Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 177 (всего у книги 337 страниц)
Хан Чжису ничего не ответила.
– Когда я понял, что то, что я считал естественным, на самом деле неестественно, в моем доверии появилась трещина. Почему вооруженный полицейский охраняет вход в больничную палату? Почему дверь больничной палаты всегда остается открытой, когда есть посетители, кроме детектива Хан Чжису и начальника отдела О Дэёна? Почему полицейский Чой при каждой возможности достает пистолет и дубинку? Зачем мне, взрослому человеку, дают пластиковые ложки и палочки? Почему медсестры всегда приходят в больничную палату вдвоем? Почему коридоры контролируются при выходе из больничной палаты? Почему за пределами больничной палаты детектив Хан и полицейский Чой взяли меня под руки и не отпускали? Почему мне сказали, что я не могу самостоятельно покинуть больничную палату? Почему мне сказали, что арест Подражателя, как только мои воспоминания вернутся, станет лишь вопросом времени? И почему мне сказали, что преступник был прямо передо мной? Детектив Хан, ты очень толково всем руководила и контролировала ситуацию.
– Ну и что? Ты ответишь на мой вопрос или нет? – спросила Хан Чжису без особой уверенности в голосе.
– На все эти вопросы есть только один ответ. Вооруженный полицейский Чой, дежуривший у дверей больничной палаты, не защищал меня, а охранял. Почему ты сказала, что Подражатель был прямо передо мной? Ответ тот же. Причина, по которой я не спас О Чжонтэ, хотя был там, когда его подожгли, заключалась в том, что у меня была другая цель. Я пошел туда не для того, чтобы спасти его. Я был там, чтобы его наказать. Попытка спасти О Чжонтэ во сне была воспоминанием, которое я исказил в настоящем.
Хан Чжису молчала. И это молчание было красноречивее любых слов.
– Была причина, по которой ты записывала наши разговоры и задавала вопросы, слишком очевидные для детектива. Потому что по сути ты вела запись показаний подозреваемого, которая так же важна, как и проведение следственного эксперимента. Вещи в моей квартире находились в коробках, потому что их конфисковали в качестве вещественных доказательств. При осмотре места пожара бейджик, который вы надели мне на шею, был не пропуском, а какой-нибудь карточкой с надписью «подозреваемый». Яйца, которыми закидали машину, должно быть, предназначались серийному убийце. Я бы мог догадаться об этом раньше, учитывая значение имени «Ли Суин». Ведь «Ли Суин» значит «заключенный»[188].
– Так, значит, ты все вспомнил? – сухо спросила детектив. Вопрос прозвучал на удивление спокойно, даже хладнокровно.
– В конце концов, ты хочешь услышать от меня только одно: вернулись ли ко мне воспоминания. Ведь невозможно привлечь к суду серийного убийцу, потерявшего память. В данной ситуации я буду освобожден от наказания в связи с моральной и физической утратой. Потому что суд не может наказать человека, который даже не может вспомнить совершенное им преступление.
– …и ты думаешь, что выиграл эту игру, не так ли? – по тону ее голоса было неясно, задавала ли она вопрос ему или просто говорила себе под нос.
Ли Суин колебался, каким тоном сказать следующие слова. Он надеялся, что детектив Хан не сочтет его саркастичным.
– Не могла бы ты задать этот вопрос еще раз? Вернулись ли ко мне воспоминания?..
Но детектив Хан молчала.
Она повернула голову и посмотрела в окно. Ли Суину было неловко смотреть на нее, поэтому он тоже перевел взгляд на окно. Было видно безоблачное голубое небо.
– Я, Ким Хён, нахожусь в здравом уме и твердой памяти. Это признание записано свободно, на меня не оказывали никакого давления и принуждения.
Она схватила телефон дрожащей рукой. Хан Чжису пыталась сохранить хладнокровие, но была совершенно потрясена. Ли Суин подавил желание взять ее за руку.
Тяжелую тишину нарушил стук пальцев детектива по экрану мобильного телефона. Она остановила запись.
– Почему ты признаешься в этом?
– Ты же понимаешь, что это не игра. Месть осуществлена, нет победителей и проигравших. Я считаю, что виновный должен понести соответствующее наказание, о чем говорилось в последних словах моего интервью. Если бы мне пришлось выбирать между жизнью без воспоминаний и жизнью с воспоминаниями, я бы выбрал последнее.
– Ты собираешься понести наказание, так ничего и не вспомнив? Даже если этим наказанием будет смертная казнь?
– Конечно. Я уже сделал этот выбор в прошлом.
В больничной палате воцарилась тишина, которую никому не хотелось нарушать.
Детектив Хан все еще не могла смотреть на Ли Суина. Внезапно ее дыхание стало ненормально быстрым. Она вытерла пот со лба рукавом.
– Все в порядке?
– Я плохо себя чувствую, – пробормотала она.
Детектив пошла в уборную. Через некоторое время послышался звук льющейся воды. Хан Чжису вернулась, вытирая воду со рта тыльной стороной ладони. Хотя Ли Суин не видел ее лица, но на контрасте с темным цветом ее одежды оно выглядело очень бледным.
Она порылась в своей сумке и достал блокнот. Ее дыхание восстановилось, и она, казалось, чувствовала себя комфортнее, чем раньше. Она быстро пролистала свой блокнот и достала оттуда листок бумаги.
– Я принесла это из твоего дома, старший инспектор. Оно лежало на столе, – она наконец обратилась к нему «старший инспектор».
Ли Суина больше взволновал тот факт, что она все еще называла его инспектором, чем то, что протягивала ему детектив Хан.
– Это твоя дочь.
Он взял фото, которое протянула Хан Чжису.
Целый ворох мыслей пронесся у него в голове. Дочь? Ли Суин смутился. Поскольку он ничего не помнил, это казалось чем-то нереальным.
Инспектор прищурился и сосредоточился на фотографии. Однако он едва мог разглядеть короткую стрижку девушки и цвет ее одежды. Инспектор чувствовал себя ужасно, потому что не мог разглядеть лицо дочери, которого никогда раньше не видел. Чем больше он концентрировался на фотографии, тем размытее становилось его зрение и тем сильнее болела голова.
Ли Суин опустил фотографию на кровать, но отпустить ее не мог.
– Она очень на тебя похожа, старший инспектор. Выглядит такой же смышленой, как и ты.
Детектив снова назвала его инспектором. Ему привычнее было, когда его называли «инспектором Ли Суином», а «Ким Хён» казалось чужим.
Похожа на него? Ли Суин не мог вспомнить ни своего лица, ни лица дочери.
Он рассеянно провел рукой по лицу и почувствовал следы ожогов. Ему нечего было сказать в ответ. Он чувствовал усталость от жизни. Никаких сожалений не было.
– Сейчас, наверное, тебе пора уходить. Тебе придется ехать в полицейское управление Сеула.
Вместо ответа детектив застучала по перилам кровати. Стук становился все быстрее и быстрее.
– Не нужно извиняться. Я бы сделал то же самое.
– Я сообщу об этом начальнику отдела. А пока пусть это останется между нами.
– Хорошо.
Несмотря на то, что с делами было покончено, детектив Хан не спешила уходить, как будто хотела еще что-то сказать. Ли Суин догадывался, что именно она хочет сказать.
– Я немного устал. Если все в порядке, я хотел бы отдохнуть, – Ли Суин дал ей повод уйти. Хан Чжису посмотрела на него.
Инспектор отвел глаза и посмотрел в окно. На улице светило солнце.
– Я еще вернусь.
Детектив Хан вышла из больничной палаты. Ли Суин не отводил взгляда от окна, пока не закрылась дверь.
Он продолжал смотреть в окно, когда услышал, как сменяются полицейские Чой и Ли у дверей его палаты.
Солнце начало садиться. В больничной палате стало темно, свет не горел. Ли Суин провел кончиками пальцев по лицу дочери на фотографии, контуры которой теперь были размыты. Линии лица были очень красивыми. Казалось, образ дочери переносился в его память через кончики пальцев.
Инспектор Ли вдруг почувствовал отчаянную тоску по дочери, которой не мог вспомнить. Он слишком поздно понял, что его головная боль на самом деле началась в районе сердца. Боль охватила его всего. Он почувствовал, что сердце разрывается на части, и его лицо исказилось от боли.
Глава 14
Детектив Сон Чжиюн сидел в углу рамённой и вливал в горло горячий суп из глиняного горшка. Он чувствовал, что наконец-то начинает оживать.
Стаканы соджу[189] быстро передавались среди полицейских, только что отработавших ночную смену. Все были настолько измотаны, что молча пили.
Детектив Сон был таким же. Он буквально сгорел на работе прошлой ночью. Не было времени перевести дух, поскольку постоянно поступали сообщения о случаях бытового насилия, похищения, сексуальных домогательств и изнасилований. Он устал, алкоголь быстро усваивался натощак, поэтому детектив быстро опьянел. Когда детектив Сон откусил кактуги[190], утренний телевизионный эфир прервался экстренными новостями.
Следственный эксперимент с участием серийного убийцы Ким Хёна транслировался в прямом эфире. Взгляды всех в рамённой были прикованы к экрану телевизора. Когда показали, как Ким Хён выходит из машины скорой помощи, детектив Сон поставил стакан, который держал в руке. Его внимание привлек не Ким Хён, а человек, сопровождавший его. Несмотря на то, что съемка велась издалека и из-за Ким Хёна он мог видеть только его профиль, Сон сразу узнал этого человека. Это была Хан Чжису.
Детектив сопровождала Ким Хёна, держа его под руку.
Просто так «мясника» не поставили бы конвоировать убийцу. Было ясно, что допросом Ким Хёна руководила детектив Хан. Снова совпадение?
– Ах ты, мерзавец. Какие у него страшные глаза, – произнеся это, детектив О отпил из своего стакана. – Когда я увидел это видео, сразу понял, что он психопат.
Самый младший член команды получил свою порцию.
Детектив Сон вспомнил интервью Ким Хёна, которое он видел вчера. Его представили в качестве доказательства на пресс-брифинге начальника отдела О Дэёна. Люди вырезали из брифинга само интервью Ким Хёна и, назвав его «Интервью с психопатом», поделились им в социальных сетях, где оно очень быстро стало распространяться. Именно его отправили детективу Сон.
Внимание Сон Чжиюна больше привлекло то, с какими эмоциями Ким Хён говорил о преступлениях, чем сами его слова.
Ким Хён сухо говорил о совершенных им убийствах, как если бы это были преступления другого человека. Хотя такое случалось довольно редко, но он уже встречал таких людей, искренне считающих себя невиновными. Однако позиция Ким Хёна, когда он делал свое заявление, казалась несколько неестественной.
В тот момент, когда он говорил об этом, он не смотрел в камеру, его взгляд сместился.
Детектив Сон заметил, что видео Ким Хёна было смонтировано.
Монтажерам удалось убрать паузы между словами, но вот с тем, что его взгляд был каким-то неестественным, они ничего не смогли сделать.
Сон Чжиюн посмотрел пресс-брифинг начальника О Дэёна и проверил оригинальное видео, но и оно было таким же.
Нет ничего странного в том, чтобы при монтаже оставить только важные заявления подозреваемого и отправить его на пресс-брифинг. Однако, когда редактируют и монтируют чуть ли не каждое предложение, это выглядит уже странно. Возможно, у следственной группы возникли проблемы с получением признания от Ким Хёна.
На этом любопытство детектива Сон закончилось. Не ему доказывать вину Ким Хёна, с этим должна разбираться следственная группа, ведущая расследование. Но то, что допросом Ким Хёна руководит детектив Хан, меняет всю ситуацию.
Хан Чжису принимала непосредственное участие в расследовании трех из четырех серийных убийств, совершенных Подражателем, и сейчас принимает его показания.
Вернувшись из офиса инспекционной комиссии полицейского управления Сеула, детектив Сон провел небольшое расследование, чтобы найти связь между вторым делом Подражателя, убийством Ли Чжону и детективом Хан.
Также он проверил, кто занимался расследованием смерти старшеклассницы, которое и скопировал Подражатель при убийстве Ли Чжону. Сон предположил, что, если помощник Подражателя имел какое-то отношение к расследованию этого дела, он мог оставить свои следы. Следователь, отвечающий за участок Каннам[191], сказал, что он вообще не знал Хан Чжису и что она никогда не просматривала и не запрашивала протоколы расследования по этому делу. Однако он вспомнил, что глава группы поведенческого анализа полицейского управления Сеула лично проводил анализ на месте и составлял профиль предполагаемого убийцы.
Даже если бы профилирование проводил руководитель группы, если бы инцидент имел широкий резонанс, к анализу привлекли бы всю группу. И, как следствие, детектив Хан могла бы видеть все протоколы по этому делу. Инцидент произошел не во время краткосрочного отпуска Хан Чжису.
Она взяла отпуск после того, как был написан подробный отчет о смерти старшеклассницы, и вернулась через три месяца после второго убийства Подражателя.
– Может, у него есть влиятельные покровители?
На нем даже нет наручников. Разве это не нарушение правил конвоирования? – сердито спросил младший у детектива О.
Младшие сотрудники не привыкли видеть, как серийных убийц конвоируют без наручников.
– Статья 50, Пункт 1 Правил содержания и перевозки подозреваемых. Запрещено надевать наручники на пожилых, инвалидов, беременных женщин и людей, имеющих проблемы со здоровьем, которые не склонны к побегу и чье место жительства и статус определены, – четко ответил детектив О.
Он особенно силен в знании законов, возможно, потому, что поступил на службу в полицию во время подготовки к экзамену на адвоката.
– Так вы хотите сказать, что он болен?
– Поскольку он приехал на допрос из больницы – да. Он был профессором в университете, его личность установлена.
– А он не может сбежать?
– Он не мелкий правонарушитель, вся страна знает его в лицо, так где же ему спрятаться?
– Но он все равно может убежать.
– Вот сам иди и надень на него наручники. Но если он подаст жалобу в Комиссию по правам человека, то тебе останется только наблюдать за продвижением по службе своих коллег.
По лицу младшего было заметно, что он обиделся.
– И все же мне кажется, что за ним кто-то стоит. Его долго не могли поймать, а теперь содержат в больнице, при этом выглядит он хорошо.
– И какие мысли приходят тебе в голову по этому поводу?
Когда детектив Сон отложил ложку и внезапно присоединился к разговору, младший тоже тихонько отложил ложку.
– Простите, что? Я не говорю, что детектив коррумпирован. Извините, я сказал не подумав.
– Нет-нет, я тоже так думаю, – детектив Сон встал и, заметив, что еще двое начали подниматься, жестом их остановил.
– Доедайте и идите работать дальше.
– Я не знал. Извините меня.
Рассчитываясь за обед, Сон Чжиюн услышал, как детектив О ударил младшего.
– Что за бред ты несешь?
Выйдя из рамённой, детектив Сон направился в полицейский участок Чонно[192], где в отношении детектива Хан велось расследование по обвинению в преследовании.
Поскольку он не мог нормально идти и от него разило алкоголем, он решил просто медленно плестись, пока не протрезвеет.
Начальник отдела О Дэён загрузил аудиофайл, присланный по электронной почте детективом Хан, на свой личный ноутбук.
Он всегда, даже дома, старался подключаться к интернету через точку доступа на своем мобильном телефоне, чтобы его сложнее было отследить. Это была старая привычка, которую Он выработал за время работы в полиции.
Во время расследования начальник отдела О никогда никому не доверял. В ходе расследования информация становилась тем, что отличает лезвие меча и рукоять. Потому что тот, кто обладает большей информацией, управляет расследованием, держась за рукоять меча, а тот, у кого информации меньше, вынужден «танцевать» на его лезвии.
Если подкупленный человек внутри полиции крадет и разглашает информацию следствия, детективы уже не контролируют расследование, а если вести его «на острие ножа», нельзя предугадать, кто в результате лишится головы.
Суперинтендант О включил полученный аудиофайл. Раздался голос Хан Чжису.
На записи она говорит: «Все… Ты все вспомнил?» Все началось с осторожного вопроса, скрывающего нетерпение. Вероятно, это была реакция на слова инспектора Ли, которые не были записаны.
Начальник О ждал ответа инспектора Ли с тем же нетерпением, что и детектив Хан на записи. Его сердце быстро колотилось. Если бы кто-то находился рядом с ним, он мог бы на слух посчитать его пульс.
Вместо ответа на вопрос инспектор Ли поделился выводом, что один из подозреваемых по делу о поджоге был Подражателем.
О Дэён поставил запись на паузу и глубоко вздохнул. Все развивалось быстрее, чем он ожидал, и пока суперинтендант не мог решить, хорошо это или плохо. Он снова включил запись.
Детектив Хан в свою очередь заявила, что все подозреваемые по этому делу имели алиби, и инспектор Ли опроверг их все. На первый взгляд казалось, что инспектор Ли стал рассуждать об этом по своей инициативе, но на самом деле Хан Чжису умело вытащила из него мотивы и цели убийства Подражателя.
Сердце начальника О замерло.
Затем Ли Суин пришел к логическому выводу, что место преступления в квартире Ли Чжону, куда его возили, было не реальным, а воссозданным. И Хан Чжису не оставалось ничего другого, как признать это.
О Дэён почувствовал горечь во рту. Это было очень необдуманное решение. Проблема заключалась в том, что учебный полигон, предназначенный для подготовки и экзаменов экспертов и детективов, использовался как есть, а с количеством свиной крови, разлитой для воссоздания сцены, они явно переборщили.
Более того, он не заметил, что зрение Ли Суина частично восстановилось.
Суперинтендант сожалел, что его нетерпение могло все испортить. На этом запись заканчивалась. Он не мог сразу запустить следующий файл. Его тревога нарастала как снежный ком. Пальцы на сенсорной панели дрожали.
– Если Ким Хён был Подражателем, почему он выбрал именно этих людей?
И только после того, как он услышал вопрос детектива Хан, О Дэён наконец смог дышать. Ни голос Хан Чжису, задающей вопрос, ни голос инспектора Ли, отвечающего на него, похоже, существенно не изменились.
Ли Суин не был взволнован. Казалось, он был полностью сосредоточен на раскрытии личности Подражателя.
– К тебе вернулись воспоминания? – снова спросила детектив Хан.
Это вопрос, который начальник отдела О хотел задать с самого начала.
Инспектор Ли спросил:
– Это интересует тебя больше, чем личность Подражателя, я прав?
Уже по тону его голоса суперинтендант понял: инспектор Ли догадался не только кто Подражатель, но и кто он сам.
Теперь только старший инспектор мог поставить финальную точку в деле Подражателя. Ли Суин постепенно рассказывал, как он пришел к выводу, кто же является Подражателем. Слушая, суперинтендант понял, насколько слабым и дырявым был его план. Удивительно, что инспектор Ли так долго ни о чем не догадывался.
Детектив Хан снова спросила инспектора Ли, вернулись ли к нему воспоминания. Казалось, она уже отчаялась получить ответ. О Дэён с нетерпением ждал, что же скажет инспектор Ли.
– Я пошел туда не для того, чтобы спасти его. Я был там, чтобы наказать его.
Инспектор Ли слишком легко признался в убийстве О Чжонтэ, владельца караоке-бара. Признание, что он убил О Чжонтэ, также означало признание, что он является Подражателем. А это означало, что он знал, почему детектив Хан так стремится узнать, вернулись ли к нему воспоминания.
Начальник отдела О взвешивал, сможет ли использовать записи этого разговора в суде в качестве доказательства, что к инспектору вернулась память.
Когда слышишь, как он описывает подробности, которых не знала даже Хан Чжису, создается впечатление, будто он притворялся, что потерял память. С другой стороны, когда он говорит, что рисковал своей жизнью, чтобы поймать Подражателя, становится ясно, что воспоминания к нему еще не вернулись. Казалось, чаша весов склонилась в пользу того, что память не вернулась. Если бы показания брал кто-то другой, а не Хан Чжису, он не стал бы слушать дальше.
– Попытка спасти О Чжонтэ во сне была воспоминанием, которое я исказил в настоящем.
Ли Суин подумал, что сцена, увиденная им во сне, была искажением его памяти. Это была правдоподобная интерпретация.
Начальник О оценил, на какой чаше весов заявление инспектора Ли будет основательнее.
– В данной ситуации я буду освобожден от наказания в связи с моральной и физической утратой. Потому что суд не может наказать человека, который даже не может вспомнить совершенное им преступление.
Это был ожидаемый финал, если бы детектив Хан не спросила:
– …и ты думаешь, что выиграл эту игру, не так ли?
О Дэёну ничего не оставалось, как признать, что инспектор Ли держит рукоять меча. Теперь оставалось только ждать, кто же, включая самого суперинтенданта, лишится головы.
– Я, Ким Хён, нахожусь в здравом уме и трезвой памяти. Это признание записано свободно, на меня не оказывали никакого давления и принуждения.
Это был неожиданный поворот. Инспектор Ли заявил, что будет наказан по закону, что он знает о последствиях своих признаний.
На этом запись закончилась.
Все это было делом рук детектива Хан Чжису. Такой результат стал возможен благодаря тому, что она установила психологический контакт (отношения, основанные на сочувствии и доверии) с инспектором Ли Суином, точнее с профессором Ким Хёном.
Ким Хён доверяет ей. Но пока рано радоваться. Когда дело дойдет непосредственно до наказания, человек может передумать.
Суперинтендант не раз наблюдал, как преступники отрицали свою вину даже перед лицом веских доказательств, которые они не могли опровергнуть. Они настаивали на своей невиновности, даже когда их поймали с поличным, думая, что смогут избежать наказания. Чаще всего это происходило в случаях серьезных преступлений, вроде убийства. Даже после того, как преступник признался в полиции, он обращается в прокуратуру и утверждает, что оговорил себя, дав ложные показания под давлением следствия.
Ким Хён тоже может отказаться от своего признания в суде. Объективно говоря, было ясно, что к нему все еще не вернулась память, и это оставляло ему лазейку. Однако тот факт, что Ким Хён ведет себя так, будто все вспомнил, означает, что у него есть козырь в рукаве, которым он может воспользоваться в любой момент.
О Дэён считал, что главное сейчас – не дать Ким Хёну отказаться от своих показаний. Поэтому первоочередная задача – получить письменное признание Ким Хёна. И Чжису это хорошо понимает.
Руки Хан Чжису дрожали.
Полицейский в форме контролировал проход к лифту и запасному выходу. Вместо того чтобы воспользоваться лифтом, она решила спуститься по запасной лестнице.
Она боялась оказаться запертой в маленьком пространстве, да и журналисты, следовавшие за ней, когда лифт остановился на шестом этаже, где находилась больничная палата Ким Хёна, ее раздражали. Целая толпа журналистов поджидала в вестибюле больницы.
Все это было результатом пресс-брифинга начальника отдела О Дэёна.
Начальник О смонтировал интервью Ким Хёна и представил его психопатом, который совершал серийные убийства, не испытывая никаких угрызений совести. В итоговой версии интервью он говорил о мотивах преступления от первого лица, а не от третьего, как было на самом деле.
Общественность была возмущена тем, что его держали в больнице, и люди, посмотревшие интервью Ким Хёна, призывали к его немедленной казни. Хан Чжису вышла через заднюю дверь больницы.
Там никого не было, все было спокойно.
Чем дальше она отходила от больницы, тем меньше дрожали ее руки, а сердцебиение и дыхание становились спокойнее.
Детектив Хан вошла в переулок. Она шла мимо припаркованных в ряд машин и по привычке заглядывала внутрь. В автомобиле с темной тонировкой находился человек.
Хан Чжису резко остановилась и попыталась понять, что же он делает.
Поняв, что неподвижный мужчина в траурной одежде просто спит, она быстро пошла дальше.
Если задуматься, Ким Хён находился в совершенно невыгодном для себя положении, но смог изменить ситуацию. До этого таких прецедентов еще не было, чтобы серийный убийца, пойманный с поличным на месте преступления, теоретически мог избежать наказания. Но Ким Хён сделал это.
Пожарные нашли Ким Хёна на месте пожара в критическом состоянии. Он надышался дымом и даже пережил остановку сердца, но, к счастью, ожоги оказались несерьезными, первую помощь ему оказали быстро, и это спасло ему жизнь.
Был только один очаг возгорания, как и в поджоге, который копировал Ким Хён. Благодаря этому огонь распространялся медленно, и О Чжонтэ мог спастись через окно.
Предполагалось, что Ким Хён не ушел после поджога, а наблюдал. И, заметив, что О Чжонтэ пытается сбежать, бросился в огонь, чтобы его поймать. Для следствия это был самый идеальный финал. Серийный убийца был пойман, и, поскольку его арестовали на месте преступления, в более убедительных доказательствах не было необходимости.
Они могли бы завершить расследование, если бы получили признания по остальным, совершенным ранее убийствам. Однако, когда он пришел в сознание, ситуация перестала быть идеальной.
Придя в себя, Ким Хён не знал, почему оказался в больнице, и даже не мог вспомнить ни своего имени, ни возраста. Результат был невероятным, учитывая, что он получил только легкое сотрясение мозга.
Следственная группа не поверила, что Ким Хён потерял память. Это было естественно, ведь амнезию обычно видят только в кино.
Они подозревали, что Ким Хён симулировал, чтобы избежать наказания по причине моральных и физических потерь. Но никаких доказательств, подтверждающих это, у них не было. Лучшие врачи национальной больницы проводили медицинское освидетельствование, но не смогли прийти к какому-либо выводу. Амнезия не имеет явных симптомов, вроде сломанной кости при переломе.
Что еще хуже, следователи не смогли найти убедительные доказательства, связывающие Ким Хёна с другими убийствами Подражателя. Не помогли ни обыск его дома, ни конфискация его вещей, ни допросы его соседей. Это означало, что без признания профессора они не смогут доказать его причастность.
Исход этого дела полностью зависел теперь от Ким Хёна. В таких обстоятельствах его практически невозможно было привлечь к суду и назначить наказание, соответствующее четырем совершенным им убийствам.
Даже если ему предъявят обвинение только в одном убийстве и поджоге, на месте которого его арестовали, если будет установлено, что он психически и физически неполноценен, ему не вынесут обвинительный приговор.
У суперинтенданта было не так много вариантов действий. Либо он докажет, что потеря памяти Ким Хёна была ложью, либо заставит его все вспомнить. О Дэён решил пойти на обман, заставив его провести собственное расследование.
О Дэён превратил Ким Хёна в вымышленную личность старшего инспектора Ли Суина, собрал необходимые доказательства, чтобы тот сам провел расследование и понял, кем же на самом деле является Подражатель. Это было рискованно, но его план сработал.
Хан Чжису могла не поддержать идею О Дэёна, но в то время она находилась под следствием по делу об исчезновении Ким Ёнхака и сама была заинтересована в доказательствах того, что его убил Подражатель. У нее не было причин отказываться от предложения начальника О.
О Дэён решил привлечь Хан Чжису к этому расследованию из-за ее манеры ведения допроса. Она не пыталась установить психологический контакт с подозреваемым, а ему как раз нужен был человек, который будет отстраненно наблюдать за Ким Хёном.
Давление руководства полиции и гнев общественности в отношении серийного убийцы немного стихли благодаря утечкам в СМИ, что Ким Хён находится в критическом состоянии.
Хан Чжису думала, что в ходе собственного расследования сможет найти доказательства лжи Ким Хёна. Даже если он действительно потерял память, она была уверена, что на следственном эксперименте сможет получить убедительные доказательства совершенных им серийных убийств или заставить его признаться.
Как и планировалось, она провела следственный эксперимент вместе со «старшим инспектором Ли Суином» и собрала большую часть важных доказательств совершенных им серийных убийств. Она смогла найти то, что не удалось обнаружить следственной группе.
В итоге Ким Хён признался в четырех серийных убийствах и заявил, что он здоров.
Это стало большим достижением для следственной группы. Однако это была лишь половина успеха, и Ким Хён все еще имел преимущество.
И вот здесь начинались проблемы. У него в рукаве был козырь, позволяющий избежать наказания в любой момент, когда он захочет, под предлогом психической и физической болезни.
Если он воспользуется этим козырем, то, как это ни парадоксально, детектив Хан Чжису и суперинтендант О Дэён выступят в суде в качестве свидетелей, подтверждающих его потерю памяти.
Если Ким Хён все это спланировал заранее, они уже ничего не могли изменить. Все, что могла сделать Хан Чжису, – это постараться все устроить так, чтобы Ким Хён не отказался от своего признания, или же найти доказательства того, что он лгал, прежде чем подозреваемый воспользуется этим козырем.
На этом размышления Хан Чжису прервал телефонный звонок. Это был О Дэён.
– Ты проделала отличную работу.
– Вы знаете, что Ким Хён собирается сделать?
– Конечно, знаю. Поэтому сначала получи от него письменное признание.
– Я собираюсь сделать это завтра в больнице. Я также запишу все на диктофон.
– Хан Чжису!
– Да.
– Все получилось благодаря тебе. Это была хорошая стратегия допроса.
– Мы можем сделать так, чтобы он не отказался от своего признания.
– Ты должна лично получить заявление. В таком случае слова Ким Хёна, что на него не оказывали давление, будут иметь вес.
– Хорошо, поняла.
– В этот раз нельзя проколоться. Я не знаю, помнит ли Ким Хён все.
– Если Ким Хён заметит, это будет доказательством того, что к нему вернулась память.
– Да, хорошо, отличная работа.
Звонок завершился. Хан Чжису не понимала, кто кого обманывает. От мысли о том, что ей придется продолжать вести психологическую войну с Ким Хёном до тех пор, пока ему не будет вынесен приговор в суде, у нее перехватило дыхание.
Она пошла быстрее. Сейчас все, чего ей хотелось, – это убежать подальше от больницы.
