Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 337 страниц)

– А ты сам не хочешь уже меня трахнуть? – хрипло ответила я.

Давление на мой клитор стало сильнее.

– В отличие от некоторых несдержанных девочек, мне знакомо слово «терпение».

Я скосила взгляд вниз, пытаясь увидеть руку, ласкавшую меня, но Эрик, схватив за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

– Я обещал тебе, что ты не будешь в порядке?

– Да.

– Мы только начали.

Поцелуй, такой же голодный, как и тогда, рядом с моим домом, обрушился на меня, и от перегруза ощущений я едва не отключилась. А мы ведь и правда только начали. Что это было с ним? Нет, что это было со мной?

Мускусный запах, горящая от укусов кожа, агрессивные поцелуи, где его язык захватывал мой рот, словно это было поле сражения, и невозможность даже впиться ногтями в его огромные татуированные плечи сводили меня с ума.

Эрик был зверем, самым настоящим хищником, который, заполучив добычу, играл с ней, доводя до изнеможения. Ему не нужно было ломать мою волю – я готова была сдаться в ту секунду, когда впервые почувствовала хватку на шее.

Он отстранился, и внезапная пустота во рту оказалась невыносимой. Рванувшись навстречу, я натянула ремни, но тут же упала обратно на постель.

– Однажды ты поймешь, – сместился вниз Эрик, – что сопротивляться бесполезно.

Но я и не хотела сопротивляться. Наоборот: почувствовать его внутри, быть поглощенной им, быть его, так, как он и сказал. Машинально приподняв бедра, насколько позволяли ремни, я опустила взгляд на его губы и вдруг живо представила, как он ласкает меня между ног… И Эрик словно прочел мои мысли.

– Какая требовательная кроха, – усмехнулся он. – В следующий раз завяжу тебе глаза.

Спустя короткую секунду его язык прижался к моему клитору, а я превратилась в комок ощущений. Будто все происходило одновременно, но было невозможно разделить поцелуи и укусы, ласку и шлепки – болезненное и приятное слилось в одну сладкую пытку.

Как ему это удавалось? Его пальцы внутри задевали какие-то особенные точки? Эрик нашел новый способ лишить меня дыхания? Что именно он делал, из-за чего я не могла даже стонать – я выла, пытаясь вырвать руки из ремней, коснуться его, то ли заставить остановиться, то ли держать, чтобы не останавливался.

В момент, когда я уже готова была взорваться от оргазма, Эрик резко остановился, вызвав у меня разочарованный всхлип.

– И куда ты торопишься, – вздохнул он.

– Я больше не могу. Пожалуйста, просто…

– Просто что?

Я проглотила ответ и прикусила нижнюю губу изнутри. Неужели по мне не видно, что именно необходимо?

– Ну что же ты, – с издевкой покачал головой Эрик. – Коммуникация – ключ к успеху, разве не знаешь?

Не успела я открыть рот, как он поднялся, оставив меня одну, распластанную на постели. Воздух без него оказался холодным и неприветливым – холоднее, чем когда я бежала по двору без пальто. Эрик обошел кровать, заново затянул ремень на моей правой руке – мне почти удалось его расшатать, – и оказался вне моего поля зрения.

– Видишь ли, мне нужно, чтобы ты могла четко и вменяемо обозначать, чего именно хочешь, – нравоучительно произнес он. – Это называется активное согласие.

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с поднявшейся волной злости. Нельзя так вести себя с девушкой! Особенно когда она почти готова упасть в обморок от возбуждения!

Но после шелеста ткани кровать справа от меня словно прогнулась под весом. Тут же ладонь Эрика обняла мою щеку, заставив посмотреть на него.

– Послушай сюда, – приблизился он к моему лицу. – Мне нравится твоя готовность ко всему, но есть методы предосторожности. То, что я хочу с тобой сделать, довольно опасно, и если ты не готова, лучше остановиться сейчас. Я опущусь вниз, ты получишь свой оргазм и пойдешь спать, как хорошая девочка.

– Нет, – твердо ответила я. – Мне нужны твои опасные вещи.

– Тогда скажи, чего ты сейчас хочешь.

Я опустила глаза и поняла, что он полностью раздет. В голову пришла единственная идея, которую можно озвучить, не умерев от испанского стыда. Черт, кажется, грязные словечки в постели не были моей сильной стороной.

– Попробовать тебя на вкус.

– Я тебя уже целовал.

– Эрик! – рванула рукой я, тщетно пытаясь ему врезать.

– Скажи прямо.

– Хочу попробовать твой член. У себя… во рту.

Почему-то щеки запылали, будто я была невинной школьницей, впервые выпалившей слово «член». Эрик расплылся в довольной улыбке и даже расстегнул ремень на моей правой руке. Когда он повернулся ко мне вновь, его зрачки были расширены настолько, что почти не было видно радужки.

– Если захочешь прекратить, два раза хлопни меня по бедру, – хрипло произнес он.

Еще долгая секунда, пока он двигался, и наконец его член оказался у меня перед глазами. Он был… широким. Не настолько, чтобы я начала бояться за уголки губ, но достаточно, чтобы будущее радовало еще больше.

Эрик провел большим пальцем по моим губам, потянул вниз за подбородок и оказался во мне. Он полностью заполнил мой рот, замер ненадолго, давая привыкнуть, а потом начал двигаться внутри. На затылок легли сильные пальцы, придерживая, фиксируя, не позволяя отклониться.

Еще никто не трахал меня в рот. Это не было тем случаем, когда ласкала я, нет, Эрик двигался так, как хотел он, держал мою голову, и все, что оставалось, – вцепиться в его бедро свободной рукой и иногда, в короткий миг передышки, дразнить языком. Каждый раз, когда я прижималась к набухшей венке внизу, Эрик издавал тихий несдержанный рык, а потом входил до упора, касался моей гортани и перекрывал воздух.

Это было сложнее, чем я представляла, но возбуждало до дрожи в коленях. И только теперь стало понятно, о каких опасностях шла речь: он и правда мог травмировать.

Делало ли меня извращенкой то, насколько в тот момент я хотела этих травм? Чтобы горло саднило. Чтобы на шее остались следы от того, что с каждой минутой он сжимал ее все сильнее. Чтобы Эрик разрушил меня до основания, и пришлось бы собирать себя по кусочкам до самого утра или даже дольше.

Еще. Глубже. Сильнее. Мне нравилось быть его жертвой, и когда наши взгляды случайно встретились, я поняла, насколько это возбуждало его самого.

– Моя девочка, – с восхищением в голосе произнес он.

Затем замедлился, наклонил голову, и его взгляд стал ласковым и ощущался на коже, как самое нежное прикосновение.

– Жаль, что ты не видишь себя, – продолжил Эрик, – такая милая сейчас…

Я снова прижалась языком к члену, заставив его шумно вдохнуть воздух.

– Мне нравится твое настроение, – он толкнулся глубже, – и ты прекрасно справляешься.

Головка уперлась в мою гортань, задержалась там, и от этого у меня потекли слезы, однако Эрик улыбнулся с еще большим восторгом.

– Так, Уна, именно так, ты очень хорошая девочка…

И в этот момент он будто перестал сдерживаться. Движения стали резче, быстрее, почти каждый раз он оказывался все глубже в моем горле, и я даже думала о том, чтобы ударить его по бедру, но, несмотря на слезы и то, как тяжело было дышать, тело требовало большего.

В этом было что-то особенное, невероятное ощущение правильности происходящего во мне росло, и я даже осмелилась вновь попробовать поиграть с ним языком, но Эрик остановился и выпустил мою голову.

– Ты готова продолжить?

– Пожалуйста, да!

Он снова поцеловал меня, и теперь в его ласках было нечто большее, чем в действиях до этого. Губы Эрика вознаграждали за все, что сейчас произошло, дарили обещания, его язык был одновременно нежным и собственническим, а пальцы, которые только что были на моем затылке, уже сжимали шею, лишая воздуха.

Когда он снова отстранился, нащупав где-то рядом с кроватью презерватив, я поняла: теперь он наконец заполнит ноющую пустоту, которая сводила с ума мой возбужденный мозг.

Эрик был нужен мне больше, чем воздух. Он мог душить меня, терзать, лишать возможности говорить, видеть, слышать, но не имел права оставлять здесь, пока мое тело горело от прикосновений, но еще хуже и болезненнее – от их отсутствия.

Невыносимые мгновения промедления – и Эрик снова навис надо мной, приподнимая за бедра и устраиваясь поудобнее между моих ног. Свободной рукой я схватилась за его плечо, и когда он одним движением заполнил меня, стон вырвался наружу, хриплый, больше похожий на крик.

Больше Эрик не терзал нас. Он звонко шлепнул меня по заднице, впился пальцами в мои ноги и, не отрывая взгляда от моих глаз, начал набирать темп.

Я уже знала, что наутро буду покрыта синяками, но и не думала его останавливать. Ощущения захлестывали, как огромная волна, кожа чутко реагировала на каждое касание, а в голове осталась одна-единственная мысль: боже, как хорошо…

Даже не заметив, когда мои ноги тоже стали свободными, я машинально обхватила ими Эрика за торс, но он перекинул лодыжки себе на плечи и начал входить еще глубже.

Безумие. Я теряла остатки сознания от перегруза ощущениями, но стоило мне закрыть глаза, как легкая, почти невесомая пощечина заставила меня вновь распахнуть их.

– Смотри на меня, – приказал Эрик, схватив за лицо, – не смей отводить взгляд.

Долго я бы не продержалась. Он двигался так быстро и так резко, что и без дополнительных стимуляций я чувствовала приближение оргазма. Но почему-то казалось, что нельзя просто отдаться ему, а нужно… Да, так было бы правильно.

– Можно мне кончить? – собрав последние силы, спросила я.

– Моя умница, – с гордостью произнес Эрик. – Давай.

И от его короткого приказа – даже больше, чем от члена, – я окончательно рассыпалась на осколки. Пульсация внизу живота была настолько сильной и яркой, что можно было умереть от нее одной, и казалось, будто я и правда пережила маленькую смерть… и восстала из пепла, чтобы пережить еще одну.

Эрик тоже балансировал на грани, это было видно по его чернеющим в тусклом свете глазам.

– Мой зверь… – простонала я с восторгом.

Это стало его последней каплей. Эрик и правда зарычал, словно хищник, прижал меня к кровати за шею, снова ускорился и вдруг застыл, закусив губу и тяжело дыша.

Он наградил меня поцелуем, полным эмоций, природы которых я даже не понимала. И в свой я тоже вложила все смешение чувств, что ощущала. Но когда Эрик перекатился на спину и упал рядом со мной, ненадолго, всего на пару секунд, он был похож на огромного довольного жизнью пса. Такого же породистого и холеного, как его доберманы.

Это потом он дотянулся, чтобы освободить из ремня мою левую руку, размял оба моих запястья и даже обе лодыжки, но я потащила его на себя – не одной мне нужно было отдохнуть.

– Ты сумасшедший, – прошептала я обессиленно.

– Нет, кроха, – широко улыбнулся он. – Поверь, ты куда безумнее меня.

Глава 11 Гребаная нейросеть

Это было бы великолепное пробуждение. Теплая кровать с тяжелым одеялом, новая шелковая пижамка, которую Эрик выдал мне перед тем, как отправить в мою – уже мою, не гостевую! – спальню, и приятно ноющие после жесткой ночи мышцы.

Что могло испортить такое чудесное утро? Негуманно раннее пробуждение. Когда я открыла глаза от настойчивого похлопывания по ноге, за окном только-только поднималось солнце. Значит, было не больше восьми часов.

Я повернулась, пытаясь понять, кто пробрался в мою спальню в такое время и даже ожидая увидеть кого-нибудь из доберманов, но на краю кровати сидел Эрик.

– Трахаться будешь? – спросил он.

– Что, прости? – спросонья мне показалось, что я ослышалась.

– Будешь трахаться? – так же спокойно повторил он. – Я сейчас могу.

– Боже, Эрик, я же даже не проснулась.

– А тебе для этого проснуться нужно? Ладно, подожду. Двигайся.

Он и правда отдернул край одеяла и залез ко мне в кровать в своих серых домашних штанах и с голым торсом. Кажется, Эрику очень нравились собственные широкие плечи и стиральная доска пресса, и я не могла его в этом винить. На его месте я бы целыми днями трогала себя за кубики, треугольник мышц на шее и великолепный член.

Вместо того чтобы просыпаться, я обхватила его за талию и удобно устроилась на сильном плече. От свежего запаха, которым Эрик был пропитан, мозг окончательно отключился, и из меня даже вырвалось что-то вроде мурчания.

Нет, это все же было идеальное утро… Пока нос не начали щекотать чьи-то волосы. Еще и так настойчиво, словно они специально забрались ко мне под одеяло, чтобы помучить.

– Фу, – почесала нос я, но волосы сразу вернулись. – Какого…

Когда снова открыла глаза, Эрик зажимал между пальцами мою же прядку и упорно подносил ее к моему лицу.

– Просыпайся.

– Слишком рано. У меня выходной.

– Просыпайся, потрахаемся – и на завтрак.

Он снова пощекотал мой нос, но на этот раз мне почти удалось перехватить его руку. Я подняла глаза к его лицу и столкнулась с ласковым и каким-то игривым взглядом, который словно подбивал на шалость. Эрик иногда становился таким подростком…

У него были красивые зеленые глаза. Редкого оттенка: темные, даже болотистые, они были как засасывающая меня трясина. Весь Эрик стал той еще топью… которой невозможно отказать.

– Ладно, – приподнялась я, – дай мне сходить в душ, и я готова.

– Нет, – покачал головой Эрик. – Я тебя лучше там трахну.

Он практически скатился с кровати, сгреб меня в охапку и, как вчера, перебросил через плечо. Я все еще не успела до конца проснуться и даже не поняла, каким образом Эрик успел снять с меня пижамные шорты, пока нес. Зато прохладный ветерок на голой заднице я чувствовала отлично.

– Вот так, – он поставил меня на пол в ванной, – подними руки вверх.

Я послушалась, и он стянул через голову и топ. Вид его мускулистого тела перед глазами мгновенно заполнил рот слюной, так что мне ничего не оставалось, как повиноваться инстинктам и зацепиться пальцами за резинку штанов на Эрике и потянуть вниз.

Его член уже стоял. Сейчас, при ярком свете, можно было разглядеть каждую венку на нем… А воспоминания о том, как вчера он был во мне, заменяли любую прелюдию. Вот только в этот раз я не была привязана к кровати и могла делать что угодно…

Раскрытыми ладонями я провела по огромной широкой груди вниз, пересчитав все кубики на животе. Эрик услужливо напряг их для меня, и правильно сделал: более возбуждающее зрелище сложно придумать.

А еще можно было наконец разглядеть его татуировки. По плечам до локтя спускались тяжелые грозовые облака, внутри которых словно скапливалась буря, но они вырастали из перьев: наверх к шее подбирались две черно-красные птицы, раздирающие когтями ключицы.

Я любовалась ими – кто это, вороны? соколы? – и продолжала ощупывать отлично скроенное, вылепленное в спортзале тело Эрика. Когда пальцы подобрались к члену и машинально обхватили его, послышался резкий вдох.

– Утренний стояк? – уточнила я.

– Он самый.

Эрик зарылся пальцами в мои волосы, распутывая пучок, в который я собрала их на ночь. Обеими руками я продолжала аккуратно ласкать его член, и когда моя голова невольно отклонилась, следуя за движениями Эрика, наградой за это стал поцелуй.

Спокойный, неторопливый, такой же ленивый, каким было субботнее утро. Я захватывала его губы своими, потом зубами, дразнилась, даже смеялась, когда ласка ощущалась как щекотка.

– Выпусти мой член, – попросил Эрик, отстранившись, – я достану презерватив.

Подняв руки вверх и сдаваясь этому великолепному предложению, я предвосхитила ожидания и зашла за душевую перегородку. Пока он возился с презервативом, успела включить воду и даже настроить ее на достаточно теплую, чтобы согреться. Капли стекали по волосам и превращали меня в мышь под дождем, но Эрик ведь хотел трахаться в душе, верно?

– Так и знал, – вздрогнул он, когда зашел ко мне за перегородку.

Эрик схватился за кран и сдвинул его в сторону, делая воду ледяной.

– Эй! – возмущенно поежилась я. – У меня от холода все пересохнет.

– А у меня упадет от адского пекла, – ответил Эрик, но немного вернул ручку в сторону тепла. – Иди ко мне. Так и знал, что ты попала сюда именно оттуда.

– Откуда?

– Из ада, – он поднял меня, подхватывая под задницу, – кроха-демоненок.

От стены исходила прохлада, но Эрик не дал мне опереться на нее спиной и держал на весу. Я обняла его за плечи, обхватила ногами и потянулась за еще одним поцелуем, который теперь смешивался с водой из душа. Мы оба промокли, еле теплые капли барабанили по плечам, но не мешали, а только подогревали растущий внутри пожар.

Поцелуй быстро превратился из аккуратного в жадный, и вчерашний Эрик возвращался ко мне, чтобы снова уничтожить в памяти все, что было до него. Пальцы на моей заднице больно впивались в кожу, но он держал меня так, словно я ничего не весила, и хватался за мои губы, словно это была его последняя надежда.

Следы страсти от прошлой ночи, оставшиеся на коже, расцветали под водой, саднили, напоминали о том, как я себя чувствовала и как готова была потерять сознание от возбуждения. И если вчера во мне было мало терпения, то сейчас его вовсе не осталось.

Чтобы не начинать снова долгие мудреные беседы, я просунула руку между нами и направила член Эрика в себя. Он не спорил, лишь развернулся, сам оперевшись на спину, и начал поднимать меня и опускать. До упора. Мы двигались неторопливо, но я чувствовала каждый дюйм его члена, растягивающего меня, заполняющего, идеально подходящего.

– Не забывай, – хрипло проговорил Эрик, – ты должна смотреть мне в глаза.

И я утонула в темной трясине, не помня о воде, о том, что меня держат на весу, обо всем, кроме ощущений и этого горящего взгляда.

Он будет преследовать меня в эротических снах.

Чувства требовали, чтобы их выплеснули, и я потянулась к волосам Эрика, зарылась в них, уже насквозь промокших. Его глаза блеснули чем-то новым, а движения ускорились. Каждый раз, когда я находила для него новую ласку, ему становилось сложнее сдерживаться.

Мне тоже. Я попробовала отклониться, чтобы изменить угол, но едва не потеряла равновесие – Эрик успел подхватить в последний момент. Он остановился, опустил меня на пол и развернул лицом к перегородке.

– Нетерпеливая девочка, – склонился к моему уху он. – У нас впереди очень много работы.

– Но не сейчас! – взмолилась я.

– Не сейчас, – легко согласился Эрик. – Я сам не хочу терпеть.

Он заставил меня широко расставить ноги, отвести назад бедра… И снова заполнил меня. Я держалась за перегородку мокрыми ладонями, упиралась в нее лбом, но колени все равно дрожали от возбуждения и эмоций.

Одна его рука держала мои бедра, а вторая скользнула вперед, и пальцы оказались на моем клиторе. Воздух из душевой резко пропал, и сколько бы я ни хватала его ртом, ничего не помогало. Вместе с ним исчезли и мысли из моей головы. Вдруг все вокруг опустело, остались только член Эрика, который все быстрее входил в меня, его руки, тихие стоны, капли воды, льющиеся сверху, и зарождающаяся пульсация внизу живота.

– Кончишь, когда я разрешу.

Конечно. Как будто я была достаточно в сознании, чтобы суметь попросить об этом. Без возможности дышать, говорить и думать я просто подавалась бедрами навстречу движениям Эрика, пока наши тела не сталкивались, будто в борьбе.

Но нет, это не было борьбой. Лишь голодное стремление друг к другу, которое подхлестывало невероятное желание. Мне все еще было мало Эрика, и хоть он входил в меня до упора, хотелось, чтобы он оказался моим полностью. Он под моей кожей, я под его, мы стремились слиться в одно целое и быть… о, господи.

Сдерживаться почти не получалось. Эрик еще ускорился, указательный палец выписывал немыслимые круги вокруг моего клитора, и каждый раз, когда он его задевал, перед глазами начинали плясать белые точки.

– Эрик! – вырвался из меня требовательный крик.

– Да, – рыкнул он. – Можешь.

Я отдалась пульсации и нырнула в волну собственного оргазма. Эрик не останавливался, наоборот – все стало сильнее, быстрее, жестче, пока у меня не потемнело в глазах. Я даже испугалась, потянувшись к его бедру, чтобы похлопать, но именно в этот момент он убрал руку с моего клитора, замедлился и дал мне насладиться остатками удовольствия, прокатывавшегося по моему телу.

Наконец воздух вернулся, и я вдыхала его так, словно никогда не пробовала.

– Тихо, милая, – перехватил меня покрепче Эрик, – еще немного.

Он вцепился свободной рукой в мою шею, рванул на себя и в последний раз ускорился, теперь уже издавая не стоны, а тот самый победный рык.

Когда он замер, а потом потянул меня на себя, обнимая сзади, мир вокруг начал по кусочкам восстанавливаться. Снова появилась льющаяся сверху вода, стены душевой, пара флакончиков на выступе. Эрик как раз потянулся к одному из них, выдавил что-то себе в руку и принялся намыливать мне голову.

– Я и сама могу, – бессильно сообщила я.

– Ага, я в курсе. Как-то же ты жила двадцать три года.

После того как закончил с головой – два раза промыл шампунем, потом нанес бальзам на кончики, разве что маску забыл, – Эрик начал мыть остальную меня. Он делал это с тщательностью педанта, не оставляя ни одного дюйма кожи, и каждое прикосновение было выверенным.

Хоть мне всегда казалось, что этот процесс должен быть возбуждающим, получилось ровно наоборот: я пришла в себя. К моменту, когда Эрик, опустившись на колени, мылил мои ступни, голова прочистилась, а пробуждение можно было считать окончательным и до удивительного приятным.

– А ты сегодня был в душе? – спросила я.

– Нет, я сам только проснулся.

– Точно, утренний стояк. Давай тогда…

Эрик поднял взгляд и оставил поцелуй на моем колене.

– Не перепутай шампунь с бальзамом.

Я уже помнила, в каком из одинаковых белых флаконов что, безошибочно выдавила в руку немного шампуня и прямо под струями воды вернула ему услугу. Если бы он поднялся, не уверена, что дотянулась бы, так что не стала терять времени.

Мы долго там проторчали, и когда завернутые в полотенца выбрались из ванной, желудок уже недовольно урчал. Это ощущалось по-новому: раньше мы не спали друг с другом, так что утро выходного в доме у Эрика начиналось с запаха яичницы с беконом. А теперь, раз мы…

Стоп! Нет-нет-нет, я выгнала из головы непрошеную мысль, слово «отношения» и даже смутное ощущение, будто Эрику нужно что-то кроме секса.

– Я к себе, одеваться, – бросил он в дверях. – И тебе советую, завтрак будем готовить вместе.

Господи Иисусе, да он только что начал со мной встречаться! А подобная чушь в мои планы вообще не входила, ни сегодня, ни в ближайшие годы, как минимум пару… десятков.

– Эрик, подожди, – выпалила я.

Он повернулся, придерживая полотенце на бедрах, и вопросительно поднял брови.

– Что? Показать вертолет, пока не оделся?

– Ты же не думаешь, что… в плане, мы же теперь не… ну, мы же с тобой вроде как…

– Чего ты там бубнишь? – поморщился Эрик. – Скажи нормально.

– То, что было прошлой ночью и этим утром, – напомнила я. – Между нами же ничего не меняется?

– Ты хочешь спросить, есть ли у нас любовь? – некрасиво заржал он.

– Мало ли на что ты настроился.

– Кроха, не думай слишком много. Мы провели отличную ночь, разблокировали опцию «Секс», теперь можем трахаться столько, сколько захотим. Но больше ничего не меняется. Мы же с тобой прекрасно дружим, а еще ты на меня работаешь. Если ты вдруг ждала любви… Для нее здесь нет места.

– Просто ты был очень ласковым сейчас.

– Точно, насчет этого, – прислонился к дверному косяку он. – После жесткого секса людям всегда нужна забота, но вчера я откровенно… проебался. Если повторю такое, дай мне по лицу и напомни, что я обещал приводить тебя в чувство каждый гребаный раз. Договорились?

– Бить тебя по лицу? – призадумалась я. – Звучит как мечта.

– Иди в жопу.

– Стой! То есть мы все-таки друзья?

Эрик сначала поморщился, но вскоре вспомнил, откуда возник вопрос, и опасно сузил глаза.

– Не придирайся к словам. Я имел в виду, мы нормально общаемся.

– Сегодня ты говоришь, что мы дружим, а вчера радовался, что не дружим. Мне кажется, бегемотик, ты сам не определился.

– Как ты меня назвала?

Он сделал угрожающий шаг вперед, и, опасаясь и правда увидеть вертолет, я спряталась за дверью шкафа.

– Малолетняя задница, – вздохнул Эрик. – Одевайся, я придумаю тебе самую тяжелую работу.

Я рассмеялась в ответ и достала сменную футболку и джинсы из шкафа. Еще одной особенностью дома Эрика, кроме отсутствия цвета, было его тепло. В нашей квартире ходить в футболке в ноябре было бы непозволительной роскошью.

У меня на шее остались отметины от его пальцев. А на запястьях – от ремней. И еще несколько синяков неизвестного происхождения на ребрах и бедрах, и ссадина на спине от того, как Эрик тащил меня через кухню.

Впрочем, он предупреждал, что я не буду в порядке, и обещание сдержал на все сто. Сложно было даже представить сейчас, что такое порядок и зачем он кому-то нужен, если секс с Эриком намного – я имею в виду, НАМНОГО – ярче. И слава богу, что он не должен был превратиться в отношения! С человеком, которого любишь, фокуса бы не получилось.

К моменту, когда я спустилась, Эрик уже ждал меня на кухне с шумящей кофемашиной. Он снова забыл надеть футболку – и спасибо ему за это. В мире есть три вещи, на которые можно смотреть бесконечно: огонь, вода и красивый полуголый мужчина, готовящий еду. На столе лежали подготовленные ингредиенты для завтрака – багет и два яйца, и я машинально сместила яйца вниз, чтобы было похоже на член.

– Какую работу ты мне придумал? – невинно спросила я.

– Пока будешь сидеть вот здесь, – Эрик приподнял меня за подмышки и усадил за столешницу, – и молчать.

– Я думала…

– Начать можешь прямо сейчас.

Он все же был сердит, но теперь скорее в шутку. Я оперлась ладонями о край столешницы и рассматривала Эрика, пока он аккуратно подставлял две чашки под две струйки из кофемашины, доставал сковородку и морщился, когда заметил мою небольшую инсталляцию.

На завтрак у нас были гренки. Тут не получалось работы для двоих: сам Эрик быстрее справлялся. Нарезал батон, окунул в яичную смесь, кинул на сковородку и уставился на нее так, будто вел молчаливый допрос.

– Сделай капучино, – бросил он.

Я поболтала ногами в воздухе, словно не могу слезть, и Эрик, закатив глаза, снял меня со столешницы. Мужчины… манипулировать ими было проще, чем готовить. Но достать молоко из холодильника и взбить его капучинатором я уже умела.

– А теперь я могу говорить?

– Боже, начинаю думать, что без тебя моя жизнь была спокойнее.

– Скучнее, – поправила я. – У меня есть вопрос.

– Ладно, – не отрывал взгляд от гренок Эрик. – Что за вопрос?

– Вчера перед тем, как начать игнорировать меня, ты сказал, что у тебя есть догадки по поводу приписки в моем отчете.

– Серьезно? Ты все время держала в себе именно этот вопрос?

– Ну не то чтобы держала, я просто отвлеклась. А теперь, когда все нормально, вернулась к важной для меня теме.

– Начинаешь говорить, как корпоративная девочка.

Скорчив Эрику рожу, на которую он даже не посмотрел, я зашумела капучинатором. Ладно, раз он так не хотел говорить, я могла бы выяснить все сама. Итак, если вернуться к произошедшему, какие у меня вводные данные?

Кто-то добавил в мой отчет приписку, которая перечеркивала всю мою работу, – спасибо за нихера, дорогой кто-то, – и сделал это уже на этапе отправки на сервер. Мои отчеты проверяли Фелисити и Рэй. Одна ни за что бы этого не добавила, сама все время говорила, что не очень понимает в маркетинге. А вот Рэй… обычно если он не был согласен, то сообщал об этом.

Получается, это кто-то, кого я не знала. И тут крылась основная проблема: за полтора месяца я с трудом выучила имена других аналитиков и девочки на ресепшене. А вся остальная компания была тайной, покрытой мраком: с продажниками мы не общались вообще, они оказались до невозможности пафосными уродами, а с другими отделами максимум здоровались в коридорах.

Кажется, даже Фелисити мало кого знала – по крайней мере, она тусила только с нами. Значит, Рэй был единственным из моих знакомых, кто мог догадаться или даже быть в курсе об этих чертовых приписках в чужих отчетах. Но не стоит спрашивать его напрямую, правда?

В какой-то момент я почувствовала себя идиоткой. Как будто все мои размышления заходили в тупик, потому что за полтора месяца я даже не подумала выучить структуру компании. Жесть.

А что если там действительно был отдел, о котором никто не знал? Хотя если все эти загадочные цифры и сокращения имели смысл, значит, продажники умели их читать. Еще бы найти среди них хоть одного не-урода, конечно…

– Ты перегрела, – взял меня за руки Эрик. – Зависла, что ли?

Пришлось вернуться в реальность. Пар продолжал валить, и молоко уже кипело в металлическом молочнике у меня в руках.

– Уна? Уна! – взволнованно выхватил он горячий молочник и поставил его на стол. Эрик поморщился и подул на свои пальцы.

– Обжегся? – испугалась я.

– Выживу. Что с тобой произошло?

– Просто задумалась.

– Дурочка, – он вдруг прижал меня к себе, – никогда так больше не делай, ты чуть не сожгла пальцы.

– Не думать? – рассмеялась я ему в грудь.

– Не зависать, пока делаешь это. Думаешь ты очень сексуально.

– Прости, – отстранилась я. – Молоко теперь испорчено?

– Это? Абсолютно. Иди за стол, я сейчас сам все сделаю.

Сколько же я размышляла? Эрик успел приготовить гренки, полить их шоколадным сиропом и даже засервировать стол. Раньше за мной такого не замечали, чтобы вот так теряла связь с реальностью… Если повторится, мне стоит сходить к врачу.

– Может, все-таки…

– Оно будет отдавать горелым, – отрезал Эрик. – Температура капучино не должна быть выше семидесяти градусов.

– И откуда ты все это знаешь?

– Подрабатывал в кофейне в Оксфорде, там и научился. Когда заработал на это все, купил почти такую же крутую машину.

Эрик быстро вспенил молоко, теперь уже заметно привычным движением вытер капучинатор и нарисовал на моей чашке хер пенкой. Я увидела это, когда он поставил ее передо мной.

– Так ты не трейдер, – ухмыльнулась я. – Ты кофемашинист.

– Бариста.

– Ко-фе-ма-ши-нист.

– Собакам скормлю, – коротко предупредил Эрик.

– После вчерашнего? Мы еще посмотрим, кто кого скормит.

– На твоем месте я бы так не хвастался тем, что тебя защищали Роз и Гил, – заметил он. – Скорее всего, приняли за свою.

– И что в этом плохого?

– Что плохого в уверенности собак, что ты такая же тупая, как они?

Подавив желание треснуть его по лбу вилкой, я поддалась игривому настроению и рассмеялась шутке. В конце концов, Эрик не считал меня тупой всерьез, несколько минут назад он сказал, что я сексуально думаю.

Все-таки это было классное утро. Гренки оказались вкусными, пить кофе, даже вытекающий из нарисованного члена, и болтать о всякой ерунде было очень приятно. А еще тепло, хотя за окном собирались тучи, обещающие то ли снег, то ли ледяной дождь.

– О чем ты задумалась? – спросил Эрик.

– Все то же, все там же, – вздохнула я. – Кажется, пока не выясню, что это была за приписка, не успокоюсь. Стояла и прикидывала, кто может знать, а потом – какого продажника соблазнить, чтобы он рассказал.