Текст книги ""Фантастика 2025-151". Компиляция. Книг 1-33 (СИ)"

Автор книги: Максим Петров

Соавторы: Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 253 (всего у книги 341 страниц)

Глава 3
Барух

Сейчас посмотрим, что известно Вандербильту.

– Корнелиус, – сказал я, сделав паузу в обсуждении, – ваше предложение заслуживает серьезного рассмотрения. Но хотел бы узнать ваше мнение об одном деловом вопросе.

– Слушаю.

– Что вы знаете об «Объединенной финансовой корпорации»? Их представители не связывались с вами?

Вандербильт нахмурился, ставя бокал на столик.

– Связывались. Примерно три недели назад. Предлагали финансирование железнодорожных проектов под четыре процента годовых.

– И что вы им ответили?

– Отказался. – Вандербильт покачал головой. – В нашей семье есть правило. Если предложение выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, то так оно и есть. Плюс мне не понравился их представитель.

– В каком смысле?

– Слишком настойчивый. Требовал ответа в течение сорока восьми часов, отказывался предоставить подробную информацию о компании. – Вандербильт задумчиво посмотрел в окно. – А потом я навел справки через своих банкиров в Лондоне.

– И что выяснили?

– Любопытные вещи. Объединенная финансовая зарегистрирована в Делавэре всего четыре месяца назад, но уже успела провести несколько крупных сделок в Европе. Швейцарские банки, лондонские инвестиционные дома. – Вандербильт наклонился ко мне. – Уильям, а почему вас интересует эта компания?

– Они перехватили мою сделку с Хьюзом, предложив на два миллиона больше.

– Понятно. – Вандербильт встал и подошел к окну. – Знаете, что мне сказал мой лондонский банкир? Что за этой компанией стоит некий Роберт Морган. Американец, но последние два года жил в Европе. Имеет связи с крупными швейцарскими банками.

Новая информация о Моргане. Европейское прошлое объясняло его международные связи и финансовые ресурсы.

– А что еще известно об этом Моргане?

– Немного. Появился в европейских финансовых кругах около года назад. Очень успешно провел несколько операций на лондонской бирже. – Вандербильт вернулся в кресло. – Но британцы считают его слишком агрессивным. Говорят, он не просто зарабатывает деньги, а целенаправленно вытесняет конкурентов. Чем-то его стиль напоминает ваш, кстати.

– Интересно, – пробормотал я. – А не упоминали ли ваши лондонские знакомые, планирует ли он возвращение в Америку?

– Напротив. Мой банкир сказал, что Морган уже здесь. Прибыл в Нью-Йорк два месяца назад и активно налаживает деловые связи.

Получается, Морган появился в Америке совсем недавно, когда мои дела вертелись вокруг войны с Continental Trust и против Марранцано. Совпадение или целенаправленные действия?

– Корнелиус, – сказал я, – не могли бы вы связаться со своими лондонскими контактами и выяснить больше об этом Моргане? Какие операции он проводил в Европе, с кем сотрудничал, кто его финансировал?

– Конечно. У меня есть надежные люди. – Вандербильт достал записную книжку и сделал пометку. – Думаете, он представляет серьезную угрозу?

– Возможно. Пока слишком мало информации для окончательных выводов.

– Понимаю, – кивнул Вандербильт. – Кстати, а что вы знаете о Барнарде Барухе?

Имя Баруха заставило меня насторожиться. Если Морган пытается привлечь на свою сторону самого влиятельного финансового советника в Вашингтоне, ситуация становится серьезнее.

– Барух? А что с ним?

– Слышал, что кто-то активно ищет знакомства с ним. Предлагает очень привлекательные условия сотрудничества. – Вандербильт понизил голос. – Мой друг из Государственного департамента упоминал, что Барух получил несколько заманчивых предложений от новых игроков на финансовом рынке.

Это меняло все. Если это Морган и если он действительно пытается привлечь Баруха, мне нужно действовать быстро.

– Корнелиус, – сказал я, внезапно придя к решению, – не могли бы вы познакомить меня с Барухом?

– Вполне возможно. Мы служили вместе в военном комитете во время войны. – Вандербильт задумался. – Но Барух очень осторожен в выборе новых знакомых. Нужен весомый повод для встречи.

– Какой, например?

– Благотворительность всегда срабатывает. Барух активно поддерживает образовательные программы для ветеранов войны. – Вандербильт оживился. – А что если мы организуем совместный благотворительный проект? Вы, я, Роквуд и Барух. Фонд помощи инвалидам войны или что-то в этом роде.

Идея показалась блестящей. Благотворительность как предлог для знакомства с самым влиятельным финансистом страны.

– Отличная мысль, – согласился я. – Сколько времени потребуется на организацию?

– Неделя, максимум две. Я свяжусь с Барухом, предложу встретиться для обсуждения совместного проекта. – Вандербильт встал. – Скажу, что у нас есть молодой банкир с интересными идеями и готовностью вложить серьезные средства.

Мы попрощались, договорившись встретиться через несколько дней для продолжения обсуждения канадского проекта. Но главным результатом встречи стала возможность познакомиться с Барухом раньше, чем до него доберется Морган.

Покидая особняк Вандербильта, я уже строил планы предстоящей встречи с легендарным финансистом. В игре с невидимым противником каждый новый союзник мог оказаться решающим.

Следующие три дня я посвятил подготовке к встрече с Барухом. Нельзя просто прийти и рассказать о своих подозрениях относительно Моргана. Нужен продуманный план, который позволил бы не только познакомиться с влиятельным финансистом, но и убедить его в серьезности угрозы.

Первым делом я связался с О’Мэлли.

– Патрик, мне нужна информация о благотворительных интересах Барнарда Баруха, – сказал я ему в понедельник утром. – Все, что можешь найти. Какие организации он поддерживает, сколько жертвует, кого из благотворителей знает лично.

– Понял, босс. Я сделаю несколько звонков.

К вечеру О’Мэлли принес подробный отчет. Барух активно финансировал программы профессиональной реабилитации для ветеранов войны, особенно тех, кто получил увечья в окопах Франции. Его личный фонд выделял до полумиллиона долларов ежегодно на создание рабочих мест для инвалидов.

Во вторник я встретился с директором одного из крупнейших госпиталей для ветеранов в Нью-Йорке. Доктор Генри Кларксон, человек лет пятидесяти с седой бородой и усталыми глазами хирурга, охотно рассказал о проблемах пациентов.

– Мистер Стерлинг, – сказал он в кабинете, заваленном медицинскими журналами, – главная проблема не в лечении, а в том, что происходит после. Человек теряет ногу или руку, проходит реабилитацию, а потом… Кто захочет нанять на работу калеку?

– А какие специальности они могли бы освоить?

– Телефонные операторы, счетоводы, машинистки, – перечислил доктор Кларксон. – Работа, которая не требует физической силы, но нуждается в умственных способностях. Наши мальчики не глупые, просто покалеченные.

– Сколько средств потребовалось бы для создания учебного центра при госпитале?

– Двести пятьдесят тысяч на оборудование, еще сто тысяч на содержание в первый год. – Доктор оживился. – Мы могли бы обучать по сто человек одновременно.

В среду я встретился с Вандербильтом в его клубе.

– Корнелиус, я готов, – сказал я. – Предлагаю создать Фонд профессиональной реабилитации ветеранов. Начальный капитал миллион долларов. Я вношу двести пятьдесят тысяч, вы столько же, возможно Роквуд также согласится. Остальное пусть добавит Барух, если заинтересуется.

– Серьезные деньги, – кивнул Вандербильт. – Но идея стоящая. Я уже говорил с Барухом по телефону. Он согласился встретиться в пятницу в своем офисе.

– Отлично. А что насчет европейской информации о Моргане?

– Мой лондонский банкир обещал прислать подробный отчет к концу недели. Пока что известно только, что Морган недавно провел несколько успешных операций с немецкими промышленными акциями.

В четверг вечером я окончательно отработал стратегию. План состоял из трех этапов.

Сначала заинтересовать Баруха благотворительным проектом, затем в процессе обсуждения деловых вопросов упомянуть о странной активности новых игроков на рынке, и только в конце, если атмосфера сложится благоприятно, прямо предупредить об угрозе со стороны Моргана.

В пятницу утром, одевшись в лучший темно-синий костюм и отполировав ботинки до зеркального блеска, я отправился в офис Барнарда Баруха на Уолл-стрит, 111. Легендарный финансист занимал весь верхний этаж тридцатиэтажного здания, откуда открывался великолепный вид на гавань и статую Свободы.

Барух встретил нас с Вандербильтом в своем кабинете, просторном помещении со строгой деловой мебелью и стенами, увешанными фотографиями с президентами и европейскими лидерами. В свои пятьдесят восемь лет он сохранял внушительную фигуру и пронзительный взгляд человека, привыкшего принимать решения, от которых зависят судьбы государств.

– Мистер Стерлинг, – сказал он, пожимая мне руку, – Я много слышал о ваших успехах в финансовых и банковских делах. Говорят, вы заинтересованы в благотворительности?

– Именно так, мистер Барух. Я считаю, что успешные люди обязаны помогать тем, кто пострадал, защищая нашу страну.

Следующие полчаса мы обсуждали детали создания Фонда профессиональной реабилитации. Барух проявил искренний интерес, задавал детальные вопросы о методах обучения и трудоустройства ветеранов. Когда я упомянул о готовности вложить четверть миллиона долларов, его брови удивленно поднялись.

– Серьезная сумма для человека вашего возраста, – заметил он. – Откуда такая щедрость?

– Мой отец погиб, когда я был молод, – ответил я, используя частично правдивую историю Уильяма Стерлинга. – Я знаю, каково это, остаться без поддержки в трудную минуту.

Барух кивнул с пониманием.

– Похвальное отношение. Хорошо, господа, я готов поддержать ваш проект. Внесу триста тысяч долларов и помогу с получением государственных лицензий.

Первый этап плана выполнен. Теперь можно перейти ко второму.

– Мистер Барух, – сказал я, когда мы закончили обсуждение формальностей, – раз уж мы заговорили о деловых вопросах, хотел бы спросить вашего совета. В последнее время на рынке появились новые игроки с очень большими ресурсами. Не кажется ли вам это странным?

– В каком смысле странным? – Барух наклонился вперед, его интерес заметно возрос.

– Компании, зарегистрированные всего несколько месяцев назад, предлагают условия значительно лучше рыночных. Переплачивают за активы, предоставляют кредиты под заниженные проценты. – Я сделал паузу. – Экономически это не имеет смысла, если только у них нет каких-то скрытых мотивов.

– Интересно, – Барух задумчиво потер подбородок. – А конкретные примеры привести можете?

– «Объединенная финансовая корпорация». Они перехватили мою сделку с Хьюзом, предложив на два миллиона больше. Корнелиусу тоже делали необычайно выгодные предложения по железнодорожному финансированию.

Вандербильт подтвердил мои слова:

– Барнард, их условия действительно выглядели подозрительно. Четыре процента годовых при рыночной ставке семь-восемь процентов. Плюс требовали принять решение за сорок восемь часов.

– Хм, – Барух задумчиво почесал подбородок. – А что известно о руководстве этой компании?

– Возглавляет некий Роберт Морган, – ответил я. – Американец, но последнее время жил в Европе. Имеет связи со швейцарскими банками.

При упоминании имени Моргана Барух заметно напрягся. Он медленно повернулся от окна и пристально посмотрел на меня.

– Роберт Морган, говорите? – в его голосе послышались осторожные нотки. – А откуда такая подробная информация?

– Корнелиус навел справки через своих лондонских банкиров, – объяснил я. – Морган довольно активно действовал в европейских финансовых кругах.

– Понятно, – Барух вернулся к столу и сел, но я заметил, что его пальцы нервно постукивают по столешнице. – Джентльмены, должен сказать, что имя это мне знакомо.

Вандербильт и я переглянулись. Похоже, мы напали на след.

– В каком контексте? – осторожно спросил я.

– Неделю назад мне поступило предложение о встрече от представителей именно этой компании, – Барух открыл ящик стола и достал элегантную визитную карточку. – Хотели обсудить «взаимовыгодное сотрудничество в сфере правительственных консультаций».

Мой пульс участился. Морган действительно пытался добраться до Баруха.

– И что вы ответили?

– Пока ничего. Попросил время на размышления. – Барух положил визитку на стол. – Но их предложение было весьма щедрым. Миллион долларов гонорара за консультации по экономической политике.

Миллион долларов! Такие суммы Морган мог предлагать только при наличии колоссальных ресурсов и далеко идущих планов.

– Мистер Барух, – сказал я, решившись на третий этап плана, – позвольте высказать предположение. Что если эта компания не просто новый игрок на рынке, а инструмент чьего-то более масштабного плана?

– Какого рода плана?

– Подумайте: они переплачивают за стратегические активы, предлагают нереально выгодные кредиты, пытаются привлечь влиятельных консультантов за огромные деньги. – Я наклонился вперед. – Это похоже не на обычную коммерческую деятельность, а на попытку взять под контроль ключевые сегменты американской экономики.

Барух молчал несколько секунд, обдумывая мои слова.

– Интересная теория, – наконец сказал он. – Но кто мог бы финансировать такую операцию? Речь идет о десятках миллионов долларов.

– Европейские банки? Иностранные правительства? – предположил Вандербильт. – Многие в Европе считают американскую экономику слишком доминирующей.

– Возможно, – кивнул Барух. – А возможно, это всего лишь очень богатый спекулянт, решивший быстро захватить рыночную долю. Такое тоже бывает.

Я понимал, что нужен более весомый аргумент.

– Мистер Барух, – сказал я, – а что если Морган не просто пытается купить ваши консультации, а стремится нейтрализовать ваше влияние? Подумайте, если самый авторитетный финансовый советник правительства будет работать на него, кто сможет предупредить Вашингтон о возможных угрозах?

Барух резко поднял голову. В его глазах я увидел проблеск понимания.

– Вы считаете, что это попытка подкупа?

– Нет, скорее попытка изоляции. Если вы будете связаны контрактом с его компанией, то не сможете выступать против их интересов. – Я сделал паузу. – А теперь представьте, что произойдет, если Морган одновременно получит контроль над авиационной промышленностью через Хьюза, железнодорожным транспортом через займы Вандербильту, и политическое влияние через вас.

– Экономическая монополия, – тихо произнес Барух. – Контроль над тремя ключевыми секторами: транспорт, промышленность, политика.

– Именно, – подтвердил я. – И все это под прикрытием обычной коммерческой деятельности.

Барух встал и начал ходить по кабинету. Я видел, как в его голове выстраивается логическая цепочка.

– Если ваша теория верна, – сказал он наконец, – то этот Морган представляет серьезную угрозу национальной безопасности. Но как это доказать?

– Нужно больше информации, – ответил я. – О его европейском прошлом, источниках финансирования, истинных целях. А пока что имеет смысл отклонить его предложение и предупредить других потенциальных целей.

– Согласен, – кивнул Барух. – Корнелиус, вы упоминали о подробном отчете из Лондона?

– Должен прийти на следующей неделе, – подтвердил Вандербильт. – Мои банкиры обещали выяснить все подробности европейской деятельности Моргана.

– Отлично. А тем временем я проведу собственное расследование, – Барух вернулся к столу и взял визитку Моргана. – У меня есть связи в Министерстве финансов и Федеральной резервной системе. Если эта компания действительно представляет угрозу, мы должны об этом знать.

– Мистер Барух, – сказал я, – могу ли рассчитывать на то, что вы проинформируете меня о результатах своих изысканий? В конце концов, я первым столкнулся с деятельностью Моргана.

– Конечно. Более того, предлагаю создать неформальную группу для мониторинга его активности. – Барух посмотрел на нас с Вандербильтом. – Мы, плюс Роквуд, плюс любые другие влиятельные люди, которые могут стать мишенями Моргана.

– Превосходная идея, – согласился Вандербильт. – Информация лучшее оружие против неизвестной угрозы.

Встреча продлилась еще полчаса. Мы обменялись контактной информацией, договорились о регулярных консультациях и обсудили список других финансистов, которых стоило предупредить о возможной опасности.

Покидая офис Баруха, я чувствовал удовлетворение от проделанной работы. За три дня мне удалось не только познакомиться с самым влиятельным финансистом страны, но и создать коалицию для противодействия Моргану. Более того, Барух теперь сам заинтересован в расследовании деятельности загадочного противника.

– Уильям, – сказал Вандербильт, когда мы спускались на лифте, – блестяще сыграно. Барух полностью на нашей стороне.

– Самое важное не в том, чтобы он был на нашей стороне, – ответил я, – а в том, чтобы он не попал на сторону Моргана. Теперь у нашего противника одним потенциальным союзником меньше.

– А что дальше?

– Дальше ждем информацию из Лондона и готовимся к следующему ходу Моргана. – Я посмотрел на часы. – Но уже сейчас ясно одно, мы имеем дело не с обычным конкурентом, а с кем-то, кто играет в долгосрочную стратегическую игру.

Выйдя на улицу, я отправился в свой банк. В голове уже формировались планы дальнейших действий. Морган сделал первый ход, перехватив сделку с Хьюзом. Но теперь у меня есть союзники, информация и понимание масштаба угрозы.

Игра только начиналась.

Глава 4
Первые удары по Европе

Поздний вечер окутал мой кабинет полумраком. За окнами мерцали огни Манхэттена, но я едва замечал их.

Все внимание поглощала стопка телеграмм, накопившихся на столе за день. Настольная лампа отбрасывала желтоватый круг света на документы, среди которых явно преобладали сообщения из Европы.

Первая телеграмма, помеченная грифом «СРОЧНО», прибыла из Цюриха в три часа дня:

«МИСТЕРУ СТЕРЛИНГУ НЬЮ-ЙОРК ТОЧКА КРЕДИТ СУИСС ТРЕБУЕТ ДОПОЛНИТЕЛЬНУЮ ДОКУМЕНТАЦИЮ ПО СЧЕТАМ ТОЧКА ВРЕМЕННАЯ ЗАМОРОЗКА ДО ВЫЯСНЕНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ТОЧКА ИЗВИНЕНИЯ ЗА НЕУДОБСТВА ТОЧКА ЦИММЕРМАН»

Вернер Циммерман, мой давний партнер в швейцарском банке, никогда прежде не посылал подобных сообщений. Наши отношения строились на безупречном доверии и взаимном уважении, а внезапные требования дополнительной документации выглядели крайне подозрительно.

Вторая телеграмма поступила из Лондона через час:

«УИЛЬЯМ ТОЧКА ЛЛОЙДС БАНК ПЕРЕСМАТРИВАЕТ УСЛОВИЯ КОРРЕСПОНДЕНТСКИХ СОГЛАШЕНИЙ ТОЧКА ТРЕБУЮТСЯ РАСШИРЕННЫЕ ГАРАНТИИ ПО ТРАНСАТЛАНТИЧЕСКИМ ПЕРЕВОДАМ ТОЧКА ОБЕСПОКОЕН РАЗВИТИЕМ СОБЫТИЙ ТОЧКА ЧЕСТЕРФИЛД»

Реджинальд Честерфилд, партнер в одном из старейших лондонских банков, всегда отличался консервативностью, но его телеграмма звучала тревожно. Фраза «обеспокоен развитием событий» явно означала нечто большее, чем обычные банковские формальности.

Третье сообщение пришло из Берлина:

«ДОЙЧЕ БАНК ВВОДИТ НОВЫЕ АДМИНИСТРАТИВНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ ТОЧКА ВСЕ АМЕРИКАНСКИЕ ОПЕРАЦИИ ПРИОСТАНОВЛЕНЫ НА НЕДЕЛЮ ТОЧКА ТЕХНИЧЕСКИЕ ПРИЧИНЫ ТОЧКА МЮЛЛЕР»

Отто Мюллер из Deutsche Bank обычно отличался немецкой пунктуальностью и никогда не допускал задержек в операциях. «Технические причины» в его устах звучали как очевидная отговорка.

Я отложил телеграммы и потянулся к телефону. Трансатлантические звонки были дорогими и не всегда качественными, но ситуация требовала личного разговора.

– Мисс Томпсон, – сказал я секретарше, – соедините меня с Цюрихом. Банк Credit Suisse, мистер Вернер Циммерман.

– Слушаюсь, мистер Стерлинг. Это может занять некоторое время.

Через двадцать минут на столе зазвонил телефон.

– Уильям? – голос Циммермана доносился через океан с характерными помехами и эхом. – Рад слышать тебя, хотя обстоятельства не самые приятные.

– Вернер, объясни, что происходит. Какая дополнительная документация? Наши счета работают безупречно уже три года.

Долгая пауза. Я слышал потрескивание трансатлантической линии и отдаленные голоса телефонистов.

– Уильям, – наконец произнес Циммерман, понизив голос, – боюсь, что причина не в документах. Сегодня утром нас посетили представители американских коллег.

– Каких именно коллег?

– Объединенная финансовая корпорация. Они предложили очень привлекательные условия сотрудничества. Эксклюзивное партнерство с американскими банками. – Голос швейцарца звучал напряженно. – Понимаешь, Уильям, они намекнули, что работа с другими американскими партнерами может осложнить отношения.

Морган. Он добрался и до Швейцарии.

– Вернер, о каких суммах шла речь?

– Они предложили разместить у нас депозиты на пятьдесят миллионов долларов под выгодные проценты. При условии переориентации всех американских операций на работу исключительно с ними.

Пятьдесят миллионов! Такую сумму швейцарский банк не мог проигнорировать.

– И что ты ответил?

– Пока ничего определенного. Попросил время на размышления. – Циммерман вздохнул. – Но их представитель был очень настойчив. Сказал, что предложение действует только сорок восемь часов.

Все тот же почерк, огромные суммы и жесткие временные рамки.

– Вернер, мы партнеры уже три года. Мой банк никогда не подводил тебя. Неужели ты действительно готов разорвать наши отношения ради неизвестных людей?

– Уильям, – в голосе швейцарца слышались извиняющиеся нотки, – ты понимаешь, пятьдесят миллионов это серьезные деньги. Совет директоров потребует очень веских причин для отказа.

– Хорошо. Дай мне сорок восемь часов. Я найду способ переубедить твой совет директоров.

После завершения разговора я тут же набрал лондонский номер. Честерфилд ответил почти сразу, в Англии уже утро.

– Реджинальд, что происходит с Ллойдс Банк? Твоя телеграмма звучала тревожно.

– Уильям, старина, – голос англичанина был напряженным, несмотря на показную невозмутимость, – боюсь, у нас проблемы. Сегодня к нам пришли весьма влиятельные американские джентльмены.

– «Объединенная финансовая корпорация»?

– Именно. Как ты догадался? – удивление в голосе Честерфилда было искренним.

– Они сегодня посетили и моих швейцарских партнеров. Что они предложили?

– Грандиозные планы трансатлантического сотрудничества. Создание совместного фонда на восемьдесят миллионов долларов для финансирования британской промышленности. – Честерфилд помолчал. – Вот только есть одно условие.

– Прекращение сотрудничества со мной?

– Именно так. Они заявили, что не могут работать с банками, которые имеют… как они выразились… «сомнительные деловые связи».

– Сомнительные связи? – я почувствовал прилив гнева. – Что конкретно они имели в виду?

– Намекали на твои прошлые проблемы с правоохранительными органами. Конечно, мы знаем, что все обвинения сняты, но они представили дело так, будто ты остаешься под подозрением.

Морган использовал мою прошлую войну с Continental Trust и связанные с ней проблемы как инструмент дискредитации. Умно и подло одновременно.

– Реджинальд, ты же понимаешь, что все обвинения были сфабрикованы и полностью опровергнуты в суде?

– Конечно понимаю, старина. Но понимаешь ли ты мое положение? Совет директоров будет настаивать на принятии американского предложения. Восемьдесят миллионов долларов в нынешней экономической ситуации…

– Сколько времени у меня есть?

– Они требуют ответа к пятнице. То есть у тебя три дня.

Я положил трубку и откинулся в кресле. Морган атаковал по всем фронтам одновременно.

Классическая стратегия блицкрига. За один день он нанес удары по моим партнерам в Швейцарии, Англии и Германии, используя колоссальные финансовые ресурсы и скоординированную дезинформацию.

На столе лежала еще одна телеграмма, которую я не заметил раньше. Она пришла из Парижа:

«МИСТЕР СТЕРЛИНГ ТОЧКА БАНК ДЕ ФРАНС ВРЕМЕННО ПРИОСТАНАВЛИВАЕТ ОПЕРАЦИИ С АМЕРИКАНСКИМИ ЧАСТНЫМИ БАНКАМИ ТОЧКА НОВЫЕ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЕ ИНСТРУКЦИИ ТОЧКА ПРИНОШУ ИЗВИНЕНИЯ ТОЧКА ДЕ МОНМОРАНСИ»

Четвертый удар. Морган действовал не только через частные банки, но и влиял на правительственные решения. Масштаб его операции становился все более очевидным.

Я вскочил и подошел к окну. Манхэттен сверкал огнями, деловая жизнь города продолжалась своим чередом, но для меня все изменилось. Невидимый враг наносил удары с другого континента, используя мои же деловые связи против меня.

Вернувшись к столу, я взял лист бумаги и начал записывать план противодействия. Морган рассчитывал на внезапность и превосходящую силу, но у него был один серьезный недостаток.

Он действовал слишком открыто. Координированные атаки на четыре банка в четырех странах в один день, это уже не коммерческая конкуренция, а объявление войны.

А война означала, что можно использовать не только финансовые, но и другие методы борьбы.

На столе зазвонил телефон. Я поднял трубку, ожидая очередной плохой новости.

– Мистер Стерлинг? – незнакомый голос с легким итальянским акцентом. – Говорит Марко Борджиа из Банка Италии. У меня для вас интересная информация.

– Слушаю.

– Сегодня к нам обращались представители американской компании с предложением о сотрудничестве. Очень щедрым предложением. – Голос итальянца звучал осторожно. – Но мне показалось подозрительным, что они специально интересовались нашими отношениями с вашим банком.

Наконец хоть одна хорошая новость. Не все европейские банкиры поддались на уловки Моргана.

– Синьор Борджиа, благодарю за информацию. Что именно они хотели знать?

– Объемы наших совместных операций, планы на будущее, ваше финансовое положение. Задавали очень конкретные вопросы. – Борджиа понизил голос. – Мистер Стерлинг, у нас в Италии говорят. Когда враг изучает тебя слишком подробно, значит, готовится серьезный удар.

– Мудрая пословица. И что вы им ответили?

– Ничего конкретного. Сказал, что все наши деловые отношения конфиденциальны. – Итальянец помолчал. – Но должен предупредить, они предложили очень большие деньги. Шестьдесят миллионов долларов на развитие итальянской экономики.

Шестьдесят миллионов для Италии после пятидесяти для Швейцарии и восьмидесяти для Англии. Общая сумма уже превысила двести миллионов долларов, колоссальные ресурсы даже по меркам крупнейших банков мира.

– Синьор Борджиа, сколько времени вы можете задержать с ответом?

– Неделю, максимум две. Но потом совет директоров потребует объяснений.

Неделя это больше, чем дали другие банки. Возможно, итальянцы станут моим плацдармом для контратаки.

После завершения разговора я сел за стол и начал составлять план ответных мер. Морган показал силу, но также раскрыл и масштаб своих амбиций. Объединенная атака на европейские банки означала, что у него есть не только деньги, но и разветвленная агентурная сеть, способная действовать одновременно в разных странах.

Это уже не финансовая конкуренция, а настоящая экономическая война. И в войне, как известно, побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее.

Я посмотрел на часы. Половина одиннадцатого вечера. В Европе уже утро нового дня, и там мои партнеры принимают решения, которые могут определить исход этой войны.

Но у меня еще есть время. И план.

Открыв сейф, я достал папку с документами на подставные компании, созданные для экстренных ситуаций. Если Морган хочет играть на международной арене, он получит достойного противника.

В конце концов, в эту игру могут играть и двое.

Часы на моем столе показывали половину первого ночи, когда я наконец отложил последнюю телеграмму из Европы. Морган нанес объединенный удар по всем моим заграничным партнерам, но это также означало, что он показал свой почерк. Методичность, огромные ресурсы, международный размах, все это говорило о противнике, превосходящем возможности обычного финансиста.

Я встал и подошел к сейфу, достав оттуда папку с документами встречи с Рузвельтом. После разгрома Continental Trust губернатор предложил мне тесное сотрудничество в подготовке к президентским выборам 1932 года.

Тогда это казалось интересной, но отдаленной перспективой. Теперь, когда Морган атаковал мои европейские позиции, политические связи становились критически важными.

Я открыл блокнот и начал записывать. Если Морган контролирует швейцарские банки и имеет влияние в Лондоне, мне нужны союзники посильнее. А кто может быть сильнее будущего президента Соединенных Штатов?

Взяв телефон, я набрал номер спальни О’Мэлли в другом крыле моего особняка.

– Патрик, извини за поздний звонок, – сказал я, когда он ответил сонным голосом. – Мне нужно экстренное совещание завтра утром. Собери Эллиотта Джонсона, профессора Норриса, а также Сару Левински и Маркуса Хендерсона. Принеси все материалы по экономической программе Рузвельта.

– Босс, что-то случилось? – О’Мэлли мгновенно проснулся.

– Морган показал свои возможности. Пора показать наши. Завтра в восемь утра, в конференц-зале.

– Понял. А что с европейскими партнерами?

– Об этом поговорим завтра. Спокойной ночи, Патрик.

Утром, ровно в восемь, в конференц-зале собралась расширенная команда. О’Мэлли прибыл первым, принеся с собой стопку папок и термос с крепким кофе. Эллиотт Джонсон появился через пять минут, выглядевший немного растерянно от внезапного вызова. Профессор Норрис пришел с обычной пунктуальностью, но его седая голова была полна идей, как всегда.

Сара Левински вошла последней, но ее появление изменило атмосферу в комнате. Молодая женщина-аналитик в элегантном темно-синем костюме и с аккуратной прической была редкостью в финансовом мире, но ее острый ум уже не раз доказал свою ценность. Она принесла толстую папку с графиками и диаграммами.

Следом за ней появился Маркус Хендерсон, седовласый специалист по облигациям с тридцатилетним опытом. Его безупречная репутация и глубокие знания муниципального финансирования делали его незаменимым для любых проектов, связанных с государственными инвестициями.

– Господа и мисс Левински, – начал я, когда все расселись за длинным дубовым столом, – сегодня ночью произошли события, которые кардинально меняют нашу стратегию. Но прежде чем обсуждать проблемы, поговорим о возможностях.

Я открыл папку с материалами встречи с Рузвельтом.

– Губернатор Рузвельт предложил мне стать одним из архитекторов его экономической программы. Он планирует баллотироваться в президенты в следующем году, и ему нужны конкретные предложения по выходу из депрессии.

Сара Левински наклонилась вперед, ее глаза заблестели от интереса:

– Мистер Стерлинг, это уникальная возможность применить современные экономические теории на практике. Я изучала работы британского экономиста Кейнса о государственных расходах как стимуле экономики.

Профессор Норрис оживился:

– Уильям, это фантастическая возможность! Наконец-то политик, готовый слушать экономистов, а не только банкиров с Уолл-стрит.

– Именно поэтому я собрал вас всех, – продолжил я. – Нам нужно за два месяца разработать детальную программу, которая не только решит проблему безработицы, но и продемонстрирует практическую эффективность наших подходов.

Джонсон открыл папку с финансовыми расчетами: