева с инкрустацией из слоновой кости, мебель изготовлена краснодеревщиками из Гранд-Рапидс, а пол устлан персидским ковром стоимостью в три тысячи долларов. Иллюминаторы в латунных рамах давали панорамный вид на озеро, а электрическое освещение обеспечивалось судовой динамо-машиной от General Electric.

На стенах висели морские карты Великих озер в рамках под стеклом, от озера Верхнего до Сент-Лоренс Сиуэй, с обозначенными глубинами, течениями, подводными скалами. Судоходные каналы были отмечены красными линиями, а основные порты – синими кружками.

Особенно подробно была проработана карта озера Мичиган с указанием расстояний между портами: Чикаго – Милуоки (девяносто миль), Чикаго – Гранд-Хейвен (сто десять миль), Чикаго – Макино-Сити (двести восемьдесят миль).

Пароход отапливался паровыми радиаторами, подключенными к главной котельной. Температура в каюте поддерживалась на комфортных семидесяти градусах по Фаренгейту, что резко контрастировало с мартовским холодом за бортом. В углу каюты стоял небольшой бар из орехового дерева с зеркальной задней стенкой, где в хрустальных графинах переливались виски, коньяк и джин.

– Присаживайтесь, Оуни, – Нитти указал на кожаное кресло рядом с круглым столиком. – Хотите что-нибудь согревающего? У нас отличный Hennessy XO, привезенный прямо из Коньяка.

– Не откажусь, – кивнул Мэдден, снимая пальто и передавая его одному из телохранителей. Под верхней одеждой обнаружился костюм-тройка из серой шерсти с тонкой синей полоской, сшитый на Сэвил-роу в Лондоне. Золотая цепочка карманных часов Patek Philippe пересекала жилет, а в петлице пиджака красовался небольшой букетик трилистника, дань ирландским корням.

Нитти лично разлил коньяк в два снифтера из богемского хрусталя. Янтарная жидкость переливалась в бокалах, источая аромат выдержанного алкоголя с нотками ванили и дуба. За иллюминаторами медленно проплывали заснеженные берега озера: пустынные пляжи, покрытые льдом пирсы, редкие домики рыбаков.

– За успешные переговоры, – поднял бокал Нитти.

– За взаимопонимание, – откликнулся Мэдден, и хрусталь мелодично зазвенел.

Коньяк согревал изнутри, растекаясь по телу приятным теплом. Мэдден откинулся в кресле и посмотрел на карты:

– Красивые места. Никогда не думал, что в Чикаго есть такие виды.

– Озеро Мичиган одно из чудес природы, – согласился Нитти. – Длина триста двадцать миль, ширина сто восемнадцать. Глубина местами достигает девятисот футов. Идеальное место для размышлений о больших делах.

Он достал из саквояжа папку из кожи крокодила и положил ее на столик между креслами.

– Оуни, я не стану ходить вокруг да около. Вы контролируете половину нелегальных заведений Манхэттена: Cotton Club, Stork Club, дюжину игорных домов в Гарлеме. Ваш месячный оборот составляет около полумиллиона долларов, если не больше. Но что толку от контроля половины города, когда можно иметь долю в контроле половины континента?

Мэдден покрутил снифтер в руках, наблюдая, как коньяк стекает по стенкам бокала:

– Вообще-то у вас не совсем верные сведения о моем доходе, но это неважно. Франк, я слышал, вы хотите построить империю. Но что предлагаете взамен моей уютной территории?

Нитти открыл папку и достал карту США с нанесенными красными и синими зонами:

– Взгляните на эту схему. Красные зоны – территории нашего Национального синдиката. Двадцать два штата, семьдесят миллионов населения, шестьдесят процентов промышленного производства страны.

Палец Нитти скользил по карте, указывая на ключевые точки:

– Детройт автомобильная столица, полмиллиона рабочих, которые тратят свои зарплаты в наших заведениях. Кливленд -сталелитейный центр, контроль над железнодорожными перевозками. Канзас-Сити – ворота на Дикий Запад, связь с нефтяными королями Техаса. Милуоки – пивоваренная столица, десятки заводов, производящих лучшее пиво в Америке.

Мэдден внимательно изучал карту, его зеленые глаза сосредоточенно щурились:

– Территория впечатляющая. А каковы финансовые условия?

– Сорок процентов прибыли от всех операций в зоне Среднего Запада, – ответил Нитти без колебаний. – При вашем нынешнем обороте это означает удвоение доходов уже в первый год. Даже если у нас неверные сведения.

Он достал еще один документ, подробную финансовую проекцию, напечатанную на машинке IBM Electric:

– Посмотрите на цифры. Только алкогольные операции в семи штатах принесут чистой прибыли два миллиона долларов в год. Игорный бизнес – еще полтора миллиона. Рэкет и «защита» предприятий – миллион. Итого четыре с половиной миллиона, ваша доля – один миллион восемьсот тысяч.

Мэдден тихонько присвистнул:

– Цифры заманчивые. А что насчет политической защиты? В Нью-Йорке у меня есть люди в мэрии, полицейском департаменте, прокуратуре округа Манхэттен.

Нитти самодовольно улыбнулся:

– Оуни, то, что у нас есть на Среднем Западе, превосходит ваши нью-йоркские связи в десять раз. Губернатор Иллинойса Джон Люк получает от нас двадцать пять тысяч долларов ежегодно. Мэр Чикаго «Рыжий Билл» Уилсон – тридцать тысяч. У нас есть люди в администрациях Мичигана, Огайо, Индианы, Висконсина.

Он наклонился вперед, понижая голос:

– Конечно же, у нас есть контакты в Вашингтоне. Сенатор Джеймс Хэмилтон возглавляет комитет по торговле между штатами. Конгрессмен Роберт Моррисон член комитета по ассигнованиям. Помощник министра финансов Уильям Хадсон передает нам информацию о готовящихся налоговых проверках.

За иллюминаторами проплывал маяк Гросс-Пуэнт, белая башня высотой сто десять футов с вращающимся лучом, который помогал судам ориентироваться в густых туманах Великих озер. Его свет каждые десять секунд прочерчивал дугу по серому небу, напоминая о том, что даже в самых обширных водах есть ориентиры для тех, кто знает, куда держать курс.

Мэдден встал и подошел к иллюминатору, сунув руки в карманы брюк:

– Франк, у меня в Нью-Йорке налаженная жизнь. Cotton Club приносит стабильный доход, политики в кармане, конкуренты знают свое место. Зачем мне рисковать всем этим ради неизвестности?

Нитти подошел к бару и налил себе виски Macallan восемнадцатилетней выдержки, шотландский односолодовый с богатым ореховым вкусом и долгим послевкусием:

– Потому что ваша «стабильность» это иллюзия. Лучиано создал Комиссию не для того, чтобы делиться властью. Он хочет контролировать все и всех. Сегодня он позволяет вам управлять вашими заведениями, а завтра объявит, что все доходы должны проходить через его людей.

Он сделал глоток виски и продолжил:

– Кроме того, посмотрите на экономическую ситуацию. Биржевой крах прошлого года только начало. Безработица растет, покупательная способность падает. Нью-йоркские заведения скоро начнут терять клиентов. А на Среднем Западе промышленность продолжает работать. Заводы Форда производят тысячи автомобилей в день, сталелитейные компании поставляют металл для строительства.

Мэдден задумчиво покачал головой:

– Возможно, вы правы насчет экономики. Но как это поможет нашему бизнесу?

– Очень просто, – Нитти достал еще одну папку с планами модернизации складских помещений. – Мы вкладываем деньги в инфраструктуру. Холодильные установки Frigidaire для хранения пива, температура тридцать восемь градусов по Фаренгейту поддерживает качество напитков в течение шести месяцев. Автомобили-рефрижераторы для транспортировки на дальние расстояния. Специальные поезда с замаскированными вагонами.

Он развернул схему логистической сети:

– Смотрите. Железнодорожные линии Pennsylvania Railroad и Baltimore Ohio соединяют все наши города. Время доставки от Чикаго до Нью-Йорка – восемнадцать часов. От Детройта до Бостона – двадцать два часа. Мы можем поставлять свежие товары быстрее местных конкурентов.

Пароход слегка накренился. Капитан изменил курс, направляясь к северной части озера.

Через иллюминаторы стали видны отдаленные берега Висконсина с их сосновыми лесами и редкими поселками лесорубов. Волны озера Мичиган мерно ударялись о корпус судна, создавая ритмичное покачивание, которое действовало успокаивающе.

Мэдден вернулся к столику и взял снифтер с коньяком:

– Хорошо, логистика впечатляет. А что насчет финансовых потоков? Как мы будем переводить деньги между городами?

– Через банковскую сеть, – ответил Нитти, доставая еще один документ. – Continental Illinois Bank в Чикаго, First National Bank of Detroit, Cuyahoga Savings в Кливленде, Missouri Valley Bank в Канзас-Сити. Все эти учреждения имеют корреспондентские отношения друг с другом и с крупными нью-йоркскими банками.

Он указал на схему денежных потоков:

– Деньги от наших операций поступают на счета подставных компаний: транспортных фирм, строительных компаний, торговых предприятий. Затем переводятся между банками как оплата за коммерческие услуги. Налоговые органы видят только законные бизнес-операции.

Мэдден изучал схему, время от времени кивая:

– Система продуманная. А как насчет Merchants Bank в Нью-Йорке? У меня там основные счета.

– Merchants Bank станет нашим представительством на Восточном побережье, – улыбнулся Нитти. – Ваши связи с директором банка Чарльзом Митчеллом очень ценны для всей организации.

Солнце, едва видимое сквозь облака, клонилось к горизонту, окрашивая воды озера в серебристо-серые тона. Автоматически включилось электрическое освещение, лампы мощностью сто ватт заливали каюту мягким желтым светом.

Нитти подошел к письменному столу из красного дерева и достал бутылку шампанского Krug Cuvée, французское игристое вино стоимостью пятьдесят долларов за бутылку:

– Оуни, я вижу, что вы серьезно обдумываете наше предложение. Позвольте рассказать о дополнительных возможностях.

Он ловко открыл бутылку, и пробка с тихим хлопком вылетела в иллюминатор. Игристое вино пенилось в хрустальных флейтах, издавая тихое шипение.

– Кроме прямой прибыли от операций, вы получаете доступ к инвестиционным возможностям, – продолжал Нитти. – Мы вкладываем деньги в легальный бизнес. Рестораны, отели, строительные компании, транспортные предприятия. Рентабельность двадцать-тридцать процентов в год.

Мэдден принял флейту шампанского:

– Инвестиции это хорошо. А что насчет рисков? Если федералы начнут копать…

– У нас есть план на этот случай, – заверил Нитти. – Наша сеть информаторов в правоохранительных органах предупреждает о готовящихся операциях за две недели. Кроме того, все документы хранятся в банковских сейфах в разных городах. Даже если какой-то участок сети будет скомпрометирован, остальные продолжат работать.

Вино искрилось на языке, его пузырьки создавали ощущение праздника. За иллюминаторами загорались первые звезды, а вдалеке мерцали огни прибрежных поселков, Расин, Кеноша, маленькие рыбацкие городки, которые зимой почти вымирали.

Мэдден встал и прошелся по каюте, его шаги утопали в толстом персидском ковре:

– Франк, вы правы в одном. Нью-йоркская Комиссия действительно видит мир слишком узко. Лучиано думает, что если он контролирует Манхэттен, то контролирует всю Америку.

Он остановился перед картой США и провел пальцем по красным зонам:

– Но настоящая Америка это фермы Айовы, заводы Детройта, скотоводы Канзаса, нефтяники Техаса. Здесь создается настоящее богатство страны.

Нитти подошел к нему, неся в руках два флейта:

– Именно так, Оуни. Мы предлагаем вам стать частью этой настоящей Америки. Не просто хозяином нескольких заведений в Нью-Йорке, а партнером в континентальной империи.

Мэдден взял флейту и задумчиво посмотрел на пузырьки, поднимающиеся к поверхности игристого:

– А что скажет Лучиано, когда узнает?

– Пусть скажет что хочет, – хладнокровно ответил Нитти. – У него есть пять семей в Нью-Йорке. У нас будет двадцать два штата. Посчитайте сами, кто сильнее.

Пароход начал поворачивать обратно к Чикаго. В машинном отделении застучали поршни паровой машины, увеличивая обороты. Капитан явно торопился вернуться в порт до наступления полной темноты, ночная навигация по озеру Мичиган была опасным делом даже для опытных моряков.

Мэдден подошел к иллюминатору и посмотрел на огни Чикаго, которые становились все ярче по мере приближения к городу. Небоскребы даунтауна возвышались над озером как сверкающие башни, символизируя мощь и амбиции Среднего Запада.

– Франк, – сказал он наконец, поворачиваясь к Нитти, – вы убедили меня. Нью-йоркская Комиссия действительно думает слишком мелко. Пора показать им, что настоящая сила не в небоскребах Манхэттена, а в бескрайних просторах американского континента.

Он протянул руку для рукопожатия:

– Оуни Мэдден присоединяется к Национальному синдикату.

Рукопожатие было крепким и долгим, два властных человека скрепляли союз, который мог изменить расстановку сил в американском преступном мире. За иллюминаторами сверкали огни Чикаго, а под ногами мерно стучала паровая машина, несущая пароход к причалу.