Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 106 (всего у книги 337 страниц)
Глава 17
Алис предельно осторожно взяла пакет с уликой, чтобы еще сильнее не повредить бумагу. И чтобы ненароком не коснуться руки Марка. Желание до него дотронуться было просто невыносимым. Она вообще боялась случайно себя выдать – взглядом, жестом, улыбкой, потому что вести себя как раньше, изображать сугубо деловые и даже натянутые отношения с инспектором получалось плохо.
– Я посмотрю в ультрафиолете, есть ли там еще что-то, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Отлично, – таким же ровным тоном отозвался Марк. – Итак… очевидно, Боуман собирался устроить здесь стрельбу.
Кристин кивнула.
– Оружие, скорее всего, было при нем… пока он не встретил «монстра»? А «Он меня заметил» – это, интересно, о ком?
– Возможно, обо мне, – спокойно предположил Марк. – Боуман сбежал, когда мы с Янссенс к нему пришли. Заметил подъехавшую к дому машину.
– Значит, и «монстр»… тоже вы?
Алис едва сдержалась, чтобы не выпалить что-то гневное, не заявить, что это чушь. Странно, она же сама допускала, что Марк мог совершить убийство, но слушать, как кто-то называет его монстром, было невыносимо.
– Ну, вы читали мое досье, – он пожал плечами. – Я выгляжу главным чудовищем в этом лесу.
– Но что же тогда произошло? – подал голос Матье. – Если «Узи» мы не нашли, получается, его забрал убийца? То есть… он напал на Боумана, когда тот был вооружен?
У Марка нервно дернулся край рта.
– Если Боуман спрятал «Узи» под курткой, то убийца мог сначала не заметить оружия, а Боуман – не успеть отреагировать. Он же не профессиональный солдат. Наоборот, был не в себе, взволнован…
– Тоже верно, – заметила Кристин и, вытащив сигарету, закурила. – Шеф, давайте обойдемся без Мартена. След ведет в Брюссель, я как раз нашла интернет-кафе, где Боуман переписывался с продавцом, и пробила айпи. Так что пусть Мартен там накрывает эту шайку, ему как раз будет чем заняться, а мы тут сами тихо-мирно разберемся с пропавшим «Узи». Все отчеты я ему отправлю.
Марк кивнул, и Кристин облегченно выпустила струю дыма.
Внезапно у него зазвонил мобильный.
– Да? Что такое? – Его голос звучал странно напряженно. – Мы же договаривались на завтра. Еще ничего не готово. – Он помолчал. – Хорошо.
Марк убрал телефон в карман.
– Прошу прощения, у меня срочное дело. Вопросы есть? Если нет, все свободны.
Алис встала вместе с остальными, понимая, что не стоит бросать на него вопросительных взглядов. Кристин уже вышла из кабинета, Себастьян, еще раз удовлетворенно оглянувшись на доску – где, судя по всему, именно его усилиями уже были намотаны красные нитки и прибавилось фотографий, – шагнул за ней следом. Алис тоже собиралась выйти за дверь, когда сзади раздалось:
– Янссенс, задержитесь на минутку.
Она замерла и обернулась, вдруг ощутив, как сильно забилось сердце.
– Да?
Марк подошел ближе. Вытащил пачку сигарет.
– Я получил наконец информацию из той клиники. Куда обращалась Одри Ламбер. Она не была беременна. – Он посмотрел в свой блокнот. – Задержка почти в три недели. Сказали, так бывает.
Алис облегченно кивнула.
– А еще… мне позвонила мать. Сказала, что приезжает сегодня.
Она растерянно смотрела на него. Марк решил с ней… поделиться?
– У меня были другие… планы. – То, как он выразительно взглянул на нее при этом, значило… черт, Алис почувствовала, как вспыхнули щеки. Или ей уже мерещится? Невозможность задать прямой вопрос, учитывая, что они стояли в кабинете с полуоткрытой дверью, мучила. – Хотел обсудить с вами кое-что касательно отчета и передачи останков. Завтра суббота, выходной, в воскресенье шестое декабря, праздник, но мы не можем откладывать до понедельника. К тому же я хотел рассказать вам кое-что… кое-какие детали относительно Боумана. Вы сможете прийти в участок?
Боже. Другие планы – то есть… он хотел?..
Алис даже не пришло в голову, что он мог такое предложить, а теперь… она вдруг представила, как они могли бы провести вечер, и внизу живота плеснулся сладкий жар.
– Да, конечно. С утра, как обычно?
– Да. Посмотрите сейчас записку и можете возвращаться к себе. Все равно пока больше дел для вас нет.
– Спасибо. Я как раз… – она обернулась на дверь, чтобы убедиться, что Кристин с Себастьяном ничего не услышат, – собиралась переодеться.
Марк улыбнулся краем рта.
– До завтра.
– До завтра.
Алис вышла из кабинета, огляделась. Кристин уже куда-то ушла, а Матье со страдальческим видом сидел у телефона.
– Лебланов и правда… много, – со вздохом сообщил он. – Но все не те. В ближайших окрестностях никого подходящего нет, я решил поискать в городах покрупнее.
– А что с домом в лесу?
– Пока не дозвонился до кадастровой службы. Вечно занято. Сейчас попробую еще раз.
Алис ободряюще кивнула и пошла к себе в подсобку. Быстро проверила почту. Новое письмо из лаборатории!
Она пробежала глазами текст и разочарованно вздохнула. Из-за технических проблем сканы с пленки не смогли загрузить на сервер, поэтому распечатанные снимки отправили курьерской почтой. Значит, их доставят завтра. Черт! Стоило бы обрадоваться, что они с Марком завтра с утра могут просмотреть их вместе, но… теперь ей хотелось заниматься с ним совсем другим!
Мысли постоянно сворачивали куда-то не туда, и Алис сидела за столом, уставившись в клочок бумаги невидящим взглядом, думала о Марке, о его «планах на вечер» и о том, что все и правда может быть по-другому. Именно с ним одним и может быть по-другому – после того, что случилось утром, когда она почувствовала себя в его руках защищенной, ценной и обожаемой, почувствовала, что ему и в самом деле важно, что именно она ощущает в процессе. Мелькнувшее вдруг воспоминание о прозвище «шеф XXL» заставило ее вспыхнуть. Черт. Нет, с такими мыслями нормально уснуть сегодня точно не получится.
Надо переключиться. Сосредоточиться на работе. Ей так хотелось что-нибудь найти, чтобы снова увидеть азартный блеск в его глазах. Услышать это волшебное «умница», которое Марк так произносил, что она… Тут же вспомнилось, как он сказал это, когда Алис наконец села верхом к нему на колени, уже не боясь, что почувствует, как сильно он ее хочет. И это ощущение его напряженного члена, ох, черт, да, пусть даже через одежду, – и одновременно его слов, ласково сказанного «умница»… Это был какой-то новый уровень возбуждения, захлестнувшего с головой, и Алис тут же захотелось еще: быть его умницей, его хорошей девочкой, сделать для него что-то такое, отчего Марк тоже потерял бы голову. Например… Перед глазами тут же мелькнул еще один образ: она, Алис, как на той фотографии, в той же позе, что и Одри.
Черт! Она едва не уронила ультрафиолетовую лампу. Осторожно положив листок на стол, выскочила в коридор – надо было срочно умыться. Желательно ледяной водой.
* * *
Марку пришлось уехать раньше Алис, и настроение сразу стало паршивым. Еще и это раннее возвращение домой, словно его личный триггер. В голове теснились какие-то смутные воспоминания и ассоциации: что-то из того периода, до DSU. Но нащупать и выстроить четкую линию, найти причину не получалось. Да, чувство тревоги. Не хотелось возвращаться домой, потому что родители как раз разводились, и Марк иногда бродил по улицам до позднего вечера, лишь бы не окунаться в ощущение унылых знакомых стен, висящего в квартире напряжения и собственной вины в происходящем.
Нормальный сын мог бы стать связующим звеном в их непростом браке, где два слишком разных человека, растеряв горячую увлеченность молодости, обнаружили, что их больше ничего не держит рядом. Да, «жить ради детей» – так себе решение, но тогда Марку казалось, что виноват в разладе родителей в первую очередь он, их сын, не оправдавший ожиданий ни матери, ни отца, так что они просто не видят больше смысла сохранять неудавшуюся семью. Больше того – хотят разойтись как раз потому, что не могут смотреть на плод своих отношений.
Да, иррациональное нежелание рано возвращаться домой, возможно, тянущееся из прошлого. Но было что-то еще. Что-то… Да чтоб тебя! Вот сейчас точно стоило отправиться на пробежку, но Жанну надо было встретить и разместить, и отвертеться от сыновней обязанности Марк не мог.
Как некстати мать «решила провести выходные в старом доме». С трудом сдерживаясь и матерясь про себя, Марк кое-как ответил на ее вопросы, кое-как впихнул в себя ужин и, наконец убедившись, что Жанна нормально устроилась в спальне, сослался на головную боль, словно барышня из романа, чтобы уйти спать. Отвернулся, лишь бы не видеть ее озабоченного – и неимоверно бесившего – взгляда. Впрочем, привычное раздражение, смешанное с чувством вины и постоянным ощущением несоответствия тому сценарию, который для него написали, сейчас окрашивалось еще и злой, буквально разъедающей изнутри фрустрацией.
Марк не мог провести вечер так, как хотел, со своей девочкой, наслаждаясь тем, как для них обоих все только начинается, как она пробует и учится; наслаждаясь своей ролью учителя в этом деле. Наслаждаясь тем, как и сам он неожиданно открывает для себя новое – это ощущение откровенности, от которого просто сносило крышу. Черт, он не мог даже лечь в постель, которая хранила ее запах! Белье пришлось поменять, а спальню уступить матери. Мораль – надо было привести в порядок гостевые комнаты. Но этого он тоже не сделал за все годы жизни в дедовом доме. Твою же мать!..
Марк наконец закрыл за собой дверь гостевой комнаты и рухнул на диван. Вытащил сигарету, сунул в рот, щелкнул зажигалкой. Откинулся на подушку и выпустил струю дыма, глядя в потолок.
Он мог бы учить Алис и учиться вместе с ней, учиться… близости. Настоящей. На всех уровнях. Странное ощущение веры и надежды, что это и правда возможно, возможно даже для него, никак не уходило – даже вопреки всем страхам и сомнениям, что выдержка ему изменит.
Снотворное Марк решил не пить. Не хотелось с утра быть разбитым, особенно учитывая предстоящее свидание в участке. Да, черт побери, свидание! Он посмотрел на доставленную ему недавно коробку шоколада и духи. Усмехнулся, вспомнив, как убеждал себя, что подарит их матери. Хотя с самого начала было понятно, кому они предназначались. Девчонке. Алис…
Искушение не ждать Рождества, а подарить ей духи пораньше – на День святого Николая – было непреодолимым. Алис ведь его девочка? Его хорошая девочка. Умница, да. Он уже представлял, как скажет ей это, и как она вспыхнет – довольно и смущенно. О да, его девочка всегда так очаровательно смущалась, и вместе с тем в такие моменты в ней обязательно звенела нотка темного соблазна, вызывающая желание повторять такое почаще.
Затушив сигарету в пепельнице, Марк взял телефон. Быстро написал:
И нажал «отправить».
Телефон тут же провибрировал в ответ.
Янссенс:
Марк посмотрел на многообещающий смайлик, который завершал это по-деловому сухое сообщение, и понял, что точно уснет не скоро.
* * *
Кажется, ему снилось, что Алис прислала фотографию в белье. А потом – без. Раздевалась, как он просил. Это был жаркий и путаный сон, Марк писал ей: «А теперь так, моя девочка, умница», – и она присылала себя – откровенно и бесстыдно, в разных позах. А потом вдруг он оказался с ней в красной комнате, и Янссенс сидела на столе, раздвинув ноги, вся залитая этим жутким светом, а он… Марк стоял и смотрел на свои руки и на ее шею, где на коже остались черные следы от пальцев. И ее лицо вдруг стало чужим, и Марк знал, что видел эту женщину раньше, но никак не мог вспомнить где. Он обернулся, пытаясь объяснить кому-то, что не хотел, что даже не помнит, как так вышло; сидящий в кресле человек что-то говорил в ответ, но Марк ничего не слышал. Он просто… оглох. И это было прекрасно – ничего не чувствовать.
Телефон тинькнул и провибрировал на границе яви и сна, и Марк даже не сразу понял, что ему действительно пришло сообщение. В три часа ночи? Он потянулся за телефоном, кое-как разблокировал экран. Щурясь, вгляделся.
Неизвестный номер:
Сердце пропустило удар.
Фотография. Силуэт в окне «Берлоги». Пририсованное в мобильном фоторедакторе схематичное пламя. Красное. Красное…
Марк не помнил, как оделся и выскочил из дома. Как на автопилоте прыгнул в машину. Как, на какой скорости вел. В ушах стучала кровь: ты-опоздал-ты-опоздал-ты-опоздал – и ничего больше. Красное перед глазами. Красное. Красное…
Он каким-то чудом не врезался в собравшуюся перед горящей гостиницей толпу. Бросил машину, оставив в ней ключи. Вдалеке вроде бы раздавался вой сирен, но он ничего не понимал. Кажется, бежал. Кажется, что-то орал. Или не он. Не он. Он сам был бесплотным, он видел со стороны только огромное черное чудовище, мечущееся в красном пламени. Бессильное, задыхающееся чудовище, истекающее алым.
– Янссенс! – Чудовище звало ее, надрывая горло, но ответа не было. Ее уже нигде не было. Поздно. Какие-то люди пытались его удержать. Метались черные тени на красном. Чудовище стенало, билось в агонии. – Янссенс! Алис!
Словно ее имя было могущественным заклинанием, способным воскрешать мертвых.
Кажется, его пытались удержать. Безрезультатно. Он просто стряхивал людей с себя, бессмысленно пытаясь пробиться вперед. К ней. В красный ужас. Он не мог оставить ее там одну.
Его сон оказался вещим. Он убил свою девочку. Красная комната, черные следы от его пальцев… черный дым, алое пламя. Оборванная красная нить, из черного обугленного конца которой сочилась кровь. Красная. Красное повсюду. Он опоздал. Думал, что газолин предназначался для него самого. Он не смог ее защитить, не от себя, так от своего прошлого, он…
– Марк!
Кто-то взял его за руку, и он вдруг замер. В этом прикосновении чувствовалось что-то, что заставило красное чуть отступить. Чудовище замерло. Он почувствовал, как возвращается, еще не полностью, но… глубоко вдохнул, закашлялся и обернулся.
– Марк…
Зрение тоже вернулось. Его девочка стояла перед ним босая, в одной майке на тонких бретельках и в спальных шортиках. Марк сгреб ее в охапку одним движением, ощупывая с каким-то отчаяньем – руки, плечи, спину, лопатки, позвонки – целая, невредимая и… живая. Марк облегченно выругался про себя.
Живая. Он не мог поверить, он продолжал ее стискивать, говорить ей что-то, пока наконец не понял – ей холодно, черт возьми, она стоит раздетая на улице!
Марк укутал ее в свою куртку, а потом подхватил на руки и понес к машине, не глядя ни на кого, не замечая удивленных взглядов. Усадив вперед, тут же завел мотор, включил печку и подогрев сиденья и вдруг понял, что руки дрожат и не слушаются. Перед глазами все плыло. Он сглотнул, изо всех сил пытаясь держаться в сознании.
Алис вдруг коснулась его пальцев.
– Все хорошо. – Ее голос звучал спокойно. – Я выбралась.
– Выбралась? – тупо переспросил Марк. Разум упорно отказывался понимать самые простые слова.
– На… простыне, – с нервным смешком сказала Алис, и он почувствовал, что она вся дрожит. Черт, разумеется! – Как в кино, знаешь. Только это не сработало, как в кино. Хорошо, что там была крыша, а то бы я…
– Поедем домой, – сказал Марк, тут же трогаясь с места. – Тебе надо в тепло. Потом расскажешь.
Что-то вдруг остановило его взгляд, и он поморщился. Внутри словно звякнул предупреждающий звонок. Марк оглянулся, всматриваясь – высокая, чуть сутулая фигура, длинный шарф.
«Себастьян прибежал на пожар, молодец. А где Кристин? Неважно».
Он моргнул, возвращаясь в реальность.
Главное было как-то довезти Алис до дома. Марк вел машину, как пьяный, и выдохнул с облегчением, только когда затормозил у своей калитки.
«Так. Что теперь? Надо принести ей одеяло. Надо просто встать и принести ей одеяло. У нее голые ноги, ей холодно».
Марк с трудом разжал побелевшие от напряжения пальцы и отпустил руль.
– Я сейчас… принесу одеяло.
Алис снова коснулась его руки, погладила, а потом забрала ее в свои ладони, потянула к себе. Положила на свою коленку. Теплую. Марк слегка сжал ее.
– Крокодил, – тихо произнесла Алис.
Он улыбнулся. Кажется, отпускало. Реальность возвращалась. Становилась отчетливее, увереннее. Сжав ее коленку еще раз, Марк вышел из машины и направился к дому, сразу же заметив, что на пороге кто-то стоит. Жанна.
Вместе с… да чтоб тебя! С Эвой! Только этого сейчас не хватало.
– Марк, что случилось? – спросила Жанна. – У тебя в комнате телефон надрывался, сирены на улице, я проснулась, а тебя нет!
– Пожар в «Берлоге», – коротко бросил он.
– В «Берлоге»? – охнула Эва. Оправа ее очередных модных очков отражала блики падающего из окон света, отчего казалась мерцающей в темноте. – Я так и думала! Сирены услышала, проснулась вот, прямо мимо дома неслись, одна, другая… А как же Алис?
– В машине. С ней все в порядке. Мне нужно…
– Кто такая Алис? – перебила Жанна.
– Его криминалистка, – охотно пояснила Эва, плотнее запахивая на груди шаль. – С чемоданчиком. Очень хорошая девочка. Миленькая такая. Он ее от всех прячет, еле добилась, чтобы она посмотрела мой сарай, и ведь оказалось…
Протиснувшись мимо них, Марк быстро схватил плед в гостиной.
– Раз в гостинице пожар, ведите ее ко мне! У меня много места! – послышалось от дверей.
Марк выругался про себя. Принесло же старуху! Впрочем, мать бы их тоже не оставила в покое. Он выскочил на улицу и быстрым шагом направился к машине, чувствуя, что эти двое устремились за ним. Вот только их сейчас не хватало! Не успел он открыть дверь и протянуть Алис плед, как сзади вместе с торопливым постукиванием палки по плитам раздалось:
– Ко мне ведите, ко мне! Не волнуйтесь, я о ней позабочусь, и получше вашего!
– Эва, – негромко проговорил Марк, – настаивает, чтобы ты поселилась у нее.
– Это… разумно, – кивнула Алис. – Правда, придется искать ее крокодила.
Она кое-как закуталась в плед поверх куртки, поднялась с сиденья, спустила ноги на землю, сделала шаг и вдруг охнула и скривилась, схватившись за открытую дверь машины. Марк выругался про себя: он и не подумал, что Алис босиком. Черт! Надо было захватить ей хоть какую-то обувь.
– Подвернула ногу, когда прыгала, – пояснила она. – Ничего, сейчас…
Марк снова подхватил ее на руки, краем глаза отметив, с каким вниманием за этим всем наблюдает Жанна.
– Ко мне несите! – не унималась Эва. – Ко мне, слышите?
– Если я узнаю, что вы заставили ее искать вашего крокодила, пеняйте на себя! – крикнул Марк.
– Крокодила? – удивилась Жанна, очевидно, совершенно сбитая с толку.
Прижимая к себе Алис, закутанную в постоянно сползающий плед, Марк решительно зашагал к дому мадам Дюпон, слыша, как та рассказывает Жанне драматичную историю про сарай, газолин и кражу ценных вещей.
* * *
– Ну вот, а теперь ступайте. Вас там наверняка обыскались уже.
Марк встал, неохотно выпустив ногу Алис, которую только что перетянул найденным у старухи эластичным бинтом. Держать на коленях ее ступню и касаться нежной кожи, ощупывать тонкую лодыжку было приятно, но…
Н-да, теперь, когда он наконец пришел в себя, ему было до ужаса неловко. Оттого, что чуть не повредился рассудком при всем честном народе. Марк уже с трудом помнил, что кричал, что говорил, как хватал в охапку Янссенс, как, кажется, ощупывал ее, пытаясь понять, цела ли она.
Это было слишком: слишком сильно, слишком откровенно и близко, и Марк не знал, что теперь с этим делать. Как себя вести. Он не был к такому готов, да и Алис вряд ли была готова к тому, что мужчина, с которым она знакома неполных две недели, даже учитывая взаимное притяжение и вспыхнувшую между ними искру, вдруг превратится в обезумевшее животное от одной только мысли, что мог ее потерять.
Учитывая к тому же прошлое Янссенс, ее болезненный опыт. Черт! Наверняка все это ее напугало, и она уже сделала нужные выводы.
– Не забывайте пока прикладывать холодное, – буркнул Марк. – И полный покой.
– Не забуду, – его девочка слабо улыбнулась. – Идите, мадам Дюпон права.
– Я все ей принесу, не волнуйтесь, и лед на ногу, и поесть, и попить, и полежит у меня тут. – Эва практически выпихивала его из комнаты, а ее тут же вскинувшийся пес лаял и вертелся под ногами, и Марк боялся случайно на него наступить. – И никому открывать не буду, как вы сказали! Ребельон, тихо, сиди тут! Сиди с девочкой! Охраняй! Я закрою за нашим инспектором.
Марк опасался, что мать тут же набросится на него с вопросами, но та, слава богу, оставила его в покое, дав нормально ответить на пропущенные звонки. Он переоделся и снова поехал к «Берлоге».
* * *
Алис словно что-то вытолкнуло из сна, она вскинулась, села на кровати. Судорожно вдохнула. Огляделась, пытаясь унять колотящееся сердце. Заставленные статуэтками полки, комод с кружевными салфетками, сладкий запах старых духов. Ах, да. Она у мадам Дюпон.
Воспоминания о вчерашней ночи хлынули неукротимым потоком. Запах гари и дым, горящая дверь, которую никак не получалось открыть, и прорывающееся сквозь щели пламя. Дышать было трудно, горло раздирало от кашля. Алис заметалась, распахнула окно, пытаясь глотнуть свежего воздуха, но комнату уже заполнил удушливый едкий дым. Кашляя, не понимая, что делать, она сдернула с кровати простыню, разодрала ее на несколько полос. Снаружи доносились испуганные крики, где-то в глубине здания надрывалась сигнализация. Было ужасно жарко, дым валил и валил в комнату из всех щелей запертой горевшей двери, заполнял все пространство, и Алис понимала, что вот-вот потеряет сознание. Медлить было нельзя, она распахнула пошире окно, рванула в сторону мешающую занавеску, связала концы простыни, почти на ощупь, уже едва что-то различая в этом дыму, привязала получившееся полотно к защитному ограждению внизу – кованой решетке, которая доходила ей почти до пояса. Это было безумием, она сама не верила, что тут же не сорвется вниз, но ничего другого не оставалось; Алис только, как мантру, повторяла про себя: тут не высоко. Не высоко. Она перенесла ногу через решетку, уперлась коленом в край. Намотала свободный конец простыни на руку. Дым ел глаза, она морщилась и кашляла, пытаясь сосредоточиться. Теперь перенести другую ногу. Алис схватилась за решетку, но не удержалась – вцепилась обеими руками за затормозившую ее простыню, кое-как уперлась ногами в стену, оттолкнулась. Шаг, еще… Но руки соскользнули, ткань резко проехала по ладоням, раздирая кожу, – Алис вскрикнула, теряя равновесие, проваливаясь в пустоту. И неловко приземлилась на крышу пристройки на четвереньки. Упала, проехалась животом по ледяной черепице и едва успела затормозить. Схватилась за край и, повиснув на пару мгновений, мешком рухнула вниз. Ногу тут же пронзила боль, но это было уже не важно. Она выбралась. Она жива. Она в безопасности.
Оказавшись на земле, Алис разрыдалась от облегчения и пережитого страха. Она сидела, даже не понимая, что раздета, не чувствуя холода, сжав обеими руками ноющую лодыжку, бессмысленно повторяя про себя: «Всё в порядке, всё хорошо». Но что-то словно настойчиво стучалось в сознание, что-то было не так, что-то мешало, и она вдруг поняла, что слышит… голос. Его голос.
– Янссенс! Алис!
Она с трудом поднялась и заковыляла туда. На его голос, который ее звал, надрываясь от ужаса и отчаяния.
– Я тут! – хрипло выдохнула она.
Марк ее не слышал. Он был похож на какого-то обезумевшего зверя: расталкивая толпу, он метался в разные стороны, бессмысленно выкрикивая ее имя.
– Деккер! Я тут! Марк!
Алис закусила губу и, хромая, бросилась вперед, к нему. Чудом не упав, схватила за руку.
– Марк!
Глаза у него были совсем черные, огромные, с алыми отблесками пламени, и озаренное огнем лицо казалось совсем белым. Он смотрел на нее и не видел, и Алис на мгновение стало жутко.
– Марк… – повторила она растерянно.
Он вдруг очнулся. Словно выплыл из страшной пучины, услышав ее зов. Схватил ее в объятия, и Алис почувствовала, что то, как Марк ощупывает ее, проверяя, цела ли она, было для него возвращением в реальность.
Она невольно улыбнулась. Почему-то это было так трогательно – увидеть его таким уязвимым. Открытым. Показавшим эту свою ненормальность, отличность от других.
Из-за нее. Он так за нее волновался – за женщину, с которой даже не имел еще близости, и это было лучше любых признаний. Она и вправду ему нужна целиком.
Алис прижалась к нему изо всех сил, как будто могла своим теплом, своим прикосновением протянуть ему нить, вытащить его оттуда, передать ощущение здесь и сейчас, чтобы он остался с ней, в этом мире, чтобы не проваливался, не уплывал в темноту. Лишь бы удержать его тут, рядом с собой, забыв о том, что пережила сама.
– Все хорошо, теперь все будет хорошо, – зло, одержимо прошептал он. – Я убью любого, кто тебя тронет.
Марк все еще балансировал на самом краю. Алис это видела, когда он нес ее на руках, когда они ехали в машине, когда остановились у его дома. И изо всех сил старалась держать эту невидимую натянутую между ними нить, ощущать это биение жизни. Не отпускать его туда.
Алис поняла, что Марк наконец пришел в себя, только когда он укутал ее в плед. Ее била нервная дрожь, и было так неловко, что тут оказалась его мать – с таким же темным, внимательным, проницательным взглядом, как у него, – а сама Алис была раздета и растрепана, и Марк нес ее на руках, потому что нога так разболелась, что идти стало невозможно.
Выдохнуть получилось только в доме у Эвы. Алис лежала на диване, а Марк… То, как он ощупывал ее лодыжку, как бинтовал потом эластичным бинтом, как смотрел на нее при этом, как ее касался, было невозможно интимно. Волнующе. Возбуждающе. И Алис чувствовала себя неловко, потому что рядом была Эва, которая наверняка все замечала. Впрочем, разве Эва не собиралась палкой погнать их на бракосочетание в мэрию? Пусть. Пусть все видят, как ее инспектор ее касается, как смотрит на нее. Пусть.
И вот теперь Марк пришел снова. Алис потянулась, прислушиваясь к приглушенным голосам за дверью.
– Я сама что-нибудь для нее найду!
– Мадам Дюпон, вы ростом намного ниже Янссенс!
– У меня есть… кимоно! Красивое, с драконом! Большой такой дракон, на вас похож, инспектор, будет вместо вас ее охранять. В сарае лежит, я сейчас найду, если тот мерзавец его тоже не украл! Ребельон! Сиди тут! Сиди! Ладно, пойдем, поищем. Подожди, прицеплю поводок, а то ты опять…
Входная дверь захлопнулась, и вместе с этим звуком исчезли голос Эвы и лай Ребельона. И тут же раздался осторожный стук в дверь комнаты Алис.
– Входите! – крикнула она, даже не пытаясь скрыть радость и нетерпеливое ожидание.
Марк вошел – бледный, с темными кругами под глазами и следом сажи на скуле. Измученный и явно невыспавшийся. Присел на край кровати. Алис потянулась и стерла грязный след с его щеки. А потом… не удержалась и, посмотрев ему в глаза, кажется, глупо улыбаясь, быстро поцеловала.
Марк внимательно и серьезно взглянул на нее, чуть наклонив голову, будто вслушиваясь, а потом положил рядом стопку одежды.
– Это мое. Лучше пока ничего не удалось достать.
– Я закажу по интернету… – Алис почему-то не могла перестать глупо улыбаться, – если ты одолжишь мне телефон. Как я понимаю, мой ноутбук тоже… всё. Хорошо хоть было настроено резервное копирование. А фотоаппарат и вся техника, к счастью, остались в участке…
– Разумеется, одолжу. Принесу тебе свой старый временно. И да, там все сгорело. Эксперты пока не приезжали, но пожарные уверены, что… очаг возгорания был рядом с твоей дверью. Прости, я… – он глубоко вдохнул, – я должен был догадаться, что он поступит именно так.
– Сталкер?
– Да. Что газолин он припас не для меня…
Марк встал и вытащил из-за пояса пистолет.
– Ты умеешь стрелять?
Алис быстро покосилась на пистолет.
– Да, немного пробовала, потом иногда работала с оружием, так что знаю, где что расположено, но…
Марк глянул на нее так, что она только растерянно пробормотала:
– … у меня нет разрешения и…
– Оставлю его тебе. У тебя должна быть возможность защищаться любым способом. Ничего другого пока не могу сделать. Я думал всю ночь, но организовать охрану быстро не получится, а я не всегда могу быть рядом.
Алис вздохнула, решив не возражать. Во взгляде Марка было что-то такое, что ее пугало: казалось, он снова может провалиться туда, как ночью, на пожаре. Но при мысли, что возле дома Эвы начнет дежурить отряд спецназа, ей стало смешно. Старушка достанет их своим сараем и крокодилом.
– А пока… как твоя нога?
Алис пошевелила ступней.
– Лучше, чем вчера. Мадам Дюпон оставила мне трость. У нее, разумеется, целая коллекция.
– Давай я помогу тебе дойти до ванной.
Входная дверь хлопнула, по старым доскам зацокал когтями Ребельон. Марк страдальчески возвел глаза к потолку, а Алис улыбнулась.
– Нашла! – раздался радостный голос Эвы. – И не только кимоно! Сейчас принесу! А потом – пить кофе, а то инспектор похож на привидение.
* * *
Алис чувствовала себя кинозвездой, которая, переодевшись в безразмерный свитер и высокие винтажные резиновые сапоги, изображала хромую, чтобы не узнали поклонники, и наняла телохранителя. Марк действительно… охранял ее. Его походка, жесты, взгляд – все снова изменилось. Так же, как после истории в доме Боумана.
Марк напоминал подобравшегося для прыжка зверя. И когда Алис споткнулась на пороге (управляться с тростью пока получалось плохо), он таким молниеносным и точным движением тут же подхватил ее, что она невольно восхитилась.
Кое-как втолковав мадам Дюпон, что штаб-квартиру в ее доме никто устраивать не собирается, они наконец поехали сначала на почту, а потом в участок.
Марк тут же опустил жалюзи на окнах.
– На подоконнике лучше не сидеть.
Он помог Алис устроиться в задвинутом в угол кресле и принес стул, чтобы уложить больную ногу. Наклонился, быстро поцеловал Алис в губы, и она не удержалась от тихого разочарованного вздоха – хотелось больше!
– Не сейчас, иначе мы так и не посмотрим эти чертовы фотографии. Мы оба не в форме и… надо поработать хоть немного.
– Вообще-то, сегодня суббота. – Алис взглянула на него снизу вверх и облизнула губы. – Мы работаем исключительно на добровольных началах.
– За дополнительные часы положена компенсация. – Он встал и вытащил коробку того самого шоколада.
– Мы же тот съели. Ты… заказал новый?
– А то. – Он по-волчьи ухмыльнулся.
Алис вздохнула. Искуситель. Но Марк был прав – им и в самом деле следовало поработать, да и заниматься «другими делами» хотелось в более бодром состоянии. К тому же было заметно, насколько Марк тоже устал, хоть и пытался держаться. Ох, сложись все иначе… Алис на мгновение представила, как усаживается к нему на колени – точно так же, как тем утром в его доме. Нет, с ноющей от любого движения ногой чем-то таким точно заниматься не стоило.
– Сейчас проверю почту. Вдруг есть что-то новое. – Он отдал Алис коробку с шоколадом и достал телефон. Она положила в рот конфету, раскусила – восхитительно! – одновременно наблюдая, как Марк сосредоточенно хмурится, читая сообщение. Внезапно его глаза сузились, и он закусил губу.
