Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 337 страниц)

– Не знаю, какие девушки в твоем вкусе, Чарльз Уотерби. – Я уже не могла скрывать неприязнь. – Но давай договоримся сейчас: мужчины, которые держат меня двое суток без еды, душа и телевизора, вместо того чтобы поговорить о своих проблемах прямо, – не в моем.

– Это моя работа.

– Это была твоя месть, – помотала головой я. – За то, что я даже не сделала.

– И теперь ты, значит, в обиде.

– Нет, дело не в ней. Ты можешь убедить меня шпионить ради тебя, закона, порядка, правительства и свободы рынка. Я не смешаю работу и нашу неудачную ночь и сделаю все, что требуется. Но… спать с тобой не буду.

Превратившийся в монумент во время моей отповеди Чарльз медленно смерил меня взглядом, взвешивая каждое сказанное мной слово и сравнивая его с тем, что видит. Наконец благородное лицо прорезала самоуверенная улыбка.

– Это мы еще посмотрим.

Чарльз открыл заднюю дверь такси, приглашая меня внутрь. Как только машина отъехала от входа в «Сити Соул», я стекла по сиденью, как чертов слайм. Что вообще произошло?!

Мысли панически метались из стороны в сторону, создавая жуткий какофонический оркестр из возмущения, страха, отвращения и даже предвкушения приключений. Прикрыв глаза, я позволила себе ненадолго утонуть в собственных чувствах: не пытаться выделить из них главное, не разбираться в том, почему во мне кипело столько всего, даже не принимать никаких решений.

Знаете что? Эрик правильно не дал мне тогда переспать с Чарльзом. Этот противный самоуверенный дед и так превратил мою жизнь в ад, а если бы между нами еще и было что-то… Страшно представить, какие манипуляции он мог бы придумать.

Принести ему доказательства? Даже если бы я хотела, у самой были только теории, подтвердившиеся словами Эрика и Рэя. Не представляла, что именно могло сойти за валидный документ для суда – «Рид солюшнс» была слишком хорошо защищена.

И все-таки какой мудак! За поцелуем полез! Сейчас, когда я была полностью от него зависима, и после того, как продержал меня в чертовой клетке. Не знаю, как на это посмотрела бы общепринятая этика, но моя собственная говорила одно: в душе Чарльз Уотерби – уродливая тварь, упивающаяся своей толикой власти больше, чем комендант в университетском общежитии. А я-то думала, ту мразь не переплюнуть.

Когда машина остановилась у ворот Эрика, я ненадолго задержалась на улице: нужно было прийти в себя, продышаться и перестать паниковать. Скорее всего, меня уже ждали, но не появляться же перед ним с истерикой в глазах.

На самом деле в задании Чарльза не было ничего совсем уж страшного, да и его угроза сдать меня работодателю выглядела откровенно смешной: будто владелец «Рид солюшнс» сам не подготовил все эти инсайды.

А его поведение на улице – вообще клоунада какая-то. «Это мы еще посмотрим». В анус себе пусть посмотрит, глядишь, найдет что-то новое.

Необычайно теплый вечер дарил редкое ощущение ранней весны, а каждый вдох свежего воздуха обещал принести за собой что-то новое. Мы все просыпались в марте, когда холод отступал, а на смену ему приходила обновленная жизнь. И сейчас, хоть лес передо мной еще стоял голым, протыкая темное небо острыми неуютными ветвями, надежда уже витала где-то вокруг.

Вдалеке я заметила фары. Тусклые, робкие, но никто в своем уме не проезжал здесь транзитом – дом Эрика стоял на отшибе, окруженный лесом и крохотной дорогой, ведущей еще дальше из пригорода. Подумать, будто кто-то случайно заехал в тупик в пятницу ночью, было сложно.

Я сделала шаг назад, но решила не сбегать внутрь: если Чарльз следил за мной от ресторана, мне стоило дать Эрику знать, что это именно он, и желательно пошумнее. Как минимум, если бы я задержала его болтовней, это купило бы нам всем время для плана. И потом: не убьет же он меня здесь? На проселочной дороге? Он все-таки коп, а не гангстер.

Машина приближалась, но я никак не могла разглядеть, кто внутри. Казалось, там сидел всего один человек? Неужели Чарльз сел за руль после трех выпитых виски? Тогда это мне нужно было сдавать его копам, как так-то? Человек на государственной службе!

Серебристый низенький «Бентли» натолкнул меня на мысль, что за рулем был кто-то скорее из нашего, финансового, мира, чем из полицейского: даже у Лейлы со всеми ее успехами в египтологии автомобиль был довольно скромным. Тогда…

Ну да, это не Чарльз. Уже когда машина остановилась, из нее выпрыгнул молодой парень, и у меня сжалось сердце.

Хэмиш зря сюда приехал, что бы там ему ни было нужно. Зря появился на пороге Эрика. И да, было невероятно увидеть именно его, но во мне после всех чертовых событий осталось слишком мало сил для удивления.

– Зачем ты за мной следишь? – спросила я уставшим от споров голосом. – Мы ведь уже определили, что ничего не будет.

– У меня пара вопросов.

Он со злостью хлопнул дверью машины – мне стало ее немного жаль, все-таки дорогая вещь, – и в пару прыжков добрался до меня.

– До понедельника не подождут? – спросила я.

Да, глаза у него были налиты кровью. Да, в любом другом месте я бы обоссалась от страха, но у меня за спиной был дом Эрика Чесмора. Бояться следовало Хэмишу.

– До понедельника ты успеешь больше, да? – взорвался тот. – Какого хуя ты сдала меня копам? Какого хуя ты вообще пошла туда? Настолько понравилось спать с Уотерби, что, раздвинув ноги, ты еще и открыла рот?

– Тихо, тихо, – подняла руки я так же, как это обычно делал Эрик. – Во-первых, ты сейчас кричишь не в том месте, в котором следует, а во-вторых, я вообще не понимаю, о чем ты.

– Не прикидывайся. Ты слила шесть инсайдов, и по каждому из них меня проверил сраный департамент Уотерби! Не говори, что сделала это случайно.

– Ты же не продажник, зона тоже не твоя, как они могли тебя проверить? – продолжала гнуть свою линию я. – Можешь нормально объяснить?

– Я в курсе твоих встреч с Уотерби, – выплюнул Хэмиш вместо того признания, которое я ждала.

– Так, а тебя они как касаются?

– Я все проверил! Ты говорила только со мной, так что можем вскрываться. Я работаю на «Хьюз», ты – на копов.

Он сделал еще один шаг вперед и схватил меня за ворот плаща. Зря. Нужно было утихомирить Хэмиша, пока он не натворил чего похуже.

– Успокойся, пожалуйста, – аккуратно похлопала его по руке я. – Допустим, ты работаешь на конкурентов. Мне-то что с этого?

– Вот и я пытаюсь понять. Ты меня подставила, и теперь целый год подготовки к переходу в «Хьюз» вылетел в трубу, ведь мои инсайды привлекли в компанию лишнее внимание копов. Как ты узнала? И что я тебе сделал?! Почему не Эванс?!

– Ну насчет «узнала» все довольно просто, вам с Фитцсиммонсом нужно меньше гулять по Канэри-Уорф за ручку.

Черт, казалось, мой спокойный тон его еще больше разъярял. Желание вскрыть карты так же, как сделал он, переполняло меня, но от этого стало бы только хуже. Мне не нужен был второй труп в подвале Эрика, там и так теперь низкие потолки.

– Тогда зачем? Я же искренне хотел помочь, помнишь? Звал тебя с собой. Месяц – и нам бы все подготовили. И денег, в отличие от Вустриджа, там не жалеют.

– А я и не собиралась тебе рассказывать, – вздохнула я. – Это случайно вышло, когда я искала информацию для Уотерби.

Ложь не прошла. Хэмиш, кажется, слишком хорошо меня знал… И был действительно умным малым. Возможно, умнее Чарльза. Он застыл и оглянулся на дом Эрика.

– На кого ты работаешь? – тут же выпалил он. – Кто здесь живет?

– Тебе лучше не знать, – вздохнула я. – Хэм, езжай домой. Пожалуйста. Еще не поздно.

– Никуда не поеду, пока ты не объяснишь мне все. Я из-за тебя потерял будущее и застрял в «Рид солюшнс», потому что информатор, который тащит за собой хвост из копов, никому не нужен. Ты должна мне как минимум объяснение.

– Его не будет, – начала раздражаться я. – Дальше что?

Он не понимал, в какой опасности находился, и от этого вел себя все хуже. Хэмиш уже стоял вплотную ко мне, настолько близко, что я могла его ударить.

Но он успел первым. От пощечины я едва не упала: она пришлась по уху, и внутри зазвенело, когда тело качнулось в сторону.

Сознание отрезвело моментально, и его заполнила холодная ярость.

Никто в мире не имел права меня бить. Никто. В мире.

– Ты все расскажешь, – схватился за ворот моего плаща Хэмиш. – Мне уже мало что есть терять. Давай, мелкая блядь, объясни, с кем еще ты спишь и за какие деньги.

– Со мной, – послышался голос сзади него. – Она спит со мной и работает на меня.

Не представляю, откуда Эрик вышел, но от звуков его голоса по телу растеклось такое нежное тепло, что даже жжение от пощечины ушло на задний план. Он вырос позади Хэмиша в одной футболке, а у его ног стояли Розенкранц и Гильденстерн, напряженные и готовые к прыжку. Боже, у них ведь не было поводков!

Попытка понять, что сейчас нужнее – спасти Хэмиша или спастись самой, – закончилась мгновенно. До удара я еще могла бы подумать об этом и попереживать о чужой судьбе, но не теперь.

Воспользовавшись тем, что Хэмиш оглянулся, и сбросив его руки с себя, я сделала шаг назад. Ему. Не стоило. Меня. Бить.

– А ты еще что за хер? – не сразу сориентировался Хэмиш.

– Я тебе потом расскажу, – спокойно пообещал Эрик. – А пока раздевайся.

– Что ты несешь?

Эрик поднял руку с зажатым кухонным ножом в ней. Это был самый большой нож из всех, что там хранились. Для разделки мяса.

До смерти Аджита Верма я бы подумала, что Эрик взял его для устрашения, но теперь все изменилось. Хэмиш не был подставным копом. Он был всего лишь шестеркой Бартоломью Фитцсиммонса, незначительной пешкой в нашей игре, и это позволило бы ему выжить, если бы не одно но.

Он ударил меня на глазах у Эрика Чесмора. Моего Эрика Чесмора.

В тот момент Хэмиш стал мертвецом. И я почему-то не чувствовала ни капли сожаления. Он мог выбрать любое время, место и тон для этого разговора, и выбор оказался ошибочным.

Он меня ударил, твою мать, даже копы себе такого не позволяли!

– Что смотришь? – махнул ножом Эрик. – Я неясно выражаюсь, девочка моя? Раз-де-вай-ся.

Хэмиш судорожно оглянулся на меня.

– Я предупреждала, – пожала плечами я.

– Вы оба не в курсе, с кем связались.

– Розенкранц, – Эрик дождался внимания пса и ткнул в меня пальцем, – охранять.

Тот, игнорируя Хэмиша, подошел ко мне и встал у ног. Я опустила руку, чтобы погладить своего любимого телохранителя, но тот даже ухом не повел. Выполняя задание, он превратился из громадного идиота в сурового сторожевого пса.

– Смотри, девочка моя, – Эрик жестикулировал с ножом в руке, словно собирался резать торт, – ты заехал в тупик, и единственный твой шанс спастись – перебежать вот этот лес. Если доберешься до опушки раньше, чем до тебя доберусь я, сможешь уехать домой к папе.

– Вы… – неверяще Хэмиш сделал шаг в сторону и теперь переводил взгляд между мной и Эриком. – Вы совсем с ума сошли.

– Тебе будет удобнее бежать без пальто, поверь опыту.

Хэмиш не сдвинулся с места. Он так и застыл, явно пытаясь осознать ситуацию, в которой оказался, но слишком многое упустил, чтобы суметь сложить пазл.

– Давай быстрее, я начинаю терять терпение. Не хочу убивать тебя здесь, но если придется…

От будничного тона Эрика у меня побежали мурашки по коже. Две недели назад мы с ним сидели в обнимку несколько часов, пока он переживал свое первое убийство. И теперь, когда стоял на пороге второго, что-то будто щелкнуло в нем. Его не беспокоили сожаления, не терзала мораль, ничего из того, о чем я волновалась, не случилось.

Он словно понял, что так можно. И теперь был готов сделать это во второй раз.

Хэмиш, видимо, почувствовал то же, что и я. Он опустил взгляд на нож, потянулся к пуговицам на пальто…

– Гильденстерн, охранять, – приказал Эрик, показывая на машину. – Девочка, если попытаешься смыться не пешком, тебе конец. И выбрось мобильник, он не пригодится.

Глаза Хэмиша округлились: теперь он по-настоящему понял, что происходило. Он посмотрел на Гильденстерна, остановившегося у машины с готовностью разорвать ему горло, и принял окончательное решение.

Хэмиш бросил в Эрика пальто и побежал в лес. Телефон он, скорее всего, оставил при себе, думая, что связь ему поможет. Но, казалось, Эрику было плевать: он молча проверил карманы. Поднял взгляд и, дождавшись, пока Хэмиш скроется за деревьями, поднес пальто к морде Гильденстерна.

– Гильденстерн, – приказал он, – взять.

Пес распрямился, как пружина, и сорвался с места по следам Хэмиша. Что ж, телефон тому не поможет. Я снова погладила Розенкранца по голове и подняла выжидающий взгляд на Эрика.

В душе было пусто и спокойно. Сбоку трещали сухие ветки, пока Хэмиш, преследуемый огромным доберманом, продирался сквозь них, а я не знала, что чувствую. Только надеялась, что это скоро закончится: ночь становилась холоднее.

– Тебе его сильно жалко? – повернулся ко мне Эрик.

– Он хотя бы не коп, так что…

– Он хуже копа, поверь, и он тебя ударил.

– Тогда на твое усмотрение. Мне посторожить машину?

– Не нужно, я ненадолго. – Эрик размял мышцы и подошел, чтобы оставить у меня на лбу поцелуй. – Идите оба в дом, мы скоро вернемся.

В его глазах загорелся огонек азарта. Секунда, и Эрик сорвался с места точно так же, как это сделал Гильденстерн.

Хэмиша можно было считать покойником.

Что со мной произошло? Почему, когда умер Гаурав, у меня из-под ног уходила земля, сложно было дышать и не верилось в происходящее, а сейчас мне совершенно плевать на судьбу второго человека, которого я называла другом.

– Слишком много всего, – попробовала объясниться перед Розенкранцем я. – Не успеваю даже запомнить, кто из всех мне друг, а кто враг. Возможно, и твой хозяин подставит меня при необходимости. Вдруг ему это зачем-то понадобится?

Мы зашли на кухню, прогулялись по ней и вместе уселись на полу рядом с кофемашиной. Я достала для Розенкранца кусочек сыра, и мы поделили его пополам. Если бы у меня осталась та недоеденная ромовая баба, оба были бы намного счастливее.

– Думаешь, я плохой человек? – спросила я у Розенкранца. – Тогда Эрик тоже. И Рэй. Мы все просто тут собрались, как плохие люди. Нас притянуло в Бексли, специальное место для мудаков.

Я прислушалась, но за окном не было слышно криков. Когда умирал Гаурав, он жутко орал, казалось, на весь лес. А Хэмиш, видимо, умирал в полной тишине, со своим пресловутым достоинством аристократа.

– Мне плевать, заслужил он это или нет. Но как будто даже логично: Гаурав и Хэмиш были вместе всегда, не разлей вода. Почему бы им еще и не умереть в одном доме? Первому под землей, второму – на природе. Хороший парень, плохой – какая разница, если они оба – жалкие мудаки?

Хотя я все еще не испытывала эмоций, по лицу почему-то покатились слезы. Разве так бывает? Розенкранц тяжело вздохнул и уткнулся мордой мне в плечо, напрашиваясь на обнимашки. Я раскрыла руки, и на меня всем весом навалилось собачье тело.

– Месяц назад мы были друзьями. Хэм, Гав, Фелисити и я. Вчетвером против офисных устоев, суперкоманда аналитиков. А потом оказалось, что все вранье. Гаурав даже не был Гауравом, а Хэмиш на самом деле никого из нас не любил и только и ждал, что освободится место в «Хьюз». Не знаю, зачем теперь кому-то верить.

А самое главное – я ведь тоже не была с ними честна, ни с одним из них. До конца правды не узнал никто, и в последние минуты Хэмиша у меня не осталось возможности произнести классическую речь злодея, чтобы объяснить свой план.

Мало того, у меня даже не было плана, который имело бы смысл объяснять.

Гаурав и Хэмиш обманули аферистку, обманывавшую их. А теперь аферистка сидела на полу кухни в доме парня, которого тоже пыталась обмануть, и дулась на них за ложь. Наверное, из всех моих знакомых я была самой большой лицемеркой. Приключения в «Тиндере» теперь казались простым и довольно прозрачным занятием: мальчишки хотели секса, я – денег, но без проституции. Проще было бы только телефоны у прохожих воровать.

Когда начинала работать на Канэри-Уорф, не думала, что это место окажется хитросплетенным клубком змей, а теперь сама стала одной из них. Более того, в отличие от парочки умных шпионов с крутыми дипломами, я хотя бы выжила.

Если бы все повернулось наоборот, они забыли бы обо мне через неделю.

От этой мысли у меня перестали течь слезы. Действительно, почему я должна реветь из-за людей, которые не сделали бы этого для меня? Гаурав сам выбрал попытку притащить меня к Чарльзу, хотя точно знал, что там ждало. Хэмиш сам выбрал ударить меня, когда я предупреждала, что не стоит делать резких движений.

Вот почему я ничего не чувствовала. Когда живешь в сердце дикой прерии, повинующейся единственному правилу – ты или тебя, – нет времени на эмпатию. Если бы у любого из ныне мертвых был выбор, он был бы очевиден.

Я тоже выбирала себя. А еще – тех, кто, узнав мою отвратительную суть, не перестал обо мне заботиться.

Входная дверь хлопнула, и я выпустила из рук Розенкранца, поднимаясь навстречу мужчине, который сегодня убил за меня во второй раз.

Футболка Эрика была порвана на рукавах, но крови оказалось мало. Остальных деталей я не заметила: все внимание захватили его глаза. Темные, злые, они были непохожи на человеческие: таким Эрик становился только в моменты, когда выпускал наружу свои животные инстинкты.

– Он сбежал? – спросила я.

– Нет, – коротко прорычал Эрик и открыл дверь во двор, выгоняя Розенкранца на улицу. – Уна…

– Я разденусь сама, – остановила его я.

Адреналин плескался в нем, стремясь выбраться наружу. И я знала единственный способ не сойти с ума в такой момент, так что торопливо вылезла из одежды, как змея из шкуры, и сбросила ее на пол.

Возможно, сегодня ждали только травмы. Плевать. Он убил ради меня дважды.

Я начала убегать.

Глава 23. Гребаный завтрак

Рэй лежал рядом. Вчера вечером его не было, и даже не помню, как уснула. Кажется, после третьего оргазма: я не могла ни двигаться, ни думать – только плыть в тумане собственных ощущений. Наверное, выключилась в гостиной, на диване, сразу после… И каким-то образом проснулась в своей кровати, под тяжелым одеялом, в коконе из рук Рэя.

Болело все, но удивляться было бы странно. Вчера я летала по первому этажу и даже цеплялась за люстру, пока меня ласкали на весу. Боже, происходило чистое безумие, и в какой-то момент стало страшно: вдруг Эрик возбуждался именно из-за убийства? Ладно, Хэмиш, его было не жалко, но если для такого секса пришлось бы еще кого-то убить, даже у моего наглухо сбитого морального компаса начались бы проблемы.

Впрочем, я быстро отбросила эту мысль как идиотскую: после убийства Гаурава такого не было. Если бы мне предложили надеть очки из порно и поиграть в психотерапевта, я бы скорее напомнила себе, что Эрик в первую очередь не хладнокровный убийца, а обычный хищник. Ему нравится процесс охоты больше, чем ее исход, так что мне стоило поддержать эту страсть наилучшим образом – заняться спортом и действительно начать убегать от него в лес.

Осталось определиться с фитнес-клубом: покруче, но на Канэри-Уорф, или попроще, но в Хаверинге. Плевать, что из спорта в моей жизни были только спринтовые забеги за кофе, однажды все равно пришлось бы начать, если я хотела сохранить моложавое тело к каким-нибудь тридцати годам.

Интересно, когда появился Рэй, я уже спала здесь, или Эрик перенес меня раньше? В тепле его рук было безопасно и хотелось задержаться здесь подольше, но на краю сознания билась какая-то забытая задача…

Я вдруг вспомнила: у нас была проблема в виде трупа Хэмиша Ливингстона в лесу и машины Хэмиша Ливингстона у дома. Не самая своевременная мысль из всех, но определенно одна из самых страшных. Она и выгнала меня из теплых мужских объятий, потому что невыносимо чесалась в голове. Еще минута, и я завертелась бы волчком по кровати.

На мне не было даже любимой пижамы – она нашлась в шкафу, вкусно пахнущая свежестью. Пришлось одеваться максимально тихо, чтобы не разбудить Рэя, и, что совсем удивительно, мне это удалось.

Обычно у него был чуткий, почти кошачий сон: он открывал глаза при любом постороннем шорохе. Но сейчас ни мой побег из постели, ни попытки найти пижаму, ни шелест одежды, ни даже тихое «блядь», вырвавшееся, когда нога застряла в шортах, не смогли его потревожить. Видимо, не у меня одной выдалась сложная пятница.

Перед выходом на улицу я набросила на плечи плащ, пусть там и светило обманчиво яркое солнце. Все равно до настоящего тепла оставалось еще не меньше трех недель, а может и больше. Зачем мне было выходить и что я могла бы сделать с этим огромным палевом в виде серебристого «Бентли», не знал даже Господь Бог. Думаю, он сам никак не мог понять, идиотка я или гений, но готова была спорить на деньги, что как раз склонялся к первому.

Машины не было. Не осталось даже следов от шин, капель крови или чего-то еще, указывавшего на то, что мне не приснились события вчерашнего вечера. Только синие следы от пальцев на голых ногах, обдуваемых прохладным ветром, и горло, которое побаливало от того, что в него агрессивно вбивался член.

Или я сошла с ума, или Эрик после всего, что сделал со мной, еще и убрал следы преступления. Если так, мой моральный компас мог потерпеть. Он уже слишком много видел, чтобы продолжать указывать на добро или еще какую-нибудь высокоморальную срань.

Попытка сварить кофе разбудила бы весь дом, так что я отправилась на кухню скорее за соком, чем за завтраком. Помахала уже ожидавшим меня за окном доберманам, мысленно пообещала им пообниматься чуть позже, взяла сок из холодильника и прямо с бутылкой уселась за кухонный стол.

Итак, моральный компас. Пора было кратко оценить, где мы с ним оказались и что по этому поводу думали.

Во-первых, после всего произошедшего Эрик возносился на пьедестал доверия, место на котором пустовало с тех самых пор, как папа обманул меня в выпускном классе и сдал пьянку с подружками матери. Мне влетело, конечно, и с тех пор связь между нами, созданная книгами об истории, разрушилась навсегда. А вот теперь на эту ступеньку поднимался человек, который убил за меня. Дважды.

Во-вторых, дерьмо случается. В этой истории не было ни одного человека, который кому-нибудь не соврал, даже я делала это чаще, чем выбрасывала телефоны в Темзу. И когда живешь в «Королевской битве», где все против всех, а Рэй и Эрик могли вдруг оказаться временными союзниками, а не вечными любовниками, стоит ожидать чего-нибудь такого. Например, что кто-то умрет. И да, этим кем-то способен оказаться человек, с которым ты делил сэндвич. Главное, что умерла не я, а остальное в целом можно пережить.

В-третьих, у нас все еще не было плана. Почему-то казалось, вот он появится, и хаос вокруг сам как-то упорядочится. Люди, события, собаки и коты быстро встанут на свои места, и станет легче. Возможно, моя слепая вера в несуществующий план была слишком сильной и необоснованной одновременно, но за последний месяц я успела чертовски устать от работы жонглером. Каждое действие мы могли продумать ровно на полшага вперед, а оставшиеся четыре с половиной становились чистой импровизацией.

Я привыкла считать, что Рэй и Эрик – гении-махинаторы, у которых все под контролем. И разбивать эту иллюзию было слишком неприятно, потому что небожители из Оксфорда под миражом из интеллекта и знаний оказывались примерно такими же, как я, только чуть постарше.

Бутылка с соком грозилась закончиться, а я так и не определилась с тем, что делать до конца месяца. И все же тихое утро было чертовски полезным: как минимум вчерашние чувства стали если не понятнее, то хотя бы тише. Еще немного, и я смогла бы по привычке забыть о том, что меня что-то травмировало, и начать жить дальше.

– Доброе утро, – обозначил свое присутствие Рэй. – Не стала меня будить?

– Не знала, когда ты уснул.

– Завтракала? Кофе?

– Нет, Эрик спит, – покачала головой я. – Хочешь сок? Тут немного осталось.

– Как ты после вчерашнего? Ничего не болит?

– А вы теперь еще секс обсуждаете?

На секунду я успела оскорбиться: не хватало, чтобы Эрик хвастался Рэю, как я тут умоляла разрешить мне оргазм в очередной раз.

– Какой секс? Тебя вчера ударил Хэмиш. Я не выяснял подробности, решил спросить напрямую.

Рэй нахмурился и подошел ближе, вытягивая мою ногу из-под стола и критично осматривая синяки. На внешней стороне бедра обнаружился один особенно большой: это я стукнулась о стену, когда попыталась убежать.

– Что ж, этого, конечно, стоило ожидать, с учетом… – Рэй не закончил предложение. Он отодвинул волосы и уставился на мои шею и ключицы. – Ладно, могло быть хуже.

– Я сама со всем справлюсь, – тут же вернула волосы на место я. – Не вздумай мне высказывать.

– А что именно заставило тебя регрессировать до трехлетки? – усмехнулся он, будто я отлично пошутила. – Смерть приятеля или секс?

– Твои шутки первоклассника. Сок будешь или мне допить?

На голову легла его ладонь, и Рэй успокаивающим движением погладил меня по волосам, как чертового ребенка. И это неожиданно ощущалось приятным и действительно расслабляющим.

– Допивай, конечно, я сделаю чай. Голодная?

– Не очень, – прислушалась к себе я. – А когда ты приехал?

– Вчера ночью, ты уже спала. Не собирался, но нужно было помочь с телом.

– И машиной?

– Конечно. Нам очень повезло, что Эрику, по сути, даже не пришлось убивать Ливингстона, и мы просто перенесли его место смерти в другой район. Если расследовать будет не Шерлок Холмс, никто не заподозрит Бексли.

– Подожди, что значит «Эрик не»… Он же побежал за ним с ножом.

– А он тебе не рассказал?

– Не издевайся, сам же понимаешь, что Эрик вообще не говорил.

– Ну да. Я не медик, но, судя по всему, Гил и нож напугали нашего баронета достаточно, чтобы у него просто остановилось сердце. Это, конечно, неудивительно, но очень удобно.

Мне стоило бы заплакать из-за смерти Хэмиша, но из груди вырвался мрачный смешок. Изнеженный мальчик умер от страха? Получалось, что даже я могла считать себя храбрее него – не обоссалась, когда Эрик угрожал мне собаками. А там было от чего.

– Переживаешь? – бросил на меня взгляд исподлобья Рэй.

– Не знаю, еще не решила. Вот как раз пыталась понять, когда ты пришел.

– Попробуем разобраться вместе.

Рэй оставил меня одну на несколько минут, пока заваривал чай и искал, что украсть в холодильнике. Мы с ним оба стали здесь чем-то вроде саранчи: приезжали на все выходные, объедали, приносили проблемы и в понедельник сбегали на работу. Со мной-то понятно, но насколько Эрик любил Рэя, что позволял это с собой сделать?

– Почему вы поссорились?

На секунду застыв, Рэй, едва не скрипя зубами, повернул ко мне голову. На его лице ничего не отражалось, как обычно, но по позе садового камня можно было догадаться: вопрос застал врасплох.

– Может, у Эрика спросишь? Так-то это он со мной поссорился.

– У него тоже спрошу. Хочу услышать обе стороны конфликта, раз уж мы тут… временные союзники.

Последние два слова вызвали у него короткий язвительный смешок. Рэй с неодобрением покачал головой – он всегда хотел, чтобы я поддерживала нашу общую иллюзию лучших друзей, – и вернулся к столу с чаем и парой мини-сэндвичей.

– Не знаю, что он расскажет, но, как по мне, ситуация проста. Мы всегда отличались в одном: меня интересовала макрокартина мира. Еще в школе я любил читать новости и смотреть, как трансформируется ситуация каждый день. Представляешь, что мы сейчас завтракаем, а весь мир дышит событиями? Пока ты пьешь сок, кого-то пытают на Ближнем Востоке. Пока чешешь нос, в Корее в вип-комнате ресторана происходит договорняк между двумя корпорациями. Пока мы тут болтаем, во Франции шепотом обсуждают очередное поднятие налогов.

– Хорошо, что хотя бы мы просто болтаем, – заметила я. – Не люблю все эти большие события.

– А мне они нравятся. И однажды я увлекся наблюдением за тем, как происходящее влияет на самый важный ресурс человечества.

– Жизни?

– Деньги. Самое забавное: рынок постоянно меняют игроки. Он как огромный многосоставной организм, а мы – его клетки. И когда эти клетки принимают решение, что у какой-то части тела начинается некроз, они перестают ее поддерживать. И попробуй понять саму идею: цена компании на рынке может зависеть не от ее активов, не от стабильности, качества продукции, количества заводов. Игроки решают, стоит она заявленных денег или нет. И все это – виртуальная реальность, которая пробирается в наше настоящее и меняет сотни судеб.

– Вообще не понимаю, как мы от вашей ссоры с Эриком пришли в эту точку.

– Дай закончу предисловие.

Помните, раньше Рэй не любил разговаривать? Видимо, теперь в нем открылись какие-то шлюзы. Или он просто исповедовал принцип «все или ничего» и забыл слово «умеренность». А мне казалось, это я болтушка.

– Поэтому все свое обучение я искал способы влиять на рынок самому. Не следовать за другими, даже не предугадывать чужое поведение – это слишком скучно, а превратиться в того, кто говорит остальным, как им думать.

– Мог просто стать диктатором.

– Чушь, их потом вешают.

– Напомни рассказать тебе о Франко.

– Ты хочешь историю или нет?

Я прижала бутылку с соком к губам, чтобы умолкнуть, и махнула Рэю продолжать. Тот наградил меня осуждающим взглядом.

– Эрику было интересно другое: технологические возможности заработка на рынке. Как только начали набирать мощь нейросети, мы оба пришли к идее, что они могут быть полезными при первичной обработке информации. Тот анализ, который занимал несколько часов, мог пройти за минуту без нашего участия. И вот вопрос, как это сделать, стал тем, на который Эрик мог сутками напролет искать ответ.

– Пока не вижу минусов.

– Они появились позже, когда система была готова. Мы хотели по-разному ее использовать, и должна уже догадаться как.

– Я догадалась.

– Проговори.

– Мне не пять! – уперлась я, но под суровым взглядом быстро сдалась. – Ты хотел сделать своих ботов, а Эрик – просто собирать данные.

– Он сказал, полноценную работу системы нужно обеспечить финансами, особенно если я хотел сам запускать что-то в интернет. Тогда мы мало знали о том, какими будут боты.

– И ты нашел деньги.

– Украл. У Лейлы. Не все, но кое-что удалось вытащить, пока она думала, что я вовлекаюсь в ее проект.

Неожиданно обычно холодное лицо Рэя прорезала такая отвратительно самодовольная улыбка, словно он хвастался кубком за достижения в поло. Наслаждение, с которым он сделал глоток из чашки, было настолько сильным, что вот-вот грозилось выйти из его тела и сесть с нами за стол.

– Чему ты улыбаешься? – подначила я. – Обобрал девчонку.

– И еще отомстил за друга. Он, правда, не знает. Я решил не говорить.

– Она, наверное, на тебя жутко злится.

– Понятия не имею. Я оставил ее в отеле, прикованную наручниками к кровати, и больше мы не виделись.

– А потом она допрашивала меня с особым пристрастием, зная, что я была с тобой.