Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 129 (всего у книги 337 страниц)

– Оружие не забудьте.

– Разумеется, шеф. Перезвоните Себастьяну, а то он, бедный, волновался вчера. Тоже вам звонил. Я, конечно, сказала, что вы там с Янссенс заняты… архивами. Но вы же знаете Матье, шеф!

– Спасибо, Кристин. Перезвоню. До связи. – Марк нажал кнопку отбоя и обернулся к Алис: – Не переживай.

– Это был он! В шарфе! Я его видела там несколько раз, кажется… Черт! И Вивьен с ним так любезничала, я думала, что это чуть ли не какой-то ее кавалер.

– Да. Я тоже его видел, Алис. Видел и… не узнавал. Не замечал даже!

– Я уверена, про туфлю он рассказал специально! Он знал, что это дойдет до тебя, что Вивьен обязательно расскажет!

Марк выругался сквозь зубы.

– Он все время был у нас под носом, он не скрывался, вот откуда это постоянное дежавю… Так, надо еще узнать, что нарыл Матье, – вздохнул он, проглядывая телефон. – Куча пропущенных, действительно.

Марк набрал номер и снова перевел на громкую связь. Себастьян взял трубку почти сразу.

– Ой, шеф!.. Это вы! Я… спасибо, что перезвонили! Я вчера… Все же маньяк этот! Но Кристин сказала, что не надо никому…

– Так что у тебя там?

– Я тут… я нашел. Ну, почти. Точнее… странное.

Марк вздохнул и, взяв нож, придвинул к себе масло.

– Давай, выкладывай.

– Сейчас, возьму бумаги… – Себастьян чем-то зашуршал. – Вот… выписка со счета Ренара. Вы сказали пробить, на что он живет. Я посмотрел, ему относительно регулярно переводили значительные суммы около года назад. Ну, я проверил, кто это.

– И?

– Клиника. Репродуктивной медицины. Я перепроверил! Но до них пока не дозвонился, потому что была уже суббота, вечер. Сегодня тоже не отвечают. А так они… на сайте ничего нет, про Ренара никаких данных.

– Это уже просто полная херь! – не выдержал Марк.

Себастьян молчал. Марк представил, как тот стоит, смиренно наклонив голову, словно мученик, ожидающий удара палача. Впрочем, продолжая при этом уповать на то, что грубый язычник, которого пока не коснулась благодать, рано или поздно будет побежден чудесной силой кактусов и верой в воцарившееся в городке царство небесное, где лев не ест ягненка и все вместе резвятся на траве.

– Какая репродуктивная медицина вообще?! Откуда? Ты нормально смотрел? – рыкнул Марк.

– Несколько раз. Я… переслал вам все контакты.

– Ренар мог там консультировать, – предположила Алис, – как психолог. Доброе утро, Себастьян.

– Д-доброе… – прошептал Матье так, словно не ожидал, что воскресное утро она проводит во рву рядом со львом, который как раз собирался его растерзать. Впрочем, это его явно вдохновило, поэтому он добавил уже значительно веселее: – Да! Как психолог! Я как раз поискал его по фамилии и названию клиники. Если загуглить вместе, психологическое сопровождение пациентов. Нашел несколько упоминаний на одном женском форуме, где как раз обсуждают проблемы… вот эти все… замораживание яйцеклеток, ЭКО, клиники, все такое… там уже в архиве все было, но я…

– Так что там?! – не выдержал Марк.

– Сначала хорошие отзывы, а потом… такое ощущение, что… ну… такое… там как бы… – Себастьян вздохнул, – не очень.

– Что не очень?! Да господи боже, ты можешь сразу, внятно и связно все рассказать?

Легко можно было представить, как мученик сейчас страдальчески свел брови. Откусив от намазанной маслом булочки, Марк успел прожевать, когда Себастьян наконец выдал:

– Ну… там, кажется, целый скандал случился. Информация вся уже потерта. Как я понял, Ренар с какой-то клиенткой повел себя странно, что-то сделал такое, из-за чего она начала писать жалобы. Вынесла это в интернет на обсуждение. Ей стали отвечать другие, кто тоже побывал в клинике, что тоже наблюдали странности, что Ренар ненормальный. Ну, там по-другому писали, конечно, эмоционально, что-то вроде «долбанутый» и «псих». И что-то про расизм, кажется. А потом она… клиентка все удалила. Всю тему с ответами. Написала только, что вроде как… ну… урегулировала конфликт. Клиника принесла извинения, и поэтому она снимает претензии. Я… я даже зарегистрировался на форуме и написал ей личное сообщение, но пока ответа нет.

Марк фыркнкул, представив Себастьяна, зарегистрировавшегося на женском форуме. Интересно, какой он выбрал ник. А вот аватар наверняка с кактусом поставил.

– Это может объяснить, почему платежи прекратились, – пробормотал он. – Отличная работа, Матье.

– Спа… спасибо, – наконец выдал Себастьян после изумленной паузы.

– Давай, отдыхай пока. Я запрошу ордер и пробью личные контакты директора. Позвоню, если что-то понадобится.

Марк закончил вызов и положил телефон на стол. Сунул в рот последний кусок булочки, задумчиво прожевал и проглотил.

– Клиника репродуктивного здоровья… очень странно. Но, возможно, просто подвернулась возможность заработать. Надо дозвониться до директора и поговорить.

Он допил кофе и встал. Надо было, конечно, как-то собраться и заняться делами, но вот чего на самом деле совершенно сейчас не хотелось – это работать.

Алис, словно прочитав его мысли, тоже отставила пустую чашку, лениво потянулась и подошла к окну.

– Ну и погода! Сырость и серость… Хочется валяться дома и никуда не выходить. Может, останемся? Что нам сидеть в участке? Ты же взял записки Ренара?

– Взял.

Она снова потянулась, так что свитер задрался, и Марк на мгновение зажмурился, словно фотографируя взглядом: ее длинные ноги, задравшийся край, едва прикрывающий сейчас ее очаровательную задницу. Он подошел, обнял Алис сзади, наклонился, зарываясь носом ей в волосы, и она сразу откинулась на него, лениво потерлась о него щекой.

– Пахнешь вишенкой, – шепнул Марк, запуская руки ей под свитер. Наслаждаясь тем, что может делать вот это все – такое банальное и простое, то, что делают все влюбленные люди, – просто вести себя вот так. Трогать ее, гладить и целовать, говорить нежные глупости.

– И тобой, – отозвалась она, счастливо вздохнув. – Мне так нравится… ветивер и сигареты.

– Знаешь, как я хотел тебя поцеловать на этот самом месте? Тогда, в тот вечер с Эвой, когда мы тут пили ликер.

– М-м-м… – Алис обернулась в его руках, – вот так?

Она потянулась сама, обхватила его за шею – так уверенно, так собственнически, что у него перехватило дыхание. Марк подхватил ее и посадил на подоконник, и Алис тут же раздвинула ноги и притянула его к себе.

– Думаю, Эва уже достала подзорную трубу из сарая, – заметил он, глядя на нее сверху. Любуясь тем, как она сияет. – Ты так не простудишься, кстати?

– Нет, снизу теплый свитер, а сверху… теплый ты. Мы должны порадовать почтенную мадам!

– Может, она уже и мадам Люсьен к себе пригласила подглядывать вместе. В обмен на пару упаковок клубники.

– Да вообще ей пора организовывать экскурсии… – Алис потянулась его поцеловать, а потом взглянула снизу вверх: – Кстати, я хотела тебя спросить. Почему ты все время так рычишь на бедного Себастьяна?

Марк вздохнул.

– Потому что… Черт. Потому что я несдержанный мудак. Меня поначалу вообще все бесило в этой дыре, просто до трясучки, до желания все крушить, а Себастьян… знаешь, он иногда звучит как… ты когда-нибудь слышала терменвокс?

Алис задумалась.

– Это такая электронная штука, которая издает звуки, когда рукой водят?

– Ага. Вот Себастьян – это такой терменвокс.

Она прыснула.

– Суперчувствительная хрень, – продолжил Марк. – Если ошибаются или водят рукой сильнее или слабее, чем нужно, она начинает адски завывать. И Себастьян тоже. Иногда он весь как… как космос, что-то такое неземное, далекое: шорохи какие-то, звуки ночного леса, шепот звезд. А иногда вдруг занервничает на ровном месте, и начинается это… Уи-и-и-и… У-у-у-у-у. – Он изобразил завывания. – И у меня сразу глаз дергаться начинает. Причем чем больше пытаешься как-то направить и успокоить этот сбрендивший терменвокс, тем сильнее и ужаснее его «у-у-у-у-уи-и-и-и-уа-а-а»! Но это не отменяет того, что я все-таки мудак.

– Ты не мудак, – Алис погладила его по щеке. – Я как представила… терменвокс кого угодно довести может.

– Нельзя срываться на подчиненных, даже если они все фальшивят на терменвоксе. В общем, нельзя. Я постараюсь держать себя в руках. В конце концов, эта дыра уже перестала меня так раздражать.

– А как звучит Кристин?

– Как барабаны в полковом оркестре. И труба, которой тебя еще и по голове бьют. Но я, по сути, занял ее место, так что… понятно, почему она иной раз злится и хочет чем-нибудь меня огреть. – Марк вздохнул. – Она здесь всё и всех знает, а я чужак, да еще и из столицы и со связями. Раньше я бесил ее сильнее, теперь мы худо-бедно сработались, хотя все равно иногда, знаешь… входишь в участок, а тебе литаврами над ухом – бдзы-ы-ынь! И еще сразу такое пр-р-р-р-р самой большой трубой. Как она там называется, не помню. И вот ты пытаешься встать, в ушах звенит, а тебя треугольником по темечку! Тюк! И все. И барабанная дробь!

Алис улыбалась и смотрела на него с восторгом.

– А Эва? Она же тоже звучит?

– Эва… – Марк усмехнулся. – Как старинная шарманка. Знаешь, такая, вся расписная. В розах. С потрескавшимся от старости лаком. И играет при этом что-то такое… ну, вроде «La vie en rose». Иногда прямо дребезжит вся, до оскомины уже, надоело, ну хватит скрипеть над ухом! А иногда… это так уютно и ностальгически. Закрываешь глаза, и ты как будто в старом летнем кафе. И дрожащие тени от листвы на тротуаре, и запах кофе и сигарет.

– Des yeux qui font baisser les miens, – вдруг затянула Алис неожиданно глубоким, хриплым голосом, как у Эдит Пиаф. – Un rire qui se perd sur sa bouche. Voilà le portrait sans retouche de l`homme auquel j`appartiens…[127]

Он улыбнулся.

– У криминалистки Янссенс скрытый талант, подумать только! – И провел пальцем по ее губам. – Принадлежишь такому мужчине, значит, м-м-м?

Она кивнула и вздохнула, глядя на него сияющими глазами.

– Да… и он это знает. А я как-то звучу? Тоже ведь должна, наверное? Когда не как черная дыра и апокалипсис?

Марк тоже вздохнул.

– Ты звучишь…

«Как все самое прекрасное в этом мире», – неожиданно подумал он. Все то, что говорит о любви и надежде. То, что возвращает мне себя. Делает меня живым. Делает самим собой. Как солнечные пятна на нагретых досках пола. Как глоток вина за ужином среди смеха и тепла любимых людей. Как первые побеги весной. Как долетевший обрывок знакомой мелодии, когда распахиваешь окно в упоительный летний вечер. Как ласковый песок под ногами, когда идешь вдоль кромки моря на закате. Как капли меда на солнце, как хрустальный горный ручей, как флейта и виолончель. Или скрипка, поющая в ночи. А иногда – как буря, когда хочется выбежать навстречу грозе и подставлять лицо потокам дождя. Как самая великая и вечная музыка, от которой мурашки по коже и слезы на глазах. Как шорох падающих в пропасть камешков, когда стоишь на краю скалы под порывами ветра, сам готовый взлететь…»

– Как женщина, которую я люблю.

– Так и знала! – фыркнула Алис. – Это не описание! Всех можно описать, а меня нет? Так не честно!

– Просто это нелегко выразить словами, – вздохнул Марк. – Все кажется… неточным, понимаешь. Неправильным, недостаточным. Не передающим тебя.

Она глянула на него с видом «ну конечно», и он не мог удержаться от улыбки.

– Я говорил, помнишь, что ты звучишь со мной в унисон? И это как… когда ты видишь дополняющее тебя отражение. Видишь себя настоящим, счастливым, свободным, самым прекрасным, таким, каким ты должен быть… в другом человеке. Как это звучит? Ну, для каждого по-своему. Поэтому и не могу описать.

– Тогда… да. – Она опустила глаза, словно прислушиваясь. Задумчиво покусала губу. – Я тоже тебя так слышу.

* * *

Работать у них никак не получалось. Они сели было на диван, но так вышло, что почему-то сразу легли. И начали целоваться, и Марк снова запустил ей руки под свитер, а Алис очень провокационно покусывала его за шею.

Да, наконец все было правильно. Утро с ее мужчиной. Выходной дома. Так, как она мечтала. Без преград, без страха, без искусственно выставленных стен и притворства. Теперь, когда они могли валяться вот так, ни о чем не думая, лениво и легкомысленно, было даже странно вспоминать, что она так боялась стать для Марка его личным чудовищем. Бегала в искаженном и выдуманном мороке, боясь попасть в отношения созависимости, боясь скормить себя его демонам и толкнуть его во тьму. А когда лабиринт лжи и страха исчез, стала так очевидна эта простая истина: они просто… одинаковые. Они похожи, они просто одной плоти и крови – несмотря на всю кажущуюся разницу их прошлого, их детства и воспитания, – и поэтому их так и тянуло друг к другу с самого начала.

Боже, как же было хорошо. И тогда, и сейчас. Вот так отдать контроль, зная, что Марк не сделает ей больно, в каком бы состоянии он ни был сам. Почувствовать, что он тоже это понял. Это оказалось так прекрасно. И одержимый секс, и признание в любви, и то, как, покачиваясь и с трудом ловя равновесие, Марк нес ее потом на руках по коридору. Как она прижималась к нему, обессиленно обнимая за шею и блаженно вздыхая. Как они стояли в душе под потоками горячей воды, а Марк поглаживал ее по спине, пока Алис, закрыв глаза, цеплялась за него, потому что ноги просто ее не держали. Как он отнес ее, завернутую в его халат, на кровать, как пытался выяснить, не болит ли у нее что-то, пытался проверить, нет ли на ней синяков, и так бестолково и очаровательно искал мазь от ушибов. Как Алис тянула его к себе, шепча что-то бессвязно и нежно, целовала его, вздыхая и улыбаясь. Как он наконец сдался, упал рядом и прижал ее к себе, стиснув чуть не до хруста. Как они оба мгновенно провалились в блаженное небытие.

Черт! Надо было работать. И ведь тоже было прекрасно – работать с ним вот так. Еще один поцелуй, и она точно…

Колсон позвонил неожиданно, как раз когда еще один самый-самый последний поцелуй уже превратился в десять. Хихикнув, она просто улеглась на Марка – он перевел телефон на громкую связь, а сам прижал Алис к себе и водил рукой ей по бедру, забираясь пальцами под край свитера.

– Ты понимаешь, что я не то чтобы много могу вытащить из протокола, который почти такой же древний, как я?

Алис улыбнулась, слушая голос старика. Тот наверняка даже представить не мог, что криминалистка Янссенс сейчас лежит на инспекторе Деккере… в одном его свитере, под которым больше ничего нет.

– То есть ты позвонил мне в воскресенье, чтобы сообщить, что сказать тебе нечего? – с ухмылкой осведомился Марк.

– Я позвонилтолько в воскресенье, потому что проверял тогдашние метеосводки, – фыркнул Колсон в ответ. – И их не так просто было найти.

Марк молчал, и Алис было понятно, что он ведет со стариком какую-то их обычную игру.

– Причина смерти Дюмортье – внезапная остановка сердца, – наконец раздалось в трубке.

Марк продолжал молчать, очевидно зная, что это лучший способ заставить Колсона продолжать.

– Но я посмотрел фотографии и кое-что нашел. Ты вообще себе представляешь качество тогдашних фотографий?

Алис с трудом удержалась от смеха. Марк закатил глаза, но ничего не сказал. Кремень!

Колсон снова вздохнул.

– В общем, я нашел нечто похожее на фигуры Лихтенберга.

– Сам скажешь или мне погуглить? – осведомился Марк.

– Это характерный рисунок, такие ветвящиеся узоры, которые остаются от высоковольтных разрядов.

– То есть… он умер от поражения током?

– Это не исключено, хотя на теле не было следов входа и выхода разряда. Но их в принципе может и не быть при поражении молнией. Поэтому я и смотрел метеосводки.

– И?

– И ничего. Конкретно для того места данных нет. Но гроза в тот день была. В Виллерзи.

– Хм, далековато. Но в принципе, возможно, что каким-то образом… Или?

– Ну, в принципе возможно, в принципе вообще много чего возможно в этом мире. – Колсон вздохнул. – Но я понимаю, почему в отчете указали просто остановку сердца. Про бритву Оккама слышал?

– Ценная штука, куплю, – сказал Марк. – Спасибо.

Старик хихикнул.

– Ладно. Передавай привет мадам Янссенс.

– Непременно.

Марк нажал кнопку отбоя и посмотрел на Алис.

– Молния посреди ясного неба? Только этого нам не хватало.

Она нахмурилась.

– Но что, если Колсон ошибся? Он прав, тогдашние фотографии из морга…

– Дюмортье могло что-то напугать. Или кто-то. Например, мой дед. Который наконец сумел уничтожить своего мучителя. Но, черт, доказать это невозможно. Ладно. Так, что у нас по плану… Нет, не это! – Марк одной рукой перехватил ее руку, а другой шлепнул по попе. – Мадам Янссенс, ведите себя прилично. И вообще, наденьте что-нибудь под свитер. А то невозможно уже.

– Слушаюсь, шеф!

Пожалуй, он был прав. Надо было уже наконец одеться и начать работать. Иначе она не выдержит и просто… Да, снова возьмет то, что хочет. Но здравый смысл подсказывал, что лучше подождать. Все-таки вчера они и правда занимались сексом почти до потери сознания, и хотя Алис, кажется, уже могла нормально ходить, между бедер все равно немного ныло. Ей не хотелось, чтобы они с Марком оба расстроились, если ей вдруг станет неприятно, и все получится не так, как оба уже себе представляли. К тому же она не была уверена, что если они начнут, то смогут остановиться и все-таки заняться работой – нет, пусть сначала дело. А вот потом уже, после ужина, когда наконец можно будет выдохнуть…

Они решили переместиться из гостиной в кабинет, где не было искушающего дивана, а чтобы совсем вести себя благоразумно, Алис – одевшись наконец уже в свои домашние шорты, но все равно натянув сверху его свитер, – чинно уселась с ноутбуком за стол. Взяла листок, на котором Марк выписал сокращения и значки, которые встречались чаще всего. Положила рядом записки Дюмортье и Ренара. Вгляделась.

Этот странный значок, похожий на митохондрии. Еще какие-то совсем абстрактные значки. И вот эта цифра. Цифра встречается чаще всего и явно связана с Марком напрямую. Какой-то показатель… Алис полистала записки Ренара, цепляя взглядом эту самую цифру. В начале та встречалась чаще, чем к концу. Так. Стоп. «fix. pss.»

«pss. VS acpt.»

И тут же снова эта цифра, обведенная в кружок, и рядом три восклицательных знака. Как будто Ренар размышлял и вдруг что-то понял. А дальше шла запись с более поздней датой и снова эта цифра, обведенная в кружок, а рядом «С. А.» И снова подчеркнуто и восклицательный знак.

«С. А.»

Алис взглянула на дату. Марку тогда было всего семнадцать.

Черт. А что, если… Сандрин Арно? Сходится! «Fix. pss.», «acpt.» Где она уже это… Fix… идея фикс, фиксация… Фиксация!

Алис взяла было записи Дюмортье, еще не понимая, какую мысль ухватила, и вдруг замерла, пораженная догадкой.

Номер страницы! Эта цифра – номер страницы! Она лихорадочно пролистала записи: да, именно, на этой странице Дюмортье писал про идею асфиксии, которую он подсаживал Ксавье. Про обладание. И принятие. Слияние. Контроль. Ну разумеется. «Pss.» – обладание. Обладание версус принятие!

– С ордером и данными директора клиники, похоже, придется ждать до понедельника. – Марк кинул телефон в кресло и подошел к Алис. – Попробую еще раз, попозже. Нашла что-то?

– Да. То место, где он писал про Сандрин! И про асфиксию с отсылками к Дюмортье.

Марк кивнул.

– Доказательство, понимаешь? – взволнованно повторила Алис. – Он подсаживал тебе эту идею! Ренар просто… он понимал, видел неуверенного мальчишку, который всего лишь хотел, чтобы его любили и принимали! И этот урод целенаправленно пытался внушить, что ты чудовище! Я просто… у меня слов нет! Но теперь ты видишь? Марк? В тебе этого не было никогда! Он это придумал, он просто взял то, что делал Дюмортье, и пытался…

– Ты мне и без этих доказательств хорошо вчера все доказала, – улыбнулся Марк и наклонился, чтобы ее поцеловать. – И знаешь, получилось очень убедительно. Давай лучше посмотрим тот форум, о котором говорил Себастьян. Какой там ник у этой клиентки?

Клиентка, которая сначала создала тему про клинику, а потом удалила, в сети не появлялась с пятницы. Значит, и сообщений от нее не было. Хотя Себастьян бы сразу перезвонил, наверное, если бы узнал что-то еще.

– Ну… в любом случае я не думаю, что он бы нам рассказал что-то принципиально новое, – заметила Алис.

– Никогда не знаешь, кто что может выдать, – буркнул Марк. – Ладно, будем работать с тем, что есть. Вопрос первый: Ренар туда устроился случайно или… у него была какая-то цель?

– Может быть, по знакомству? Но проще было бы просто как психиатр или психолог, мог бы вообще открыть частную практику. Зачем ему именно клиника репродуктивного… – Алис смотрела на логотип на сайте и вдруг вздрогнула от неожиданной мысли. – Черт! Генетика!

– Именно! – Марк взял листок с выписанными значками. – Наследственный фактор! И еще этот странный значок! Ренар же его как-то связывал с генетикой!

– И при этом просто клиника – это же не научный институт, где все это изучают. Это… практика. – Алис отодвинулась в крутящемся кресле. – Конкретные процедуры каждый день: забор яйцеклеток, прием спермы, искусственное оплодотворение в пробирке. То, как можно…

– Сделать ребенка, если не получается обычным путем, – кивнул Марк.

Она похолодела.

– Ты думаешь, что он хочет…

В этот момент зазвонил ее телефон. Алис бросила взгляд на экран – звонили из лаборатории в Брюсселе.

– Алис Янссенс, слушаю вас.

– Привет, Алис, это Жюстин. Я тебе отправила результат анализа крови, – произнес усталый голос.

– В смысле?

– Нам переслали из Шарлеруа.

– В воскресенье? – сорвалось у нее с языка. Марк тоже взглянул удивленно, и Алис быстро перевела звонок на громкую связь.

– Ну, нам дали понять, что дело срочное. И важное. Начальство на ушах стоит, все, что от вас получаем, в приоритете. В общем, выделили ДНК, сверили с твоими контрольными образцами.

– И? – Алис в волнении закусила губу.

– Их там две. С ДНК Одри Ламбер совпадение сто процентов. Вторая ДНК неизвестна.

– Да, мы еще… не прислали второй контрольный образец.

Алис посмотрела на Марка, взяла его руку и сжала. Ох. Если даже она уже за эти несколько недель начала относиться к пропавшим девушкам так, будто они были ее знакомыми, то что уж говорить про него. И бедная Мелати… они еще не успели попросить ее сдать тест, но вероятность того, что вторая ДНК принадлежала именно Пати, была слишком велика.

– С прочими анализами пока занимаемся, – продолжила Жюстин, – Тут придется подождать немного, у нас масс-спектрометр что-то барахлил с утра, пока наладили… получишь все завтра утром. В общем, вот. Пока все. Слушай… – она понизила голос, – я не могу не спросить. Прости и пойми! Скрась мой тяжелый трудовой выходной. Ты правда… с этим Деккером?

– Правда, – улыбнулась Алис. – Но подробности при встрече.

– Йеее! – Жюстин аж взвизгнула в трубку. – Надо было поспорить! Хотели же забиться на десятку! Зоэ говорила, что невозможно, а я такая: «Да точно да!» Мы еще когда смотрели тот репортаж, где ты рядом с ним сидела… такая хорошенькая, невозможно просто. И круто так на вопросы отвечала! Я сразу такая: «Глянь, как он на нее смотрит!» А Зоэ говорит: «Нет, не может быть. Пусть смотрит, но это же наша Алис, она ни с кем никогда, она принца ждет!» А я говорю, мол, ты на него посмотри, он же ее прямо глазами трахает! А потом эти фото с поминок, ну там вообще порно! И ты еще в такой шляпке, мы упали просто. Красотка. И разговоры еще пошли, там из центра тоже… ну, короче, стали рассказывать, племянник Морелля, крутой мужик, но сосланный за какие-то грехи в этот anus mundi, криминалистка, вот это все. И я такая: «Йее! Я знала, знала!» Дождалась ты все-таки принца! Расскажешь? Как он?

– Не сейчас! – поспешно ответила Алис, подняв глаза на Марка. – Пойдем потом выпить пива, и расскажу все подробности!

– Ну черт, как дожить теперь! Только скажи: уже было, да? И как? Такой здоровый медведь, даже страшно представить, как ты с ним там…

– Жюстин, все! Сказала – при встрече.

Алис нажала кнопку отбоя и снова повернулась к Марку, который смотрел на нее с подчеркнутым интересом.

– То есть Жюстин теперь за пивом узнает, как «он», то есть я трахаюсь? – уточнил Марк. – И, судя по всему, эта Зоэ тоже.

Алис вздохнула.

– Ну… узнают! Немного. Мне придется, это же девчонки! Будут расспрашивать. И завидовать, конечно. И врать, как и с кем у них тоже так было. Хотя про размер члена я все равно не расскажу!

Да, ее наконец-то… приняли? Объявили своей? А может, она никогда и не была изгоем? Может, все это было лишь в ее голове. Может, она привычно истолковывала ничего не значащие мелочи как отвержение.

Страх потери ведет к потере…

– И на том спасибо. У меня такое ощущение, что за нами уже не только городок, а вся страна наблюдает, чтоб их всех! – Марк вытащил сигареты и отошел к окну. Щелкнул зажигалкой. – Если не весь мир!

– Можно почувствовать себя селебрити, про которых пишут фанфики. И вообще шипперят.

– В смысле – шипперят? – Марк даже сигарету не донес до рта. – Что это значит?

– Ну, это когда… когда ты так болеешь за чужие отношения, что хочешь, чтобы у этих двоих все получилось. Неважно, придуманные персонажи или реальные персоны. И такой «О боже, они наконец вместе!» или «О нет, они расстаются! Мое сердце разбито!». Ну или если они даже не встречаются или вообще не знакомы, то всегда можно сочинить историю, как все получилось. Свести их вместе. Придумать счастливый конец. В общем, для этого и существует фанфикшен. Одни пишут, другие читают. Я в университете тоже… немного… увлекалась, вот. Читала про героев «C.S.I.».

Марк в ответ только покачал головой, глядя в окно и выпуская струю дыма.

– Я даже не уверен, что мне стоит об этом знать. Как-то всегда думал, что этим занимаются какие-нибудь японские школьницы.

Алис фыркнула.

– Ты просто какой-то ископаемый динозавр! Почему школьницы? Я думаю, что даже мадам Дюпон вполне может писать фики. С ее-то пошлыми шуточками и вечной тягой хоть кого-нибудь погнать в мэрию жениться. И вообще, знаешь, нас с тобой грех не зашипперить.

– Действительно, – кивнул он. – Черт, надо как-то взять у Мелати ДНК.

Алис тоже помрачнела. Легкомысленное настроение тут же сдуло, стоило ей только мысленно вернуться к крови на электропиле. И так отчаянно не хотелось представлять ни Одри, ни Пати в руках чудовища.

Она подошла к Марку, прижалась, и он тут же ее обнял.

– Ладно… завтра к ней зайдем. Сейчас я как-то не готов, – пробормотал он.

Алис согласно кивнула. Ей сложно было это осознать во всех подробностях, но она могла хотя бы примерно представить, что способен при таком разговоре чувствовать Марк с его эмпатией и способностью слышать и ощущать людей гораздо глубже, чем обычный человек.

– Тогда продолжим с его бумагами?

Марк кивнул, затушил сигарету в пепельнице.

– Да… учитывая новые факты. Что у нас есть. Работа в клинике. – Он со вздохом опустился в кресло, а Алис вернулась за стол. – Возможно, доступ к лаборатории? Какие-то его собственные наблюдения про генетические особенности. Вот смотри, я не понимаю, тут как будто какая-то схема.

Он положил на стол листок.

– Схема передачи генов?

– Да. Причем, знаешь, такое ощущение, что я где-то видел похожее. Смотри, там обозначено, что эти самые значки, похожие на митохондрии… увеличиваются.

– Через поколение, – вдруг сказала Алис. – Видишь, он наверху обозначил одну цифру, а через ряд идет ее увеличение в два раза. И тот самый значок, да.

– Да! Тогда сходится… твою же… я понял, где это видел! Так вроде бы передаются психические заболевания. Допустим, если у родителей оно протекает в легкой форме, то у их ребенка может быть тяжелее. Особенно если больны оба. Своего рода накопительный эффект, если можно так сказать. Иначе говоря, он считал, что за тавматургические способности ответствены гены или еще что-то, что он сам себе придумал, «квазимитохондрии».

– Он там пытался объяснить, почему твои мать и дядя…

– Нормальные? Да, похоже на то. Заболевание, проявляющееся через поколение. Такое тоже бывает. И все же… смотри, тут есть еще один ряд. Ниже. Значит, речь идет уже о моих детях? И да, вот значок, который потом повторяется несколько раз. С числом этих… «квазимитохондрий».

Алис закусила губу.

– Но если его интересовали твои дети, тогда зачем…

– Убивать Пати? – Марк вздохнул. – Не знаю. Может, он посчитал, что это было бы… не то. Неподходящая мать? Если бы я, предположим, на ней женился, то вероятность появления детей от другой женщины бы снизилась. Значительно.

– И все же… почему так? Так… страшно? Если с Пати еще не точно, то ДНК Одри на пиле…

– Может, ему было так проще избавиться от тел. А может… смотри… когда я думаю про деда и Дюмортье, едва ли не первое, что приходит на ум, – контроль. Тотальный контроль. Помнишь, что писала Беатрис? А Ренар… думаю, он хотел того же самого. Но я ускользнул.

– Он же был там, в той больнице? Я так поняла, больниц было две? Сначала обычная, а потом уже… та, где Ренар практиковал? Думаешь, он начал бы… с тобой… – Она нервно сглотнула, почему-то не получалось закончить эту фразу, перед глазами тут же вспыхивали образы из заметок Дюмортье: смирительная рубашка, выступившая на губах пена, шприцы, иглы. – Он бы… смог все это? Если бы тогда Жан тебя не вытащил?

– Думаю, да. Хотя это оказалось бы не так просто, все же времена изменились, и в клинике были другие сотрудники, которые бы забили тревогу. Но он явно планировал что-то придумать. И представляешь, что он чувствовал? Ведь я был полностью в его власти. А потом резко все. Меня увозят в другую клинику. В какие-то альпийские… дали. Никаких контактов. В DSU он уже проникнуть не мог. У меня был другой врач и вообще… И что-то мне подсказывает, что Ренара это только подхлестнуло еще больше. Он ждал момента, когда можно будет снова установить хоть какой-то контакт. Пытался держать связь через Жанну. Уж что-что, а располагать к себе и втираться в доверие он умеет.

– В любом случае, выходит, он выжидал. Смирился, понял, что не получит все сразу. Зато продумывал план, строил теории, которые хотел на тебе опробовать. Это видно по его запискам. И… постепенно сам сходил с ума?

– Да. Может быть, предполагаемая беременность Пати… да и Одри просто вывела его из себя. Как будто моя очередная попытка жить собственной жизнью? Сделать что-то, что идет в разрез с его планами. Он не мог наказать меня, вот и отыгрался на них. Нельзя кому попало беременеть от меня, потому что… потому что он собирался это контролировать. Учитывая все эти значки… если он и хотел заняться разведением Мореллей, то сам. – Марк помолчал. – Маньяк херов. Клиника репродуктивного здоровья. Что, если он не просто так там ошивался, а…

Они взглянули друг на друга.

– Фата с запиской «Хорошей девочке Алис Янссенс», – сказала Алис.

– Свадебное платье… Черт. Он считает тебя подходящей кандидатурой. Помимо всего прочего, что мы думали про «фактор Икс» и возможность воздействия…