Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 337 страниц)

Сигэхару

Дедушка госпожи Катабути, живший в том самом доме, узнал о «Заупокойной службе по левой руке» еще в детстве, от самого Соитиро.

Ёсиэ: Сота с Момотой умерли совсем молодыми, поэтому наследником Соитиро стал его младший сын, Сигэхару. Но после Момоты в нашей семье больше не рождались дети без кисти левой руки, поэтому и необходимости проводить ритуал не возникало. Однако спустя восемьдесят лет, в 2006 году… В роду Катабути снова появился на свет такой ребенок. Это был сын твоей тети Мисаки.

Катабути: Тети Мисаки?.. Не может быть… То есть, когда мы приезжали к дедушке в тот раз и она была беременна, у нее должен был родиться?..

Ёсиэ: Да. Она узнала об этом на четвертом месяце, когда ей делали плановое УЗИ.

Автор: Получается, она знала, что у ее ребенка не будет кисти левой руки, еще до его рождения?

Ёсиэ: Да. Помню, мы с ней это обсуждали. Она позвонила мне как-то вечером и спросила: «Ёсиэ, что же мне делать? Мне сказали, он родится без левой кисти». Даже через телефонную трубку я хорошо слышала, как дрожит ее голос. Конечно, я понимала, почему она так напугана. Но тогда я не верила, что Катабути всерьез решатся проводить «Службу по левой руке», поэтому попыталась ее успокоить: «Не волнуйся. Сигэхару и Фумино – здравомыслящие люди, им и в голову не придет совершать ритуал». Но она только разозлилась и резко меня оборвала: «Ты ничего не понимаешь!» Она оказалась права… Позже я узнала, что на следующий день после нашего разговора ее заперли в доме Сигэхару.

Автор: Заперли?!

Ёсиэ: Да. А выпустили спустя месяц, на двадцать третьей неделе беременности, когда делать аборт было уже поздно.

Автор: То есть они боялись, что она избавится от ребенка и тем самым не даст им провести ритуал?

Ёсиэ: Да. Я пришла в ужас, когда обо всем узнала. Оказалось, Сигэхару и Фумино относятся к «Заупокойной службе по левой руке» очень серьезно. Думаю, в первую очередь Сигэхару. Он ведь с самого детства слушал рассказы отца о проклятии Усио.

Автор: Говорят, конечно, что все мы родом из детства… Но как можно дожить до преклонных лет и все равно продолжать верить в эту чушь?

Ёсиэ: Ну, на то есть свои причины. Кроме имения, семья Катабути владела крупным земельным участком, и благодаря быстрому экономическому росту после Второй мировой он начал приносить хороший доход. Поэтому Сигэхару никогда не работал, он даже на улицу лишний раз не выходил – почти все время проводил дома. Его круг общения был очень ограничен. В основном – родственники и знакомые, которым он, как глава рода Катабути, регулярно помогал деньгами. Естественно, все эти люди никогда ни в чем ему не перечили, чтобы не лишиться материальной поддержки. Мне кажется, из-за этого у него ни разу не возникало повода усомниться в своих убеждениях.

Автор: Тогда понятно.

Ёсиэ: Так вот, Мисаки пришлось рожать. У нее уже был сын, Ёити, в будущем ему пришлось бы взять на себя роль «наблюдателя» и контролировать правильность выполнения ритуала. Но в августе того же года он умер: свалился с алтаря дома у Сигэхару и расшибся насмерть.

Катабути: Мам, а как ты думаешь… это и правда был несчастный случай?

Осторожно спросила госпожа Катабути. Ёсиэ, немного поколебавшись, ответила:

Ёсиэ: За месяц до смерти Ёити твой отец спросил меня: «Девичья фамилия твоей бабушки – Катабути, верно?» Я только однажды упоминала об этом, еще до свадьбы, но он, похоже, запомнил. «Наверное, нам стоит изучить твою родословную поподробнее», – сказал он тогда. Сначала я не поняла, зачем это нужно, но по его просьбе все-таки заглянула в семейные архивы и в итоге выяснила, что мою бабушку в девичестве звали Яёи Катабути. Она была седьмым ребенком Сэйкити.

Катабути: Что?!

Ёсиэ: Сначала я сама не поверила. Но по всем бумагам выходило именно так. Во мне течет кровь боковой ветви рода Катабути. Я оказалась одной из тех, кого предписывает убивать свод правил «Заупокойной службы по левой руке». И вы с Аяно тоже. Твой отец сильно переживал. Ведь в будущем мы трое и правда могли бы оказаться жертвами ритуала.

Катабути: То есть он боялся, что Ёити и второму ребенку тети Мисаки придется нас убить?

Ёсиэ: Да. Вряд ли, конечно… Но все-таки это могло случиться. Он сказал мне, что сам со всем разберется. Тогда я не понимала, что он задумал. Но потом умер Ёити… И это явно был не несчастный случай. Я сразу заподозрила, что к его смерти причастен твой отец. Через несколько дней я прямо спросила его, имеет ли он отношение к случившемуся. Твой отец расплакался и во всем сознался. Сказал, что сделал это, чтобы нас защитить.

Катабути: И поэтому папа убил Ёити? А потом позволил дедушке забрать Аяно? Он и правда считал, что так будет лучше?

Ёсиэ: Нет, он сам очень жалел о содеянном. Постоянно бормотал себе под нос, словно в забытьи: «Как же это вышло? Что на меня нашло?..» Но как бы сильно он ни раскаивался, я не смогла его простить. Можно ведь было что-то придумать, найти другой выход из этой ситуации.

Хотя сейчас я понимаю, что на нем оставило свой отпечаток воспитание в семье Катабути. Он рассказывал, что узнал о «Заупокойной службе по левой руке» от отца еще в детстве. С ранних лет родственники внушали ему свои извращенные представления о нравственности и морали. И когда его близким угрожала опасность, он сделал то, что казалось ему единственно верным решением. Юдзуки, раньше я тебе этого не рассказывала, но, когда твой отец попал в аварию, он не был пьян. Он так и не смог справиться с чувством вины и принял решение уйти из жизни. В некотором смысле он тоже стал жертвой ритуала.

Ёсиэ тяжело вздохнула. Тишину прервал робкий голос ее дочери.

Катабути: Почему вы отдали ее дедушке?..

Ёсиэ: …

Катабути: Он же страшный человек, почему вы отпустили Аяно к нему? Вы что, не могли отказаться?

Ёсиэ: Сигэхару… Он нам угрожал. Мы боялись, что если будем упорствовать, то от слов он может перейти к делу. Кто знает, на что пошел бы Сигэхару… Продержал же он месяц взаперти беременную Мисаки – настолько важно было для него соблюсти ритуал. Мы хотели уберечь вас с Аяно. Нам казалось, что, если мы послушаемся Сигэхару и отдадим ему Аяно, это обезопасит вас обеих.

Катабути: Почему вы просто не уехали подальше, чтобы дедушка нас не нашел? Или не обратились в полицию?

Ёсиэ: Конечно, я думала об этом. Но действовать нужно было наверняка. Мы решили сначала согласиться на требование Сигэхару и отпустить Аяно к нему, а потом продумать план, как вернуть ее назад. Но мы недооценили твоего дедушку. Он не спускал с Аяно глаз ни на минуту.

Когда твой отец умер, с нами начал жить другой мужчина – Киёцугу, помнишь его? Я сказала тебе, что это мой новый муж, но на самом деле он племянник твоей бабушки, Фумино. Сказал, что понимает, как тяжело мне растить тебя одной после смерти мужа, и пообещал во всем помогать. Но на самом деле Катабути отправили его следить за мной на случай, если я решу что-то предпринять. Вот такие это были люди.

Катабути: …

Ёсиэ: Но все это только пустые оправдания. Правда в том, что я бросила твою сестру на произвол судьбы.

Катабути: Почему дедушка забрал ее, а не меня?

Ёсиэ: В смысле?

Катабути: По правилам «Заупокойной службы по левой руке» следить за совершением ритуала должен родственник, близкий по возрасту к ребенку, рожденному без кисти левой руки. Значит, я тоже подходила? Почему на эту роль выбрали именно Аяно?

Ёсиэ: А-а-а, мы с твоим отцом наотрез отказались отдавать родственникам тебя. Тебе тогда было всего десять. Если бы ты оказалась в семье Катабути в таком юном возрасте, возможно, им удалось бы навязать тебе свои извращенные ценности. А твоей сестре было двенадцать, мы решили, что она уже достаточно взрослая и рассудительная, чтобы противостоять психологическому давлению Сигэхару.

Я не говорю, что наше решение было верным. Но Аяно и правда не поддалась влиянию семьи Катабути. Знаешь, она ведь каждый месяц присылала нам письма.

Катабути: Что?!

Ёсиэ: Конечно, она показывала их дедушке с бабушкой перед отправкой, поэтому по содержанию они были очень сдержанными. Но каждый раз она обязательно писала, что все время думает о нас. Аяно очень волновалась за тебя. «Я не хочу, чтобы Юдзуки переживала. Пожалуйста, не говорите ей, куда я пропала. Если она ничего не будет знать, то со временем забудет меня и заживет счастливо», – эту просьбу она повторяла из письма в письмо.

Катабути: Я даже не догадывалась…

Ёсиэ: Твой отец был согласен с Аяно. Он настаивал, что ты ни за что не должна ничего узнать. Мы хотели тебя уберечь. И Аяно, и твой отец. И я, конечно.

Катабути: Поэтому… Поэтому ты ничего мне не рассказывала?

Ёсиэ: Да. Но я не знала, как долго смогу скрывать от тебя правду. Я боялась, что, если мы продолжим жить под одной крышей, рано или поздно ты сама обо всем догадаешься, как бы я ни пыталась сохранить тайну Аяно. Поэтому я стала намеренно ругаться с тобой по мелочам и отдаляться, чтобы ты сама захотела от меня съехать. Прости…

План

Катабути: Получается, Аяно… Она и сейчас продолжает помогать ребенку тети Мисаки совершать убийства?

Ёсиэ: Я тоже так считала до вчерашнего дня.

Катабути: В смысле?

Ёсиэ: Дочитай письмо – и все поймешь.

Госпожа Катабути настороженно взяла в руки письмо.

…рассказала мне о «Заупокойной службе по левой руке». Думаю, вам хорошо известен этот ритуал. Сначала ее история показалась мне абсурдной, я даже не сразу ей поверил. Но видя, как по лицу Аяно текут слезы, я понял, что она говорит правду. Закончив свой рассказ, она сказала: «Через несколько лет я должна совершить убийство. Я не хочу, чтобы ты оказался в этом замешан. Давай расстанемся».

Я много раз пытался убедить ее, что она не обязана следовать семейному ритуалу, предлагал сбежать из дома, но Аяно была непреклонна и на все мои уговоры отвечала только одно: «У меня нет выбора». Катабути постоянно следили за ней и запугивали. Ее положение было и правда безнадежным.

Но я все равно пытался найти какой-то способ спасти ее и в конце концов придумал один план. Многое в нем зависело от удачи, и я боялся, что он не сработает. Но другого способа помочь Аяно просто не было.

Через несколько дней я взял все деньги, которые смог скопить на подработках, купил на них обручальное кольцо (очень дешевое, но тогда я не придавал этому значения) и сделал Аяно предложение. Естественно, она растерялась: для нее это стало полной неожиданностью. Но чтобы мой план сработал, нам требовалось пожениться.

Позже я рассказал ей о своей идее. У меня ушло несколько недель на уговоры, но в конце концов Аяно приняла мое предложение.

Мы сыграли свадьбу сразу, как только окончили старшую школу. Добившись от своих родителей согласия, я взял фамилию Аяно и вошел в семью Катабути. Это значило, что теперь я вместе с ней должен следить за исполнением «Заупокойной службы по левой руке».

Когда я приехал в дом Катабути познакомиться с новыми родственниками, первым делом они показали мне потайную комнату.

Там, как и рассказывала Аяно, держали в заключении мальчика, Тою. Судьба этого ребенка, появившегося на свет без кисти левой руки, ужасала. Мне рассказали, что его мать, Мисаки, сбежала из дома сразу после его рождения, поэтому он остался сиротой. Телосложением Тоя практически не отличался от сверстников, но по бледной, с землистым оттенком коже и пустому, ничему не выражающему взгляду было сразу видно, что он растет в совершенно кошмарных условиях.

Тоя оказался очень смышленым шестилетним мальчиком – на все вопросы взрослых отвечал так четко и уверенно, что казался старше своего возраста. При этом в его поведении не было ничего от обычного ребенка: он держался отстраненно, не проявлял никаких чувств или эмоций. Как-то раз я видел по телевизору передачу про детей, которых привели в секту собственные родители. Тоя чем-то их напоминал. Мне показалось, что семья Катабути вытравила из него все человеческое.

Тем вечером родственники Аяно организовали банкет по случаю нашей свадьбы. На празднике присутствовали ее бабушка с дедушкой, Сигэхару и Фумино, сама Аяно, я и мужчина по имени Киёцугу – племянник Фумино, который пользовался большим доверием Сигэхару. Это был смуглый мужчина лет пятидесяти, и из всех членов семьи Катабути он показался мне самым дружелюбным. Но, несмотря на его доброжелательность, я не мог отделаться от ощущения, что за фасадом приветливости скрывается жесткий, деспотичный характер.

Помню, после банкета Киёцугу украдкой прошептал мне на ухо: «Знаю, тебе приходится нелегко, но ты уж не подведи. У Тои тяжелая судьба. Позаботься о нем».

Следующие несколько лет, пока Тое не исполнилось десять, я жил в семье Катабути. Все это время меня готовили к роли «наблюдателя» за исполнением ритуала. Чтобы завоевать доверие родственников Аяно, я выполнял все, о чем они просили, и притворялся, что отношусь к «Заупокойной службе по левой руке» очень серьезно.

Когда до совершения первого ритуального убийства оставался год, я приступил к осуществлению своего плана.

Первым делом я хотел убедить Сигэхару позволить нам с Аяно переехать в собственный дом. В правилах «Заупокойной службы» не уточнялось, где конкретно должны совершаться убийства, поэтому я сказал ему, что мы с Аяно можем проконтролировать совершение ритуала в новом доме, а потом передать кисть левой руки жертвы семье Катабути для возложения на алтарь. В таком случае порядок выполнения обряда нарушен не будет.

Сначала Сигэхару не понравилась эта идея, но меня поддержал Киёцугу, и в итоге он уступил, выдвинув два условия:

• Все решения, связанные со строительством нового дома, должны приниматься семьей Катабути.

• Киёцугу возьмет нас под личный контроль и будет следить за соблюдением ритуала.

Мы с Аяно согласились, и только тогда нам разрешили жить отдельно. Новый дом построили в префектуре Сайтама, потому что там жил сам Киёцугу.

Незадолго до нашего переезда Сигэхару вручил мне список имен и адресов более сотни человек. Это был перечень всех живых на тот момент потомков боковой ветви рода Катабути, и жертв для Тои нам надлежало выбирать именно из него.

Но откуда у Сигэхару такая информация?.. Семья Катабути с каждым днем пугала меня все сильнее.

В новый дом мы переехали в июне 2016 года, а «Заупокойную службу по левой руке» нам предстояло провести уже в сентябре. Согласно ритуалу, через три месяца мы должны совершить убийство. Но я не собирался ему следовать. Мой план состоял в том, чтобы обмануть семью Катабути и провести «Заупокойную службу» так, чтобы ни один человек не пострадал.

Для начала я навел справки о людях из списка Сигэхару и выбрал себе цель: господина Т, проживавшего в малоэтажном доме в префектуре Гумма [48] . Это был молодой человек чуть старше двадцати лет, без постоянного дохода и, по словам соседей, с кучей кредитов.

Я стал ходить в бар, где Т был завсегдатаем, и постепенно вошел к нему в доверие. Как бы случайно я заставал его там и подсаживался, чтобы пропустить вместе по стаканчику. Со временем наши разговоры становились все более откровенными, и как-то раз он наконец признался: «У меня кредит на два миллиона йен, а на подработке платят гроши, не хватает даже, чтобы выплатить процент банку. Что мне делать, ума не приложу…» Только этого я и ждал. У меня было для него заманчивое предложение. Я пообещал, что выплачу его долг и дам ему пятьсот тысяч йен сверху, если он выполнит одну мою просьбу.

Конечно, сначала Т не воспринял мои слова всерьез, подумал: это шутка. Но я не сдавался и при каждой встрече настойчиво повторял свое предложение. В итоге он согласился: «Какую-то подозрительную схему ты предлагаешь… Но где мне еще взять такие деньги?.. А с ними я смогу начать жизнь заново. Ладно, так и быть, доверюсь тебе, и будь что будет».

Теперь мне предстояло отыскать труп. Чтобы план сработал, мне был необходим труп.

Первым делом я направился в лес Аокигахара [49] . Мне показалось, что отыскать покойника там не составит труда. Но не тут-то было. Несколько раз я натыкался на какие-то вещи, которые могли принадлежать самоубийцам, но ни одного тела так и не нашел, сколько ни искал. Мне пришлось вернуться домой ни с чем.

До дня ритуального убийства оставалась неделя. Я во что бы то ни стало собирался найти труп, иначе все мои предыдущие усилия пошли бы прахом.

Я изводил себя в тщетных попытках что-то придумать, когда вдруг совершенно случайно узнал от кого-то из знакомых про некого мужчину – Кёити Мияэ. Он был холост и занимал пост председателя районного комитета в городке неподалеку. На днях этот Мияэ пропустил важное собрание, никого не предупредив. Когда я об этом услышал, у меня по коже отчего-то пробежали мурашки.

Я узнал адрес господина Мияэ и отправился к нему домой. Позвонил несколько раз в дверь, но никто не открыл. Тогда я легонько толкнул входную дверь рукой: оказалось, она не заперта. Я знал, что так поступать неправильно, но все равно заглянул в квартиру. На полу лежал мужчина. Его тело уже остыло, а рядом на полу валялись таблетки. Похоже, у господина Мияэ были проблемы со здоровьем. Во время очередного приступа он хотел принять лекарство, но не успел и так и умер в собственной квартире… Будто сам дьявол решил помочь мне раздобыть труп.

Я вернулся в квартиру Мияэ еще раз, ночью, на этот раз на машине, и отвез его тело домой, по пути размышляя, какую конкретно статью уголовного кодекса я в данный момент нарушаю. Узнай полиция о краже трупа, это вряд ли бы сошло мне с рук. Но выбора у меня не было. Приехав домой, я отрезал у трупа кисть левой руки и убрал ее в морозилку.

Неделю спустя, когда пришло время проводить «Заупокойную службу по левой руке», я поехал за господином Т, а Аяно осталась дома готовить ужин. Когда мы с Т вернулись, у дома стояла хорошо знакомая мне машина: она принадлежала Киёцугу. Нам крупно повезло: тот сказал, что внутрь заходить не будет и останется наблюдать за домом снаружи. В гостиной мы с Аяно накормили господина Т, дали ему выпить, а через некоторое время встали из-за стола и повели его в ванную. Там он спрятался, как мы с ним и договаривались.

Я положил левую кисть Кёити Мияэ, заготовленную заранее, в коробку и передал Киёцугу, который ждал меня в машине. Он тут же проверил ее содержимое и, удостоверившись, что все в порядке, поехал прямиком в дом Катабути, чтобы возложить руку на алтарь Усио.

Проводив Киёцугу, я вывел господина Т из ванной, посадил в машину и довез до станции. Напоследок я сказал: «Уезжай подальше. Поживи в каком-нибудь захолустном городке и минимум полгода не светись, даже на работу не устраивайся». В общем, с того дня господин Т стал числиться пропавшим без вести.

Первое время я был как на иголках, все ждал, когда мой обман раскроется. Но через несколько дней позвонил Киёцугу и сообщил, что церемония прошла гладко, по всем правилам. Такого облегчения я не испытывал никогда в жизни. Значит, нам удалось совершить первую «Заупокойную службу по левой руке», не принеся никого в жертву.

Но я не мог от всего сердца радоваться этому успеху. Пусть я никого и не убил, но все равно совершил преступление. Родственники Кёити Мияэ не знали о его смерти и до сих пор, наверное, пытались выяснить, куда он пропал. С каждым днем чувство вины мучило меня все сильнее.

А ведь мне предстояло совершить подобное еще трижды. Все время, что ушло на поиски трупа, я находился в постоянном страхе перед полицией и перед семьей Катабути. Это полностью истощило меня. Я даже не предполагал, что мне будет настолько тяжело. Думаю, Аяно чувствовала то же самое.

Но несмотря на все тяготы, наша жизнь не была погружена в беспросветный мрак. Ведь у нас был Тоя. Мы много времени проводили в его комнате: занимались с ним, играли, разговаривали. После завершения «Заупокойной службы по левой руке» нам надлежало освободить его из комнаты-темницы и вернуть в семью Катабути. За оставшиеся несколько лет мы хотели помочь ему понять свои чувства и эмоции, чтобы он смог жить как обычный подросток.

Когда после переезда в новый дом прошло полгода, мы заметили первые изменения в Тое. Сначала он просто отрешенно делал все, что ему говорили, но потом начал озвучивать свои желания: «Я хочу еще позаниматься вот этим», «это мне не нравится». Он робко улыбался, когда его хвалили, и расстраивался, если ему не удавалось выиграть в какой-то игре. Со временем мы почувствовали, что по своему эмоциональному развитию Тоя догоняет сверстников.

Весной, когда мы жили в новом доме второй год, у нас родился сын, Хирото. Мы долго сомневались, стоит ли нам вообще заводить ребенка в нашей ситуации, но, занимаясь воспитанием Тои, поняли, что хотим собственных детей.

Когда Хирото появился на свет, мы рассказали об этом Тое, но показывать ему младенца не стали.

Судьбы этих двух мальчиков слишком сильно отличались, и мы боялись, что Тое будет тяжело смотреть на Хирото и осознавать, чего он сам был лишен с самого детства. Но при этом мы изо всех сил старались проводить с ним не меньше времени, чем до рождения сына.

Через год после появления Хирото на свет Киёцугу перевели из Сайтамы в Токио, и ему пришлось переехать. На семейном совете решили, что мы должны поехать туда вслед за ним. При этом Катабути согласились выделить нам деньги на строительство нового дома.

Не то чтобы жизнь в столице нас осчастливила, но… С каждым днем в наших сердцах крепла надежда. Близился день, когда «Заупокойная служба по левой руке» будет полностью завершена, и мы с Аяно сможем жить нормальной жизнью.

Хирото рос не по дням, а по часам, Тоя стал очень открытым и общительным мальчиком.

Нам казалось, что вот-вот наступит наше счастливое будущее.

Мы были очень наивны. Теперь я это понимаю.

Беда пришла неожиданно, в июле этого года.

Как-то раз где-то в час ночи у нас дома раздался телефонный звонок. Это был Киёцугу. Он приказным тоном сказал: «Немедленно приезжай ко мне вместе с Аяно. На машине». «В такое время… Что за срочность?» – удивился я про себя. У меня появилось нехорошее предчувствие.

До этого мы с Аяно никогда не уходили из дома вдвоем, кто-то из нас обязательно оставался присмотреть за детьми. Но мальчики крепко спали, и мы решили, что, наверное, ничего страшного не случится, если мы ненадолго отлучимся.

Киёцугу жил неподалеку – на машине дорога заняла меньше десяти минут. Как только мы подъехали к его дому, он, недовольно хмурясь, вышел на крыльцо и заявил:

– Вас раскрыли.

Сначала я даже не понял, о чем речь. Буравя нас с Аяно пристальным взглядом, Киёцугу продолжил:

– Лично я думаю, что проводить «Заупокойную службу по левой руке» нет никакого смысла. Ни духов, ни проклятий не существует. Вся эта мистика – просто плод человеческого воображения. Но Сигэхару считает иначе. Казалось бы, дожил до седых волос… Но он до сих пор продолжает бояться призраков, как глупый мальчишка. Поэтому, когда дело касается «Заупокойной службы», он не жалеет никаких денег, готов на нее хоть все семейное состояние спустить, если потребуется. И вплоть до сегодняшнего дня его щедрость распространялась и на меня. Я получал от него неплохие деньги за то, что присматривал за вами, и относился к этому просто как к легкому заработку.

Я подумал, ну хотите вы схитрить, и что. Главное, чтобы в семье об этом не узнали. Я в курсе, что вы никого не убивали и заранее находили труп. И ладно, рассудил я, какая разница, чью руку класть на алтарь. Сигэхару вы смогли провести, а другое меня не волновало. И все это время я скрывал ваш обман, думал в случае чего одолжить вам миллион-другой йен, если понадобится. Хотел хранить ваш секрет и дальше, но… Сигэхару догадался. Он обо всем догадался. Вот, смотрите.

Он протянул мне местную газету префектуры Сайтама. Я сразу заметил заголовок: «Обнаружен труп, у которого была отрезана кисть левой руки». Значит, полиция нашла тело Кёити Мияэ.

Киёцугу продолжил:

– Эта статья случайно попалась на глаза Сигэхару. Прочитав про труп, у которого отсутствовала кисть левой руки, он попросил кого-то из родственников навести справки и выяснил, что все потомки Сэйкити из его списка по-прежнему живы. Тогда он вызвал меня и потребовал объяснений. Я, конечно, сделал вид, что ничего не знаю. В итоге Сигэхару согласился простить меня только с одним условием: я должен привести ему Тою в течение суток. Наверное, он хочет провести «Заупокойную службу по левой руке» сам.

Не знаю, что теперь будет с вами. Но если я не доставлю Тою к Сигэхару сегодня же, у меня самого будут большие проблемы. Нам нужно ехать за Тоей прямо сейчас. Пошли.

Киёцугу велел нам сесть в его машину, на заднее сиденье.

– Сейчас мы поедем к вам домой. Как только доберемся, сразу отправляйтесь за Тоей. Сделайте, как я сказал, тогда я не причиню вам вреда. И без фокусов! Иначе… Вам же будет хуже.

Только тогда я наконец понял, почему Киёцугу сказал нам приехать к нему на своей машине… Останься машина у нас дома, в гараже, мы могли бы скрыться, забрав Тою с собой. Но если мальчик вернется в семью Катабути, его заставят совершать убийства по-настоящему…

Мы с Аяно подавленно молчали. Тогда Киёцугу с напускной беспечностью произнес:

– Мальчишку жаль, конечно, но такая уж у него судьба. Тут ничего не поделать. Ну что… Приехали. Идите за ним. Даю вам десять минут.

Мы нехотя вылезли из машины и увидели, что в окнах второго этажа горит свет. Хотя перед выходом мы его точно выключили… Испугавшись, что что-то случилось с Хирото, мы сразу бросились в спальню. Забежав туда, мы сначала не поверили своим глазам: на кровати Хирото сидел Тоя.

Сначала я предположил худшее. Комната Тои запиралась на ключ снаружи, но он мог выбраться из нее другим способом. Чтобы у семьи Катабути не было сомнений в серьезности наших намерений следовать предписаниям «Заупокойной службы по левой руке», мы сделали тайный проход между детской и ванной: через него можно спокойно выйти из комнаты. Лаз был спрятан под шкафом, но вдруг Тоя его нашел? Дождался, когда нас с Аяно не будет дома, и выбрался из своего заточения, чтобы свести счеты с Хиротой… От одной этой мысли кровь застыла у меня в жилах.

Но, когда мы подошли ближе к кровати, оказалось, что на ней лежит наш малыш Хирото с влажным, сложенным в несколько раз полотенцем на лбу. Приглядевшись повнимательнее, мы узнали полотенце из комнаты Тои.

Тут я наконец понял, что произошло.

Иногда у Хирото резко поднималась температура. Наверное, так случилось и в этот раз, когда мы с Аяно ушли. Ребенок начал плакать, и Тоя, догадавшись, что с ним что-то случилось, вышел из своей комнаты проверить, в чем дело. Намочил полотенце, немного отжал, хотя без левой кисти это наверняка было непросто, и приложил к голове Хирото, чтобы сбить жар.

Тоя рассказал, что знал про проход уже какое-то время и иногда выходил из своей комнаты по ночам, чтобы зайти в спальню и посмотреть на Хирото.

Мне стало ужасно стыдно перед Тоей. За то, что позволил себе усомниться в нем даже на секунду. За то, что из-за страха перед семьей Катабути все это время держал его в тесной комнате под замком.

Он не заслуживал такого отношения. Я бросился умолять Тою простить нас. Аяно рыдала.

Вдруг из коридора донесся громкий стук шагов. На пороге спальни появился Киёцугу. Он с раздражением крикнул: «Сколько я еще должен ждать?!», схватил Тою за руку и повел за собой.

Я понял, что должен срочно что-то предпринять, иначе больше никогда не увижу мальчика.

Ему придется стать убийцей и взвалить на себя неподъемный груз вины. Может быть, семья Катабути решит избавиться от него, когда «Заупокойная служба по левой руке» будет полностью завершена. Кто знает.

Времени на раздумья не было. Я решил, что обязан положить этому ритуалу конец раз и навсегда. Чего бы мне это ни стоило.

Простите, что заставил читать вас такое длинное и сумбурное письмо. Сейчас Аяно, Хирото и Тоя живут в квартире Х, в доме номер X в районе X.

К сожалению, в своем нынешнем положении я ничего не могу для них сделать. Аяно работает на полставки в местном супермаркете, но ее зарплаты не хватает, чтобы прокормить себя и детей.

Мне неудобно просить вас об этом, но, пожалуйста, помогите ей. Очень вас прошу.

С уважением,

Кэйта Катабути

Мать госпожи Катабути спросила: «Вы, наверное, еще ничего не знаете?», затем взяла с дивана газету и развернула ее перед нами. Выпуск от двадцать пятого октября. Вечерний. Наверное, Ёсиэ доставили его незадолго до нашего прихода.

Мужчина арестован по подозрению в убийстве родственников жены

25-го числа в отделении района Х столичного полицейского управления по подозрению в убийстве был задержан Кэйта Катабути (род деятельности неизвестен), проживающий в районе Х города Токио.

Мужчина явился в участок и сознался в том, что в июле этого года убил двух человек: Сигэхару Катабути, деда своей жены, и его племянника Киёцугу Моригаки, а впоследствии избавился от их тел.

Катабути: Так, значит, Кэйта…

Ёсиэ: Да… Теперь он под следствием.

Катабути: Как же так… Он что, и правда… Стал убийцей?..

Ёсиэ: Да, похоже на то… Хотя у меня у самой в голове это не укладывается. Но, получается, он был готов на все, чтобы защитить Аяно.

Катабути: Да, наверное… Теперь его посадят?..

Ёсиэ: Скорее всего… Но я буду помогать ему, чем смогу. Посоветуюсь с его родственниками и найму адвоката. И расскажу в суде о причинах, которые толкнули его на совершение преступления. Надеюсь, это поможет добиться смягчения наказания. А, вот еще что. Юдзуки, у меня есть к тебе просьба. Это касается твоей сестры.

Катабути: Ах да, Аяно! Как она, с ней все в порядке?

Ёсиэ: Да, я с ней недавно созванивалась. Она все еще тяжело переживает случившееся, но в целом у нее и у детей все хорошо. Живут они и правда в той квартире, которую указал в своем письме Кэйта. Так вот, Юдзуки. Я хочу, чтобы ты помогла сестре. Не в плане денег, с этим я сама как-нибудь справлюсь. Ей и детям нужна твоя поддержка. Аяно очень соскучилась по тебе.

Госпожа Катабути и ее мать договорились, что вместе съездят в гости к Аяно. Меня они тоже позвали, но я вежливо отказался. Решил, что буду лишним на этой встрече.

На прощание Катабути сказала мне столько слов благодарности, сопровождая их низкими поклонами, что мне стало неловко.

* * *

Далее я коротко изложу результаты полицейского расследования, а также сведения, полученные от Кэйты Катабути и других лиц.

Тела Сигэхару Катабути и Киёцугу Моригаки были обнаружены в лесу в префектуре Х спустя три месяца после убийства.

Жена Сигэхару Катабути, Фумино, страдает деменцией в тяжелой форме, после смерти мужа она переехала в дом престарелых.

Местонахождение Мисаки Катабути остается неизвестным. В полицию поступила информация, что похожая на нее женщина работает в круглосуточном магазине в префектуре Х, но следствие сомневается в достоверности этих сведений. Ее поиски продолжаются.