Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 305 (всего у книги 337 страниц)

Глава 50
Гектор, октябрь 2016

Гектор Эррер увидел, что Жерар, сотрудник службы безопасности, присланный вчера вечером, что-то слушает через гарнитуру. Гектор предлагал подключить его к той же частоте, но Жерар ответил, что это не входит в «протокол» их ведомства. Гектор понял: происходит что-то важное, потому что Жерар, до сих пор лениво опиравшийся на капот с пассажирской стороны, внезапно выпрямился и потянулся к пистолету в наплечной кобуре. Гектор опустил стекло.

– Что стряслось?

Жерар прижал палец к наушнику, а другой рукой с зажатым в ней «Глоком» показал, что все еще слушает. Но теперь Гектор видел, что внимание агента приковано к магазину «Городская Таксидермия».

Гектор достал свой пистолет и снял с предохранителя.

– Принял, – сказал Жерар, убирая палец от уха. Не отрывая взгляда от витрины, он бросил: – Сообщение со стадиона. Владелец магазина, Майк Лунде, опасен и, возможно, вооружен.

– В смысле? – переспросил Гектор не потому, что не понял, а потому, что хотел подтверждения.

– В смысле, они считают владельца магазина убийцей. Это Майк Лунде там с ними?

– Да, – ответил Гектор.

Он знал, что сейчас не время искать виноватых, но уже определил свою роль в случившемся. Другие были ответственны за то, что дали Майку Лунде допуск в дом Паттерсонов, но именно Гектор сказал Жерару, что Джилл и детям безопасно идти в магазин одним. Конечно, он мог бы оправдаться тем, что лишь следовал желанию Джилл. Оправдаться тем, что обзор с улицы был не хуже, если не лучше, чем изнутри тесного помещения. Оправдаться тем, что говорил с Лунде и редко встречал человека, внушающего большее доверие. Но Гектор отступил от своего принципа – всегда, в любой час, быть как можно ближе к семье Паттерсонов, и этому не могло быть оправданий.

Гектор уже выбрался из машины и слышал позади топот бегущего следом Жерара.

– Мы заходим в магазин, – произнес Жерар в гарнитуру.

В этот же момент начальник службы безопасности самого Гектора заговорил в его наушнике:

– Ты получил сообщение, Гектор?

– Да, мы уже заходим.

Гектор знал Жерара всего несколько часов, но по тому, как тот двигался и группировался, понял: они прошли похожую подготовку. Им не нужно было обмениваться словами – они автоматически разделились, пересекая улицу, чтобы не маячить мишенями перед магазином, и подошли к витрине с разных сторон. Гектор рискнул быстро заглянуть внутрь, но освещение было тусклым, а чучела животных в витрине перекрывали обзор.

Он и Жерар, пригнувшись, миновали витрину и прижались спинами к стене по обе стороны дверного проема. На дверной ручке висела рукописная табличка «ЗАКРЫТО». Буква «О» была нарисована в виде смайлика. Но Гектор заметил, что когда Майк Лунде открыл дверь Джилл и детям, они направились прямиком вглубь магазина, а дверь закрылась за ними сама. Если только там не было английского замка, она должна быть не заперта.

Жерар указал на Гектора, положил ладонь плашмя себе на макушку, а затем указал на себя – тактический сигнал, означающий «ты – прикрываешь – меня». Гектор твердо покачал головой и вернул сигнал. После секундного колебания Жерар кивнул.

Гектор положил левую руку на ручку двери, нажал и осторожно толкнул.

Не заперто.

Гектор указал пистолетом на верхнюю часть двери, затем прижал ствол к губам. Жерар понял и кивнул: он отчетливо помнил звон колокольчика, когда Лунде открывал дверь.

Гектор сделал два глубоких вдоха и выдоха.

И тут с Гектором случилось то, что иногда происходило в подобных ситуациях. Мысленным взором он увидел силуэт головы отца на фоне солнца и услышал низкий голос, одновременно успокаивающий и бросающий вызов: «Я вижу тебя».

Гектор толкнул дверь шире, стараясь не потревожить колокольчик, но ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь. Телохранители носят темные очки по многим причинам, и стиль – не главная из них. Одна из причин – избежать ситуации, когда яркое солнце сужает зрачки так, что при входе в темное помещение человек временно слепнет. Гектор сорвал очки, отбросил их в сторону и снова вскинул пистолет двумя руками.

Он успел увидеть семью, сидящую кольцом вокруг Квентина: Джилл лицом к нему, с серебристым скотчем на рту и руками за спиной. Успел увидеть Сири и Саймона на стульях, привязанных пластиковыми стяжками к спинкам. Успел увидеть Майка Лунде, сидящего рядом с Джилл. И успел увидеть ствол винтовки, который Майк Лунде направил на него.

Гектор даже успел увидеть вспышку из дула.

А потом словно в него врезался грузовик. Он почувствовал, как летит кувырком назад, вываливается из двери, ударяется обо что-то и оседает на тротуар. Почувствовал, что не может пошевелиться, свет меркнет. Почувствовал, как кто-то схватил его за лямки бронежилета под курткой и потащил по асфальту, а голос агента, чье имя он уже не мог вспомнить, громко и задыхаясь говорил где-то над ним:

– Ноябрь. Эррер подстрелен подозреваемым, повторяю, Эррер подстрелен. Оттаскиваю в безопасную зону, сильное кровотечение, состояние критическое. Подозреваемый в магазине с тремя заложниками. Нужна скорая и подкрепление. Немедленно!

Гектор подумал, что надо бы снять темные очки, потому что стало слишком темно. Он искал в небе солнце. Искал лицо. Прислушивался, ожидая голоса, который должен был сказать: «Я вижу тебя».

Но его не было. Гектор больше ничего не слышал и не видел.

Глава 51
Послание, октябрь 2016

Джилл Паттерсон чувствовала, как горячие слезы текут по щекам, теряя ощущение тепла, когда они попадали на скотч. Они становились холодными, стекая обратно на кожу и вниз по подбородку. Ей хотелось закрыть глаза, отгородиться от всего этого, но она заставляла себя держать их открытыми, заставляла себя смотреть на Саймона и Сири. Дети смотрели на нее поверх маленьких заклеенных ртов так, словно она, их мать, была единственным человеком во всем мире, способным их спасти. И разве она не всегда была для них именно такой?

Голос Майка Лунде рядом с ней был спокоен, словно кто-то разговаривал во сне.

– Мне жаль, что вам пришлось видеть, как подстрелили того человека, миссис Паттерсон, я бы предпочел иной расклад. Но, как проповедует ваш муж, это право каждого гражданина – защищать свой дом и собственность от вторжения. И вообще-то, на двери висит табличка «Закрыто».

Словно вынырнув на поверхность за глотком воздуха, Джилл зажмурилась. На мгновение.

– Сири и Саймон… – начал Майк Лунде, и Джилл тут же широко распахнула глаза, пытаясь поймать взгляд детей, будто считала, что они погибнут, если хотя бы посмотрят на него. Но она их потеряла – их взгляды уже были прикованы к таксидермисту.

– Не бойтесь, – продолжал он. – Скоро все закончится. Обещаю. Чтоб мне провалиться.

Джилл попыталась сморгнуть слезы, когда Майк Лунде медленно, дважды провел указательным пальцем по своему горлу.

Боб был в трехстах метрах, но ему пришлось затормозить, когда светофор перед ним переключился на красный. Он выругался. Он знал, что на этом конкретном перекрестке всегда приходится долго ждать зеленого. Рядом пристроилась машина с раскраской «под зебру», и одновременно он услышал сирены. Он опустил стекло. Звуки доносились от нескольких машин и, казалось, приближались. Боб включил радио и настроился на местный новостной канал.

– …на открытии конференции НРА на стадионе «Ю-Эс Бэнк». На данный момент у нас нет информации, почему мэр Паттерсон отменил свое выступление, но известно, что он был на стадионе. И мне сообщают прямо сейчас, что мэр и его свита только что покинули стадион в сопровождении полицейского эскорта с включенными сиренами. Мы не знаем, случилось ли что-то с мэром. Все, что нам известно…

Боб почувствовал вибрацию телефона. Достал его. Это была Кей.

– Эй, что за чертовщина происходит?

– Майк Лунде, – сказала Кей. – Жена и дети мэра у него в магазине. Он подстрелил одного из телохранителей. Я еду туда.

Боб взглянул на красный свет, посмотрел налево, затем направо и увидел приближающийся трейлер. Он понадеялся, что у его «Вольво» сегодня один из удачных дней, и, мельком увидев вытаращившегося водителя в машине-зебре, вдавил педаль газа в пол.

Боб свернул на улицу, где находилась «Городская Таксидермия», в тот самый момент, когда с другого конца, завывая сиреной, въехала скорая помощь. Он высунулся из окна и увидел две полицейские машины возле магазина. Они остановились посреди дороги, сверкая маячками. Боб загнал «Вольво» на тротуар, выскочил и, растолкав толпу зевак, нырнул под оградительную ленту. Четверо полицейских и человек в темном костюме укрывались за машинами. Двое держали служебные винтовки направленными на магазин, двое – пистолеты.

– Убирайся отсюда! – заорал один из офицеров, коренастый мужчина с багровым лицом, размахивая руками.

– Полиция Миннеаполиса, убойный отдел! – крикнул Боб в ответ и пригнулся за патрульной машиной. Он поднял свое просроченное удостоверение, показывая его краснолицему и типу в костюме, который, должно быть, был из ФБР. – Детектив Боб Оз. Что происходит?

– Он там с заложниками, – ответил офицер. – Никаких признаков жизни.

– Что вы здесь делаете, детектив? – перебил фэбээровец.

– Я знаю Майка Лунде. А вы кто?

– Жерар Циммер, опергруппа по терроризму.

Боб кивнул на внедорожник, стоявший с распахнутыми передними дверями.

– Где ваш напарник, Циммер?

– Едет в больницу. Или в морг, трудно сказать. Пуля попала выше жилета.

– Ясно. Каков план?

– Ждем спецназ. Они едут со стадиона. Будут здесь через… – Циммер сверился с часами, – четыре минуты.

– Четыре минуты, – повторил Боб. Он выпрямился и начал расстегивать свое кашемировое пальто.

– Что вы делаете? – крикнул полицейский. – Ложитесь! Циммер говорит, у парня внутри М24!

– Я знаю, – сказал Боб. – И я знаю, что четыре минуты – это вечность, и прибытие спецназа ничего не гарантирует.

Он свернул пальто и положил его на капот машины.

– Куда вы собрались? – спросил Циммер.

– Поговорить с Майком.

– У нас приказ…

– …это у вас приказ, а не у меня, – отрезал Боб.

– А кто вам отдал приказ? – Циммер встал, преграждая Бобу путь.

– Можете пристрелить меня, если таков ваш приказ, Циммер.

Боб обошел агента и, оставшись без пальто, перешел улицу. Его рубашка промокла от пота, становясь ледяной в тени и теплой на солнце. Сзади кто-то кричал. Но теперь было уже поздно. Оставалось лишь надеяться, что они не выстрелят ему в спину.

Он подошел к дверному проему магазина и остановился.

– Майк! – крикнул он. – Это Боб. Я захожу.

Боб подождал. Ответа не последовало. Он толкнул дверь.

Колокольчик звякнул, когда он вошел. Четверо людей сидели кружком вокруг чего-то. Собака. Тот самый лабрадор-ретривер, которому Майк Лунде наконец-то подобрал правильные глаза. Майк держал винтовку направленной на него, но, как ни странно, страха Боб не чувствовал.

– Боб, – сказал Майк. – Ты рановато. Мы договаривались на полвторого.

– Извини. Ничего, если я подойду поближе?

– Ты вооружен?

– Не ношу с тех пор, как умерла Фрэнки.

Майк опустил винтовку. Боб сделал два шага к вставшему на дыбы черному медведю, взял табурет, стоявший перед ним, поставил его в круг и сел.

– Неплохо получилось, – кивнул он на собаку.

– Спасибо.

Боб оглядел круг. Встретился с красными, умоляющими глазами двух детей и женщины. Он узнал её: та самая дама, что приходила обсуждать с Майком глаза для чучела. Боб кивнул им, пытаясь передать уверенность, что всё будет хорошо, что они не умрут. Он сомневался, что у него получилось. Он снова перевел взгляд на Майка.

– Как ты себя чувствуешь?

– А ты как думаешь?

Боб пожал плечами.

– Как я. Злой. Агрессивный. Такими мы становимся, когда не принимаем антидепрессанты. Но ты скрываешь это лучше меня.

– Возможно.

Боб сложил руки в замок.

– Чего ты хочешь, Майк?

– Хм. Раз ты догадался дойти досюда, то и ответ на этот вопрос должен вычислить.

Боб кивнул.

– Месть за семью. Закончить тот шедевр, о котором ты все время говорил, тот, про который я думал, что это собака. Но потом все эти инсценированные убийства, и эта таинственная фигура, которая постоянно исчезала. Томас Гомес. На самом деле ты рассказал мне всё, что нужно, чтобы тебя вычислить, но я не смог сложить пазл. Ты хотел, чтобы я тебя остановил?

– Нет, – сказал Майк. – Но, может быть, я хотел, чтобы ты меня понял. Хотя бы потом. На это надеется каждый художник, верно?

Он осторожно улыбнулся.

– Жажду мести понять нетрудно, Майк.

– Но дело не только в этом. Есть еще послание.

Боб увидел, как по груди на белой рубашке Майка Лунде что-то движется. Красная точка. Спецназ прибыл.

– Но если есть послание, неужели обязательно убивать невинных людей?

– Гомес, Данте и Карлстад не были невинными людьми, Майк. Как и Молочник, и Дай Мэн. А Гектора я подстрелил только в плечо, надеюсь.

– Я ничего не знаю про Молочника и Дай Мэна, я говорю о людях здесь, в комнате.

– Здесь? – На мгновение показалось, что Майк не понял. Затем он начал смеяться. Посмотрел на миссис Паттерсон и детей, словно ожидая, что они посмеются вместе с ним. – Ты же не думал, что я убью женщин и детей, которые не имеют к этому никакого отношения? Я объяснил им. Единственная причина, по которой они здесь, – показать, что они «могли бы» быть убиты. Депрессивным свободным гражданином с доступом к оружию, Второй поправкой и делом «Округ Колумбия против Хеллера».

Боб наклонился вбок, перекрывая линию огня спецназу. Красная точка на груди Лунде исчезла.

– Но теперь, когда ты донес свою мысль, не стоит ли их отпустить?

Майк пожал плечами.

– Все это было так давно. Тридцать лет. Плюс-минус несколько минут.

– Дети очень напуганы, Майк. Такие переживания оставляют след. А в качестве заложника я подойду ничуть не хуже.

Майк молча смотрел на Боба. Затем наклонился и поднял что-то из-под стула. Это был скальпель, которым он работал, когда Боб видел его в последний раз.

– Разрежь путы.

Боб взял у него скальпель, встал и, осторожно продолжая перекрывать линию огня между витриной и Майком Лунде, разрезал скотч, связывавший миссис Паттерсон и детей. Он показал матери, что она может снять ленту со ртов, но она либо не поняла, либо по какой-то причине не хотела понимать. Боб кивнул в сторону улицы, и она, схватив детей за руки, поспешила к выходу.

– Не забудьте Квентина, – сказал Майк.

Оба ребенка тут же вырвались от матери и побежали обратно к собаке, подхватили ее с двух концов и потащили туда, где стояла их мать, придерживая дверь. Она бросила на Боба взгляд, который он истолковал как благодарность, прежде чем последовала за детьми наружу. Дверной колокольчик весело звякнул, когда дверь захлопнулась за ними.

– Сколько у нас времени? – спросил Майк. Винтовка теперь была зажата между его коленями, приклад на полу, руки обхватили ствол, направленный в потолок.

– До штурма? Минут пятнадцать, наверное.

– Времени полно. Сварить кофе?

– Думаю, лучше тебе сидеть ровно там, где сидишь. Там снайперы, только и ждут, чтобы поймать тебя в прицел.

– Ага.

Улыбка Майка была грустной и смиренной. Но не только. Было что-то еще. Надежда, подумал Боб. Как при расставании, когда знаешь, что оно окончательное, но в то же время чувствуешь, что впереди ждет что-то новое и неизведанное. Боб чувствовал себя немного так же.

– Так ты хочешь рассказать мне, что произошло? – спросил Боб. – Ты давно это планировал?

Майк Лунде медленно покачал головой.

– Томас Гомес просто случайно зашел сюда однажды. Так же, как и ты. Сказал, что у него умер кот и миссис Уайт порекомендовала меня. Прошло тридцать лет с тех пор, как я видел его в последний раз, он сильно изменился. Но знаешь, дело в глазах. Я никогда не забывал эти глаза. Глаза парня, который убил мою маленькую девочку на той парковке. Который стоял надо мной и собирался убить и меня тоже. Мы очень хорошо рассмотрели друг друга, прежде чем он услышал полицейскую сирену и убежал. И все же Гомес не узнал меня, когда вошел в магазин.

– Его звали Лобо, он был машиной для убийства, ты был для него просто очередным номером. Ты убил его сразу?

– Нет. У нас было несколько бесед. Я ходил к нему домой, ел с ним.

– А потом?

– Потом я отвез его в мастерскую в Сидар-Крик, где хранил чучело его кота. Он был доволен моей работой. Я угостил его кофе. С рогипнолом. Когда он проснулся, он был привязан к стулу.

– Я знаю, мы его нашли. Почему ты не убил его сразу?

– А ты как думаешь?

– Думаю, тебе нужно было воплотить те фантазии о мести, с которыми ты жил последние тридцать лет. Ты пытал его.

– Да.

– И это оправдало ожидания?

– Нет.

– Нет?

– Меня стошнило. Я заболел.

– Хотя ты всю жизнь резал животных?

– Это был первый раз, когда я причинил боль живому существу. Хуже всего было то, что Томас раскаивался. Разговаривая здесь, в магазине, он никогда прямо не говорил, что именно натворил, лишь то, что причинил несказанное зло другим, что не заслуживает жизни. Его бандитская жизнь осталась в прошлом, говорил он, перебивался случайными заработками, но кошмары мучили его каждую ночь. В этом смысле, возможно, более тяжким наказанием было бы позволить ему жить дальше. Одиноким, но преследуемым призраками. Но пытки по крайней мере дали мне имя и адрес человека, у которого он купил «Узи», – Марко Данте. Я узнал, где ошивается его босс Дай Мэн. И что детектив, которому я доверял, брал взятки, чтобы отвести подозрения от Томаса, Дай Мэна и их банды. И я получил его лицо. И кожу его рук. Когда он умер, я забрал его одежду и ключи от квартиры.

– А остальное тело ты сублимировал.

– В некотором роде, да.

– Значит, Томас Гомес купил «Узи», из которого убил твою дочь, у Данте?

– Верно.

– И после того, как ты застрелил Данте, ты оставил достаточно улик и свидетелей, видевших тебя загримированным под Гомеса, чтобы убедиться, что подозреваемым станет именно он.

– Да.

Боб взглянул на часы.

– Расскажи мне про Коди Карлстада.

Глава 52
«Кентукки Фрайд», октябрь 2016

– Разве это не тот парень, что сидел здесь? – спросил посетитель, указывая пивным бокалом на маленький телевизор с приглушенным звуком, висевший на стене за спиной Лайзы.

Это было одно из тех изменений, которые она мечтала воплотить, если бы заведение досталось ей. Два огромных экрана вместо одного крошечного. Но включать их следовало бы только ради событий, которые объединяют людей. Супербоул, президентские выборы. Вещи такого порядка.

Она обернулась.

Канал KSTP-TV, над картинкой пульсировала плашка «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ».

Репортерша что-то говорила в камеру. За ее спиной виднелись полицейские машины и массивный фургон военизированного типа с белой надписью SWAT на боку. Затем Лайза заметила фотографию в правом верхнем углу экрана. И имя под ней: Боб Оз. Полиция Миннеаполиса. Дрожащей рукой Лайза схватила пульт и прибавила громкость.

– …вошел внутрь и убедил захватчика обменять заложников – Джилл Паттерсон и двоих детей – на себя. Боб Оз сейчас находится внутри вместе с преступником, которым, как предполагается, является владелец магазина Майк Лунде, пятидесятивосьмилетний вдовец.

– Итак, Ширли, вы можете подтвердить, что офицер, участвующий в операции, – это тот самый Боб Оз, которого вы мельком видели два дня назад в «Трэк Плаза»?

– Совершенно верно, Рик. Но здесь он выступает в совершенно иной роли. Прежде чем Джилл Паттерсон и детей увезли отсюда вместе с мэром, она успела сказать, что они будут вечно благодарны детективу Озу за его мужество и молятся, чтобы он пережил это испытание.

«Пережил». Лайза прижала ладони ко рту. Глубокий вдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Дыши. А потом она сделала то, чего не делала так давно, что уже и не помнила когда. Она помолилась. «Господи, позволь ему выжить. Я готова никогда больше его не видеть, если такова цена. Но, Господи, не дай ему умереть».

Кей Майерс, пригнувшись, пробежала мимо патрульных машин, припаркованных у лавки таксидермиста, и выпрямилась, только оказавшись за широким фургоном спецназа, где стоял Уокер. В паре метров от него Спрингер и О'Рурк, казалось, были поглощены жарким спором.

– Что происходит? – спросила Кей, пытаясь отдышаться.

– Спрингер хочет, чтобы спецназ убрал Лунде, – ответил Уокер. – А О'Рурк говорит, что это поставит под угрозу жизнь Оза.

Кей резко повернулась к мужчинам.

– Нет! – взвизгнула она.

Они прервали дискуссию и уставились на нее.

– Нет, вы не должны пытаться устранить Лунде.

– Спасибо, Майерс, но мы справимся и без твоего вмешательства, – фыркнул Спрингер. По крайней мере, на этот раз он не забыл добавить «с» к ее фамилии.

– Заткнись и слушай, – отрезала Кей. – Оз и Лунде знают друг друга.

– Кей, не надо… – начал Уокер, но было уже поздно, и они оба это понимали.

– Лунде не убьет Оза, – сказала Кей. – А вот ты, Спрингер, ты, идиот, вполне можешь это сделать.

Спрингер усмехнулся и покачал головой.

– Согласно нашей информации, детектив Оз – нестабильный офицер-алкоголик, отстраненный за невыполнение приказов и лично ответственный за то, что оказался в нынешней ситуации. Он рисковал жизнями трех гражданских, он никакой не герой, он просто хочет им казаться. Это понятно, учитывая, в какой заднице его собственная жизнь. Ты говоришь, они с Лунде друзья? Может, именно поэтому он продолжает саботировать работу снайперов, перекрывая им сектор обстрела?

Кей заметила, как брызги слюны вылетели у нее изо рта и попали на пиджак Спрингера в тонкую полоску, когда она ответила:

– Да неужели до твоей тупой башки не доходит, что Боб Оз способен убедить Майка Лунде сдаться?

– Суперинтендант, у нас нет на это времени, – отрезал Спрингер. – Вы можете поговорить с этой фурией?

Кей ожидала почувствовать тяжелую руку Уокера на своем плече. Но этого не произошло. Обернувшись, она увидела, что Уокер смотрит прямо на Спрингера.

– Почему? – спросил Уокер. – По-моему, в ее словах есть смысл.

Спрингер взглянул на О'Рурка, словно ища поддержки.

– Не знаю, кто дал Бобу Озу прозвище «Кентукки Фрайд», – сказал О'Рурк. – Знаю только, что Боб Оз только что вошел туда безоружным и добился освобождения трех заложников. И я не готов рисковать жизнью такого человека. Не до тех пор, пока в опасности только те двое внутри.

– Позвольте мне изложить краткую версию, – с тяжелым вздохом произнес Спрингер, словно объяснял урок умственно отсталым детям. – Я говорил с начальством, и мне сказали, что Лунде – это человек, убивший добропорядочного гражданина Коди Карлстада, пытавшийся убить телохранителя Паттерсона и попутно нанесший травму семье мэра. Как и любой другой террорист, Лунде мечтает совершить эти злодеяния и быть арестованным, чтобы каждый микрофон в СМИ оказался у его лица, и он мог транслировать свое больное политическое послание нации. А это совсем не то, чего мы хотим. Усекли?

Кей не была уверена, что правильно расслышала. Разве они не хотели взять Лунде живым? Кто такие «мы»? И кто это «мое начальство»? У нее было чувство, что ответов от Спрингера она не дождется. С другой стороны, возможно, Спрингер все это выдумывал, предпочитая труп живому террористу, который расскажет всему миру, как обвел Спрингера вокруг пальца. Лунде дал полиции и опергруппе все зацепки, но антитеррористическая группа Спрингера все равно не смогла помешать похищению семьи мэра.

Кей взглянула на Уокера. Он выглядел чуть менее расстроенным, чем она. Может, потому что знал что-то, чего не знала она? Что-то, связанное с высокой должностью в мэрии и пониманием того, что нужно для подъема еще выше? Знание того, как не оступиться? Или она просто поддалась давлению и видит призраков средь бела дня?

– Дайте Бобу пять минут, – сказала она. – Или я иду туда… – Кей кивнула в сторону автобуса KSTP-TV ниже по улице. – И я расскажу им слово в слово то, что ты сейчас сказал, Спрингер.

Кей смотрела не на Спрингера, а на Уокера. Тот склонил голову набок и улыбался ей. Не ободряюще, не радостно, а с гордостью. И с сожалением. Так улыбаются человеку, который поступает правильно – так, как, возможно, поступил бы ты сам в прошлом, когда у тебя еще хватало на это кишок. Так улыбаются тому, кому хочется помочь подняться на ноги, но когда приходит зима и всё вокруг покрывается льдом, единственное, что остается, – это спасать свою собственную шкуру.