Текст книги ""Фантастика 2025-151". Компиляция. Книг 1-33 (СИ)"

Автор книги: Максим Петров

Соавторы: Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 190 (всего у книги 341 страниц)

Оставшиеся у нас тридцать пять тысяч акций теперь стоили почти полтора миллиона долларов. Даже с учетом частичной продажи мы уже превысили ожидания Лучиано.

Следующим утром ажиотаж продолжился. Газеты пестрели заголовками о контракте, аналитики повышали прогнозные оценки для Lockheed. К одиннадцати утра цена достигла сорока пяти долларов за акцию.

Я дал сигнал к завершению операции. В течение следующих трех часов мы методично распродали оставшиеся акции, используя шесть разных брокерских контор. К моменту закрытия торгов в пятницу наша позиция была полностью ликвидирована со средней ценой продажи сорок три доллара за акцию.

Подводя итоги операции вечером в своем офисе, я испытывал то особое удовлетворение, которое дает безупречно выполненная работа. Первоначальные пятьсот тысяч долларов Лучиано превратились в один миллион пятьдесят тысяч – прирост на пятьсот пятьдесят тысяч или сто десять процентов за три дня. За вычетом моей комиссии в сорок процентов (двести двадцать тысяч долларов), Лучиано получал чистую прибыль в размере трехсот тридцати тысяч долларов.

В воскресенье вечером я встретился с Лучиано в том же ресторане. Настроение за столом разительно отличалось от напряженной атмосферы первой встречи. Джакомо улыбался, пересчитывая цифры в своей записной книжке, Фрэнк казался менее настороженным, а сам Лучиано встретил меня как старого друга.

– Мистер Стерлинг, – он энергично пожал мою руку, – вы превзошли все ожидания.

Я протянул ему конверт с подробным отчетом о проведенной операции: движении средств, объемах и ценах сделок, итоговой прибыли.

– Прошу, – сказал я. – Полное описание операции с документальным подтверждением всех транзакций. Как видите, итоговая прибыль составила сто десять процентов за три дня. За вычетом моей комиссии, вы получаете триста тридцать тысяч чистыми.

Лучиано пролистал отчет и передал его Джакомо, который немедленно углубился в цифры.

– Впечатляет, – сказал Лучиано. – Но что еще более впечатляет – это абсолютное отсутствие следов. Наши люди внимательно следили за ситуацией, и никто не смог связать эту операцию ни с вами, ни со мной.

– В этом и заключается искусство, – я позволил себе легкую улыбку. – Не просто сделать деньги, а сделать их элегантно.

Джакомо поднял взгляд от документов.

– Все сходится, босс. Чисто проведенная операция.

Лучиано кивнул с удовлетворением.

– Мистер Стерлинг, полагаю, это начало плодотворного сотрудничества. – Он достал из внутреннего кармана пиджака новый конверт. – У нас есть еще несколько информационных возможностей, которые могут вас заинтересовать.

Я принял конверт, но не открыл его.

– С удовольствием изучу. Однако важно помнить, что не каждая информация одинаково ценна. Нужно избирательно подходить к операциям.

– Разумеется, – согласился Лучиано. – Решение остается за вами. – Он поднял бокал с вином. – За прибыльное партнерство.

Я поднял свой бокал, с удовлетворением отмечая, что первая операция для Лучиано превзошла все ожидания.

Теперь я имел доступ к информационным каналам как Мэддена, так и Лучиано, что значительно расширяло мои возможности. Каждый из них думал, что использует меня, не понимая, что я сам использую их обоих для своей главной цели.

– За прибыльное партнерство, – ответил я, отпивая вино. – И за дальнейшие возможности.

Лучиано жестом подозвал официанта, который немедленно принес серебряное блюдо с идеально приготовленной пастой. Ее аромат наполнил комнату, напоминая, что даже самые опасные преступники Америки остаются в душе итальянцами.

– Возможно, вас заинтересует расширение наших операций, – сказал Лучиано, накручивая спагетти на вилку. – У нас есть партнеры в Чикаго, Бостоне, даже в Гаване. Все они обладают специфической информацией в различных отраслях.

– Географическая диверсификация источников – разумный подход, – кивнул я. – Но необходимо помнить о безопасности коммуникаций. С увеличением масштаба растет и риск утечек.

– У вас есть предложения?

– Да. Шифрованные телеграммы, кодовые фразы, разделение информации так, чтобы ни один человек не видел полной картины. И, конечно, строгое правило. Никаких письменных документов с конкретными названиями компаний.

Джакомо хмыкнул:

– Звучит как военная разведка, а не биржевые операции.

– Разница меньше, чем кажется, – я улыбнулся. – На обоих фронтах побеждает тот, кто обладает лучшей информацией и умеет ее использовать, оставаясь невидимым.

Лучиано кивнул с одобрением:

– Это мне нравится. Создайте подробный план такой системы к следующей неделе.

Когда с ужином было покончено, и деловые вопросы исчерпаны, Лучиано проводил меня к выходу. В коридоре, вдали от своих людей, он неожиданно остановился и понизил голос:

– Мистер Стерлинг, я ценю ваш профессионализм. Но хочу прояснить один момент. Мои интересы должны оставаться в приоритете наравне с интересами Мэддена. Понимаете?

– Полностью, – твердо ответил я. – Бизнес есть бизнес. Каждый партнер получает то, что заслуживает, ни больше, ни меньше.

– Рад, что мы понимаем друг друга, – Лучиано слегка улыбнулся. – В таком случае, думаю, наше сотрудничество будет долгим и взаимовыгодным.

Покидая ресторан, я ощущал на себе его изучающий взгляд. Лучиано доверял мне ровно настолько, насколько гангстер может доверять постороннему. Но этого достаточно для начала.

О’Мэлли ждал меня неподалеку, настороженно оглядывая улицу.

– Как прошло, босс? – спросил он, когда я сел рядом.

– Лучше не бывает, Патрик, – я расслабленно откинулся на сиденье. – Лучиано доволен, его люди впечатлены, и мы только что открыли новый источник как финансирования, так и информации.

– Опасная игра, – пробормотал О’Мэлли, заводя мотор.

– Не опаснее, чем игра, которую ведет весь Уолл-стрит, – я задумчиво смотрел на проплывающие за окном огни вечернего Нью-Йорка. – Просто они не осознают, что играют с динамитом. А мы знаем.

Глава 15
Журналистка

Первый утренний снег укрывал Нью-Йорк тонким белым покрывалом, искрился в лучах зимнего солнца.

Декабрь вступил в свои права, принеся с собой не только холод, но и предрождественское оживление. Город преображался: витрины магазинов расцветали праздничными декорациями, на углах появились уличные торговцы елками, а люди торопились по своим делам, укутавшись в пальто и шарфы.

Я сидел в новом кабинете в здании «Стерлинг, Харрисон и Партнеры», раскладывая утреннюю почту, когда телефон зазвонил.

– Мистер Стерлинг, – сообщила секретарша, – на линии мистер Говард Милнер-младший из Акрона.

Я выпрямился в кресле. Это чертовски важный звонок.

– Соедините.

В трубке послышался молодой голос, в котором теперь отчетливо проступали командные нотки, наследник быстро осваивался с новым статусом.

– Мистер Стерлинг, доброе утро. Надеюсь, я не отвлекаю вас от важных дел?

– Отнюдь, мистер Милнер, – ответил я. – Для вас у меня всегда найдется время.

Со дня смерти Говарда Милнера-старшего прошло уже несколько месяцев, но тень этого события по-прежнему ощущалась в разговорах с его сыном. Я знал, что молодой Милнер оказался в непростой ситуации. Наследник огромной империи, вынужденный доказывать совету директоров свою компетентность.

– Я долго размышлял над нашим последним разговором, – произнес Милнер-младший, – о возможном продолжении сотрудничества, начатого моим отцом.

– И к каким выводам пришли? – поинтересовался я, хотя уже знал ответ.

Тщательно разработанный план начал приносить плоды. После смерти Милнера-старшего я позаботился о том, чтобы трое ключевых членов совета директоров его компании получили весьма прибыльные инвестиционные рекомендации через подставных брокеров.

Разумеется, никто не связал эти удачные сделки со мной напрямую, но благодарность и определенная симпатия к независимому финансисту из Нью-Йорка теперь жили в их сердцах. А их влияние на молодого наследника было значительным.

– Совет директоров считает, что в нынешней экономической ситуации нам необходима независимая экспертиза. Особенно учитывая ваши уникальные прогностические способности.

Я улыбнулся. Вот оно.

– Рад слышать, мистер Милнер. Я всегда говорил вашему отцу, что диверсификация активов и подготовка к возможной волатильности рынка – разумная стратегия независимо от текущего оптимизма.

– Именно, – в его голосе звучало искреннее уважение. – Ваш «План штормового предупреждения» произвел впечатление на финансовый комитет. Мы бы хотели возобновить сотрудничество, но уже на новом уровне. С вашей собственной фирмой.

Это победа. Скромная, но важная, не только для бизнеса, но и для моего расследования. Milner Rubber Works обладала обширными связями в промышленных кругах, а молодой Говард унаследовал от отца не только компанию, но и членство в нескольких влиятельных ассоциациях, включая таинственную Continental Rubber Association.

– Я польщен, – ответил я. – И готов обсудить детали в ближайшее время.

– Превосходно! Как насчет встречи после Рождества? Скажем, двадцать восьмого декабря? Я буду в Нью-Йорке для участия в ежегодной промышленной конференции.

– Отмечу в календаре, – я сделал пометку в блокноте. – Возможно, мне стоит подготовить предварительные рекомендации…

– Да, это было бы кстати, – согласился Милнер. – Кстати, вы упоминали некоторые европейские инвестиционные возможности в прошлый раз. Любопытно, не связаны ли они с Continental Group?

Мое внимание обострилось. Он намеренно упомянул это название.

– Возможно, – осторожно ответил я. – У этой организации весьма разветвленная структура.

– Понимаю, – произнес Милнер, и в его голосе проскользнула нотка удовлетворения. – Что ж, мы обсудим это при встрече. Всего доброго, мистер Стерлинг.

Повесив трубку, я откинулся в кресле, анализируя разговор. Молодой Милнер явно знал больше, чем показывал. Возможно, унаследовал от отца не только компанию, но и некоторые подозрения относительно Continental Trust. Или, что хуже, уже оказался под их влиянием.

В любом случае, возобновление сотрудничества с Milner Rubber Works открывало новые возможности для расследования. Теперь, когда моя собственная фирма набирала вес в финансовых кругах, доступ к информации значительно расширился.

Я просматривал отчеты о последних операциях наших инвестиционных трастов, когда в дверь постучали. Вошел О’Мэлли с телеграммой в руках.

– Только что доставили, босс, – произнес он, протягивая желтый конверт. – Похоже, срочное.

Я вскрыл телеграмму, пробежал глазами короткий текст. От Элизабет Кларк: «Вернулась. Нам нужно поговорить. Кафе Венеция. Завтра. Полдень».

Сердце забилось быстрее. Элизабет вернулась из Европы раньше, чем я ожидал. И судя по тону телеграммы, она явно не в восторге.

– Плохие новости? – поинтересовался О’Мэлли, заметив мое выражение лица.

– Скорее, неожиданные, – я сложил телеграмму и убрал во внутренний карман. – Мисс Кларк вернулась из Европы.

О’Мэлли понимающе кивнул.

– «Когда правда и ложь встречаются за чаем, сладость быстро превращается в горечь,» – процитировал он.

– Очередной ирландский поэт? Что-то я не припомню, кто это.

– Моя бабушка, – усмехнулся ирландец. – Она была весьма прозорливая женщина.

Я вздохнул, предчувствуя непростой разговор.

– Что ж, завтра выясним, насколько горьким будет этот чай.

Кафе «Венеция» располагалось на углу Макдугал и Хьюстон-стрит. Небольшое заведение с тяжелыми бархатными портьерами и мягким освещением от латунных ламп.

Это место Элизабет выбрала не случайно. Достаточно многолюдное, чтобы обеспечить анонимность, но с укромными нишами для приватных разговоров.

Я пришел на десять минут раньше, выбрал столик в углу, заказал кофе. Наблюдал за прохожими через запотевшее окно: женщины в меховых шубках, мужчины с рождественскими покупками, дети, прильнувшие к витринам магазинов игрушек. Обычная жизнь. Нормальные люди.

Она появилась точно в полдень, стремительная, как порыв ветра. Европейская поездка добавила ей уверенности в движениях, но и усталости тоже.

Элизабет сняла перчатки, шляпку, расстегнула пальто. Ни приветствия, ни улыбки.

– Ты предал меня, – вместо «здравствуй» произнесла она, опускаясь на стул напротив. – Отправил гоняться за призраками через океан, пока сам вел дела с Continental Trust.

– Так ты знаешь, – я не стал отрицать очевидное.

– Конечно, знаю, – она жестом подозвала официанта, заказала чай. – Думал, я просто прокачусь по Европе, как праздная туристка? Я журналист, Уильям. Я собираю информацию. И я узнала много чего интересного.

– Элизабет…

– Не смей говорить, что делал это ради моей безопасности, – ее голос, несмотря на тихий тон, звенел от сдерживаемой ярости. – Я видела документы о сделках. О встречах. Слышала о тебе и Александре Шварце в «Уолдорф-Астории».

Я обвел взглядом кафе, убеждаясь, что нас никто не подслушивает.

– Здесь не место для такого разговора.

– Согласна, – она отпила глоток чая, морщась от его крепости. – Поэтому продолжим вечером. Я предлагаю у меня дома. Там нас точно никто не услышит. После этого разговора решу, стоит ли вообще иметь с тобой дело.

Я кивнул, наблюдая, как снежинки тают в ее волосах.

– Хорошо. Я приду. И объясню все.

– Надеюсь, у тебя заготовлено что-то невероятно убедительное, – в ее взгляде мелькнул огонек. – Потому что я очень, очень зла на тебя.

Встреча прошла именно так, как я предполагал. Холодно. Сдержанно. С тщательно скрываемой яростью в ее глазах. Предложение продолжить разговор прозвучало как ультиматум.

Вечером, после работы, я приехал к дому Элизабет. Вздохнув, поднялся по ступенькам и нажал кнопку звонка.

Дверь распахнулась почти мгновенно, словно она стояла за ней в ожидании. Сейчас Элизабет выглядела иначе, чем пару часов назад.

Ее каштановые волосы, обычно уложенные в модный боб, теперь чуть длиннее. Лицо с точеными чертами побледнело, под глазами залегли тени усталости. Однако тот же внутренний огонь по-прежнему горел в ее глазах.

– Входи, – произнесла она сухо, отступая в сторону.

Я переступил порог, и волна воспоминаний накрыла меня. Наша последняя встреча в этой квартире, страстные объятия, шепот в темноте… Но сейчас атмосфера кардинально изменилась.

Ее рабочий кабинет превратился в настоящий штаб расследования. Стены обклеены вырезками из газет, фотографиями, заметками.

Нитями разных цветов соединены точки на карте Европы, свидетельство ее недавнего путешествия. Письменный стол завален блокнотами, папками и телеграммами.

– Впечатляюще, – отметил я, пытаясь разрядить напряжение.

– Да, очень впечатляюще, – голос Элизабет прозвучал холодно, с нотками сарказма. – Особенно учитывая, что я провела два месяца, преследуя призраков. Гоняясь за ложными следами. По дорожке из хлебных крошек, которую ты для меня так аккуратно рассыпал.

Я не ответил. Просто смотрел на нее, позволяя высказаться.

– Говори, ты отправил меня в Европу, чтобы вывести из-под удара Continental Trust? – ее голос стал жестче. – Или чтобы я не мешала твоим финансовым махинациям?

– Элизабет…

– Я уже предупредила, только не смей говорить, что делал это ради моей безопасности! – она резко повернулась к столу, схватила папку и швырнула ее в мою сторону. Листы разлетелись по полу. – Я видела отчеты о твоих новых инвестиционных фондах. О многочисленных новых сделках с богатейших людьми страны. О встречах с Continental Trust. Ты даже снюхался с Роквудом. Ты заключил сделку с дьяволом, Уильям!

Я отошел к окну и посмотрел наружу, проверяя, нет ли за мной слежки.

– Я доверяла тебе! – ее голос за спиной задрожал. – Считала, что мы на одной стороне против этих монстров! А потом я возвращаюсь и узнаю, что ты, просто еще один финансовый спекулянт, готовый продать собственную мать за доллар!

Я повернулся и медленно наклонился, поднимая рассыпавшиеся бумаги.

– Ты предал память своего отца ради денег! – эти слова обожгли сильнее всего.

Я выпрямился, встречая ее гневный взгляд.

– Элизабет, послушай. Иногда нужно отступить, чтобы победить в войне, – произнес я тихо.

– Избавь меня от твоих стратегических метафор, – фыркнула она. – Я видела документы. Видела доказательства. Ты ведешь дела с Continental Trust, той самой организацией, которая, как мы подозреваем, убила твоего отца!

– Элементарный тактический прием, – возразил я. – Чтобы победить врага, нужно подобраться к нему ближе.

– И для этого обязательно было лгать мне? – Элизабет смотрела прямо в глаза. – Отправить в бесплодное путешествие через океан? Скормить фальшивые документы?

Я вздохнул.

– Да, потому что ты бы не отступила. Ты бы продолжала копать, несмотря на опасность, – я положил собранные бумаги на стол. – После смерти Риверса и Милнера стало очевидно, что они не остановятся ни перед чем. А ты бы тоже не остановилась. Помнишь нашу последнюю встречу? Перед твоим отъездом в Европу? Ты сказала, что хочешь опубликовать первую часть расследования, как только вернешься.

Элизабет скрестила руки на груди.

– И что?

– И ты была бы мертва через неделю, – ответил я жестко. – Как Риверс. Как Милнер. Как мой отец.

– Так вместо того, чтобы поддержать правду, ты решил переметнуться на сторону убийц?

– Я не переметнулся, – терпеливо объяснил я. – Я изменил тактику. Ты же знаешь, что Continental Trust слишком могущественны для прямого столкновения. Они контролируют банки, суды, полицию. Единственный способ победить их – сначала стать частью системы, накопить достаточно ресурсов и влияния.

– Ресурсов? – Элизабет горько усмехнулась. – Ты говоришь о деньгах, которые делаешь через инвестиционные трасты? Через спекуляции с использованием инсайдерской информации? Это не борьба, Уильям. Это обогащение.

Я почувствовал, как закипаю от несправедливости обвинений.

– Ты думаешь, я делаю это для себя? Думаешь, мне нужны яхты и особняки? Я строю финансовую крепость, Элизабет! Инструмент, который поможет нам противостоять им!

– Я больше не знаю, что думать, – ее голос упал до шепота. – Я не узнаю тебя, Уильям.

Я сделал шаг к ней, но она отступила.

– Это работа под прикрытием, понимаешь? – пытался объяснить я. – Как когда журналист внедряется в банду, чтобы раскрыть ее изнутри. Иногда приходится пачкать руки, чтобы добраться до правды.

Элизабет смотрела на меня с недоверием.

– Каждый день, – продолжил я, – каждую минуту я помню, как они убили моего отца. Как заставили умолкнуть Риверса. Как отравили Милнера прямо на моих глазах. Думаешь, я могу это забыть? Простить?

Молчание повисло между нами. За окном мягко падал декабрьский снег.

– Мне нужен воздух, – произнесла она наконец. – Давай прогуляемся.

* * *

Набережная Гудзона лежала перед нами, безлюдная в этот холодный вечер. Река блестела в свете фонарей, темная и тяжелая. Мы шли молча, сохраняя дистанцию друг от друга.

– Хорошо, – произнесла Элизабет, нарушая тишину. – Допустим, ты действительно внедряешься в их круг. Какова твоя конечная цель?

Я огляделся по сторонам, убеждаясь, что поблизости никого нет.

– Continental Trust готовится к чему-то большому, – сказал я тихо. – Ты же не забыла про операцию «Анакондо»? Из того, что мне удалось узнать, они планируют манипуляцию рынком беспрецедентного масштаба. Они каким-то образом узнали об этом раньше других и разработали план, как извлечь выгоду из кризиса.

– И ты решил их опередить?

– Я решил использовать ту же тактику против них, – я остановился и повернулся к ней. – Элизабет, то, что я делаю, может показаться неэтичным. Но когда они рухнут, а они рухнут, мы получим не только доказательства их преступлений, но и ресурсы, чтобы привлечь их к ответственности.

Она смотрела на темную воду Гудзона.

– Почему я должна верить тебе теперь? После твоего обмана?

– Потому что я клянусь, Элизабет, но я не предавал память отца. Никогда не переходил на сторону Continental Trust.

Она перевела взгляд на меня. В ее глазах читалась смесь недоверия и надежды.

– Еще раз говорю, я не сдался, просто изменил тактику, – продолжил я. – Чтобы победить их, мне нужно стать сильнее. Влиятельнее. И, да, богаче.

Элизабет долго молчала.

– Ты должен был мне доверять, – произнесла она наконец. – Должен был рассказать правду.

– Ты права, – я кивнул. – Я сделал ошибку. Но мои намерения остались прежними.

Снег усиливался, оседая белой пудрой на ее волосах. Она выглядела хрупкой и сильной одновременно.

– Холодает, – заметила она. – Вернемся?

* * *

Квартира Элизабет встретила нас теплом. Она бросила папку на стол, сняла пальто и направилась к кухне.

– Чай? – спросила она нейтральным тоном.

– С удовольствием.

Пока она возилась с чайником, я рассматривал стену с материалами ее расследования. Одна фотография привлекла мое внимание. Групповой снимок совета директоров Continental Trust, датированный 1925 годом.

– Ты нашла это в Европе? – спросил я, когда Элизабет вернулась с двумя чашками.

– В архиве финансовой газеты в Лондоне, – она поставила чай на стол. – Единственная стоящая находка за все путешествие.

– Ты съездила не зря, – возразил я. – Важен каждый кусочек головоломки.

Элизабет села на диван, обхватив ладонями чашку, словно согреваясь ее теплом.

– Знаешь, что меня убедило в твоем обмане? – спросила она вдруг. – Не отсутствие европейских связей Continental Trust. Не тупиковые следы. А то, что все документы, которые ты мне дал, были слишком идеальными. Слишком гладкими. В реальном расследовании так не бывает.

Я опустил глаза.

– Прости.

Она долго смотрела на меня, словно пыталась разглядеть истину в моем лице.

– Если ты хоть раз еще солжешь мне…

– Никогда больше, – заверил я ее. – Мы в этом вместе. До конца.

Ее взгляд смягчился.

– Расскажи мне все, – попросила она. – Настоящий план. Всю стратегию.

И я рассказал. О встречах с представителями Continental Trust, о перемирии, которое я заключил, чтобы выиграть время. О тщательном сборе информации изнутри. О создании сети инвестиционных трастов, которые не только приносили деньги, но и позволяли отслеживать финансовые потоки противника.

По мере моего рассказа напряжение в ее позе постепенно таяло. Она задавала точные, профессиональные вопросы. Делала пометки в блокноте.

– Это опасно, Уильям, – сказала она, когда я закончил. – Ты играешь с огнем.

– Знаю. Но другого пути нет.

Она отложила блокнот.

– И что теперь? Теперь, когда я знаю правду?

– Теперь мы работаем вместе. По-настоящему, – я придвинулся ближе. – Твои журналистские навыки, мой доступ к инсайдерской информации. Вместе мы сможем не только раскрыть их заговор, но и сорвать его. Но только ты не должна действовать одна, без согласования со мной.

Элизабет смотрела на меня долгим, оценивающим взглядом. Затем произнесла:

– Тебе предстоит долго восстанавливать мое доверие.

– Я знаю, – ответил я. – И готов работать над этим.

Приглушенный свет настольной лампы отбрасывал мягкие тени на ее лицо. Снег за окном усилился, создавая иллюзию отрешенности от внешнего мира. Мы были одни в этом маленьком островке тепла и света.

– Я скучал по тебе, – произнес я тихо. – Каждый день, пока ты была в Европе.

Уголок ее губ дрогнул в намеке на улыбку.

– Не думай, что можешь так легко вернуть мое расположение.

– Я не рассчитываю на легкость.

Она вздохнула и поставила чашку на стол.

– Ты невыносим, Уильям Стерлинг. И все же, я тоже скучала.

Я осторожно протянул руку, касаясь ее плеча. Она не отстранилась. Поощренный этим, я скользнул ладонью вверх, к ее щеке. Наши взгляды встретились.

– Я действительно хотел защитить тебя, – прошептал я. – Может быть, выбрал неправильный способ, но…

Элизабет остановила меня, приложив палец к моим губам.

– Достаточно слов. Докажи делом.

В ее глазах сменялись противоречивые эмоции: недоверие, гнев, тоска, желание. Я наклонился и осторожно коснулся ее губ своими. Она ответила, сперва сдержанно, затем с нарастающей страстью.

Ее руки скользнули под мой пиджак, помогая его снять. Мои пальцы запутались в ее волосах.

Прикосновения становились настойчивее, поцелуи глубже. Два месяца разлуки, напряжения, недоверия растворялись в жаре нашей близости.

– Если предашь меня снова… – прошептала она между поцелуями.

– Никогда, – заверил я, увлекая ее в сторону спальни. – Мы партнеры. До конца.

Слабый свет уличных фонарей проникал сквозь занавески, играя на обнаженных плечах Элизабет. В ее глазах все еще читалась настороженность, но уже смешанная с нежностью.

Она выбрала довериться мне, снова. И я поклялся себе оправдать это доверие. По возможности, конечно. Потому что даже сейчас, в самый разгар страстей, я сохранял холодную голову и играл раскаяние.

Ночь разворачивалась медленно, как драгоценный свиток. Каждое прикосновение, каждый шепот, каждый вздох возвращали то, что мы едва не потеряли. Близость, интимность, понимание.

– Мы в этом вместе, – повторил я, обнимая Элизабет в темноте. – Что бы ни случилось дальше.

Она прижалась теснее, положив голову мне на грудь.

– Вместе, – согласилась она. – Но больше никаких секретов. Никаких попыток отстранить меня, защитить, контролировать. Я не фарфоровая кукла, Уильям.

– Знаю. Ты самая сильная женщина, которую я встречал.

За окном продолжал падать снег, укрывая Нью-Йорк белым одеялом. Рождественские огни мерцали вдалеке. Я закрыл глаза, не желая, чтобы Элизабет прочитала то, что у меня на уме на самом деле.